Слабо полюбить?

Сознание возвращалось рывками. Окружающий мир плывет перед глазами, а звуки кажутся слишком громкими, не могу разобрать ни слова. Первый раз прихожу в себя не далеко от дома, в котором меня держали. Глаза еще слезятся от дыма и я постоянно кашляю. Кто-то тормошит меня, не давая отключиться. Не помогает. Второй раз я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в машине. Кто-то прижимает меня к себе, не давая упасть, Вера, кажется это она, с тревогой смотрит на меня и размахивает руками, пытаясь что-то доказать. А дальше — темнота. В третий раз я оказываюсь в темной комнате. Меня охватывает паника. А вдруг ничего не было? Что если я все еще в подвале и никто не пришел за мной? Вдруг это все лишь игра моего воображения? Шарю руками вокруг себя, пытаясь найти зажигалку и увидеть, где я. Нащупываю лишь теплое покрывало, но это не проясняет ситуацию. Меня трясет и мне нужно увидеть все, рассеять мрак. Дыхание участилось и казалось, что паника в очередной раз накроет меня. Руки начинают дрожать и что-то падает. Громкий удар разноситься по всей комнате и я устало ложусь обратно, чувствуя, как накатывает адская боль. Дверь открывается рывком, ударяясь об стену. Звуки все еще слишком громкие и я стону, прикрывая уши. Зато свет с коридора заливает комнату и дает мне возможность осмотреть все вокруг. Я нахожусь в просторной комнате, кровать подо мной мягкая и большая, и мне кажется, что не раз была здесь. — Боже, я не хотел тебя напугать, — парень за секунду оказывается рядом и присаживается на кровать. — Арина, все хорошо? — Мне нужен свет, я почти ничего не вижу. — Да, конечно, одну секунду. Парень тянется к тумбочке, которая находиться рядом и включает настольную лампу. Я щурюсь от непривычки и часто-часто моргаю. Теперь до меня доходит, где я и могу рассмотреть повнимательнее парня. — Так лучше? — Да, спасибо, Рыжик. Где я? Нет, я знаю где я. Почему я здесь? — Мы не знали, куда еще тебя можно отвезти. В других местах обязательно начали бы задавать вопросы, а этого нельзя было допустить. Как только ты пойдешь на поправку — отвезем тебя в город. Тебе нужно отдыхать, поспи, а утром я отвечу на все твои вопросы. — Нет. Я хочу знать все. И почему вы не отвезли меня в больницу? Я понимаю, что вам не нужны лишние вопросы, но мне нужно обследование. Я должна знать, что с… со мной все хорошо. Не сомневаюсь в способностях Веры, но она не сможет быть уверенной в моем состоянии без должного оборудования. — Ты не помнишь? Голос идет от дверей и я перевожу взгляд на очередного гостя. Яна вымучено улыбается и идет ко мне. Подруга подвигает Зверя и полулежа обустраивается на кровати. А затем продолжает: — Ты была в больнице. Ты даже приходила в себя несколько раз, пока доктор проверял тебя. Ты еще сказала врачу, что у него странное имя и усы. — О нет, — я пристыженно мычу. — И что он сказал? Со мной все хорошо? — Да, ты полностью здорова. Ну, есть пару ссадин и синяков, болеть будет еще долгое время. Но все хорошо. — И… Эм… — Арина, все хорошо. Ты здорова. Полностью, — Яна выразительно смотрит на меня, словно подтверждая, что с ребенком все хорошо. Вздох облегчения вырывается с груди и на глаза накатывают слезы радости. — Все хорошо. — Отлично. Теперь вам придется отвечать на все мои вопросы. Потому что еще хоть минута в неведении — и я пойду убивать. — Ладно, — Зверь улыбается. — Мы ответим на все твои вопросы. Но может тебе что-то нужно? Не хочешь пить или есть. — Хочу ответы на свои вопросы. Начнем с самого главного — что случилось? Я помню, как вы подъезжали к городу, а затем провал. — У Яны тоже провал на этом моменте. Видимо у всех девчонок так. Там было две машины — одна подрезала нас, вторая сбивала на обочину. Я пытался выровнять машину, все же не зря участвовал в стольких гонках, но не смог. Мы съехали с дороги и врезались в дерево. Я потерял сознание, а когда очнулся ни тебя, ни Яны не было. Яна очнулась раньше, вызвонила ребят и пошла их встречать. Я закрываю глаза, пытаясь представить себе это. Как обгоняющая машина резко поворачивает вправо и Зверь чертыхается. Как Рыжик крепче сжимает руль и пытается выровнять машину, которую несет по дороге. Как появляется вторая машина и не следя за скоростью врезается в нас. Мы с Яной, вероятно, начали паниковать, а Рыжик пытался найти телефон и дозвонится до друзей. Воображение быстро дорисовывает нужные фрагменты и вот мы летим с дороги, крик заполняет машину и в следующее мгновение — удар. И темнота. Сознание прорисовывает это раз за разом, но ни каких воспоминаний не вызывает. А я хочу помнить, хочу знать, что именно со мной произошло. Я верю Зверю и Яне, знаю, что они не станут лгать, но мне важно, чтобы я сама это помнила. А не опиралась на рассказы других. — Мы пытались найти тебя, но тебя нигде не было, — Яна сжимает мою руку и словно просит прощения за то, что я пропала. — Сначала мы решили, что ты куда-то ушла и обыскали весь лес, — Зверь повторяет действие Яны. — Потом я понял, что эти две машины пытались не убить нас, а похитить тебя. Мне жаль. — Вы ни в чем не виноваты. Лишь своим желанием меня найти вы не смогли бы вернуть меня назад. — Но я мог бы лучше вести машину, заметить преследователей раньше, да просто отвезти тебя домой на следующий день. — А я могла бы убедить тебя уехать раньше. — Ребят, вообще-то это вы должны успокаивать меня, а не наоборот. В случившейся ситуации нет виноватых. Только Игорь, его приспешники и немного Артем. — Артем? — Игорь сказал, что именно из-за него похитил меня. Но Игорь немного псих и я не знаю никого по имени Артем. Так что это скорее всего призрачный парень, как повод похитить меня и отомстить. Что было дальше? Как вы нашли меня? — Это все Клык. Он вспомнил про браслеты, которые должны были определять расстояние между вами. Пуля включил датчик и начал искать твое местоположение. — Много же у вас времени ушло на то, чтобы найти меня. Нет-нет, я не виню вас ни в чем. Просто с языка слетело. Сколько именно времени меня не было? — Около двух суток. И еще сутки ты постоянно теряла сознание. Доктор сказал, что это нормально из-за сильного стресса и постоянных панических атак. Я наконец понимаю, что чувство тревоги и настороженности, витавшее вокруг, покидает меня. Я больше не прислушиваюсь к каждому звуку и могу расслабиться. Рядом друзья и они помогут мне. Они нашли меня, пришли за мной и спасли. Все будет хорошо. Теперь я действительно в это верю. Я поднимаюсь с кровати, желая размяться и привести себя в порядок. Все тело ноет, а в некоторых местах очень болит. Сжимаю зубы, стараясь не обращать на это внимания и иду к зеркалу, желая осмотреть себя. На мне пижама и становится неловко от одной мысли, что кто-то переодевал меня и видел без одежды. Видимых и явных повреждений нет, досталось только лицу. Большой синяк на правой скуле, припухшая губа и царапины на шее. Последние повреждения, скорее всего, я нанесла сама себе во время панических атак. — А что с Игорем? — не хочу знать ответ, не хочу упоминать его имя, но я должна знать. — Он больше тебя не тронет, — уверенно заявляет Зверь. — Что. С. Игорем?! — Он мертв. Мы не хотели его убивать, лишь проучить и сдать властям. Но он напал на Царя и у нас не было другого выхода. Но теперь ты можешь быть уверенной, что он больше никогда не появится в твоей жизни. — Вот как. Выдыхаю и понимаю, что эмоций как таковых вообще не осталось. Я жива — это хорошо, со мной все в порядке — лучше и быть не может, Игорь меня больше не тронет — идеально. Вот только все это не радостные чувства, а простая констатация фактов. Похоже на то, что режим «0 эмоций» настиг меня чертовски не вовремя. Хотя, анализируя прошлые дни понимаю, что никогда бы не стала вести себя так дерзко с похитителями. Видимо моя нервная система отключила чувства в момент, когда мне начала грозить серьезная опасность. И сейчас не понимаю — хорошо это или плохо. Мне становиться все-равно на все факты. Даже допуская мысли о Клыке, я вдруг понимаю, что мне безразлично. Безразлично, что он любит другую. Безразлично, что он моя первая любовь и я не уверена, что когда-то смогу полюбить кого-то так же сильно, как его. Безразлично, что он будущий отец моего ребенка, а я ему не нужна. Единственное, что сейчас меня волнует — мой ребенок, мой малыш. Я сосредотачиваю все свои цели на том, чтобы стать хорошей матерью, дать ребенку все самое лучшее. И понимаю, что если думать только об этом, посвятить материнству все внимание, то жить и не так страшно. — Яна, ты была у врача? — во мне остается немного беспокойства за дорогих мне людей и это радует. — Конечно, я не отходила от тебя ни на шаг. Тем более ты заставила всех уйти с комнаты, а меня наоборот — остаться. Ты совсем ничего не помнишь? — Нет, не со мной. Ты сама обследовалась у врача? Проверялась после аварии? — Ах, это. Да. Все хорошо. После того, как выяснилось, что тебя похитили — я сразу поехала к доктору, у которой стою на учете. Я вряд ли чем могла бы помочь, а убедиться в том, что все хорошо должна была. — Эй, не оправдывайся. Ты должна была поехать к ней сразу, как только очнулась. Кстати, дашь мне ее номер — пора и себе найти специалиста в этой области. — Ты беременна? — вскрик Зверя заставляет сердце остановиться. Яна тут же закрывает ему рот рукой, а мне кажется, что меня уносит куда-то. Я не делала из своей беременности тайну, но и не собиралась никому говорить, тем более друзьям Клыка. Особенно друзьям Клыка. Теперь вопрос времени, когда об этом узнает сам Клык. И я не могла представить, что будет, когда он узнает. Клык не смог бы повлиять на мое решение по поводу рождения ребенка, но он мог предъявить права на отцовство и попытаться отобрать у меня моего малыша. Разум тут же начал строить возможности побега, варианты, как мне поскорее удрать с этого дома, как выйти из ситуации. Можно было бы превратить все в шутку, если бы не мое бледное испуганное лицо и затянувшаяся пауза. — Я хочу пить, — говорю и смотрю на подругу. Она понимает намек сразу и почти мигом вылетает из комнаты. Мне нужно время и пространство, чтобы придумать, отговорку. — Оу, — Зверь был и сам не рад своему выводу. - Оу. Это ребенок Клыка, да? — Нет. Нет! На вечеринке у Данчика был один парень и… Клык не отец. Нет. И почему ты решил, что я беременна? — Потому что я знаю врача, на учете у которой состоит Яна. Ну не знаю лично, но знаю, чем она занимается. Да и Яна мне рассказала, когда заставила взять машину и отвезти ее в больницу. — Рыжик, никому не говори о том, что я беременна, ладно? Это никого не касается, да и Клык может надумать лишнего. Пообещай мне, что никому не скажешь. — Обещаю. Но скажи мне правду, отец Клык или нет. Я не пойду ему рассказывать. Или кому-либо еще. Но скажи мне, как другу. Скажи правду и я обещаю, что она никогда не выйдет наружу из-за моей болтливости. — Почему ты так хочешь знать правду? Я ведь уже сказала тебе свою версию. — Потому что ты мой друг. Потому что Клык мой лучший друг. И я хочу, чтобы вы были счастливы. Все в доме замечают, как вы смотрите друг на друга, как улыбаетесь и делаете остальные штучки влюбленных. — Клык не любит меня. Я не говорю о том, что сама не люблю парня. Потому что не хочу лгать. В последние дни Рыжик стал для меня действительно хорошим другом. Я в очередной раз сжимаю кулон в руке и пытаюсь привести мысли в порядок. Нужно лишь дождаться утра и уехать домой, к Яне, в другой город или даже другую страну. Да, это побег. От себя и от Клыка. Но я больше не могу находиться с ним рядом, видеть, как он счастлив с другой. Да, все мои эмоции притупились, но это не значит, что они не бьют по сердцу глубоко. А может, нужно уехать прямо сейчас? Если попросить Зверя, то он не откажет. Не стоит прощаться с остальными, с Клыком. Я и так уже сотню раз прощалась, а затем все равно возвращалась, нарушая свои слова и обещания самой себе. — Красивый кулон, — вдруг переводит тему парень. — Да, мне тоже нравится. Это Клык подарил на день рождения. А мне постоянно нужно что-то теребить в руках, поэтому ношу не снимая. — Знаешь, у Веры тоже такой есть. Наконец вспоминаю, где же видела похожий кулон. В первый день знакомства, на девушке был такой же черный камушек, после она, вроде бы, стала носить его на цепочке подлиннее. Некое разочарование окутывает меня. Хах. Клык даже не удосужился придумать что-то новое для меня. Просто повторил за подарком Пули. Или сделал точно такой же подарок, как ранее дарил Вере. Хотя с какой стати ему придумывать что-то новое для меня? Я ведь не его любимая, не его девушка, не его… — Арин, — Зверь перебивает мои мысли. — Клык меня убьет за то, что я тебе рассказал. Но… — Сомневаюсь, что он еще помнит, что дарил мне этот камень. Поэтому и злиться не должен. Рыжик, все хорошо. — Поверь, Клык не забыл. Мы с ребятами не обещали ему молчать, но он не хотел, чтобы ты знала о кое-чем. Присядь, не думаю, что это будет долгий разговор, но все же… Несколько лет назад, когда наша банда только сформировалась и мы заключили первую сделку, клиент подарил нам черные кристаллы — эти кристаллы — каждому по штуке. Пока я, Царь и Клык думали, что делать с ними — Пуля уже созванивался с знакомыми, которые могли сделать из камня кулон. И подарил его Вере. Тогда мы с ребятами и решили, что этот камень будет воплощением чего-то вроде нашей любви к девушке. И мы подарим его именно той, с которой захотим провести всю свою жизнь. Это вроде как сигнала для остальных — я нашел свою вторую половинку, я влюблен, я потерян для остальных девушек. Царь увидел на тебе этот кулон недели полторы назад, сразу после вашей с Клыком ссоры, и сказал нам. Мы не стали ничего предпринимать или рассказывать, решив, что вы взрослые люди и сможете уладить все сами. Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но не смогла. Внутри все бурлило, дыхания катастрофически не хватало и пальцы сильнее впивались в этот самый кулон. То, что рассказал Клык не может быть правдой. Потому что Клык сам сказал, что не любит меня. Потому что Клык сразу завел роман со своей бывшей. Потому что Клык… это Клык. Но зачем Рыжик врет мне? Это не имеет никакого смысла. Виски словно налились свинцом и сердце начало выстукивать быстрее. Только мигрени мне не хватало. Как завершающий штрих к описанию моей жизни. — Нет, ты ошибаешься. Клык, он… — Я «что»? — голос мужчины заставляет меня вздрогнуть и обернуться. Что он успел услышать? Как давно тут стоит? — Подслушивать не хорошо, — огрызаюсь и направляюсь к кровати. Сил нет. — Зверь, я же просил позвать меня, как только она очнется. — Ты заснул и я решил не будить тебя. И наверное, мне стоит пойти к Яне и помочь ей с чаем. Зверь, эдакий предатель, выходит из комнаты, оставляя меня наедине с Клыком. Я не знаю, как себя вести рядом с ним, куда девать руки. Сначала хочу по привычке сжать кулон, но прокручивая последние слова Рыжика, решаю не делать это, вместо этого сжимая край одеяла, натягивая его по самый подбородок. И мне страшно от того, что маленькая часть моей души надеется, что слова друга правда. Что Клык действительно что-то чувствует ко мне. Что вот сейчас он извиниться, объяснит свое поведение и все снова будет хорошо. Вот только разом понимает, что хорошо-то будет, но уж точно не с Клыком. — Ты как? — Клык подходит ближе, а мне хочется закричать, чтобы не приближался. — Как девушка, которая попала в аварию, была похищена и в плену. — Твой сарказм никуда не делся, значит все не так плохо. Я присяду, ты не против? — Это твоя комната, ты волен делать все, что хочешь, — уходи-уходи-уходи, не мучай меня, пожалуйста. — Она временно твоя, до тех пор, пока ты не придешь в себя. — Я уже в порядке. Уходи-уходи-уходи. Только эта мысль отбивает в голове. Клык, не мучай меня. Не заставляй находиться в опасной близости к тебе. Потому что кому бы я не лгала — правда выходит наружу. Я влюблена в тебя настолько, что самой страшно. Страшно от того, что я чувствую рядом с тобой, когда в дали. Страшно от того, что ты единственный человек, ради которого я была готова пожертвовать всем, промолчать о том, о чем хотелось кричать, лишь бы не рушить твое счастье с другой. И если ты будешь слишком близко, слишком долго, то крик в конце концов вырвется наружу. Пожалуйста, Клык, перестань терзать меня. Ты наигрался, я надоела тебе, так почему ты раз за разом возвращаешься ко мне? Почему раз за разом даешь надежду, а затем заставляешь сердце разбиваться на мелкие крупицы? Наши игры в «Слабо», в чувства, зашли слишком далеко, пора прекращать. Игра закончена. Я проиграла. — Мне нужно поговорить с тобой о кое-чем. Я должен был это сделать уже давно, но боялся. Боялся, что все мои предположения окажутся правдивыми, что ты не захочешь слушать. Ребята советовали поступить как пещерный человек — стукнуть дубинкой, утащить в пещеру и тогда ты не смогла бы отвертеться от разговора. — Я бы потом этой дубинкой сама бы шандарахнула. — Я так им и сказал. Но ты должна меня выслушать. Нет, конечно, ты ничего мне не должна. Не после всего, что с тобой произошло по моей вине. Но мне надо высказать все, что я думаю и чувствую. Сразу после моей речи ты можешь забыть о моих словах или принять их к сведению, но я должен рассказать тебе. — Ты Артем, да? — догадка молниеносна и кажется глупой. Но по эмоциям на лице Клыка я понимаю, что попала в прямо в цель. — Это из-за тебя меня похитили и держали в том доме. Ты Артем. — Откуда ты знаешь? — Игорь сказал, что похитил меня для того, чтобы добраться до Артема. А я все ни как не могла понять, кто это такой. И теперь все встает на свои места. — Да, мое настоящее имя Артем. Я бы предпочел тебе сам раскрыть свое имя и другие факты из прошлого. Поэтому ты имеешь полное право выставить меня за двери и я больше никогда не заговорю с тобой. Или дать мне шанс рассказать. Этот выбор только за тобой. — Клык, — уходи-уходи-уходи. — Говори все, что хочешь. Слишком мазохистка, слишком не люблю себя, слишком верю. Знаю, что он собирается говорить. О том, что никогда не любил меня, что все игра, что ему жаль, что я восприняла все слишком серьезно. Будь у меня чуточку больше гордости — выставила бы за дверь, не дав произнести и слова. Но последняя крупица веры заставляет меня дать ему шанс. — Я люблю тебя. — Клык, не надо, — слышать его слова кажется физически больно. Потому что я то люблю, а он нет. Потому что его слова — это очередная ложь. — Мы это уже проходили, помнишь? А через две минуты ты забрал свои слова обратно. Я сейчас не в настроении для лжи. Либо говори правду, либо убирайся прочь. — Я не лгу. Я люблю тебя. Не думал, что смогу когда-либо полюбить кого-то. Но я люблю тебя. И я повел себя, как дурак и слабак. Я испугался своих чувств, того, что ты не отвечаешь мне взаимностью, и забрал свои слова назад, чтобы не казаться жалким. Но именно из-за этого я и оказался жалким. Прости меня за то, что я лгал тебе и не был достаточно смелым, чтобы сразу признаться в своих чувствах. Прости, что говорил грубые вещи, пытаясь хоть как-то задеть, вызвать хоть какие-то чувства. Боже, вел себя как мальчишка какой-то. — Клык… Мне хочется сказать, что я тоже люблю. Чтобы у нас наконец все наладилось и было светлое будущее, как пророчил Зверь. Мне хочется сказать, что я никогда и ничего не испытывала к нему. Чтобы он почувствовал, как больно было мне. Мне хочется причинить ему как больше боли и никогда больше не отпускать от себя. — Не надо, Арин. Не говори ничего. Я и так все знаю. Знаю, что ты беременна. Знаю, что ты влюблена в того Данчика. И я рад за тебя, рад, что ты счастлива. Но несказанные слова душили меня изнутри, заставляли жалеть о том, что скажи я их чуть раньше — все могло бы быть по другому. Но я рад за тебя, Арин, правда рад. Мне стоило бы принять эти слова. Кивнуть, обнять и указать на дверь. Забыть о Клыке, позволить жизни налаживаться. Но язык против воли произносит: — Откуда ты знаешь? Про Данчика, про беременность? — Когда мы искали какие-либо зацепки о твоем местоположении, я проверял твою сумки и… И наткнулся там на тест на беременность. Я бы никогда не стал специально рыскать по твоим вещам, но обстоятельства вынудили. А про Даниила — я слышал, как ты призналась ему в любви. — Не было такого, — молчи, позволь ему прибывать в неведении. — Когда я признался тебе в любви — ты позвонила ему, и призналась в любви ему. Я не хотел подслушивать, но… — Что-то ты очень много вещей не хотел делать, но сделал. И да, ты прав, я люблю Данчика. Люблю так сильно, как немногих в своей жизни. Но я люблю его совсем не так, как ты думаешь. Он мой лучший друг, у нас постоянные ссоры, недомолвки, недопонимания. И я люблю больше чем друга, он часть моей семьи, словно мой брат. Я тебе уже говорила об этом в Крыму. Хах, а разговор то получается похожий. Ты тогда тоже думал, что я беременна и люблю его. — Я ошибся? По всем пунктам? Не знаю, что ответить ему. К чему все это, зачем лишний раз обжигаться. А в душе стучит одно — любит-любит-любит. Он сказал, что любит меня. Что жалеет о всем сказанном и сделанном. Я не ошиблась в нем, не зря включила эмоции и позволила себе чувствовать. Не зря. Он просто потерянный мальчишка, который не привык к выражению своих чувств. У нас все может получится, стоит лишь простить. Вот только я никогда не умела прощать. — Ошибся. И что? Это ничего не меняет. — Арина, если бы я тогда не забрал свои слова назад, не струсил, что бы ты мне ответила? — Одни «если бы» да «ка бы». Это не имеет значения, уже не важно. Перегорело. От последних слов больно самой. Словно ножом по открытой ране. Раз за разом. Ложь во благо. Ложь во спасение. Вот только ради кого это? Кому станет легче от этого вранья? Кому принесет счастье? — Перегорело. Голос Клыка звучит безжизненно, расстроенно, пусто. А мне хочется плакать, хочется выпустить наружу все, что кроется в душе. Хочется хоть раз в жизни сказать чистую правду и не боятся, к чему это приведет. Я знаю, что если сейчас парень прикоснется ко мне, обнимет меня, то я не сдержусь. Выскажу все, предам саму себя. Я знаю, что после этого разговора мне придется бежать так далеко и так быстро, никогда не оглядываясь. Ведь я знаю, если обернусь — то обязательно вернусь, и никогда не отпущу. А Клык делал мне больно слишком много раз, чтобы возвращаться. Чтобы переживать заново. Я хочу попросить его уйти, но не успеваю. Клык обхватывает мое лицо ладонями и целует. Я зашипела от боли в разбитой губе и попыталась оттолкнуть его, оторвать руки от себя, понимая, что еще пару мгновений и я сорвусь. Поцелуй получается грустным, парень словно навсегда прощается со мной. Он целует мягко, непривычно, заставляя сердце биться быстрее и дыхание сбиваться. Зная, что предаю сама себя, отвечаю на поцелуй. Одной рукой сжимаю его плече, чтобы не упасть, второй зарываюсь в темные волосы, не давая отстраниться. Он нужен мне как можно ближе. Словно если поцелуй прервется — я умру. От прикосновений холодных пальцев Клыка кожа пылает. Он так близко, рядом, мой. Внутри взрываются фейерверки, летают смерчи, холод наконец-то отступает. Не могу контролировать себя и по щекам текут слезы. Слишком больно без него, слишком больно вместе с ним. — Я люблю тебя, — все повторяет парень, вглядываясь в мое лицо, даря короткие поцелуи в щеки, лоб, глаза. Целует все, до чего дотягивается, прижимает к себе, но мне кажется, что он слишком далеко. Происходящее напоминает сон. Вот сейчас я проснусь и окажется, что этого не было. Клык не признавался в любви, не был рядом, не целовал. Мне так часто снились похожие ситуации, что боюсь открывать глаза, боюсь произнести хоть слово. Не хочу просыпаться, не хочу оказываться в пустой, холодной комнате без Клыка. Без него ничего не хочется. — И я тебя. Слова слетают с губ и глаза распахиваются, ожидая реакции. Я не знаю чего именно ожидать от парня, поэтому жду смеха, облегченно вздоха, но не следующего: — Выходи за меня, — Клык смотрит своими карими глазами и застывшая полуулыбка кажется еще шире. — Или слабо? У меня перехватывает дыхание от этих слов. Внутри все кричит о том, что я должна соглашаться. В горле пересохло, в голове пусто, и хочется дать волю инстинктам. А инстинкты орут о том, что должна бежать отсюда, быстро, без остановок и оглядок, орут, что должна обнять парня и не отпускать столько, сколько позволит судьба. Белое платье? Фата и куча глупых традиций? Не думаю, что это мне подходит. Я не создана для любви, женитьбы и детей. Я скорее из тех девчонок, которым постоянно разбивают сердце и которые срываются на окружающих, чтобы хоть как-то заглушить боль внутри. Из тех, кто в тридцать выскакивает за обычного парня, чтобы не быть одной или так и проживает всю жизнь в одиночестве, то радуясь, то проклиная свой выбор. Не создана для семьи — ужасно готовлю, скверный характер и темное прошлое, которое в любой момент может ударить еще раз. Но с другой стороны, и от этой мысли становится легче, парень ведь это и так знает. Прожив со мной месяц, идеально изучил меня. И то, что я не умею готовить, про мои перепады настроения и вечные истерики, все мое темное прошлое. Он знает. И не бежит от меня. От этого тепло растекается по телу. И впервые за долгое время чувствую себя нужной. Неуверенная улыбка появляется на моем лице. Чувство, что все решения, поступки и мысли, все пройденные дороги наконец привели меня в нужно, правильное место, мой личный Эдем. И пережитое вместе с парнем за такой короткий промежуток дает понять, что могу быть уверенной в нем. А могу ли? Воспоминания градом обрушиваются на меня, заставляя вздрогнуть и отшатнуться. Кровавый душ, змея на кухне, испорченные вещи. Злобные слова и попытки сломать, чтобы я ушла. Попытки довести до края, хоть моей вины не было в том, что меня наняли няней. Я была случайной прохожей, на которую Клык выплескивал злость Бам. Короткие, чувственные, случайные и мягкие поцелуе ради того, чтобы довести меня. Тесные помещения и горячие руки на моей талии, чтобы доказать самому себе и окружающим, что он может добиться всего, чего захочет. Бам. Признания в любви, моменты, заставляющие поверить в счастье. А затем разбиться о каменную стену. Бам. То, как он смотрел на Лолу, как обнимал ее. Как всеми силами доказывал, что любит ее, что она ему нужна, не я. Как говорил о том, что я просто развлечение, пройденный этап. Бам. Истерики, слезы, чувство ненужности после всего. Желание быть любимой, быть рядом с Клыком. Попытки перекроить саму себя, исправить. Бам, бам, бам. Слишком много плохого связано с ним, слишком много горечи, слишком много боли. И пускай я его люблю, люблю так, что дыхание отбирает и в глазах слезы, но мы не подходим друг другу. У нас не получается. В моей жизни иногда бывает так, что не смотря на все доводы и правильность, решение принимается странным образом, будто оно жило во мне все время, и теперь смогло вырваться наружу. Так и в этот раз. Не смотря на все, чувствую, что все делаю правильно, и ни капли не сомневаюсь, когда вкладывая всю нежность в голос, произношу: — Пошел к чёрту.