Завоевание рая

—Как твои чертежи? —Все отлично, мама,-обрадовалась Аннабет богине мудрости. Афина натянуто улыбнулась ей. —Я думаю, что у меня есть предложение. Дворец, который ты сейчас конструируешь, строиться очень быстро, мы довольны прогрессом. И мы рады, что ты учитываешь наши технические характеристики в чертежах, пока ты все ещё строишь... но я думаю, что это должен быть летающий остров, немного дальше от того места, где ты планировала стройку. Это будет отдельная территория от основного материка. Мы возьмём на себя его удерживание в воздухе. Я думаю, Будет мост, соединяющий его с основной землёй. Хрустальный мост. Глаза Аннабет загорелись от ее предложения:"Конечно, мама. Не могу дождаться, когда смогу добавить все это. Я скоро все сделаю." Афина отвлеченно кивнула. —Если ты не возражаешь, я спрошу, для какого Бога я строю этот дворец? Он гораздо более экстравагантный, чем все дома на Олимпе. Афина замерла, отводя глаза от дочери. —Он совсем новый. Он стал богом всего пару дней назад. Светловолосая полубогиня стала ещё более любопытной:"О? Это кто-то, кого я знаю или что-то такое?" Богиня тяжело сглотнула, перед тем, как заставить себя посмотреть на свою дочь. Она была Ее ребёнком и близким другом для него... а может даже больше. Аннабет имела право знать это. —Аннабет, мы превратили Персея в Бога,-нежно сказала она. Ее дочь уставилась на неё, глаза расширились, но ее губы дрожали, непонимание и боль появились на ее лице. Афина,в нехарактерной ей манере, начала рассказывать все, не оставляя ни одной детали, потому что по правде говоря, хотя она и отказывалась признаваться в этом остальным, это был ее единственный шанс с дочерью, которая была очень даже вовлечена во все это. Аннабет облизнула губы, думая кое о чем:"Я могу увидеть его?" Афина внутренне фыркнула. Она хотела дать своей дочери хотя бы это, но все равно Ее первой реакцией было закричать "Нет!". Она проконтролировала этот импульс перед тем, как он вырвался бы. Но эта мысль все ещё была с ней... —Конечно. Я должна убедиться, что он будет не против, если ты захочешь прийти к нему, когда тебе угодно, проверить, что и остальные не имеют ничего против этого. Но Аннабет сразу не пошла к нему. На самом деле прошла неделя перед тем, как она сдалась какой-то части себя, которая хотела увидеть его. И в это время она не только заканчивала дворец... его дворец.. по большей части она приняла решение. И она останется при этом решении. Ее шаги раздавались по коридору, словно приветствовали ее торжественный приход. Это было и не было тем, что хотел увидеть Перси. Аннабет была здесь, и этого было достаточно, чтобы заставить огромную улыбку появиться на его лице. Но она не улыбнулась в ответ и была слишком серьёзна, ее глаза, смотрящие на него,были слишком грустными. Это расстроило его и заставило сомневаться в цели Ее присутствия. —Аннабет! Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть,-Перси хотел выпрыгнуть из кровати и подбежать к ней, обвить ее руками в знак сильной дружбы или чего-то большего, на что они оба намекали. Но грустная улыбка Аннабет остановила его. —Аннабет...? Он видел, как она внутренне боролась с тем, что собиралась сказать, ее губы дрожали, а глаза немного блестели от слез. —Перси, теперь ты принадлежишь богам. Прости... но я не такая, как ты. Я не могу бросать вызов богам,-а потом она развернулась на каблуке и побежала прочь. —Но... я люблю тебя, Аннабет!- дико закричал он, импульсивно сорвавшись с постели, чтобы побежать за ней, только чтобы бесполезно упасть на пол. Она проигнорировала его слова и постаралась выкинуть его из головы. Перси не мог ничего поделать с всхлипом, который вырвался наружу. Его челюсть сжалась несколько раз, он закрыл глаза от гнева и отчаяния. Он решительно встал и сел на полу. Он чувствовал себя... потерянным. И одиноким. Гнев забурлил внутри него, почти рассерженный и жестокий. Но потом холодная апатия пустила в него свои когти, и он почувствал себя пустым и онемевшим. Он увидел, как паук полз к нему, бегая и не обращая внимания на него. Он не знал, что на Олимпе есть пауки. Его рука вытянулась, и ладонь опустилась прямо на паука, мгновенно убивая его. Он повернул ладонь и посмотрел на отвратительные остатки паука. Шатко поднявшись на ноги, он подорожал несколько секунд, чтобы уравновесить себя, все ещё смотря на руку. Он подошёл к раковине и смыл остатки, дезинфицируя руку почти автоматически. Убей пауков, чтобы спасти бабочек. Он не знал, откуда у него в голове взялась эта цитата, но она крепко засела в нем. Он нашёл одежду, помятую, но чистую, сложённую неподалеку. Он снял больничную одежду и переоделся. Она выглядела и пахло чистой, но на нем она выглядела оборванной и поношенной. Он вышел, даже не взглянув на себя. На его удивление, было очень легко проходить по коридорам к улице, даже когда стараешься остаться незамеченным. Он вышел на улицу залитую солнцем с улыбающимися младшими богами и богинями, оживлённую толпами и просто всем живым. Перси поборол в себе желание накричать на всех них. Он нахмурился и пошёл по Олимпу и оказался в полях. —Эй, я раньше не видела тебя,- хриплый женский голос поздоровался с ним. Он настороженно обернулся и увидел женщину с огненно-рыжими волосами и озорными зелёными глазами, которые напоминали ему глаза Гермеса, только более злобные. Рядом с ней был высокий темнокожий мужчина, который носил длинный кожаный плащ и круглые солнцезащитные очки на своём носу. Он сильно напоминал ему Морфея из Матрицы. Рядом с ним была маленькая девочка, держащая плюшевого мишку, она была почти ребёнком, если бы не старый взгляд в Ее тёмных бездонных глазах. Ее волосы были короткими, отрезанными по подбородок, они были такими же тёмными, как и Ее глаза. Но Ее пустой взгляд заставил его содрогнуться. Ребёнок, похожий на куклу, выглядел безобидным, но что-то внутри него подсказывало, что это не так. —Я Эрис,-начала первая женщина с злой улыбкой.—Богиня раздора, конфликта и диссонанса. Я сестра Ареса. Если бы Перси был в обычном состоянии, если бы у него не забрали его жизнь, он бы побледнел и скривился. Но теперь он только моргнул. —Я хотела быть ещё и богиней хаоса, но я думаю, что кто-то был бы не рад, что я забираю его титул,-она огорчённо вздохнула.—В общем, тёмный парень на самом деле не такой уж и тёмный, но ему нравиться выглядеть как тот чувак из Матрицы, потому что у них одно и то же имя. Познакомься с Морфеем, богом снов. Морфей просто протянул руку в знак знакомства. —А эта малышка - Немезида, богиня праведного негодования и возмездия. Это отличный способ сказать, что она просто богиня мести,-пожала плечами Эрис так, словно ей все равно. Немезида даже не поздоровалась с ним, решив продолжить не моргая наблюдать со своего места. —А ты кто? Погоди... эй! Ты же этот парень Персей! Возлюбленный богов и все это дерьмо!-захихикала она от развлечения, заставляя его прожечь ее взглядом. —Бог покорности тоже, если тебя это интересует,-сквозь зубы сказал Перси, несчастно добавляя это, стараясь отвлечь внимание от своего другого титула. —Да, да, как скажешь,-она махнула рукой, закачивая дискуссию.—Ну как жизнь? —Отлично,-саркастично ответил Перси.—Что , уже все знают обо мне? Эрис засмеялась, ее молчаливые спутники все ещё не проронили ни слова или звука. —Олимпийская сеть сплетен самая лучшая. Ты - новость всего Олимпа и этого лагеря для полукровок тоже. Теперь Перси побледнел. —Даже... все в лагере полукровок?-слабо спросил он. Она несколько раз кивнула, не замечая, каким несчастным он стал от этих новостей. —Да, все распространилось как пожар. Все знают о твоей божественности. Ему стало душно. Покорность насмехалась над ним в его голове. Ему стало безумно холодно. С ним произошло столько всего, что его колени подогнулись, он упал на землю. Он пытался начать контролировать себя не только физически, но и морально. —Эй, эй! Парень, с тобой все в порядке?-наклонилась Эрис, ткнула пальцем в его лоб. Он хотел оттолкнуть ее руку и просто свернуться в комочек, игнорировать всех и все. Потом она перестала, и он стал достаточно заинтересованным, чтобы посмотреть на неё с вопросом. Она смотрела на него в лицезрении, перед тем, как она сжала губы. Х—Мы команда плохой удачи,-внезапно объявила Эрис.—Мы созданы из неудачников и отбросов. Я не очень популярна из-за своих обязанностей, так же как и Немезида. У нас все всегда плохо заканчивается из-за наших титулов, и люди забегают нас из-за этого. Морфей не популярен из-за снов, многие люди ненавидят его за то, что видели в них. Это прибавляется к тому факту, что он был на стороне Титанов в последней войне , поэтому ему больше не с кем быть. А самое главное, что нас объединяет? Мы все плевать хотели на Олимпийцев. —Хочешь присоединиться к нам?-она протянула руку, и Перси перестал чувствовать себя таким уж потерянным. Он облизнул губы и взял ее за руку. Он немного провёл в команде плохой удачи, молча смотря, как они общались, и присоединялся к ним только тогда, когда они заставили его. Ему нравилось с ними... но он все ещё был несчастен и не хотел ничего большего, чем просто закрыть глаза и никогда не проснуться. —Парень, парень! Есть кое-что, что я хочу тебе показать!-закричала Эрис, схватив его за руку и потащив его в неизвестном направлении. Оба их спутника молча пошли за ними, и он, смирившись, подчинился. Но когда они дошли до огромного дворца, изолированного от главной части Олммпа, гигантская крепость из мрамора и ещё какой-то сияющий материал, из которого она была сделана. Она летала сама по себе, была присоединина к главной земле только хрустальным мостом, который светился, сверкал и переливался. Эрис повела его через мост, их шаги бесшумны, пока они прошли только половину. —Здесь ты будешь жить,-объявила Эрис, но в ее глазах был блеск злобы, который Перси пропустил из-за того, что в ужасе смотрел на дворец.—Мило и блестяще, да? Слишком большой для такого одинокого человека, как ты, чтобы жить там совсем одному. Но ее голос был ему не слышен, он словно оглох. Как только она сказала ему, что это его дом, ее слова начали уплывать далеко далеко и не оставались в его голове. Но это было до последнего предложения, когда он понял, что будет там совсем один в этом дворце. Тихое приведение в красивой темнице без кого-либо ещё. Он начал задыхаться, снова упал на колени, даже не заметив, как остальные тихо исчезли. Он медленно начал плакать, становясь все громче и громче от уродства, которое было перед ним. Он кричал, больно дёргал себя за волосы, закрывая глаза от всего, неконтролируемо дрожа и раскачиваясь. Смерть Крики Разрушения Боль Перерождение Связи И это рай для него? Что он видел адского внутри рая? Убей пауков, чтобы спасти бабочек... но в итоге, разве это не сделает тебя пауком?

-------------

Когда Гермес нашёл его, Перси был весь растрёпан, сидел, глядя в пустоту и казалось, что он сдвинулся с места с тех пор, как пришёл туда. Он был бездвижен, словно статуя, глаза остекленели, лицо показывало, как он был потерян и измучен. —Перси, -пробормотал бог. Этот крик был слышен эхом по всему Олимпу, и было нетрудно понять, кто это был. У кого-то только сейчас появилась храбрость и решительность, чтобы найти его. —Поговори со мной,-Гермес неуверенно протянул руку и легонько пальцами погладил плечи Перси. Даже это заставило его фыркнуть. Гермес вздохнул и проигнорировал второе фырканье, когда он подошёл ближе и сел рядом с застывшим мальчиком. Даже когда он обнял его, он почувствовал, как он ужасно дрожит в его руках. —Перси, пожалуйста. Мы просто хотели сделать тебя счастливым и дать тебе все самое лучшее,-но Перси перестал дрожать при это, после этого он страшно напрягся и застыл.—Перси? Новый бог внезапно вырвался, застиягая Гермеса врасплох, бог посланников упал на спину на хрустальном мосту. В этот момент Перси оседлал его талию и начал злобно бить его, но Гермес даже не пытался остановить его. На самом деле, он просто лежал и безмолвно принимал избиение. Это... это все просто золотая тюрьма! Рапунцель, Рапунцель, спусти свои волосы. Позолоченная клетка для твоего питомца соловья. Мальчик, запертый в башне.... Гермес в ужасе смотрел, как в глазах Перси появился огонёк безумия. Но покорный бог ударил ещё раз с силой, которая заставила лицо Гермеса перевернуться на другую сторону. А потом Перси остановился, и он увидел, как мальчик устало опирается на него. —Рапунцель, Рапунцель, спусти свои золотые волосы, чтобы я мог забраться по золотой лестнице в рай,-тупо бормотал он, он будто был не здесь. Перси начал подниматься, даже немного шатаясь из стороны в сторону, а потом он замороженной отправился к замку. Серьёзный бог остался позади и смотрел, как тот уходил, внутри ему стало тяжело от поведения Перси. После, Гермес отправился домой. Он промыл прорезы и положил мягкую ткань на синяки, но он не дал себе излечиться. Потом он вышел, ловя заметные перешёптывания и взгляды. Это было его наказание. Он предал доверие Перси, после всего, что между ними было, после всего, что они вместе потеряли... Он неправильно использовал свои силы в предательстве, помощи такому злобному плану. Он сделал что-то настолько неправильное тому, кто был ему так дорог, особенно после смерти Люка... Он заслужил это избиение, эти порезы и синяки, он не стал излечивать себя. Как он мог вылечить доказательство боли Перси, когда он говорил, что он так переживает за мальчика, и все же участвовал в этом заговоре? Он не мог, потому что действительно заслужил эти раны и он даст им зажить естественным путём, даст всем увидеть его позор и ошибку. Он не мог дать себе излечиться, только если он действительно сожалел и хотел покаяться и знал, что поступил неправильно. Это его расплата. 'Или только ее начало'- несчастно подумал Гермес, когда зашёл на встречу, все остальные уставились на его лицо. Он проигнорировал их всех и отказался прятать голову или смотреть в пол. Особенно не при них. —Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик,-хихикнул Арес. —Не более чем, если бы ты переехал Перси на своём мотоцикле,-едко ответил Гермес. Это заткнуло Ареса, заставило его отвести взгляд и сжаться от стыда. Это забеспокоило и заставило напрячься всех. —Для справки, Перси сделал это,-коротко сказал Гермес, заставляя уже неловкую атмосферу в зале сделаться ненатурально тихой и острой. Встреча прошла, все были рады, когда они смоли быстро уйти и сбежать от несчастной атмосферы позади них. Гермес побежал домой, но по пути его начал раздражать Аполлон, который решил пойти за ним. —Дерьмово выглядишь,- прямо сказал бог солнца. —Спасибо,-усмехнулся Гермес. Аполлон пожал плечами и радостно улыбнулся:"Серьёзно, Перси нанёс весьма ощутимый ущерб. Почему ты не вылечишь себя? Но не проси о помощи, тебе придётся положиться на свои обычные лечащие силы." Гермес издевался:"Я не хочу и не нуждаюсь в твоей помощи. Я не излечиваю себя, потому что заслужил это. Я заслуживаю этого..." Гермес отстал и угрюмо сменил одежду на свой костюм для бега, засунув руки в карманы. —Не то чтобы я не соглашаюсь или вроде того, но ты не должен дать Перси увидеть тебя. Даже если он злится на тебя, у него все ещё есть место для тебя в его сердце, и он будет чувствовать себя виноватым из-за тебя...- горько закончил Аполлон. Гермес закрыл глаза от боли. —Ты прав. Не то чтобы я того стою,-пробормотал он.—Ему не стоит переживать. Я не стою его переживаний. —А теперь ты погружаешься в режим самобичевания, и все склоняется к тебе. Будь осторожен с этим,-ухмыльнулся Аполлон, его улыбка стала немного злобной. Гермес проигнорировал его, продолжая свою несчастную прогулку. Из всех богов, он знал, что Аполлон больше всего нацелил свой сарказм именно на него, Гермес был в особенности наказан жестокими словами и нападками. И он знал почему. Потому что из всех богов, Гермес был самым близким Перси, после Посейдона, наверное. Может даже тогда он был самым любимым и дорогим Перси богом. И это сделало его участие более непростительным, чем у других. Он закрыл дверь перед лицом Аполлона, перед тем как пойти к кровати и упасть на неё. Он едва не задохнулся на своей подушке. Но вместо этого он попытался успокоиться, остановить удары в голове и голоса, которые он продолжал слышать. Они говорили, какой он подлец и негодяй (голоса были очень похожи на Перси и Аполлона- голос Аполлона заставил его хотеть найти Бога и избить его, а Перси заставил его хотеть повеситься) Он лежал на кровати, медленно он терял сознание и страдал от мыслей в своей голове, которые не собирались никуда уходить. Они отравляли его с тех пор, как все случилось, и он знал, что они ещё долго не оставят его в покое. 'Люк мертв' 'Перси, пожалуйста. Мне очень жаль' 'Люк мертв' 'Перси ненавидит меня. Он никогда не простит меня.' 'Что если я потеряю Перси так же, как я потерял Люка?' 'Перси, ты мне нужен. Пожалуйста, не ненавидь меня.' 'Люк мертв' 'Я не могу и тебя потерять' После целого часа непрекращающихся стенаний, он решил пойти и найти Перси. Перси оставил его, и он не был уверен, такой ли это хороший выход ли нового Бога, когда он так ушёл. Гермес был в таком шоке, а потом впал в депрессию из-за всего этого, что он подумал, что стоит дать мальчику остыть и побыть одному. Но он все ещё переживал за него, поэтому он заставил себя выйти из своего несчастья, из своего унылого дома и отправился к новому дому Перси. Он молча пересёк мост, сиротливо смотря на дворец впереди. Он начал напевать мелодию, чтобы отвлечься, иронично понимая, что это за песня. "Eg veit i himmerik ei borg, ho skin som soli klåre, der er kje synder eller sorg, der er kje gråt og tåre. Eg er ein fattig ferdamann, må mine vegar fara herfrå og til mitt fedreland, Gud, meg på vegen vara!" Он посмеялся, впервые, за долгое время, перед тем, как стать снова серьёзным. Песня скорбно напоминала ему о мальчике во дворце. Внутри было тихо и одиноко, его шаги отдавались эхом, когда он шёл по залам, в поисках Перси. Он закрыл глаза, медля, вспоминая, когда он в последний раз использовал свои способности, перед тем как пойти вперёд и найти Перси в самой высокой башне, в северо-западном направлении. Он внутренне начал издеваться над явным влиянием Афины в постройке. Он нашёл Перси, сидящего на подоконнике у самого маленького окна в комнате башни. Он смотрел в открытое окно усталыми и пустыми глазами. Он помедлил, неуверенно, перед тем, как подойти к мальчику и сесть на пол у его ног. —Я удивлён, что ты уже нашёл свою комнату. Откуда ты знал, что она в этой башне?-спросил Гермес, пытаясь заложить начало их разговора. —Нашёл самую высокую башню, в ней проще всего запереть. Знаешь, так ведь всегда в сказках,-пробормотал Перси, он был не совсем здесь в данную минуту. —Знаешь, почему твоя комната в самой высокой башне? И почему на северо-западе? Ты здесь, потому что ты выше нас всех, ты возвышаешься над нами,-успокаивающе сказал Гермес, мягко гладя руки Перси, которые безвольно лежали на коленях нового Бога. Реакции не последовало, но он был рад, что она хотя бы не была негативной. Он взял обе руки и держал их в своих, пока он прислонился к ногам Перси.—Север всегда ведёт, так же как и ты ведёшь нас. Ты изображение запада, нашей свободы и западной цивилизации, принципа, который ведёт нас, богов, и даёт нам жить с целью. —Рапунцель, Рапунцель, спусти свои золотые волосы,-пропел Перси, глаза сонно закрывались и он заворожённо улыбнулся. Гермес вздохнул, сжимая руки Перси. —У тебя нет длинных волос, по которым я мог бы взбираться, поэтому я буду проходить по твоему хрустальному мосту каждый день, хорошо? И я обещаю приходить каждый день,-пробормотал Гермес. Перси только хмыкнул. Гермес грустно улыбнулся и начал снова петь эту песню:"Eg veit i himmerik ei borg.." 'Я знаю о двореце в рае..."

---------------------

Гермес и правда приходил каждый день. И Перси тоже каждый день был на своём месте. Казалось, будто он не отходил от подоконника. Гермес не был бы удивлён , если бы так оно и было. И вид из окна тоже не помогал тем, что он выходил на место, по которому большинство из них проходило, чтобы оказаться у места, которое ещё не достроено. И Гермес точно знал, что Перси придётся видеть, как Аннабет ходит там каждый день, потому что дочь Афины заканчивала контроль над замком Перси. У него не было для неё слов, и он сомневался, что другие с ним не согласятся. Они знали, что случилось, и они были очень недовольны и разозлены этим, особенно тем, какую боль это причинило мальчику, и как это дальше повлияет на Перси. Даже Афина была разочарована в своей дочери. Но Гермес готов поспорить, что Перси было больнее видеть ее, даже если он был далеко. —Эта песня... та, что ты поешь мне каждый раз. Что это?-это был один из самых ясных моментов Перси Гермес цокнул языком:"Это норвежская народная песня, которая называется "Eg veit i himmerik ei borg". Существует много переводов для этого, но лично я остановился на "Я знаю о дворце в рае" Перси замер и он увидел, что он понял. —А что песня значит на английском?-пробурчал Перси. "Я знаю о дворце в рае Он сияет так ярко, как солнце, Там нет ни порока ни боли И слезы не были проронены. Я усталый путник, Пусть дорога ведёт меня От земли моего отца. Боже, защити меня на моем пути"-перевёл Гермес, мягко напевая. Перси молчал, не проронив ни слова. Гермес понял и тоже ничего не сказал. —Аполлон тоже приходит ко мне. Не так часто, как ты, но он все равно не знает, что ты меня навещаешь,-внезапно сказал Перси, и Гермес ждал большего. Перси действительно разговаривал с ним, и он хотел, чтобы он продолжал это делать. Особенно с тех пор, как Перси действительно был здесь, а не в своём собственном мире, как это бывает обычно.—Он поёт "Где-то за радугой" очень часто. Моя мама тоже мне пела ее, когда я был маленьким. Я скучаю по маме,-Перси затих, и Гермес скривился. —Я не хочу надежду и мечту, новое начало. Вы все лжёте. Все никогда не будет лучше,-угрюмо сказал Перси. Гермес нахмурился, но мальчик продолжил, перед тем, как Гермес успел бы ему возразить.—Твоя песня хотя бы более реалистичная и правдивая. Она более убедительная и в неё проще поверить, чем в бабочек и радугу... Она подходит,-Перси понимающе взглянул, но был в нем какой-то тёмный оттенок. Гермес напрягся. —Это так правильно,-пробормотал Перси.—И я точно не пророню здесь ни слезинки...-но декларация Перси уже стала ложной. Слезы потекли по его лицу, и Гермес скривился от этого вида.—Я..я никогда.. не... Гермес обнял его, надеясь успокоить его и дать ему любое утешение в своём присутствии, которое он после всего мог предложить. —Я ненавижу тебя,-разрыдался Перси.—Из всех них, ты должен был быть на моей стороне! —Я знаю, я знаю, прости,-посланник богов продолжал повторять, закрывая глаза от стыда. Но Перси продолжал бормотать, как сильно он его ненавидит, и Гермес заставил себя остаться и слушать это, даже если он просто хотел убежать. Вскоре Перси затих, но все ещё иногда всхлипывал. —Даже если я тебя ненавижу... Ты нужен мне,-пробормотал Перси, пока он прижимался к груди Гермеса.0Я ненавижу тебя, но не хочу быть один... Здесь так одиноко,-всхлипы Перси снова стали громче, а хватка Гермеса стала сильнее.—Ты единственный, с кем я близок здесь... пожалуйста, не бросай меня одного! Перси снова заплакал, но Гермес продолжал пытаться успокоить его так, как только мог. Воды были владением Посейдона, и именно там ему приходилось оставаться большую часть времени. Мама и отчим Перси были слишком далеко, как и все остальные друзья Перси. И это даже не считая, что они не хотели выступать против богов за него, как, например, Аннабет. В каком-то смысле Перси был абсолютно прав. И Гермес был почти благодарен за это. Перси будет цепляться, смотреть и прятаться за ним, потому что больше не было никого, кто был с ним близок, или кого он знал также хорошо, как и Гермеса. Но Перси будет все ещё ненавидеть его, и наверное больше, чем других богов, потому что Гермес был богом, который имел для него самое большое значение. 'Прости, но ты не понимаешь. Люк мертв, а если и тебя не будет, то что же со мной станет? Что я буду делать? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Судьбы поклялись, они поклялись. Пожалуйста, не злись. Лею мертв, и ты мне нужен. Люк мертв, и я не знаю, что со мной будет, если я потеряю и тебя. Я не справлюсь. Люк мертв, и я боюсь и тебя потерять. Я клянусь, что никогда не брошу тебя, но и ты пообещай, что ты тоже не бросишь меня. Ты все, что у меня есть, все, что имеет значение. Судьбы поклялись, что ты станешь счастливым, пожалуйста, пусть это скоро произойдет, потому что я не могу справиться с тем, что ты ненавидишь меня, что ты так несчастен здесь, что ты несчастен со мной. Я не могу отпустить тебя, я не отпущу тебя. Пожалуйста, пойми, я просто хотел, чтобы ты был рядом со мной. Я не хочу потерять тебя, как Люка. ЛюкмертвЛюкмертвЛюкмертв....' Снова и снова, бесполезные банальности появлялись. Он даже не понял, что он молил об этом не у себя в голове, а начал шептать их Перси, скоро они поменялись ролями. И теперь он плакал, а Перси тихо сидел в его руках, пока бог посланников отчаянно держался за него и шептал слова, которые должны были остаться только в его голове. Перси не должен был услышать их. —Мне очень жаль, прости, прости,-повторял Гермес. 'Люк мертв, пожалуйста, ты тоже не уходи'