Архивы Генерала Эсдес. Африка.

***

Чинацу

26 марта 1994 года 12:00 Мндаа… От брифинга там было одно лишь название. Вместо приглашения в помещение и подробного разбора всего задания, всё произошло довольно быстро и сумбурно. Нас позвали в какую-то беседку на улице. Правда, от беседки там тоже было одно название, скорее уж тент на ряде подпорок, под которым стоит колченогий стол с парой старых карт эпохи, наверное, ещё германской колониальной администрации. Инструктаж проводил негр с придурковатым взглядом и явной склонностью к полноте, который к тому же очень плохо знал английский, а французский кроме нас с Жаном никто бы не понял. По крайней мере бур не понял бы. Молчаливый русский так и остался молчаливым русским наёмником без имени, даже несмотря на попытки Корнелиаса себя разговорить. «Да», «нет», «наверное», «может быть» и «я не знаю» составляли весь его словарный запас. Что касается самого задания, то, как и говорил вчера отчим, мы должны были добраться до деревушки в полутора десятках километров на юг от данного места. Там и проживал соперник нашего нанимателя. Охрана противника состояла из пары десятков чёрных, так что особых проблем не предвиделось. Проблемы состояли только в том, что надо было идти пешком, поскольку джунгли там были без возможности автомобильного проезда. Корнелиас к концу брифинга уже сумел столковаться с моим отчимом по поводу наиболее подходящей тактики, а вот русский сидел с наплевательским на всё видом. Я в диалоге не участвовала, поскольку так и так шла вместе с отчимом. Ситуация к оставлению в лагере не располагала, тем более что Жан прекрасно помнил, как я люблю самодеятельность. Хотя тогда он на меня очень долго ругался и сердился, да я и сама понимала, что чуть было не погибла тогда, по дурости решив поискать себе приключений на пятую точку. - …Ну вроде всё что вам надо знать, я сказал – подытожил совещание на несвежем воздухе негр. - Ну раз все согласны… - решительно произнёс Корнелиас и, оглядев нас с отчимом и русского, пафосно с размаха воткнул свой нож в карту. Весь день прошел в выборах к завтрашней «экспедиции». Точнее, наши сборы были завершены еще дома, так как на такую отсрочку в целый день мы не рассчитывали. Поэтому нам с Жаном оставалось только перепроверить всё ещё раз, после чего мне можно было спокойно сидеть в номере с книжкой. Бур после брифинга куда-то умотал, а русский всё так же скучно сидел внизу, разве что бутылки спиртного на этот раз я у него не видела. Ну хоть кое-что он понимает. В плане того, что не стоит напиваться прямо перед заданием. - Ну что, Чинацу, завтра в тылу посидишь? – уже вечером с лёгкой безнадёжностью в голосе осведомился отчим. - Нет конечно – тут же возмутилась я. – Сидеть в тылу я могла и в Леопольдвилле, для этого совсем необязательно ехать в убогую дыру в соседней стране. - Ладно-ладно, я просто спросил – шутливо поднял руки Жан. – Ну а наши временные напарники тебе как? - Как-как… - протянула я. – Да как и вчера. Твой русский очень скучен на вид из него и слова не выцепишь, да и выпить он похоже, что любит. Хорошо хоть сейчас не бухает и что руки у него вроде как не трясутся. - Николай тоже разговорчивостью не отличается – заметил француз. – Но его ты скучным не считаешь. - Так это Коля, ему лет уже сколько – с удивлением только и осталось что произнести мне. – Он всякие подписки о неразглашении давал и прочее, а этому на вид и тридцати нет. Какой из него советский шпион? - Ну не шпион, а военный советник… - Да без разницы – отмахнулась я. – Всё одно не тянет. Корнелиас зато разговорчивый и с ним не заскучаешь. Жаль, что он не единственный наш товарищ… - Чинацу, ты неправа – качнул головой Жан. – Болтун далеко не всегда хороший человек, хотя к нашему товарищу сейчас это и не относится. Но немногословная личность может оказаться куда полезнее болтуна. - Ой, вот только не надо мне тут этих заезженных штампов из кино – расхохоталась я. – Тут днём и с факелом героя не найдёшь, разве что подонка найти проще простого.

***

27 марта 1994 года 12:42 До деревни черномазых оставалось совсем немного. Ещё десять или пятнадцать минут и мы достигнем своей условной точки, откуда ровно в час дня начнём штурм по плану Корнелиаса. Финальную часть плана по сути он и протолкнул, пожалуй даже немого пользуясь моим желанием оказаться поближе к передовой и апатичностью, и безразличием русского. - Ладно, Чинацу, да… - отчим не успел договорить, как внезапно из его груди почему-то выплеснулась кровь, а сам он упал на колени, как-то машинально прикрывая правую сторону груди. В ту же секунду до моих ушей донёсся хлопок выстрела. Я не успела осознать происходящего, хотя в голове моментально мелькнула вспышка в виде слова «снайпер», когда голова человека, заменившего мне отца, разлетелась на куски от повторного выстрела. И снова послышался хлопок. - А… А… Ааааа… - я не могла ничего сказать или сделать от охватившего меня ужаса и понимания неизбежности произошедшего. – Ааааа! Нет! Нет, ты не можешь! Не можешь так просто бросить меня! Нееет! Я и сама не заметила, как, рыдая, бросилась на колени. Возможно, это меня и спасло, поскольку тогда у меня не было никаких мыслей о том, что надо бы и самой спрятаться. Даже более того. Несмотря на отличное знание медицины и какое-никакое знание военной науки, я так и не поняла тогда что Жан был убит выстрелом В СПИНУ.

***

27 марта 1994 года 13:07 Ну же, белая девочка. Выходи. Я не кусаюсь. – Потомок голландских колонистов усмехнулся своей гаденькой шутке и продолжил высматриваться в объектив прицела. Его задача была проста и понятна, втереться в доверие к тем, кого Борка пошлет к местным, а потом убить их. Да-да-да. Он знал, что белые белых не убивают, по крайней мере в негритянских войнах, но что делать, если за это предлагают хорошие деньги, а один ветеран колониальной армии Голландской Ост-Индии срочно нуждался в толстой пачке зелени. Ну же. Давай, не заставляй меня ждать. Высунь свою чудную головку из-за этого чертового дерева хотя бы на секундочку. Прошу, не заставляй меня бегать за тобой по всем центральноафриканским джунглям. Однако время шло вперед, а пока афро-голлландец все так же не мог подстрелить девчонку, где-то вдалеке послышался шум стрельбы, а спустя пару секунд в прицеле появилась куча черных фигур с различным оружием в руках, вроде у парочки были самые настоящие копья. Тьфу. Дикари. Сказано же было не лезть, пока я не закончу. Идиоты, хотя мне-то какое до них дело, ну может быть они сами справятся с девчонкой. Мне же лучше… За всем этим Корнелиас Штуц совершенно забыл про еще одного участника похода. Того самого недружелюбного русского, который похоже так и не клюнул на маску добродушного болтуна или просто был слишком нелюдимым. Кто этих русских знает, они все на голову больные. Уж это-то Корнелиус знал. Он встречался с ними лет десять назад, в Юго-восточной Азии, аккурат за пару лет до того, как его армию распустили. Одним словом, зная о возможностях русского бур приготовил ему отличнейшую ловушку. Три десятка стволов, пусть даже и в руках ниггеров были способны убить любого, ну и пару-тройку своих, но кому какое дело до каких-то черных. Так или иначе Штуц уже сбросил с доски фигурку русского и как оказалось зря. Звук взводящегося курка был сродни грому посреди ясного неба. В таких случаях говорят, что перед глазами промелькает целая жизнь, но у Корнелиаса было совершенно иначе. Холодный, липкий ужас словно поглотил все внутри него, если бы он был истинно верующим, то он бы сказал душу, но в бога этот “бравый” потомок колонистов верил куда меньше чем в деньги.

***

27 марта 1994 года 13:30 Твари… Сволочи… Всех перебью! Негры нагрянули более чем неудачно для самих себя. С первым приступом горя я не без труда, но справилась, а вот жажда мести к их появлению как раз успела сформироваться. Бестолково бегущие цепочкой друг за дружкой негры даже не поняли, что происходит, пока я не пристрелила уже третьего по счёту черномазого урода. Один выстрел – один труп. В джунглях дистанция небольшая да и прятаться эти уроды совершенно не умеют. Правда, после первых выстрелов мне пришлось перебегать в сторону, меняя позицию, поскольку десятка два, если не три, стволов способны даже в руках полных дегенератов прижать самого опытного вояку к укрытию. Вот они перестали палить по моему прошлому укрытию и самый дерзкий направился его обходить, явно надеясь, что я скрючилась там в три погибели и буду лёгкой жертвой. Жалкий, тупой урод. Свистнув, я дождалась пока его недоуменное лицо встретится с дулом моего пистолета и нажала на спуск. Четыре. Осталось всего двадцать пять или шесть. Пустяки. Сейчас число врагов волновало меня меньше всего. Обезьяны опять попытались прижать меня огнём, и на этот раз им было куда как легче, поскольку новой точки для отступления я себе не наметила. Плохо. Как говорил Жан «Когда пули и идеи иссякают во время боя, обычно наступает смерть». Чёрт… Жан… Ладно, не время сейчас сопли размазывать! Пока я брала себя в руки, число врагов как-то странно поуменьшилось. Теперь по моему укрытию постреливал всего один автомат, а куда палили остальные придурки, было неясно, хотя навскидку не меньше пяти стволов черномазых замолчало. На смену им в симфонию боя вклинилось оружие, стреляющее короткими очередями по два или три патрона и неизвестно, кому принадлежащее. Спровоцировав пытающегося меня зажать чёрного на обстрел одной стороны дерева, я быстро высунулась с другой и влепила пулю ему между глаз. После моего выстрела всё как-то резко стихло. Голоса врагов удалялись в неизвестном направлении, а недалеко от тела отчима зашуршали кусты. Я вскинула было пистолет, однако там возникла достаточно неожиданная фигура русского. Он же должен был идти по другому флангу, что он тут делает? Впрочем, было ясно, что своим спасением я в значительной мере обязана именно ему. - Спасибо – как-то невпопад произнесла я. Сейчас мне было не до вежливости, адреналин понемногу отпускал и при взгляде на тело Жана мне было плохо до ужаса, хоть я и старалась этого не показывать при незнакомом человеке. Бросив взгляд на Жана, русский вздохнул и, отцепив от пояса фляжку, протянул её мне. - На, выпей. В тот момент мне было неинтересно то, что он внезапно что-то сказал по собственной инициативе, а не в результате долгих расспросов на одну и ту же тему. Да и вообще мало что интересно по большому счёту. Свернув у фляги крышку, я сделала большой глоток, почти сразу же поперхнувшись и пожалев об этом. Алкоголь огнём обжёг гортань и пищевод, спускаясь всё ниже. Кашляя, я вернула русскому его флягу, а сама внезапно даже для самой себя привалилась к дереву и, закрыв лицо руками, просто-напросто разрыдалась. Снова. Мужчина в ответ на мою истерику лишь как-то неловко меня приобнял и пару раз провёл рукой по моим волосам, хотя в тот момент я хотела просто поплакаться и всё происходящее вокруг было мне безразлично. - Нам надо уходить – спустя несколько минут произнёс русский, возвращая меня в реальный мир. – Минут за пять они доберутся до деревни, ещё пять потребуется им на осознание, и ещё через десять сюда припрётся толпа крайне обозлённых негров. - Да, пожалуй… - механически кивнула я, понемногу принявшись шевелить мозгами. – Тогда нам лучше свалить побыстрее, поскольку быстро мы с ним не пойдём. С этими словами я кивнула на труп Жана. Бросать его на растерзание этим обезьянам я не собиралась, а закапывать его сейчас времени не было, в этом русский был полностью прав. За десять минут без сапёрной лопатки подходящую могилу не успеешь вырыть и зарыть. - С кем, «с ним»? – недоуменно завертел головой русский. - С ним – я указала рукой на тело своего отчима. – Не бросать же его тут. - Эмм… почему? – не понял наёмник. – Девочка, это Африка, а мы не разведчики. И вообще, как ты представляешь себе тащить стокилограммовую тушу по джунглям на протяжении пятнадцати километров? - Ну похоронить его тут у нас нет времени – резонно пояснила я. – А оставлять его этим уродам я не собираюсь. - Ты чего, дура? – резко заметил мужчина. – И его не дотащим и сами помрём. С этими словами он внезапно принялся озираться по сторонам, после чего буркнул себе под нос: - Показалось. - Я те… вас о помощи не прошу – заметила я. – Вы мне ничем не обязаны. Действительно, раз контракт выполнен, он мог даже не помогать мне, оставив на произвол судьбы, а уж ожидать помощи в доставке тела тем более не стоило, особенно в таких условиях, как сейчас. В этот момент вдалеке послышались типичные «негритянские» очереди в воздух из АК, что свидетельствовало о начале охоты на меня с этим русским. - Я отсюда ухожу – произнёс незнакомец. – И тебе того же советую. Если ты не хочешь отправиться вслед за своим… родителем. - Отчимом – отрезала я, подходя к телу и хватая его за специальную лямку. Смотреть на полуразнесённую голову было страшновато, но я была твёрдо намерена хотя бы попытаться дотащить труп до деревни. Русский же только покачал головой. - Я тебе не мама с папой – произнёс он, уже разворачиваясь и уходя прочь. Тащить и тянуть тело было очень тяжело. И не только физически, хотя вес амуниции и самого тела был весьма велик в совокупности, а морально. Не знаю, пять метров или пятьдесят я протащила Жана, когда из глаз снова брызнули слёзы, ухудшая и без того неважный обзор. Хотя тогда меня это волновало меньше всего. Жан можно сказать заменил мне семью, которую я и не помнила даже, вырастил, кормил, успокаивал, когда мне было плохо, ухаживал за мной, когда я болела, а теперь… Теперь его нет. И умер он не от старости в своей постели на покое, нет! Его убила какая-то чернокожая свинья, которая и кусочка его кожи не стоила. Ненавижу их! Сколько раз встречу чёрного, столько раз и убью его. Пусть даже Африку придётся заселять заново, но эти твари за всё ответят! Так я и тащила труп, перемежая злость с горем и отчаянием и наоборот. Выстрелы всё приближались, а я никак не могла нормально идти с таким грузом да по джунглям и поэтому уже была готова браться за отчимовскую винтовку, когда внезапно у меня за спиной шевельнулся куст и оттуда выскользнул русский. Этому-то что надо? - Дура, тебя же убьют! – сказал он мне, подойдя на пару шагов поближе. – Бросай и беги! - Нет – срывающимся, но всё равно очень упрямым голосом произнесла я. – Я же уже сказала, что не брошу его. - Ааааа.. – раздражённо махнул рукой мужчина, после чего перевесил автомат набок и подхватил Жана за ноги, бодро двинувшись вперёд, к кустам из которых он вылез. Обрадованная помощью, я даже не стала говорить «спасибо», чтобы не тратить силы. Куда важнее было как можно быстрее отсюда уйти, пока не нагрянула погоня. Помощь русского дала нам лишних две или три сотни метров, пока из зарослей папоротника недалеко от незнакомого русского не выскочил черномазый с автоматом наперевес и не завопил что-то на своём языке. Наёмник успел бросить ноги отчима, выхватить пистолет и пристрелить урода прежде, чем то же самое успела проделать я. - Bliad’ – произнёс русский на своём родном языке. Я не поняла, что он сказал, но интонация не сулила ничего хорошего, особенно учитывая то, что сразу после этого мужчина схватился за свой автомат. - Ложись! – я едва успела машинально бросится на землю, как автомат с грохотом выпустил короткую очередь в направлении кустов уже рядом со мной, откуда тут же послышались сначала крик, а затем стон. Русский же в ту же секунду отпрыгнул в сторону, прячась за ближайшим деревом, поскольку в то место, где он стоял только что, ударили пули сразу с нескольких стволов. Мне же оставалось только ползти к ближайшему укрытию ползком, поскольку встать мне никто не дал бы, пусть даже сейчас все и были заняты мужчиной, который на шквал беспорядочного огня отвечал скупыми очередями. Когда я добралась до скрытого в зарослях папоротника удобного валуна, достала пистолет и принялась выискивать цель, противники уже отступали, судя по всему, потеряв ещё несколько человек от огня русского. - Что, всё ещё намерена тащить с собой… тело? – перезаряжая рожок автомата поинтересовался у меня наёмник. - Да – сказала я, хоть и понимала, насколько это безумно звучит. – Я и так понимала, что будет нелегко, но от своих слов не отступлюсь. В ответ русский лишь снова забурчал себе под нос, после чего подхватил тело и потащил его сам, в то время как я ограничилась рюкзаком и оружием отчима, поскольку для помощи в переноске тела я уж слишком сильно устала как физически, так и морально.

***

27 марта 1994 года 20:41 До деревни мы добрались лишь поздним вечером, причём русский устал не то что не слабее, а пожалуй даже и сильнее меня, причём хорошо, если не на порядок. Нас встречала целая делегация местных негритосов во главе с их царьком. Оттащив тело Жана в сторону, наёмник пошёл по направлению к нанимателям, в то время как я обессилено плюхнулась возле давно закоченевшего трупа, вновь принявшись плакать. Это были уже не истеричные рыдания начала дня, да и на душе было хоть и крайне паршиво, но всё-таки не настолько как тогда, когда отчима только-только убили. Кстати говоря ведь Корнелиаса тоже не было вместе с русским и тут он нас не встречал. Получается, его тоже убили? Что же за день такой… Конечно бур был мне никем и осознание его смерти меня так не расстраивало, но в комплекте со всем прочим тоже здорово портило настроение. Минут через двадцать ко мне подошёл русский, держа в руках пачку банкнот. Нам с Жаном полагалось три с половиной тысячи долларов, из которых полторы тысячи нам заплатили вперёд, а в этой пачке было куда больше оставшихся двух тысяч, из чего я сделала вывод, что это гонорар моего молчаливого спутника. Хотя учитывая, как он раскидывал негров во время переноски тела, неудивительно, что ему заплатили больше. Однако к моему удивлению, он бросил пачку денег мне на колени, вместо того, чтобы положить в карман, а затем и вовсе уселся рядом. - Будешь? – спросил он у меня, снова сняв с пояса пресловутую фляжку, с чьей помощью он приводил меня в чувство тогда, возле тела только что убитого отчима. - Угу – кивнула я и, взяв протянутый мне сосуд, отпила небольшой глоток. Любовью к алкоголю я никогда не отличалась, даже наоборот, но когда тебе настолько погано на душе, волей-неволей захочешь выпить, чтобы заглушить это гадостно-тянущее чувство тоски и потери внутри себя. - Я с утра уезжаю, могу и… вас подбросить – обратился русский ко мне. Это предложение заставило меня задуматься. С одной стороны морально я уже приготовилась хоронить Жана здесь, поскольку везти через таможню труп белого мужчины было бы чересчур, учитывая, что за рулём сидела бы несовершеннолетняя вооружённая девушка. С другой стороны, похоронить отчима дома и получить возможность навещать его могилу, было бы просто здорово, как бы странно это не звучало. - Да, я была бы очень благодарна, если вам нетрудно – кивнула наконец я. – Всё-таки не хоронить же его… тут. - Тогда не засиживайся допоздна – сказал русский и, встав на ноги, удалился в направлении бара. Я же направилась к нашей машине и, взяв оттуда пару наших с Жаном плащ-палаток, завернула в них тело, не без труда положив его в высокий багажник, после чего направилась в свой номер спать. Ужасное напряжение, стресс, усталость, полное моральное уничтожение и горе от смерти отчима, всё это как-то разом навалилось на меня. Любой человек, наверное, после такого провалился бы в сон как убитый, а вот я никак не могла сомкнуть глаз и даже когда закрывала их, перед глазами стоял образ Жана. В своё время отчим даже в детстве ужасно бесил меня своим храпом. Чуть только хочешь глаза сомкнуть – а из соседней комнаты вовсю раздаётся глас нездоровой носоглотки. Жану даже стыдно было пару раз, но поделать с этим он ничего не мог. А теперь отсутствие храпа кажется не благом, а напрягает. Слишком тихо, для привычного организма это отличнейший сигнал о том, что что-то не то помимо всего прочего.

***

28 марта 1994 года 2:00 Сон никак не шёл. Я вертелась с боку на бок, подтыкала одеяло, взбивала подушку, пыталась устроится поудобнее, но всё было бесполезно. Наконец, совершенно измученная, я поплелась в соседний номер. Наверное, это должно было выглядеть дико – считай совершенно незнакомая девушка, которая вламывается к тебе в номер с вопросом, не может ли она тут поспать в компании, поскольку в одиночестве ей совершенно не спиться, а завтра далеко ехать. Но что ещё было поделать в таком случае? Даже если пошлют за наглость, не будет потом мысли, что сделано не всё, чтобы выспаться по человечески. На стук в дверь с минуту никто не отзывался, но когда я уже решила, что русский спит крепко, и стоит всё же стараться спать самой, дверь наконец открылась и в проёме возникла физиономия наёмника. - Ты чего? Два часа ночи на дворе – осведомился он у меня. - Ну… - всё же на секунду замялась я. – Мне не спится. Совсем не спится, как ни стараюсь, а завтра ехать рано вы же сами говорили… Так что… В общем… Можно я у вас посплю? Русский ошалело протёр глаза, окинул меня, завёрнутую в одеяло, странным взглядом и, кивнув, отошёл в сторону, пропуская меня внутрь. - Спасибо большое – произнесла я, юркая внутрь и озираясь в поисках какого-нибудь диванчика. Однако диванчика в номере не оказалось, а пока я гадала, где бы мне устроиться, русский закрыл дверь, взял с прикроватного столика банку Колы и, опустошив её чуть ли не за один глоток, снял со стула свой рюкзак и без лишних слов растянулся на полу, оставляя мне лишь молча оккупировать кровать. Теперь меня несколько напрягало такое обременение своего нового знакомого, чьего имени я до сих пор не знала, но прежде чем меня сморил сон, русский уже преспокойно сопел в обе дырочки, что здорово добавило мне спокойствия в этом плане. Значит, по крайней мере ему это не так трудно. С этой мыслью я наконец провалилась в сон. Не знаю даже, из-за усталости это было или из-за присутствия другого человека, но тут я заснула сразу, как только голова коснулась подушки.

***

28 марта 1994 года 6:00 Несмотря на это, проснулась я совершенно разбитой, хотя стоило радоваться тому, что мне хотя бы удалось поспать даже эти четыре часа. Русский к моменту, когда я сонно разлепила глаза, уже вовсю собирался, хоть и было понятно, что засни я совсем капитально, меня бы скорее всего не постеснялись бы растолкать. - Доброе утро – сонно пробурчала я в сторону наёмника, садясь на кровати. Тот же человек, что вчера был довольно разговорчив, сегодня снова лишь кивнул головой. Интересно, я его обидела чем? Голова с утра просто раскалывалась, напоминая мне о вреде питья спиртных напитков, зато и на душе была лёгкая грусть и тоска, но никак не глухое горе, объявшее меня вчера. Поняв, что теребить своего провожатого не стоит, я отправилась в свой номер собираться и переодеваться. Со смертью отчима всё его имущество переходило ко мне, как к единственной наследнице и в Африке для этого даже не надо было занудно бегать по нотариусам, однако раньше я никогда не интересовалась иными сторонами наёмничества, кроме, собственно, самой работы. А теперь передо мной стоял выбор. Вникать во всё это, или продать и отправиться наконец в Европу на учёбу с кругленьким подъёмным капиталом. Ладно, в любом случае вначале надо решать проблемы первостепенной важности. Поэтому первым делом я собрала все вещи, разложенные в номере, бросила ключ бармену и вышла на улицу, направившись к машине. Надеюсь, что больше в этой дыре я не побываю, что бы я ни выбрала. Возле машины отчима уже стоял русский с рюкзаком за плечами, явно дожидавшийся меня. - Ну что, сядешь за руль? – поинтересовалась я у него с ходу. – Или предпочтёшь побыть пассажиром? - А тебе водить не рановато? – поинтересовался у меня мужчина, садясь за руль. - Нуу… - я забросила вещи назад и села на переднее пассажирское, оббежав машину. – До дома я бы доехала, по дороге водить много ума не надо, а местной дорожной полиции можно закрыть рот глаза и уши с помощью портретов американских президентов. В ответ русский только молча завёл машину и поехал к выезду из деревушки. Странный парень. Вблизи ему на вид даже двадцать восемь можно было дать лишь с некоторой натяжкой. А по молчаливости и сосредоточенности на задании небось каких-нибудь стариков ветеранов переплюнет. Дорога выдалась очень скучной. В отличие от Жана, наёмник из России был необщителен, а поболтать на посторонние темы у меня язык не поворачивался. Так что оставалось только дремать, смотря в окно на проносящуюся мимо дорогу с редкими встречными или попутными машинами, или бесцельно думать о вечном, бросая тоскливые взгляды на спинку пассажирского сиденья, за которым в багажнике под слоями брезента был укрыт труп самого дорогого для меня человека.

***

28 марта 1994 года 11:42 Руандийско-Заирскую границу мы пересекли также быстро, как это делал Жан. По полтиннику начальнику заставы – и свободен. Правда, это навело меня на другую мысль, тоже уже какое-то время не дававшую мне покоя. Я залезла к себе в карман и, вынув оттуда данную мне русским пачку денег, принялась считать. Три тысячи двести пятьдесят долларов вместо положенных двух тысяч. И с чего так? В страховку на случай смерти наёмника я не верила. Такое в Европе ещё может быть, но в Африке? Не смешите меня. - Почему столько денег? – спросила я у своего невольного персонального водителя. – Остаток денег по контракту составлял две тысячи, а тут три с четвертью. - Не переживай, благотворительностью я не занимаюсь – откликнулся русский. – Две ваших и тысяча с копейками это половина денег бура. - А что с ним? – уточнила я. Хотя и так было ясно, что скорее всего он погиб, но чтобы его долю отдали другим… - Мёртв – лаконично отозвался русский. - Это я и так поняла – вздохнула я. – Ладно, всё равно спасибо. У меня тогда и мысли за деньгами идти не возникло. Да и даже сейчас не знаю, что дальше делать. Жан хотел, чтобы я в Европу поехала, получила высшее образование, работала бы по специальности среди белых людей. А я хотела продолжать его дело. Вот только теперь не знаю, что выбрать. Наверное, ему это было безразлично, но я не могла удержаться от того, чтобы не выговориться в какой-то мере единственному близкому мне человеку. По крайней мере достаточно порядочному, чтобы не бросить в беде девушку, которой он ничем совершенно не обязан, и помочь ей вынести труп фактически с поля боя. - Делай как считаешь нужным – после пары минут раздумий произнёс русский. – Я тут тебе не советчик. - Понятно – вздохнула я. – Наверное это правильно и каждый должен думать своей головой насчёт своей судьбы. На этом в автомобиле вновь повисло молчание.

***

28 марта 1994 года 20:27 Русский даже не остался выпить чая. Когда мы доехали до Леопольдвилля, я предложила ему передохнуть у меня, а если ему не хочется куда-то идти на ночь глядя, то и переночевать у меня, но он отказался и ушёл, чем несколько меня обидел, хоть я и не обиделась понимая, что сама очень многим ему обязана. Дома в одиночку было ещё более тоскливо, чем в отеле. Тишина и стены, где каждый предмет напоминает о покойном отчиме, давили с ужасающей силой. Я плохо помню следующие несколько дней. Дядя Коля и ещё пара старых друзей Жана устроили ему похороны, из которых я, к своему стыду, не запомнила совершенно ничего, а потом я принялась хандрить. Причём хандрой это можно было назвать только фигурально. Сначала я поминала отчима в одиночестве, но это было слишком скучно. Поэтому я позвала друзей, которые были не против выпить. Спустя месяц запоя дядя Коля, решивший, что он имеет право опекать меня после смерти отчима, начал читать мне мораль на тему того, что мне пора было это прекращать и браться за ум. Пришло время принять решение – говорил он. – Или езжай в Европу, или давай я найду тебе какой-нибудь простенький контракт, но не губи себе всё будущее своими пьянками и гулянками… Тогда я даже попыталась его ударить. Конечно, Николай легко остановил мою руку и сама я была пьяная, но с тех пор он со мной не общался. А я приняла решение, что время принять решение ещё будет, и принялась тратить деньги, отложенные на учёбу. В конце концов мне же не обязательно переть в аналог Гарварда по медицине… В итоге дом моего отчима фактически превратился в клуб для белой молодёжи Леопольдвилля-Киншасы. Здесь было только одно правило – никаких чёрных. А выпивка, наркотики и место для уединения предоставлялось хозяйкой бесплатно, лишь бы её развлекали и ей было не грустно, а весело. - Эй, Чинацу! Там какой-то хмырь тебя ищет – крикнули мне с первого этажа. - Сейчас иду! – отмахнулась я, спускаясь вниз. Ну вот ни минуты покоя и отдыха. А может наоборот, отдыха слишком много… Хотя что за бред, отдыха не бывает много. Охх, как же башка трещит, это же просто жуть какая-то. Интересно, это из-за выпивки или ещё из-за чего? Невыспалась, может… Аааа, плевать. - Мисс Эжен? – за дверью стоял уже отлично знакомый мне извозчик из спиртного магазина столицы Заира. У них по крайней мере можно было увидеть белого доставщика и за качество выпивки можно было не переживать. - Да-да, давай сюда – вытянула я у него планшетку, расписалась в получении и пошла к себе в комнату за деньгами. Открыв шкатулку, в которой хранились оставшиеся деньги, я с тупым удивлением уставилась на тонюсенькую пачку денег. Отобрав нужную торговцу сумму, я увидела у себя в левой руке всего две сотни долларов. - Приплыли – как-то туповато сказала я, смотря на горсть двадцатидолларовых банкнот у себя в руке пару минут спустя, после того как оплата была произведена и народ радостно продолжил тусить, привычно забив на хозяйку этого места, которой сейчас стало как-то не до веселья. Просить не у кого, связи Жана она не стала наследовать, а старые друзья сейчас с ней и вовсе общаться не хотят из-за её же собственного поведения. А деньги нужны не на выпивку даже, а на квартплату и пожрать. Так, а какое сейчас число…