Слабый человек

— Брендон. — Нет, — упрямо говорит Стайлз, сложил руки на груди и вытянул ноги, сложив их на столик. Рядом сидящая Марта закатывает глаза, и судя по всему, призывает высшие силы помочь им с, оказалось, нелегкой задачей, а именно — выбрать имя ребёнку. — Никаких Брендонов, Лукасов или Мейсонов. — Мы никогда не сделаем этого, — обречённо тянет Макс, устроив голову на коленях брата, пока тот неспешно массирует ему голову. — Кстати, ты не предложил свой вариант, — обращается он к брату, все смотрят на них. — У меня нет вариантов, — пожимает парень плечами, — разве мамочки не дают имена своим чадам сразу после родов? — он смотрит на Стайлза, вид которого напоминал больше насупленного и обиженного на мир толстенького хомяка. — Я не хочу дать ему имя, не обдумав это хорошенько, — объясняет он свой неожиданный порыв, затянувшийся на добрые два часа, поглаживая живот, — это должно быть взвешенное решение. — Мы перебрали больше пятидесяти имён! — приговаривает уставшая от дискуссий девушка, заплетающая волосы в косу. — И самое тупое было предложено тобой, — съехидничал Лео, за что чуть не получил по носу резинкой, — Хэн Соло? Серьезно? — он выгибает бровь, — попахивает звездными войнами. — Ты имеешь что-то против? — щурясь интересуется Марта и Макс на инстинктивном уровне придвигается к брату ближе, — Хэн — это производное от имени Джон, а Соло означает, что человек придерживается философии одиночества, — с умным видом объяснила она, но Лео рассмеялся, не выдержав. — Кстати, — пытается перевести словесную перепалку в другое русло Майк, — твой отец же Джон? Почему ты не хочешь назвать ребёнка в честь него? Стайлз пожимает плечами, он сам бы рад поскорее разобраться с этим вопросом. Что-то подсказывало ему, что совсем скоро он сможет держать ребёнка на руках, и подобное предчувствие заставило его всполошиться. — Когда вернется Питер, Стайлз согласится с его вариантом, — уверенно произносит Лео, и Стайлз верит ему, потому что он действительно понимает, что за сегодняшнее утро переслушал варианты всей стаи и даже сам пытался придумать что-то, воспользовавшись силой мировой сети, но всё это было не тем, что нужно было. Парадная дверь открывается с характерным щелчком, впуская альфу в дом. Мужчина в гробовой тишине проходит в гостиную, где на него сразу устремляются взгляды всей стаи. Чувствуя всеобщую возбужденность и какофонию перемешавшихся запахов, Хейл ослабляет галстук, и пряча руки в карманы брюк, спрашивает с улыбкой: — Имя? — угадывает он с первого раза и на лице Марты появляется улыбка. Братья смотрят на альфу выжидающе, а Стайлз в волнении кусает губу. Сделав вид глубокой задумчивости, альфа, наконец, произносит: — Катрина. Все кроме Стилински удивлённо раскрывают рты, уставившись на альфу, как на восьмое чудо света. — Мне нравится, — улыбается сын шерифа, и поднявшись с дивана, подходит к альфе, чтобы поцеловать того в щёку и уйти на кухню. Кажется, он понял в чём было дело. — Мы потратили два часа на это, а ты, — Марта тыкнула его пальцем в грудь, показывая своё недовольство, — как ты понял, что будет девочка? — она с подозрением смотрит на мужчину, стараясь прочитать ответ по его лицу, но тот только ухмыляется. — Сущность, Марта, — поясняет он спокойно и с видом превосходства, девушка только сильнее удивляется, — неужели ты видел её волчицу? Но как? Это же такая редкость! — Разве Стайлз не воплощение редкости? — спрашивает молчавший до этого Майк, альфа только кивает, — тогда и ребёнок будет иметь какие-то силы? — вновь кивок. — Если я правильно понял, то малышка может показываться уже давно, но сделала это только недавно. Таким своим поведением она беспокоит мамочку, но видимо это не сильно её волнует. — Питер вздыхает, но по его виду стая понимает, что он рад тому, что был первым, кому открылась будущая частичка их стаи. — Вся в мамочку, — он поворачивается в сторону, куда ушёл гамма и покидает гостиную. Стайлз лежит на кровати и смотрит в потолок, держа руку на животе. Питер застаёт его в таком положении и замечает сонный взгляд, но парень упорно не желает проваливаться в царство Морфея. — Я чувствую, что скоро мы будем ближе, — говорит Стайлз, обращаясь к альфе. — Возможно, ты чувствуешь предстоящие роды, — мужчина снимает рубашку, переодеваясь в домашнюю одежду и присоединяется к Стилински, устраиваясь так, чтобы всем было удобно. — Ты так легко согласился с именем. — Всё встало на свои места, когда ты произнёс его, — подросток повернул голову в его сторону и их глаза оказались на одном уровне. — Мне ничего не нравилось и я не мог понять почему, а ещё эти новые ощущения, чувствую себя странно. — Все уже готово, осталось только ждать момента когда малышка захочет появиться на свет. — Они придвинулись ближе друг к другу, сплетая руки. — Катрина — испанский вариант имени Екатерина, — шёпотом проговаривает мужчина, чувствуя сонливость, которой его видимо заразили. — Мне правда нравится, — улыбаясь отвечает парень и проваливается в сон, где бредя через лёгкий туман, находит мерцающий свет, горящий так знакомо. Лёгкий ветерок подталкивает его в спину, приглашая в пустоту, где ему нечего бояться. Он ступает медленно, осматриваясь по сторонам и встречает карий взгляд серого волчонка. Он кажется таким крохотным, но уверенно стоящим на лапках. Они смотрят друг на друга какое-то время, а потом Стайлз чувствует, как его ноги оплетает что-то мягкое, он понимает — рядом с ним Питер, а точнее его сущность. Чувствуя себя крайне необычно, Стайлз вытягивает руку, но ничего не происходит. От слова вообще. Он не видит своих рук и ног, вместо них лапы и хвост, ощущения неповторимые. Растерянность уступает место уверенности в собственных действиях, и он подходя к малютке, хватает её за загривок, поднимая и усаживая перед альфой. Волк смотрит на него прижимая уши к голове, взгляд его печальный, он воротит голову, но Стайлз толкает мордой волчицу в спину, подталкивая вперед, пока та не утыкается носом в живот Хейла. Если бы он мог, рассмеялся бы, ведь удивлённый и даже ошеломлённый взгляд волка был до кошмарного смешон, он не мог скрыть свою растерянность. Волчица уже сама прижалась к нему, видимо почувствовав знакомую силу и запах; волк смотрел на Стилински, но тот не подходил, наблюдая со стороны. Наконец, сдавшись, волк с каким-то обречённым вздохом-стоном опустился на живот, позволяя радостной волчице вскарабкаться на него, чтобы кусать-играться с его ушами и шерстью. Стайлз подошёл только тогда, устроившись так, чтобы их мордочки были рядом, а волчица упав с волка, могла опереться на него. Волк рыкнул, но малютка не отреагировала, продолжая возню, под взглядом двух волков. Стайлз коснулся носом морды волка, тот лизнул его, опуская голову на лапы, принимая своё поражение. *** Тихое сопение, еле заметным теплом ложится на его шею, вызывая сотню приятных мурашек, пробегающих марафон вдоль позвоночника. Широкими поглаживающими движениями Питер растирает спину гамме, пускающему слюни на его любимую домашнюю футболку. Уставший, но успокоенный Стайлз не замечает, как маленькая принцесса-хулиганка в его животе пинает его, стараясь обратить на себя внимание, вызывая улыбку оборотня, второй рукой оглаживающего животик. Сколько бы боли ему не пришлось испытать, он стерпит ещё больше и отдаст столько же если потребуется, потому что семья в лице Стайлза и малышки, стаи теперь полностью под его ответственностью и он готов её нести. Он подарит им лучшее, а главное безопасность и чувство уверенности в том, что они — одно целое, готовые защищать друг друга и быть рядом. Дерек больше не тревожил его. Зная племянника, он мог сказать с уверенностью, что тот не сможет отыскать их, не сможет, потому что поплатится за своё безрассудство гораздо раньше. Этот секрет он особо не скрывал, готовый осветить в любой момент, но никто не горел желанием узнать его. Как Стайлз не горел вспоминать о том, что происходило в предшествующие дни перед Красным полнолунием, как не спрашивал про силу альфы, взявшуюся из ниоткуда. Сам он, считал, что ему просто повезло. Контролировать всё — невозможно, и иногда стоит принимать подарки судьбы, как он и поступил. Вот только он умеет учиться на чужих ошибках и не допустит повторения участи родственничка. Сейчас, он обладает всем, что ему нужно для счастья семьи. Остальное неважно.

****

— Останется только небольшой шрам, который скорее всего заживёт очень быстро, — поясняет доктор улыбаясь. Стайлза мутит. Питер, держа его за руку, навсегда запомнит их первые роды. Никто в их стае даже и не подозревает о том, что завтра утром, когда солнце только-только прольёт свой золотой свет на землю, Стилински разбудит альфу словами: «Питер, мать твою, проснись лохматый, я рожаю. Понимаешь, я рожаю!» Заспанная Марта будет по ошибке набирать номер городской скорой, Лео и Макс окажутся самыми подготовленными и быстрее всех соберутся, чтобы ждать остальных и успокаивать Стайлза. Питер, на лице которого след от подушки и домашние штаны с пингвинами, которые Стайлз для смеха купил ему в магазине, будет поглядывать в зеркало заднего вида и нервно кусать губы, стараясь как можно скорее доставить их к доктору-друиду. А потом всё закружится в вихре спонтанных событий, несущихся друг за другом нескончаемым потоком: Стайлз, готовый на всё, чтобы прекратились боли, Макс, неожиданно проявивший себя очень переживающим за состояние гаммы и ребенка. Питер хотел остаться, но его выкинули из палаты, как провинившегося котёнка. Марта, сгрызшая все свои ногти в ожидании новостей. Весь процесс занял шесть часов, оставившие свой след на теле подростка красной полоской и живым, здоровым ребёнком, которого несколько часов спустя будет убаюкивать вся стая поочерёдно, чтобы познакомиться с новым членом семьи лично. Хейл долго будет сидеть у кровати Стилински держа его за руку и вслушиваться в ритм сердца, не оставляя его ни на минуту, чтобы первым сообщить ему новость, посмотреть в глаза и успокоить. Только через день, после произошедшего, когда Лео и Макс во главе с Мартой вернутся домой за некоторыми вещами, они привезут Стайлзу телефон и он непременно сфотографирует дочь, чтобы отправить снимок её дедушке. В этот же день, шериф соберётся с духом и пригласит ту самую тётю Лидии на свидание, чтобы отметить этот праздник и хорошо провести время. Катрина увидит свой дом на третий день своей жизни, осветив его радостным взглядом карих глаз и ещё более яркой детской улыбкой. Отныне стены дома не будут знать покоя и тишины, которые были до этого момента, ведь с появлением ребёнка в доме, меняется вся жизнь его обитателей. Радостные крики, требовательный плач и голодные рыдания смешаются в одну детскую истерику, которая незаметно перерастет в понимающий зоркий взгляд и причмокивание во время кормления. Про кормление грудью Стайлз узнал задолго до родов, но как оказалось на деле готов к такому повороту не был совершенно, ведь весь процесс сопровождался болезненными ощущениями и довольным причмокиванием со стороны младенца. Питер же всегда покидал комнату в такие моменты, никогда не объясняя причину, аргументируется это тем, что не может оставить посуду на кухне грязной или пыль не протёртой. Спустя ещё неделю, Стайлз смог понять причину таких поступков: как не странно, но кормление грудью Хейла дико возбуждало. А потом Стайлз понял, что практически за год совместной жизни под одной крышей, они с Питером ни разу не запирались в спальне, чтобы заняться сексом. Они вообще не занимались сексом. Были моменты, когда из-за гормонов Стайлз практически вешался на альфу, но тот никогда не переходил границу, дабы не навредить. Это было смешно, но Стайлз уже имел ребёнка, но по-прежнему не знал, что такое настоящий секс. Секс с тем, кто тебе нравится, возбуждает тебя. Так, по истечению двух месяцев после рождения Катрины, Стайлз, уложив дочь спать, впервые зашёл в их с Питером спальню, чтобы закрыть её и провернуть ручку, привлекая внимание альфы. Казалось, Хейл не понимал, вгоняя Стилински в краску и заставляя проклинать все те порно-ролики в которых партнеры обходились без лишних разъяснений, но когда он с уверенностью прижал альфу к стенке, целуя, у мужчины сорвало крышу. Срывая ненужную одежду и целуя каждый миллиметр гладкой кожи, альфа с уверенностью сжимал уже знакомое и практически полностью изученное тело. Многолетняя практика превратилась в опыт из-за которого, некоторые женщины были готовы на многое, чтобы очутиться в его постели, ощутить вкус чужих губ и насладиться близостью. Но он желал только одного конкретного человека, с горящими как солнце на закате глазами, пухлыми и обветренными губами и вечной скромной улыбкой, изгоняющей всех его демонов, низвергая их обратно в ад. Молодое тело с россыпью веснушек, вселенной упавшей на него, тонуло в мягких тёмных волнах одеяла и подушек, завлекая его, заставляя сгорать от собственного греховного желания обладать. Стайлз в его руках был нетронутый, для него такой прекрасный и открытый, старающийся проявлять инициативу, пытаясь доставить удовольствие в ответ. Расстёгивая слегка подрагивающими пальцами рубашку и обводя пальцами ключицы, спускаясь к груди и касаясь налитых на тренировках мышц, он глазами показывал свою готовность стать его, принадлежать без остатка. И если бы Хейл мог, он бы не оставил и капли, осушил его до дна и потребовал ещё. Сначала стесняясь себя, а затем собственного голоса, гамма пытался сдерживать себя под насмешливые взгляды альфы, возвышавшегося над ним, исследующего каждую его клеточку, оставляя следы и отметины принадлежности. Он подготавливал его медленно, позволяя утонуть в этих ощущениях, забыться в ласковых руках и хватать простынь, до боли сжимая костяшки пальцев, чтобы потом, когда чаша переполнится, услышать собственные стоны, разносящиеся по всему дому. Красный от смущения и расслабленный от ласк, Стайлз лениво отвечал ему на поцелуи, пальчиками ероша его волосы и обнимая ногами за талию, ощущая как чужой член упирается ему в бедро. Несмотря на всю подготовку, проникновение было неприятным, Стайлз выгнулся, упираясь руками в плечи Питера и запрокидывая голову назад, чувствуя как горячая плоть раздвигает стенки, проталкиваясь глубже. Когда альфа задел что-то внутри него, заставляющее его неожиданно вскрикнуть и сжаться, вырывая из груди мужчины утробное рычание, Стайлза грубо поцеловали, вгоняя член до упора одним движением и начиная толкаться, параллельно кусая губы и ловя с них сладкие стоны удовольствия. Не стесняясь уже никого, Стилински подмахивал бедрами навстречу, царапая плечи альфы немного отросшими ногтями и чувствуя на себе приятную тяжесть чужого тела. Уже мокрые от пота и удовлетворенные, Стайлз с красными щеками бил Питера подушками, когда тот после небольшой передышки смущал его откровенностями. Конечно, ему ещё нужно было потом спуститься вниз и под пристальные красноречивые взгляды стаи спокойно делать свои дела, совершенно не заботясь о собственном запахе, который перекрыл запах альфы, так красиво переплетающийся с его собственным.