Завоевание рая

Уровень шума был сбором криков и ругани, который бесперестанно то утихал, то снова набирал обороты. —Да почему это имеет такое большое значение?-в раздражении сказала Афина.—Если отродье Посейдона не хочет быть богом, да пожалуйста! —Мы редко дарим божественность. А теперь, когда мы сделали, нам отказывают, это не нормально,-Гестия выделила то, что было самой главной проблемой. —А ещё многие из нас несколько привязаны к Персею,-тихо сказала Артемида, многозначительно оглядев зал. Афина закатила:"Да, самую малость. Я не понимаю ваше влечение. Да что с вами? Артемида ухмыльнулась, отвечая с издёвкой:"Правда? Твои слова правдивы или я должна проконсультироваться с моим братом по этому вопросу?" —О чем ты?-в непонимании нахмурилась Афина, чувствуя себя неловко. —Попааалась,-издевательски пропел Аполлон, дав пять Гермесу. —Замолчите!-голос Зевса громом прошёл по комнате, и голоса всех остальных стихли. Король богов выпрямился на своём троне, посмотрев на всех. —Мы собрались здесь, чтобы обсудить, что нам делать с отказом. Мы все ещё даруем ему его просьбы в конце войны, но проблема с божественностью у нас первостепенная. —И что нам делать? Это было беспрецедентно. Какое решение может быть принято? Стоит ли нам вообще что-то предпринимать? Почему просто не принять его ответ?-наконец вмешалась в разговор Гера, она говорила мягко, но ее голос прошёл по всей комнате. —Потому что его ответ неприемлем! Божественность нельзя так просто бросить!-раздраженно парировала Афина. —Но, Афина, я думал, что ты только что говорила, что мы должны просто отпустить "отродье Посейдона" и не делать из этого "такое большое значение"? Уже изменила своё мнение?-хитро насмехался Гермес. Афина прожгла его взглядом. Но перед тем, как начался бы ещё один спор, три фигуры, которые нечасто встретишь, вмешались в встречу, войдя в зал, и заставляя тишину воцариться. —Судьбы,-пробормотала Афина, с подозрением смотря на женщин, устрашающе стоящих среди них. Все остальные тоже насторожились. —Мойры,-Зевс встал и поздоровался с ними, смотря на них и чувствуя, как дрожь пробежала по его телу. Он был королём богов, но даже он был просто игрушкой для этих женщин. Да чтобы они пришли сюда... Что-то действительно важное должно скоро случиться, или у них есть что-то существенное, что нужно сказать. Судьбы просто так не появляются перед кем-либо и информацию добровольно не дают. Их белые пустые глаза стали одним, чтобы посмотреть на Зевса, и он почти вздрогнул. Несмотря на их вшенность при появлении для Перси и всех остальных внешностях, обычный облик Судьб- девушки с длинными серыми волосами, хотя их глаза и постоянное холодное выражение лиц разрушало представление о молодости. —Мы говорим о деле, которое упомянули много лет назад,-Клото, та, что плетёт нити судеб, произнесла. —То, о котором вы уже забыли, хотя вы всегда желали и ждали его с тех пор, как мы впервые упомянули об этом,-Лахесис, отмерительница, сказала следующей. —Время пришло,-Атропо, та, что режет нити, произнесла последней. Все замерли, давние воспоминания о времени, когда судьбы пришли к ним в последний раз, говорили о том, кто даст им вечное счастье и будет рядом, не смотря ни на что будет на их стороне. —А мы уже встречали ее... или его?-неуверенно спросил Гефест за всех них. —Разве нет того, к кому вы уже чувствуете притяжение?-Лахесис склонила голову, смотря на группу, у которой росла надежда, пустыми глазами. —Наконец у Олимпийцев будет родственная душа,-тихо сказала Атропо.—Вы знаете, кто он, поэтому мы говорим сейчас, когда Посейдона здесь нет. Вы знаете, что делать. Сначала он будет несчастен и его гнев будет уничтожать вас, как дикие бури его отца. Но несмотря на это... он подарит вам величайшее счастье во вселенной на всю вечность. —И мы обещаем, что и он однажды, в ответ, полюбит вас и будет счастлив,-закончила Клото, странно, но в ее голосе звучала доброта. Потом, как одно целое, Судьбы безмолвно ушли, их белые одеяния не произвели ни звука, пока они оставляли поражённых богов позади. Все тихо начали разговор это со своими соседями, обсуждая новый прогресс, некоторые даже не могли скрыть своё счастье в голосе. Но,однако, было трое тех, кто был неуверен и думали про себя, рты безмолвны. Афина, которой никогда не было комфортно рядом с тремя могущественными сёстрами, она даже немного боялась их, не могла с собой ничего поделать, но она чувствовала подвох в внезапном появлении сестёр на их встрече. У Зевса было предчувствие обо всем этом, и был обеспокоен тем, что одного из братьев нет... даже если внутри него горел маленький огонёк счастья от новостей и тот факт, что Перси скоро будет чувствовать к ним то же, что и они к нему. Но одина из них была самой настороженной, чувствовала, что все это неправильно, особенно в том, что женщины дали слишком много информации, хотя обычно они никогда так не делали. И это было самым подозрительным. Гера знала, что Судьбы ничего не чувствуют. У них была апатия ко всему и они ни к кому не присоединялись. Они были беспристрастны и иногда очень жестоки. Все знали, что судьбы холодные, бесчувственные и беспощадные- они редко что-либо чувствовали, а если и чувствовали то безмолвный юмор или развлечение от неудач других, драму, которая могла их развлечь. И у Геры было предчувствие, что на этот раз ничего не изменилось, и они будут звёздами какой-то эпичной любовной драмы ради холодного и издевательского наслаждения сестёр.... Гермес и Аполлон были единственными, кто приходил к нему. В этом пустом дворце у него не было никого, кроме себя и двух богов, которые то приходили, то уходили. Но даже эти двое не могли дать тепла холоду, который казалось постоянно окружал его. Особенно, если они не могли остаться здесь на все время, и большую часть времени он обрастал холодом в одинокой и тихой тюрьме, которая была его домом. Аполлон приходил вечером, после солнечных обязанностей днём. Гермес на рассвете, перед началом работы днём, когда он доставляет всем письма. Они пропускали визиты друг друга, и у Перси было время на себя между ними двумя. Иногда это было хорошо, иногда плохо. Больше времени, чтобы подумать, но меньше времени что-то чувствовать. Молча, без приторных слов или скорбных извинений. Одиноко, и нет богов, которые бы играли роль его спасителей. Он не видел Эрис и ее банду изгоев с тех пор, как она привела его сюда. Но он узнал от каждого Бога, которые ему сказали об этом, что всем было запрещено приходить к нему во дворец. Даже Гермесу и Аполлону, или какому-либо богу или богине, но они оба были готовы нарушать правила, чтобы присмотреть за ним и составить компанию. Он старался быть благодарным им, особенно потому, что возненавидел бы тотальную изоляцию, но он не мог выразить много эмоций в последние дни. Аннабет закончила свой проект и перестала смотреть за строительством. Она давно ушла, не сказав ему ни слова. Его сердце ужасно болело, но он настолько онемел, что перестал думать об этом и продолжил смотреть в небеса. Он расплакался тогда с Гермесом. Но он заслуживал эти слёзы. Они убили его. И они забудут об этом, как будто ничего не произошло, просто из-за их неизвестных на то причин. На самом деле, они собирались солгать ему и прикинуться невинными, смыть с рук любой грех и смотреть ему в лицо, умалчивая о том, что они с ним сделали. И это были люди, которым он доверял, и они предали его доверие. Может быть он не ладил с некоторыми из них, но он все же полюбил их всех. Это доверие было так бессмысленно, что они посмотрели на это с другой стороны, так, что они сначала пытают его, а потом заканчивают его жизнь... И это даже не прибавляется к тому факту, что это навсегда. И нет обратного пути. Он застрял с ними, он застрял здесь, и он был богом, когда он несчастен и даже не хотел им становиться. И он был прикован к изолированному дворцу, без кого-либо, кто бы составил ему компанию, а сам он не мог из него выйти. Он не мог никого видеть, и они не могли видеть его. И этого было достаточно, чтобы почти заставить его снова плакать. Он продолжил свою бессмысленную прогулку по коридорам своего дворца, и он в конце, спустя какое-то время, всегда оказывался в своей комнате. На кровати его ждала невзрачная коробка, он вздохнул и подошёл к ней. "Прости, я ни на минуту не мог остаться, чтобы побыть с тобой. Я рад, что был хотя бы утром. Порадуйся своей посылке. Я никому о ней не скажу"-Гермес. Перси нахмурился и неуверенно открыл посылку и пусто посмотрел на странное ручное зеркало внутри. Внутри зеркало было странным- зеркало было словно жидкость, и у Перси появилась странная мысль о том, что может быть это портал, как в том фильме Звёздные врата, который нравился Полу. Сердце забилось быстрее, но он решил не обращать на это внимание и сфокусировался на странном зеркале. Но потом оно засверкало и зашевелилось, и внезапно появилось лицо на жидком зеркале. —Алло? Алло? Перси? Это ты? Перси, впервые после того, как это случилось, почувствовал прилив энергии, и улыбка озарила его лицо. —Тритон? Что- —Ну да,-прервал Тритон, по голосу было понятно, что ему неловко,—Это зеркало для общения, которое я изобрёл. Эм... Я не думал, что они разрешат тебе им пользоваться, поэтому я удивлён тем, что ты сейчас пользуешься им. Мы можем... мы можем так говорить. Но ты не должен говорить о нем никому, иначе они могут забрать его, и мы не сможем больше поговорить, хорошо? —Хорошо,-с лёгкостью согласился Перси.—Но коробка помогла ему выглядишь безобидным. —Какая коробка?-с недоумением спросил Тритон.—Я отправил его так, как оно есть, потому что никто и так не должен был знать, что это... ....Гермес? Перси неловко улыбнулся:"Ничего. Я не могу поверить, что ты сделал это. Почему ты.." Тритон тоже неловко улыбнулся:"Ну, я слышал, что ты вроде как на домашнем арресте, и там наверняка одиноко, как в Тартаре. И скучно. И поэтому я решил окрасить твою жизнь своим присутствием, даже через что-то такое,-закончил он шутя, строя из себя самовлюбленного. Перси помолчал: "Но почему?"-надавил он. Тритон на секунду отвернулся, перед тем, как серьёзно посмотреть на него. —Ты мой брат. Я не могу не поддержать тебя,-произнёс младший бог морей, он звучал почти скорбно. —Я думал, что тебе не нравлюсь,-пробормотал Перси, его голос звучал мертвым (как обычно в последние дни).—Тебе плевать на всех других детей папы. Он видел, как Тритон заметно борется с собой. —Я ненавидел тебя,-согласился Тритон, признавая это.—Но ты хороший парень, мне понравилось проводить с тобой время. Твоя мать просто прекрасна, и мне хотелось бы, чтобы она была и мне матерью. Ты не так раздражал или был назойливым, как я ожидал от тебя. У тебя крутой отчим. И это был твой день рождения, и я подарил тебе худший подарок - я был посланником, который принёс дурные вести, я тот, кто не смог защитить тебя, когда это должна была быть моя ответственность. Я должен был держать тебя в ценности и сохранности. Я не должен был оставлять тебя. Был хотя бы один бог, который чувствовал за собой вину... Он проигнорировал вспышки памяти о Аполлоне и Гермесе, цепляясь за свою горечь и чувство обиды. —Я сомневаюсь, что ты мог остановить их,-челюсть Перси сжалась и разжалась.—Я не виню тебя. Они были настойчивыми. Я не думаю, что мог бы прятаться в подводном дворце всю вечность. Я совневаюсь, что они бы сдались. Тритон глубоко вздохнул:"Боги самовлюбленны... и все знают, что Олимпийцы гораздо больше, чем все остальные. Я...я был твёрдо против и испытывал отвращение к этому плану, но мои чувства не изменили твою данную ситуацию." ХЯ не очень хочу говорить о... них. Или об этом,-Перси раздвинул руки, символизируя свои осложнения.—Скажи мне... скажи мне, вместо этого,что там происходит? Как папа? И Тайсон? Чем ты занимался? Поговорить с кем-то кроме Гермеса или Аполлона, иметь возможность на такой простой разговор без напряжения, к которому он привык в последние дни- это просто облегчение, и такая приятная перемена.

---------------

Афина была твёрдой богиней, ей всегда управляла ее логика. Она не бездельничала или думала о любви, как ее богиня Афродита, которая всегда любила этим заниматься. Даже когда она сама была влюблённой женщиной, она всегда вносила логику в эти отношения и ей было проще быть с мужчиной, который не давил на неё, а давал делать все так, как она хочет. Это одна из тех вещей, которые ей были нужны для полного правления и контроля в отношениях. И она всегда принимала решение, потому что она всегда верила, что знает лучше. Однако, она, как и все остальные, была полна надежды и неуверенно восторжена, что у неё скоро появится родственная душа, которого они все так ждали, которого им обещали давным давно. Перси отличался от всех мужчин, которых она любила. Он был незаконным сыном Посейдона. Он любил и слишком сильно переживал за тех, кто был ему дорог, так сильно, что-по Ее мнению-это пересекло уже его фатальную грань, потенциально опасную. Он не был блондином или интеллектуалом. Он более напористый, чем мужчины, с которыми они обычно встречалась, которые отдавали ей контроль, но они никогда не были робкими людьми. Перси обычно брал инициативу, хотя ей было бы комфортней, если бы он не делал этого. Он дерзкий и саркастичный, гораздо более общительный, чем она привыкла. Он не был тихим, и он обычно не любил оставаться спокойным. И все же, это не плохие качества(просто не те, что она обычно ценила в мужчине), и она неохотно признавала, что с самим Перси у неё не было проблем. Самым большим спорным вопросом была его фатальная черта и то, что он был сыном Посейдона. И было то, что ей нравилось в нем. Он несправедливо скромный и откровенный. Его необычная внешность была красива, и она не имела ничего против его чёрных непокорных волос и прекрасных глаз цвета моря, которые сияли, и она предпочитала видеть их у него, чем у его отца. Перси мог и не быть гением, но он не был глупым и мог хорошо держаться в разговоре, особенно с таким сарказмом и остроумием. Он мог быть спокойным и тихим, когда хотел этого, но обычно он не был таким, и Афине это даже нравилось, потому что он был таким живым и ярким. Его напористость была чем-то новым и сделала для неё все необычным. А фатальная черта, которая ей так не нравилась... Она всегда внутренне думала и хотела бы быть одной из тех людей, о которых он бы так опасно переживал больше, чем за Мир. Она призналась только себе, что она любит Перси так же сильно, как и остальные, но она позаботилась о том, чтобы никогда не показывать этого. И если быть откровенной, вся эта ситуация с ним заставила Ее сердце болеть, и ей стало стыдно. Она не хотела, чтобы он был несчастлив. Она не хотела слышать тоску в его доме, доме, над которым она так усердно трудилась. Она не хотела, чтобы Перси обижался на них, хотя Аполлон и теперь Даже Гермес говорили, что так и есть. И она не была достаточно слепа, чтобы не считать это правдой, хотя ей хотелось, чтобы было наоборот. Ее шаги эхом раздавались по тихим коридорам, и она почти поняла, как человек может сойти с ума в этом дворце с тишиной и отсутствием людей. И не то чтобы Перси сошёл с ума... Он не мог. Она дошла до его комнаты гораздо медленнее, чем предполагала, Ее рука потянулась, чтобы открыть ее, почти в замедленном действии. Оу. Ее рука дрожала. Она не заметила этого... Зайдя в комнату, она увидела Перси, смотрящего в окно пустым взглядом, но когда дверь распахнулась, ей показалось, что она видела, как уголки его губ натянулись. —Здравствуй, Персей,-тихо поздоровалась она. Она не должна быть здесь. Ни один из богов не должен, даже Олммпийцы, посещать Перси. Они согласились, что ему нужно побыть одному, и они дадут ему личное пространство. Но она не могла с собой ничего поделать, потому и пришла, надеясь, что с ним все в порядке. Он в скуке посмотрел на неё, перед тем, как его глаза загорелись. Это ее фантазии? Или он действительно был рад видеть ее? —Как ты?-спросил он, и она почувствовала, как надежда начала гореть внутри неё. —Хорошо. А ты как?-перед тем, как она сразу же скривилась и захотела забрать слова назад, думая, что это необычайно грубо и нетактично с ее стороны. Его улыбка замерла, перед тем, как немного расслабиться. —Так хорошо, насколько здесь может быть. Немного скучно, если можешь себе представить,-протянул его голос, глаза цвета моря странно сверкали. Ее дыхание незаметно замерло, когда она увидела красивый цвет его глаз, который поменялся при виде ее. И она отметила, что у них получился именно такой разговор, на который она надеялась - полный его сухого остроумия и сарказма, чтобы испытать ее. У них был полный разговор, и Афине нравилось. Когда ей было пора идти, он неожиданно прижался ближе к ней, его лицо так близко к ее, что она чувствовала его дыхание на своём лице. Она была удивлена его смелостью. —Я очень рад, что ты пришла... Аннабет,-его губы жестоко искривились. Она замерла и беспомощно посмотрела на него. Это сумасшествие? Все это время он принимал ее за ее дочь-? Афина ближе посмотрела в его глаза и поняла. Нет. Его глаза были рациональны, его лицо плавно и жестоко развлеченным. Послание на его лице и в глазах был ясен. Если она хотела проводить с ним время, то оно будет проведено так, что он будет злобно играть с ней и не будет принимать ее за саму себя. Она натянуто кивнула, и его взгляд стал мягче и нежнее, его рука потянулась, чтобы нежно взять ее за лицо. —Я буду скучать. Приходи ко мне скорее, Аннабет,-пробормотал он. Как жестоко предлагать это с такой нежностью и заботой, когда это было предназначено не ей. Она ушла с тяжёлым сердцем и думала, что возможно Судьбы лгали, и Перси никогда не будет счастлив с ними.

-------------

Перси не ждал больше никаких неожиданных посетителей после этого. Но он ошибся. Вскоре после этого он услышал ещё шаги, этом проходящие по залам, и более неожиданное лицо появилось, как его следующий гость. —Лорд Аид,-тихо поздоровался он, неуверенный, как принять тёмного Бога. —Персей,-Аид тоже поздоровался, точно так же тихо.—Не составить тебе компанию? —Было бы неплохо,-признал Перси. Аид грациозно зашёл, его великолепные одежды элегантно шуршали рядом с ним. Тёмный бог пошёл своим путем, бездонные глаза ничего не выражали, и заставляли его насторожиться. —Я не ожидал вас,-признался Перси.—Я удивлён, что вы здесь. Аид просто кивнул:"Я сразу перейду к делу. Я не предложу свои извинения. Они бесполезны для тебя. И не то чтобы я не чувствую себя виноватым, но я знаю, что не стоит предлагать бесполезные извинения. Ты скорее всего вообще не хочешь слышать. Я не буду молить о прощении, потому что сейчас не время для этого, и ты, скорее всего, резко откажешь. Но самое главное, я не буду оправдываться. Я знаю, что я сделал и какую роль играл. Ничто не изменит этого, и я не буду отрицать это или скидывать вину на других. Я принимаю ответственность за свои действия." Перси нейтрально посмотрел на него. Что ж, это было впервые. На самом деле, Аид был первым и единственным богом, который был абсолютно прям с ним, он не пытался оправдывать себя и свои действия перед Перси. Именно поэтому Перси, с неохотой, мог терпеть Бога и его присутствие. —Что-то случилось?-вместо этого пробормотал он, снова начав смотреть в окно с горьким взглядом, который становился для него слишком обыденным. —У тебя есть все время в мире, а это место довольно одинокое,-ещё мягче пробормотал Аид.—Никому нельзя приходить к тебе. Я даже не должен быть здесь. Но я понимаю достаточно хорошо, что значит жить в одиноком дворце, в ожидании окончания весны. Перси теоретически посмотрел на лорда подземного мира, вспоминая о его изоляции, и кивнул, принимая его. —Я принёс с собой шахматы. Это игра для раздумий. Она займёт твой ум и от многих других мыслей,-Аид указал рукой на красиво вырезанную мраморную шахматную доску, появившуюся перед тёмным богом и упавшую в его ожидающие руки.—Мы можем не говорить, если ты не хочешь. —Я не умею играть,-тихо сказал Перси, смотря на великолепный набор. —У нас есть время. Я научу тебя. И Перси снова кивнул и уступил богу. Скоро наступил вечер, и он один. Он понял, что это терпимо, но ещё он понял, когда он смотрел в небо Олимпа, что он скучал по родным местам и земной луне, тихому стекотанию улицы и мягкой джазовой музыке, которая была слышна из окна квартиры над ним. И он стал гораздо больше скучать по дому, чем когда-либо. —Перси? Его губы изогнулись от раздражения и гнева, и он повернулся на своей кровати, чтобы посмотреть на прибывшего в своих дверях. Он моментально смутился, сначала не узнав богиню, перед тем, как он узнал ее и осторожно посмотрел на Гестию, неуверенный, как принять новый визит. Она надела футболку лагеря полукровки, улыбалась ему, она была в виде шестнадцатилетней девушки. Он едва взглянул на неё, но хотя бы заставил себя сесть. —Я подумала, может тебе нужна компания,-мягко сказала она, Ее тихий голос эхом раздался по комнате. Он заметил, как она фыркнула от этого. —Я думал, что у меня не должно быть посетителей,-криво заметил он, намёк на злобу читался в его голосе. Она подошла немного ближе:"Я не знаю, как ты узнал об этом, но мне наплевать на это правило. Я просто... не хочу, чтобы ты был один, не после всего этого. Я говорила им, что это неправильно- и я голосовала против этого." Его глаза расширились, и он посмотрел на неё со скорбным отчаянием. Он неосознанно прижался к ней ближе, как будто он хотел этого, но стеснялся сделать шаг. Она слабо улыбнулась и изысканно протянула руку, он взял ее и сжал между своих, целуя ее руку в благодарность, перед тем, как склонить голову над сомкнутыми руками, из глаз потекло несколько слез. И Гестия не жалела о своей лжи, потому что она снова увидела свет надежды в красивых зелёных глазах Перси.