Слабо полюбить?

Мой личный рекорд - полгода без продолжения, без писательства. Думаю, я немного перегорела, приблизилась к некой черте, после которой ничего не хотелось. Но вот я вернулась:) ____________________________________________________________________________ В детстве мама заботливо оставляла включенным свет, чтобы ни темнота, ни монстры в шкафу не пугали меня. Включала ночник, оставляла дверь в свою спальню полуоткрытой и готовила перед сном горячий шоколад. Все, что угодно, лишь бы избежать типичных детских страхов. Вот только я никогда не боялась. Дожидаясь, когда мама заснет и телевизор по таймеру выключится, медленно вылезала с-под теплого, неизменно зимнего, одеяла и неслась к ночнику. Чтобы темнота поскорее окутала комнату. А затем садилась на пол и ждала. Ждала пока монстры полезут из своих укрытий, а в открытое окно залетит ведьма на метле. Проезжающие мимо машины бросали свет фар на стену комнаты, от чего появлялись причудливые, иногда пугающие тени, которые жили-танцевали всего мгновения. Но каждой тенью-монстром я наслаждалась, давала им имена и представляла какую роль они могли бы выполнять. Однажды мама меня застала за таким занятием и спросила, почему я не боюсь. Мой ответ был простым и по-детски наивным: "А зачем им причинять мне вред?". Вот бы ту наивность мне сейчас. Теперь же, десять лет спустя, темнота нагоняет на меня настоящий ужас. И мне кажется, что это моя боязнь темноты - первозданный страх, нагоняющий истерику и беспомощность. То, как мне страшно плавать или ездить на машине, это все кажется небольшим опасением в сравнении с темнотой. Потому что машину можно остановить и передвигаться пешком. Потому что плавать можно на мелководье или вовсе не заходить в море. А с темнотой ничего не сделать. Иногда свет проникает в подвал и эти минуты для меня настоящее счастье. И плевать, что в течении этого времени мне нужно общаться с похитителем. Глаза режет от яркого света, появляются слезы и сложно что-либо рассмотреть. Но я все-равно наслаждаюсь этим. Ибо в такие моменты у меня появляется слабое чувство, что я могу хоть что-то контролировать. Это глупо, ведь я в плену, и свет скоро отберут, но я хотя бы знаю, что в темноте ничто не прячется, как выглядит моя тюрьма и уверена в том, что все еще могу видеть. А вот что касалось монстров (похитителей) - я не боялась. Прокручивала в голове все варианты, что они могут сделать со мной, и была уверена, что живой вряд ли вернусь, но не боялась. Скорее меня пугало то, что они существуют. Первый похититель (которого я про себя прозвала "Это", так как он постоянно добавлял это слово по несколько раз в одно предложение) приходил ко мне раз в час-полтора. Я считала секунды, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени. Во тьме очень трудно различать время. Даже не уверена - спала ли за все эти часы или нет. Часто углубляясь в мечты и надежды, но истощенное тело, которое шатало от моих попыток ходить, наталкивало на мысль, что я не спала уже очень давно. "Это" приносил мне стакан воды и вел в уборную, которая находилась в этом же подвале, так что шанса рассмотреть дом или где я нахожусь было невозможно. В туалете почти не было света, лишь немного лучей пробивалось сквозь закрашенную лампочку. Было видно очертания предметов, ничего более. Когда мне было в невмоготу, и понимала, что вот-вот сломаюсь, я доставала из кармана зажигалку. Неизвестно, как похитители пропусти её и не забрали у меня, но за это была благодарная. Я зажигала огонь всего на несколько секунд и любовалась сине-зеленым пламенем. А после крепко стискивала зажигалку в руках, от чего на ладони оставался отпечаток Эйфелевой башни, и надеялась, что до Клыка дойдет мой молчаливый вопрос: "Слабо найти меня?". Дверь со скрипом, словно специально помещение искали такое, отворилась. Я тут же собралась и вскочила на ноги, не желая показывать перед "Это" свою слабость. Мое поведение никак не вписывалось в рамки того, как должны себя вести жертвы похищений. Мне бы сидеть тихонько и ждать итога, а не всеми силами доказывать свою независимость. - Ешь, - похититель не славился своими длинными речами. Мне в руки впихнули небольшую тарелку с хлебом и сыром. Кормежка так себе, внутри все сжалось и требовало немедленно отправить еду внутрь. Но я нарочито медленно присела на холодный пол и с видом полного безразличия отломала от хлеба кусочек. - Ты это, не выделывайся, а то я могу и забрать. - Как тебя зовут? - я впервые решаю нарушить молчание и попытаться хоть что-то узнать о происходящем. Понимаю, что свои гениальные планы мне вряд ли расскажут, да и ясно было, что главный в их компании не "Это", он, скорее всего, не знал и половины происходящего, но найти хотя бы крупицы информации - кажется мне идеальным решением. - Молча ешь. - Меня вот Арина зовут, но полагаю, что ты и так это знаешь. - Что тебе не понятно в слове "молча"? - Все, твой главарь должен был сказать, что я гиперактивна и люблю поговорить, а раз ты мой единственный посетитель, то доставать буду тебя. - Ты, это, не нарывайся и не забывай, что ты тут не на курорт приехала. Поговорить она хочет. - Но ты ведь уже говоришь со мной. Одному Богу известно каких усилий мне стоил этот короткий разговор с мужчиной. Притворяясь, что ни капли не страшно и даже весело, я нарушила все главные правила того, как стоит себя вести в случае похищения. Видела меня бы моя учительница по "охране здоровья" поставила бы двойку да отчитала по полной. Помнится, наш класс как-то участвовал в эксперименте, при чем нас разделили на две группы: первая были заложники, которые должны были сидеть и ждать спасения, вторые - решительные пленники, которые действовали сами. Каждый из учеников должен был побывать в двух группах и после нам огласили результаты. Я "умерла" через три минуты попыток геройствовать, а вот спокойное ожидание помогло мне дождаться спасителей. Так почему сейчас не могу молчать и ждать освобождения? Если бы тут был кто-нибудь еще, какой-либо пленник помимо меня, было бы легче. Это ужасные мысли, мне стыдно за них, но я не могу ничего с собой поделать. - Шибко умная? - Нет, просто замечаю детали. Вот зачем вам психически неуравновешенный пленник? А я такой стану, если не буду говорить. Поговори со мной пять минут и будешь освобожден ото всех проблем. Да ладно тебе, назови хоть сумму, которую вы запросили за меня, хочется ведь знать во сколько меня оценили. - За тебя не назначили цену, - похититель сдается и присаживается на бетонный пол, стараясь говорить шепотом, что никто не услышал. - Тогда зачем меня похищать? Я думала это для выкупа. - Выкуп не всегда требуют в деньгах. А теперь доедай и я ухожу. Хлеб ужасно черствый, а сыр не внушает мне доверия, но я все же ем бутерброд потому, что понимаю - потом могут и не дать, а силы мне понадобятся, особенно, если я собираюсь бежать. Затея была глупой, учитывая, что я не имела никакого плана, ни малейших идей по спасению. Но действовать нужно было в любом случае, потому что большинство принцесс никто не спасает и они остаются в башне с драконами навсегда. Глупая аналогия, но я не хочу сидеть и ждать момента, когда похитители поймут, что отец не собирается платить выкуп. Паническая атака накатывает внезапно. Вот я хожу по помещению, разминая затекшие мышцы, а вот начинаю задыхаться. Кислород перестает поступать в легкие, глаза слезятся, а мир вокруг начинает расплываться. Я оседаю на пол, обдирая руки о стену, в попытке остановить падение, и думаю, что в этот раз точно не справлюсь. Задохнусь. Неконтролируемый страх полностью завладевает разумом, меня словно парализует и кажется, что сердце вот-вот перестанет биться. Я сжала кулаки, чувствуя, с такой силы, что ногти в некоторых местах проткнули кожу, но это волнует в последнюю очередь. Меня бьет крупная дрожь, звуки доносятся, как сквозь вату, весь мир оказывается за пеленой, не дотянуться, не спастись. - Хей, - щека начинает адски гореть, а я медленно возвращаюсь к жизни. - Хей. А в твоей карте сказано, что приступы панической атаки сошли на нет. Ты всегда хорошо врала. Темноволосый мужчина хищно улыбается, от чего я вжимаюсь в стену, надеясь, что там окажется скрытый проход и я убегу. Он протягивает мне стакан с водой, но могу лишь покачать головой, не желая принимать ничего с его рук. В детстве я постоянно общалась с ребятами постарше, а те любили устраивать вечерами посиделки и рассказывать страшные истории, неизменно стараясь напугать меня. Меня зачаровывал танец огня и все страшилки проскакивали мимо и лишь истории о призраках могли напугать меня, довести до истерики, прокушенных губ и синяков на теле от хватки собственных рук. Потому что у монстров нет причин вредить нам, а у призраков есть. Ведь призраки - продолжение жизни после смерти, следующий этап для умерших родственников, которые могут быть разочарованы в наследниках. Однажды вечером, когда мы с друзьями вспоминали о страхах, я рассказала о призраках, на что Данчик пообещал, что если я увижу хоть одного - купит мне самый дорогой ликер, который найдет в магазине. Похоже пришло время требовать платы, ведь предо мной сидел именно призрак. Он был из плоти и крови, я могла коснуться его, только руки протяни, но это был призрак. - Ну привет, Арина. - Игорь. Детские страхи настигают нас во взрослой жизни.