Слабо полюбить?

У меня для вас две новости: 1) Муза покинула меня, улетев в теплые края, оставляя разбираться с творением одной, ведь у меня никогда не получалось писать переходные главы, а это именно такая. Поэтому может выйти немного скомкано и неинтересно) Но надеюсь, вы простите меня) 2) Зайки, у меня для вас есть плохая новость. У моей сестры завтра день рождение, и наши родители решили поехать на природу. В общем, едем мы на дачу, которая в 100 км. от города, в глушь, где не то, что интернета нет, там телефоны почти не ловят. Выезжаем сегодня, а когда вернемся не знаю, ибо моя мама руководствуется принципом: "Приехали на дачу - останемся до Нового года". Продолжение будет не скоро :( - Вам точно нужно уезжать? - наверное этот вопрос я задала в сотый раз, выжидающе смотря на Веру, заранее зная, каким будет ответ. - К сожалению. Работа, учеба, все дела. Я буду периодически звонить, дабы узнать - жива ли ты еще. Или жив ли Клык. Не знаю за кого наиболее стоит опасаться. Вот черт! Погода совсем испортилась, и из темных туч начали падать холодные капли дождя. Обняв ребят напоследок, я отправила их в вагон, дабы они не заболели. Хотя из всех нас наиболее легко была одета именно я, но болезни мне давно уже не страшны. Милана помахала нам на последок из окна, и поезд тронулся, возвращая их обратно в столицу. Было грустно расставаться, за этот крохотный период, что я с ними знакома, они стали для меня близкими. Не настолько, чтобы открывать тайны, но в их компании я чувствовала себя лучше, увереннее, словно дома. А сейчас поезд увозит их все дальше и дальше, оставляя наедине с Клыком. От это на душе стало еще хуже. Конечно, надо отдать парню должное, он не доставал меня расспросами, но ведь я все время была или с Верой, или Миланой. Тем самым скрываясь от ненужных вопросов, а при ребятах Клык ничего не упоминал, за что я ему искренне благодарна. Но сейчас мы остались вдвоем, и никто не помешает ему пытаться выведать правду, которую я еще не готова открыть, тем более ему. - Вот мы и остались вдвоем, - озвучил мои мысли Клык. - И теперь у тебя не получится отмахнуться от моих вопросов. - Не понимаю о чем ты. Ускоряя шаг, я пыталась скорее добраться до машины, тем самым сбегая от парня. Это было очень глупо, учитывая, что ехать нам вместе, да и в доме особо не спрячешься, но хоть пару секунд спокойствия стоили любых усилий. Все попытки Клыка начать диалог я упрямо игнорировала, пытаясь дать понять, что не хочу ни о чем говорить. А тем более о том, о чем он хочет узнать. Всю дорогу, которая, казалось, длилась вечность, я все пыталась уйти в себя, и не слышать этот назойливый голос парня. А дождь все усиливался, и в тот момент, когда мы все же попали в дом, оказались промокшими до нитки. Хотя от машины до входной двери и было всего пару метров. Сообщив, что мне нужно переодеться, я поспешила скрыться в своей комнате. Вечно прятаться и уходить от ответов у меня не получится, я это прекрасно знала и понимала, но ничего не могла с собой поделать. Горячий душ и сухая одежда прогнали озноб после дождя, но изображение в зеркале не изменилось. Все то же бледное лицо и искусанные губы - воспоминания участились. Единственное, что хоть как-то изменилось во мне, так это две тугие косы, берущие свое начало прямо у лба. Желание Клыка. Ну, если быть точным, то он загадал, чтоб я неделю не расчесывалась, а это был единственный способ, который я знала, дабы уберечь мои драгоценные волосы. - Можно? - в дверном проеме появился Клык. - Какая разница, что я отвечу? Все равно войдешь. - Какой-то пессимистичный настрой. Я пожала плечами, и приняв от парня кружку горячего шоколада, уселась на кровать. Вот и пришло время ответов. Но как рассказывать, если при мимолетном воспоминании о том времени в горле сразу появляется ком, а на глаза накатывают слезы, и даже дышать трудно, невозможно. Яне пришлось несколько недель по крупицам узнавать правду, все время успокаивая мои назревающие истерики. Говорят, в первый раз всегда тяжело, а потом становится легче, но это наглая ложь. Если я сейчас начну, то не знаю, как закончится сегодняшний день, не сорвусь ли, выдержу ли этот груз воспоминаний. И я даже не представляю, с чего начать свой рассказ, что именно рассказать, дабы это не повлекло за собой еще больше вопросов. Клык уж точно не тот человек, которому я готова полностью открыть душу. Никто не знает, что именно творится у меня внутри, что чувствую и о чем думаю, и это моя защита, мой способ выживания в этом безумном мире. - Арин, - Клык нарушил тишину, видимо больше не в силах ожидать, что я начну сама. - Так почему ты лежала в больнице? - В психиатрической больнице, - автоматом исправляю я, впиваясь взглядом в кружку. Я готова начать, правда готова, но даже каждая мысль дается с трудом. Ведь если я расскажу, то это будет еще одним доказательством, что все происходило на самом деле, что прошлое реально, а не просто фантазия, дурной кошмар. - Ну, почему? Анорексия, депрессия? - Угу, депрессия. А еще истощение, обостренная паранойя, истерия, расстройство памяти, галлюцинации и неудавшаяся попытка суицида. Меня всю трясет, но я пытаюсь совладать с собой, не дать предательским слезам выйти наружу. Я должна пережить это, справиться, и тогда смогу оставить прошлое действительно в прошлом. Не зная зачем, я протягиваю парню левую руку, на запястье которой красуется небольшой шрам, перекрытый татуировкой парящей ласточки. Я никогда не позволяла никому смотреть на шрам, а тем более прикасаться к нему. Но почему-то молчу, когда Клык аккуратно дотрагивается до запястья, почти что невесомо. Хотя я и вздрогнула от прикосновения, но в то же время на душе стало непривычно спокойно. - Слишком много диагнозов, - хмуро произносит Клык. - Знаю. - Можно вопрос? - Смотря какой. - Что такое "расстройство памяти"? - парень смущенно улыбнулся, а у меня от этого вопроса немного поднялось настроение. - Не вздумай смеяться. - И не думала, - интересно, когда именно Клык поймет, что я никогда не смеюсь и не улыбаюсь? - Ну, при расстройстве памяти ты начинаешь все забывать, теряешь суть происходящего, перестаешь ориентироваться во времени и местности. Что-то наподобие этого, мой психиатр описывал получше. - Сколько ты пробыла там? - Полтора месяца, прошлой зимой. Я бы, наверное, до сих пор там лежала, если бы не Яна. Как только она узнала, что случилось, сразу начала выстраивать план моего побега, но его осуществить не удалось, так как за мной велось пристальное наблюдение. Тогда Яна и пошла к моему отцу. Я говорила, он депутат, публичный человек, и подруга пригрозила ему, что расскажет все прессе, если я не окажусь дома. Я обязана ей всем, и поэтому очень благодарна тебе, за то, что помог тогда, привез на мост. - Принимаю благодарности в виде поцелуев. Я была благодарна Клыку за эту фразу, ведь вместе с ней развеялась та атмосфера понимания и доверия, которая до этого царила в комнате. И так слишком много рассказала, он ведь вскоре забудет об этом разговоре, а я буду мучиться сомнениями. - Спокойной ночи, - скрыто я прошу парня убраться от сюда. - Намек понят, спокойной ночи. Не переживай, я никому не расскажу. Говорить о том, что сейчас сохранение тайн меня совсем не волнует, я не стала, с нетерпением ожидая, когда Клык покинет комнату. Лишь только дверь закрывается, я бросаюсь к сумке, стараясь унять назревающую истерику. Дождь усилился, превратился в ливень, и казалось капли стучали не по крыше, а по голове. А ведь именно в такой день все и случилось. Нельзя думать об этом, только не сейчас. Темнота за окном и непроглядный дождь слишком сильные ассоциации. Нужно переждать, перетерпеть, а с утра встанет солнце, и все снова будет хорошо, снова будет иллюзия нормальной жизни. Высыпав содержимое сумки на пол, я все же нашла среди этого хлама пачку снотворного. Недавно мне передал их психолог, сообщив, что это экспериментальное средство, и оно должно помочь со сном. Точнее я просто засыпала, не видя сновидений, что зачастую спасало меня в такую погоду. Открыв пузырек с характерным хлопком, я высыпала пару таблеток на ладонь. Ранее невесомые, теперь они тянули руки к полу. Склонив голову направо, я словно впервые рассматривала их. Идеально круглые, без каких либо надписей или пометок, оттенка любимых синих роз. Не в силах идти за водой, я пытаюсь проглотить таблетки так, не обращая внимания на то, как они царапают горло. После снотворного остается неприятный, но давно привычный, привкус. Вяло забираясь под теплое одеяло, ощущаю, что меня начинает морозить. Глупо было пить сразу четыре, когда прописанная доза - одна. Не впервые, переживу. Главное - сон-без-сновидений. Заснув, я отдаюсь во власть пустоты, намереваясь провести тут время до утра. Дом погрузился во тьму, и вокруг слишком спокойно, слишком хорошо. А затем ночную тишь пронзает крик.