Твои волосы, словно одуванчик

— Восемь утра! Восемь утра! — доносится хрипловатый голос с неба. Чернокрылый друг садится на плечо Танджиро и жёстко щипает щёку того клювом. Камадо лишь поднимает глаза к солнцу — большой красный шар уже поднялся над горами, за которыми виднелись деревенские равнины. У него чёткие очертания, но трудно разглядеть в нём хоть что-то, ведь лучи, освещающие леса и крыши домов, слепили глаза и не давали налюбоваться этим зрелищем сполна. Небо похоже на чистое золото — так бывает, когда смотришь на него рано утром. — Тогда поторопимся! Мы не можем опоздать на собрание! — решительно сверкая глазами, Кёджуро улыбается и уверенно поднимает густые брови. Он случайно смотрит в узкие зрачки демона, встречаясь с ним взглядами, и ловит себя на странных ощущениях. — Скорее! Скорее! Нужно идти, пока ещё можно идти! — ворон хватает воротник формы, а после толкает Камадо в спину. Тот идёт за столпами к освещённой солнцем дороге. Уже совсем рассвело, и тучи окончательно рассеялись, открывая небесные просторы. Ренгоку, расправив плечи, сжимает широкой ладонью руку молодого мальчика, которого в этот момент словно обволакивает поток горячего воздуха, встаёт на место рядом с ним и переводит взгляд на коллег впереди. Камадо смотрит в ту же сторону и вдруг замечает, что в этой толпе много столпов, что готовы дать затрещину юноше, но они тщательно скрывали это желание за запахом уверенности и могущественной силы. Приглядевшись, демон понимает, что это, на первый взгляд, совершенно обычные люди, годов очередного кризиса, а то есть лет двадцати. И тут до него доходит, что они все смотрят на него. Кёджуро толкает Камадо в бок. Тот непонимающе смотрит в его улыбающееся лицо, а потом замечает: — Вы, видно, не знаете, в чём дело... — прокашлявшись в кулак, демон смотрит в сторону высокой травы, которая внезапно зашевелилась и сбила юношу с мысли. Из неё с писком выбегают две белые мыши. Они озираются по сторонам и, не заметив ничего страшного, переползают на верхнюю ветку дерева, с которой их шипением прогоняет красноглазая змея. Камадо удивлённо смотрит на них, а Кёджуро громко смеётся. Следом на дороге появляются высокие люди, которые вместе удалялись на профилактическую беседу. Санеми бросает в толпу короткий злой взгляд и поворачивается к Танджиро. Тот глядит в лицо коллеге и чувствует: — Ты только посмотри, до чего допёк сам себя. — осуждающе покачивая головой, брюнет складывает руки на груди формы, которая стала багровой из-за пыли и крови. Столп пламени пристально смотрит на товарища и задумывается. У него в голове тоже, видимо, вертится что-то вроде этого, как и у большинства охотников, находящихся тут, на суде. Тихий голос сбоку прерывает мысли присутствующих: — Доброе утро, дети мои. Я рад услышать ваши голоса на сегодняшнем собрании. Думаю, причина нашей встречи уже ясна. Кочо, Томиока и Камадо, сделайте шаг вперёд. — выходя из общего строя, охотники присаживаются на колено и опускают головы, тем самым выражая полное доверие и уважение к Главе комитета. — Господин, я считаю нужным напомнить, что именно я привёл демона в организацию. — слетает с уст столпа воды. Убуяшики делает знак головой в сторону Танджиро. Вместо того, чтобы встать и что-то сказать, Камадо остаётся в позе полной покорности и продолжает смотреть вниз. — Я считаю, что этот поступок не должен осуждаться. Демон на стороне организации, который к тому же избавился от влияния Мудзана, может быть полезен. Его способности к регенерации невероятны, а магия крови может очень помочь, если изучить её до конца. — приподняв голову, темноволосая девушка приторно улыбается. — А вы подумали, что будет, если этот мальчишка потеряет над собой контроль от голода!? Мы не сможем ему доверять, пока не проверим! Или же вы хотите, чтобы он сожрал всех наших охотников?! Вдруг это шпион, подосланный Кибуцуджи, вы об этом подумали?! С этим демоном опасно иметь дело, потому что он полностью бесчеловечен! Как вы можете стоять в стороне и смотреть, как он мучает наших людей! — Камадо скрещивает руки на груди и спокойно выдыхает, не оборачиваясь на ветренного столпа. — В этом мире есть и люди без человеческих сердец. Они беспричинно убивают и абсолютно спокойно мучают других, источая жестокость, не уступающую демонической. Чтобы развеять сожаления убитых, чтобы остановить больше жертв от появления, я буду неустанно использовать свой клинок против зла, и это факт. Я готов попирать боль от того, что я демон. Если вы сомневаетесь во мне, пусть это будет означать, что ваше мнение не имеет никакой истиной силы, ведь это собачий бред. — встав с колена, обладатель бардовых волос гордо поворачивается на Санеми, смотря в глубь этих бешенных глаз. Молчание. Все обдумывают заявление демона. — Что ж. — наконец говорит Шинадзугава и делает шаг навстречу. — Прими бой и наконец-то умри, жалкий демон. — соскалившись, блондин оголяет лезвие катаны. Далее он хватает загривок сослуживца и с силой откидывает того, в процессе замахиваясь оружием. Оголяя клыки, демон тормозит и рвётся навстречу, в бой. В последний момент, когда катана была при взмахе у его шеи, Танджиро наклоняется и часть длинного хвоста была отсечена, отчего алые пряди разлетелись по ветру. Юноша скользит по земле и оказывается за спиной истребителя. Санеми, успев отхватить лишь часть волос демона, разочарованно хмыкнул, думая, не потерял ли он хватку? Ударом ноги в спину откидывая столпа в сторону, охотник выводит того из раздумий. Смотря внимательно и явно следя за каждым движением, готовый ринуться в бой в любое время, Камадо не сводит взгляд с мужчины в стойке. Все столпы удивлённо взвели брови к небу и обернулись, чтобы увидеть происходящее. — Разве ты не убивал, чтобы не страдать голодом, мудак?! — Убивал, множество раз. — резко говорит брюнет. — И как я могу доверять тебе?! Остаётся только убить, пока ты не стал частью организации и не предал нас! — Не веришь словам? Я докажу действиями. — швыряя свою катану в руку Шинадзугавы, демон встаёт на колени перед ним. — Режь свою руку. Если я брошусь на тебя, то ты моментально сможешь снести мне голову. — добавляет он тише, понижая голос. Это был вызов, и Шинадзугава готов принять его, поэтому он режет собственную руку и подносит её к лицу демона, давая крови течь. Завидев текущий багр, чувства внутри брюнета смешались. Она медленно текла, капая прямо на одежду Камадо, плавно расползаясь по ней, словно кровавая туча, во время захода солнца, по небу. И Танджиро стало не по себе. Но взгляд сам вернулся на ранение. Сладковатый запах обволок внутренности о`ни, отчего в голову проползла мысль, которая с каждой секундой казалась всё соблазнительнее. Через минуту из раны катится и падает на лицо несколько капель, демон ощущает некоторое чувство отвращения, которое пыталось бороться со всепоглощающим голодом всё это время. На лбу Камадо собираются крупные капли пота, отчего становятся видны линии нервов. Видя, как мальчишка мучается, но так и не притрагивается к крови, хоть та едва ли не сама капает в рот, столпы, откровенно говоря, стоят в шоке, не имея возможности здраво оценить ситуацию. Слишком обескураюживающе было то, что голодный демон и правда не врал. Одновременно их сердца забились с облегчением, ведь теперь не было смысла убивать Танджиро. — Достаточно, Шинадзугава. — голос Оякаты как всегда был полон силы и уверенности, но стальные нотки в нём проскакивали, заставляя невольно ежиться тех, кто привык слышать его вечно добрым и спокойным. — Шинобу, пожалуйста, присеки кровотечение до конца собрания. Вытащив из своего кармана платок, и аккуратно перевязав им руку сослуживца, Кочо вернула временную катану в руки хозяина, и даже улыбнулась. Наконец отпуская напряжённую ауру вокруг себя, которая, на самом деле, оказалась таки вполне себе давящей, Убуяшики отдаёт указание подчинённым о том, чтобы дальнейшие вопросы решались в помещении. Когда все участники оказались в одной комнате, Кагая продолжает собрание. — Теперь я готов выслушать ваше мнение, дети мои. Прошу, без рукоприкладства. — Глава делает многозначительную паузу и ждёт первого высказывания. — Я не могу смириться с выбором наших товарищей. Это безрассудно и я готов в любой момент блестяще снести демону голову! — первым заявляет Узуй, на удивление большинства. Всё это время он не старался улучшить отношения с демоном, а лишь слепо шёл, исходя из написанного в кодексе. — Я бы не делала столь поспешных и самоуверенных заявлений, Узуй. Конечно, демоны и у меня не вызывают доверия, но в случае чего я мгновенно отравлю его глицинией, это моя гарантия и, можете воспринимать это как обещание. — отвечает Шинобу, вновь накаляя атмосферу. Но несмотря на очередную угрозу в адрес Камадо, она готова взять его под собственное крыло, ведь слова, которые этот мальчуган сказал при захвате, были выпалены от чистого сердца. Да, демон запросто может соврать, но интуиция никогда не подводила Кочо, поэтому и в этот раз она доверилась ей. — Лично я согласен с Ш-Ш-Шинадзугавой и Узуем. Мы должны как можно скорее убить демона, пока не произош-ш-шло массового геноцида. Рано или поздно он сойдёт с ума, ведь голод станет безграничным и сдержать его, как сегодня, вероятнее всего не получится. — — О-Обанай! После всего произошедшего просто невежественно проявлять такое недоверие к этому мальчику! Он, х-хоть и демон, но когда-то был человеком, как и все мы! Я готова помочь встать ему с колен и сделать снова человеком, если это возможно! — решительно краснея, столп любви слегка приподнимается, сжимая обе руки в кулаки. — Какое же бедное дитя... Мне так его жаль, что я не могу сдержать слёз... Давайте скорее отсечём ему голову и избавим от мучений... — слышится из уст Химеджимы, по лицу которого потекли ручейки слёз. Глава, как на зло, сдерживает томное молчание, выслушивая столпов, а то есть давая им полную вольность в высказываниях. Слова окружающих пугают. Нет, ужасают. Внутри Танджиро страшно до тряски в коленях. Тот сжато взглатывает. Слишком напряжён. Ещё и запахи вокруг были достаточно странными: глициния, в перемешку с другими цветами, сладкие моти с малиной, мята и ментол, белокрыльник. Остальные было распознать сложнее. Но факт того, что от каждого веяло невероятной силой отрицать было нельзя. — Я останусь при своём мнении. Я хочу, чтобы этот гадёныш умер там, где стоит! — Санеми вновь повышает голос. — Шинадзугава, не горячись. Нам нужно выслушать всех, а не рубить с плеча. — Шинобу грозит пальцем. — Мне всё равно... Я не трогаю его, он не трогает меня.... Но если этот... ммм... этот демон станет одним из нас... Да... Да... Тогда лучше сразу сделать харикири.... — бормочет Муичиро, смотря ментоловыми глазами в сторону многогранной люстры. Моменты, когда Гию и Кёджуро говорят одновременно случаются не часто. Лучше всего слушать, не привлекая внимания. Как говорят в семье Ренгоку, вступай в спор, если хочешь, чтобы говорили с тобой, поэтому на долю секунды он опережает сослуживца в пламенной речи, тем самым случайно перебивая. Но брюнет даёт тому шанс сказать первым, поэтому замолкает. — Итак, — говорит рыжеволосый, — Сначала я хотел бы сказать... — он смотрит на Гию и встречается с ним взглядом. — Мы все обеспокоены сложностью текущего момента, — начинает он. — Всё, что происходит с нами в последнее время и так достаточно сложно, но дальше будет ещё сложней, я это понимаю... Но мы просто не можем отвергнуть душу этого несчастного мальчишки! Конечно, мне не известны все подробности его жизни, как демона до этого, но я готов отбросить прошлое и пойти Танджиро навстречу! Я не вижу в нём тех монстров, с которыми мы ежедневно сражаемся! В его глазах я вижу лишь глубокое отчаянье и неизмеримую ненависть к тем, кто сделал из него это омерзительное существо! Достопочтенный глава, я вас умоляю, сохраните демону жизнь! Лишь с нашей помощью он вновь станет человеком! После небольшого, но очень весомого слова вы вернёте в его жизнь смысл, а мы поможем разжечь былой огонь в его сердце! — теперь рыжий смотрит на Гию, и брюнет выглядит очень неуверенным. Похоже, Томиока на распутье. Кажется, он словно ищет поддержки. Открывая бледные губы под взгляды всех коллег, брюнет спокойно выдыхает. — Если этот демон убьёт и съест хотя бы одного человека с этого момента, то я вспорю себе живот. Я ручаюсь за него. — молчание кажется столпу воды гробовым. По его лицу протекает холодный пот и он жмурит узкие глаза. Все в ожидании напрягаются. — Так как теперь ты часть комитета, мы должны поговорить о твоём проживании тут, Камадо. — с привычно мягкой улыбкой, Кагая заставляет большинство подчинённых выдохнуть с облегчением и расслабиться. — Условия на ближайшие три месяца будут довольно суровыми. Прежде всего, тебе придётся отвыкнуть от привычного образа жизни. Ты будешь ходить на миссии, как и все охотники, по ночам, когда у твоих сорасовцев есть преимущество, но это обеспечивает стопроцентную встречу с ними. Тебе придётся следовать кодексу и соблюдать порядки поместья. Каждый день у тебя будет проходить осмотр. Шинобу и Тамаё будут следить за твоим состоянием. — после этих слов Кочо ехидно улыбается, будто знала, что всё так и сложится. — А вот что касаемо питания... Шинобу, тебе слово. — Мне часто приходится брать кровь на анализы. Она непригодна к дальнейшему использованию, как например, для переливания, поэтому от неё просто приходится избавляться. Более, мы можем покупать больше крови у доноров, когда этот вариант исчерпает себя. На худой конец можно использовать кровь лесной дичи. Если Камадо будет голоден, то вряд-ли будет воротить нос перед разделанной тушей зайца или кого-то другого. Ненадолго, но это остановит голод. Этого времени нам хватит, чтобы добыть человеческой крови. — Кагая кивает и плавно выдыхает. — Собрание можно считать оконченным, спасибо всем, что явились полным составом.