Под шлемом
10 июля 2020 г., 02:16
Когда он впервые снимает шлем, Циссни не верит своим глазам. До этого он почти два месяца отшучивается, говорит о комплексах на фоне уродства, о наличии третьего глаза и рогов на лбу. И вот, сегодня, наконец-то стягивает с головы дурацкий шлем, стоя на обзорной площадке шестьдесят третьего этажа Шинра билдинг. Возможно, это неосознанный жест: просто так лучше виден мир, раскинувшийся внизу.
Циссни боится лишний раз вздохнуть. Кансель стоит к ней спиной, и Цис может видеть только роскошную гриву черных волос, вьющихся на концах. Какое, однако, богатство могут скрывать солджерские шлемы! Цис аккуратно сдвигается в бок, делает шаг вперед и медленно поворачивается к нему лицом. Никаких рогов, конечно же, нет. Равно как и третьего глаза. А есть выпуклый белесый шрам, пересекающий лоб и переходящий на щеку. Правда, выглядит он совсем не уродливо, а очень даже брутально, о чем Циссни тут же сообщает.
Кансель смотрит недоверчиво, хмурит брови. Цис завороженно глядит в его глаза, сверкающие бирюзой мако, разглядывает высокие скулы, прямой нос, четко очерченные губы и волевой подбородок. Картина получается великолепная, хоть сейчас ваяй скульптуру — эдакую аллегорию мужской красоты.
— Потеряй этот шлем? — улыбается Циссни, делая шаг вперед и запрокидывая голову, чтобы смотреть в глаза Канселя.
— Мне это вычтут из жалования, — хмыкает солджер, на всякий случай спрятав шлем за спиной.
Цис демонстративно вздыхает. Они встречаются два месяца, но целоваться с ним по-настоящему до этого не приходилось: мешал дурацкий шлем, из-за которого Цис довольствовалась смазанным поцелуем в щеку. Раз уж Кансель соизволил избавиться от преграды — почему бы не наверстать упущенное? Тем более и обстановка располагает.
На смотровой площадке нет никого, кроме них. Время приближается к полуночи, все здравомыслящие люди давно дома. Цис приподнимается на цыпочки, кладет руки на плечи солджера, понукая его наклониться вперед. Первый настоящий поцелуй оказывается очень аккуратным и слишком быстрым. На мгновение Кансель отстраняется, Циссни видит в его сияющих неестественной зеленью
глазах собственное отражение.
С грохотом падает проклятый шлем, и Цис не успевает понять, как она оказывается в тесных объятиях. Чужие руки держат крепко, но очень бережно, как изящную фарфоровую статуэтку. Поцелуй становится горячее, глубже, Цис отчаянно не хватает воздуха, она судорожно вздыхает и снова жадно ловит чужие губы, ощущая, как по спине волнами катятся мурашки, а внизу живота собирается горячий комок нервов.
… — Вы не отвлекайтесь, смотритесь очень мило.
Рено всегда появляется, когда не просят. Идет мимо длинного ряда диванов к кофейному автомату, перешагивая через валяющийся шлем. Цис как никогда близка к убийству, но Кансель все еще обнимает ее, и Циссни решает, что всегда успеет отомстить рыжему гаду.
