Ты будешь нашей

      Намджун буквально сходит с ума, потому что Юнги и Ёна уже какой раз мелькают у него перед лицом этим утром. И чего уж греха таить, но в ту ночь, когда у них всё произошло, он не спал. Прислушивался к каждому лишнему звуку, сочинял мелодию на телефоне и даже считал дыхание своего соседа по комнате от безделья, пока наконец не уловил то самое, нужное. Глаз сомкнуть не получилось, из-за шума отголосков стонов в ушах. Поэтому сейчас ему легче вместо завтрака наполнять свой желудок кофе и чувствовать себя «потрепанным», нежели следить внимательным взглядом по довольным лицам напротив себя.       Работы сегодня невпроворот, как никак скоро на носу очередной онлайн-концерт, но Джун не готов. Он не может настроиться на нужный лад и то и дело бегает себе за кофе, не понятно только для чего. В своей студии спокойно. Все в последнее время заняты своими сольными песнями или ещё какими-либо делами, поэтому за своих мемберов рэпер не волнуется. Ему бы самому о себе позаботиться, потому, как у него голова начинает кружиться после пятого холодного американо. Пора уже завязывать. Он подходит к урне, что находится рядом с входной дверью, и дергается от неожиданности, заметив в двери силуэт кого-то. Выбрасывает стакан с недопитой жидкостью и открывает дверь, находясь немного испуганным и одновременно любопытным. Взгляд цепляется за взволнованного от чего-то Юнги и у лидера чуть рот не раскрывается от шока. Ким всматривается бесстыже в чёрные бегающие глаза и отмирает только после вопроса старшего:  — Пустишь к себе? — несмело поинтересовался Мин, боясь услышать отказ. Он ведь не раз вёл себя как урод какой-то, поэтому поймёт прекрасно, если после всего произошедшего его выпрут да подальше, чтоб глаза не мозолил. Но несмотря на все внутренние страхи и переживания, Намджун без вопросов пускает Юнги к себе и плотно закрывает дверь.       У Джуна слегка трясутся руки от понимания того, что старший пришёл к нему очевидно для чего-то серьёзного и сейчас вряд ли они оба смогут избежать этого. Ким не хочет, чтобы рядом с ним кто-то чувствовал себя неудобно, точно также как и Юнги, но оба по прежнему молчат.       На фоне глухой тишины тикают настенные круглые часы, из колонок льётся легкая новорождённая мелодия, которую ещё никому не давал слушать Нам. И Юнги прислушивается к лёгкому звучанию, понимая о том, что новая песня Кима будет полна лирики и глубокомыслия, в принципе как и всегда. Только вот одного не учёл Мин, когда поддался мимолётному окрылённому чувству вдохновения и широко улыбнулся, а лидер испугался. Подскочил к компьютеру и судорожно начал отключать звук, залившись румянцем.       Впервые он стесняется своего творения, что родилось в момент большой грусти в сердце, пока Ёна находилась в чужих и одновременно родных Киму руках. Намджун давно не плакал, но в тот вечер он бесслышно ревел навзрыд, работая параллельно над треком. Даже в такой ситуации Джун думает о своей работе и считает, что может запросто забыться в ней, только вот толку никакого. А ведь он с мемберами братья, почему же тогда он чувствует себя настолько…  — Намджун, всё хорошо? — глаза Джуна уставились в клавиатуру и он немигающий взгляд тут же перевёл на Юнги, что неуверенно двигался ближе к другу.  — Да, — ответ громко и неожиданно быстро слетает с языка потерянного Кима, который не до конца осознаёт своё жалкое положение, но одно он понимает точно — сейчас он не хочет видеть Юнги, — я немного занят, поэтому не мог бы ты оставить меня, мы можем поговорить и потом, это же ведь не столь важное?       Мин видит неловкую улыбку и после ямочки айдола, коротко кивая в ответ. На ватных ногах двигается в сторону двери и всё ещё желает отчаянно поговорить с Намджуном и всё прояснить. Но только тихо выходит, закрывает за собой дверь, в последний раз бросив взгляд на широкую спину согнувшегося около стола Кима, и сжимает руки в кулаки.

***

      Ёна нежится в кровати, поглаживая невесомо подушечками пальцев шею, ключицы и грудь, где оставлял свои отметины Юнги прошлой ночью. Она ёрзает своими ножками и нетерпеливо сглатывает, заставляя свой мозг поднапрячься и напомнить ей всё о прекрасной ночи. Ей снова было стыдно за себя сегодня на протяжении утра и почти всего дня, пока она вновь не почувствовала то самое «неправильное» чувство глубоко внизу живота. Длинноволосая помнит, как чувствовала рядом с любимым себя настолько сумасшедшей, что готова была на всё от Юнги. Его страстные поцелуи, длительные ласки и горячие касания, только бы снова ощутить на себе его касания. В памяти также всплывают обрывки хриплых стонов айдола и свои собственные, из-за чего правая рука неконтролируемо касается сначала плоского живота, а после бесстыдно забирается под трусики, поглаживая бархатистую кожу.       Девушка тут же натянулась, как струна, и громко простонала, тут же прикрывая рот ладонью, боясь быть услышанной даже несмотря на то, что дома кроме неё нет никого. Ёна была очень хорошей ученицей, как и шептал ей на ушко Юн, пока заставлял внимательно следить за всеми своими действиями. Мин рассказывал о тонкостях мастурбации, а также показывал это всё на практике, заставляя юную деву улетать в закат от очередного оргазма. Поэтому успокоить сейчас неконтролируемую волну возбуждения девушка решается именно таким способом.       Стягивает с себя хлопковые белоснежные штаны, те самые чёрные кружевные трусики, что так понравились Юнги, и несмело раздвигает ноги, ощущая прохладу в комнате, которая касается кожи. В голове всё ещё беспорядочным потоком звучит откровенный томный шепот рэпера и не разгореться от него, подобно беззащитному угольку в громадном костре, просто невозможно. Вот поэтому она и не сопротивляется.  — «Я буду учить тебя всем тонкостям плотских утех и однажды, ты превзойдешь даже меня…»       Резкие движения пальцев и распалённое дыхание, ещё больше возбуждают девушку. Тело покрывается испаренной, персикового цвета кофта неприятно липнет к коже, а лицо становится ярко красным. В голове проскальзывает мысль о том, что она выглядит наверное как извращенка, а потом вспоминает об игрушке и резко прерывается, подлетая к комоду с одеждой. Вот теперь она точно извращенка, что только сильнее возбуждается от осознания и своего положения.       Вибратор приятно вибрирует в руке и девушка сглатывает в нетерпении, начав водить у себя там игрушкой. Вздрагивает и кусает себя за руку, мыча что-то нецелесообразное. Импульсы приятного наслаждения растекались по телу, словно сладкий дикий мёд, а Ёна всё ближе и ближе приближалась к концу, ощущая уже знакомое щекотание внизу живота. Её тело мелко затрясло и она громко взвизгнула, откидывая голову назад и закатывая глаза в блаженстве, пытаясь вернуть своё сознание в реальность и отдышаться. А приятная слабость во всём теле только напоминала девушке о её недавних шалостях и заставляла широко улыбаться. В это же время дверь общежития тихо захлопнулась, впуская внутрь своего хозяина.

***

 — То есть, как, Намджун выпер тебя из своей студии? — шокировано уставился на Юнги Сокджин, потерянным взглядом рассматривая грустное лицо рядом.       Может Мин и поспешил со своим выбором, но что предпринять сейчас он просто не знал. Джун пугал своим поведением, а рэпер корил себя за то, что оставил его наедине с собой, даже не извинившись. У Юнги мало опыта в утешении и тем более раздачи советов, поэтому спросить об этом самого старшего не самая плохая идея, ведь так?       А Джин так вообще на время потерял связь с миром, не понимая совершенно ничего. Юнги же не обманывает, правда? Потому что Намджун никогда так себя не вёл, всегда был рядом и поддерживал, даже если сам чувствовал себя плохо. Когда проводил прямые трансляции, пускал других мемберов к себе, когда кто-то сильно напивался, ухаживал и следил до последнего, совсем как отец.  — Ты не знаешь, что могло повлиять на его настроение? — от этого вопроса у Мина волосы на затылке дыбом встают. Младшему не хочется сейчас, после правды, выслушивать ругательства ещё и от него, поэтому он врёт. Нагло и в какой-то степени даже по-детски, но совершенно не обращает на это внимание.  — Не знаю, — айдол на его ответ только тяжело вздохнул, похлопал Мина по плечу и скрылся в неизвестном направлении.       Юн продолжил работать, не отлипая от монитора компьютера порядком трёх часов. А когда пора было уже ехать домой, парень всё ещё раз не спеша проверил, выключил и закрыл студию, подходя к лифту. Не успел он даже и шага сделать, как его за руку резко развернули на себя и с дрожащим голосом проговорили:  — Юнги-хён, Намджун исчез! — заверещал Тэхён, вынуждая рэпера громко проматериться. Этого им ещё не хватало...

***

      Услышав характерный шум на кухне, испуганная Ёна быстро натягивает на себя одежду и подскакивает на ноги, убирая обратно вибратор и вместе с тем поправляя волосы. Девушка идёт на шум и замечает спину Намджуна, который держался за стол и слегка покачивался из стороны в сторону. Белоруску удивило столь ранее появление айдола, к тому же одного, но это совсем не злило, а даже наоборот — радовало.  — Джуни, а ты чего так рано? Где остальные?       Ёна подходит к нему ближе и после видит рядом с ним бутылку открытого вина, которая была уже наполовину пуста. Округлив свои глаза, она не поняла, как оказалась прижата к чужому телу и поцелована. Ким обвил её руками и ласково коснулся губ, поочередно обсасывая то верхнюю, то нижнюю. Прилив смущения накрыл пухлые щёки и парень прижал её к себе ещё сильнее.  — Я так люблю тебя, — он прошептал ей на ушко и продолжил целовать, наслаждаясь мягкостью тёплой кожи.       Соблазнительно приоткрытые губы блестели от слюны, заставляя Намджуна тяжёло вздохнуть и положить голову на хрупкое плечико. Ким проходится слабыми поцелуями-бабочками по шее и желает покрыть ими всё её тело. Слушать бесконечные стоны, тяжелое дыхание и взгляд прикованный к себе в полумраке комнаты, всё чего хочет Джун. Алкоголь мутит голову, он пьяно улыбается, пускает смешок и прикрывает глаза. Ёна от потяжелевшего тела удивлённо пищит и что-то говорит айдолу, но Ким не слушает. Только сильнее обнимает и позволяет потащить себя куда-то. Девушка кое-как укладывает тяжёлое тело на диван и обеспокоенно осматривает расслабленно лицо Джуна, поглаживая его по волосам и лбу.  — Что так сильно тревожит тебя, Джуни? — только она хотела накрыть на него плед, чтобы парень чувствовал себя уютнее, как Нам схватил Ёну за руку и повалил на себя, лениво раскрывая глаза.  — Не уходи, прошу… — тихо и с отрывом проговорил лидер, посмотрев на белоруску с такой болью и грустью, что у неё самой сердце сжалось и заболело.  — Нет-нет, родной, — девушка поудобней устроилась рядом и положила голову на его грудь, крепко обнимая за талию, — я тоже очень сильно люблю тебя.       Ёна до последнего гладила тёплую спину любимого, после чего оба провалились в спокойный сон с лёгкими улыбками на губах.