Слабо полюбить?

Нашла я чувака с интернетом, который согласился пустить меня за комп) Глава небольшая, но надеюсь вы все равно будете довольны) Вокруг слишком много воды, и я чувствую, как все внутри сжимается от недостатка воздуха. Я медленно опускаюсь, как бы не пыталась вырваться. И тьма, за которой скрывается дно, все ближе. Я со всех сил пытаюсь плыть на поверхность, вот только запуталась, где она. Легкие горят, а в глазах темнеет, и вдруг все становится таким безразличным, но я знаю, что если поддамся этому ощущению, то никогда не выберусь. Резко открывая глаза, вижу перед собой встревоженное лицо Клыка. На осознания того, где нахожусь, уходит пару мгновений, и по их истечению, я перестаю вырываться из объятий парня. После нескольких глубоких вдохов, я окончательно прихожу в себя, и могу здраво рассуждать. Я в безопасности. Повторяя про себя эту фразу, осматриваюсь вокруг. Все в порядке, все так, как и должно быть. Клык ничего не говорит, ожидая, когда я успокоюсь. На нем пижамные штаны, и видимо он уже спал, когда услышал, что мне снится кошмар. Вот и причина, почему я не могла вырваться из бездны. Когда парень пытался меня разбудить, скорее всего он дотрагивался до меня. А все родные знают, что стоит во время моего кошмара прикоснуться ко мне, и я оказываюсь в ловушке, не могу выбраться, и начинаю орать еще громче. Но, кажется, в этот раз я не кричала. Или нет? - Что ты тут делаешь? - голос охрип, и каждое слово дается с трудом. - Ты кричала, я и прибежал. - Обычный кошмар, все в порядке. Я жду пока Клык покинет комнату, попутно размышляя, что придется или менять таблетки, или существенно увеличивать дозу. И это неудивительно, еще ни одни таблетки долго не продержались у меня. Хотя я изменяла установленную норму, выпивая больше таблеток, чем нужно, сознания все равно побеждало, возвращая меня в тот кошмарный день. - Что тебе снилось? - Клык не собирается уходить. - Не помню. Иди, я в порядке. - Ты не помнишь или не хочешь рассказывать? - Клык, если я тебе вчера и рассказала о психушке, то это не значит, что я буду делиться с тобой всем, что происходило в моей жизни. Я знаю тебя сколько? Две недели? Чуть больше? Тебе не кажется, что этот срок слишком маленький, дабы я рассказывала тебе все секреты. - Так все-таки помнишь. Обычно если расскажешь, то становится легче. И я умею хранить тайны, поверь. - Не в этом дело, - голос начинает дрожать, и слезы на подходе. - Если я тебе расскажу, то снова вернусь в тот день, переживу заново, и еще раз подтвержу свою вину. Слишком много плохих воспоминаний за такой короткий срок. - Но ведь иначе это будет съедать тебя изнутри. Клык прав, и я это понимаю. Но все равно не могу рассказать. Это слишком, слишком много откровений, слишком много открытых тайн. И пусть это съест меня изнутри, пусть я больше не могу хранить это в себе, но я просто не могу. Это будет значить, что я перешла ту самую черту, после которой я не смогу по-прежнему относиться к парню. А ни мне, ни ему это не нужно. - Что я кричала? - понимая, что он не отстанет, перевожу тему. - Сначала что-то неразборчивое, а потом звала маму. - Значит, все как обычно. Я скучаю по ней. - Тогда, может позвонишь? - Я сомневаюсь что на том свете ловит связь. Она умерла чуть больше года назад, семнадцатого сентября. Был дождь, машин почти не было, и машина ехала быстро. В обычный день это была нормальная скорость, но в тот день дорога была скользкой, в один миг нас занесло. Все произошло слишком внезапно, и вот, уже летим с моста. Машина как-то быстро погрузилась под воду, мы еще ничего не успели понять. Там было столько воды, выбраться было невозможно. Но я смогла, а мама нет. И в этом лишь моя вина. - Это ведь не правда, ты не виновата. - Не надо. Мне все пытались доказать, что я не виновата, - слезы уже вовсю катятся по щекам. – Родственники, психологи, все повторяли одно и тоже тошнотворное «В этом нет твоей вины. Ты не виновата». Но ведь это из – за меня мы оказались в такую погоду в дороге, из – за меня мама была на взводе. Она постоянно бросала взгляд на меня, не обращая должного внимания на дорогу. А потом машину занесло. Это я виновата, что бы ни кто не говорил. Все произошло из – за меня. Если бы я вела себя по – другому, не грубила, не получила столько замечаний, не скатилась на одни двойки, она бы не решила отвезти меня к отцу. А последним, что я ей сказала, было: «Я ненавижу тебя». Понимаешь? Она умирала с мыслью, что не люблю ее, что ненавижу. И все равно помогла мне спастись. Мама помогла с ремнем мне, хотя сама не могла выбраться. Пускай идут к черту все, кто убеждает меня в моей невиновности. Я виновата хотя бы в том, что заставила ее думать о том, что она не так воспитала меня, что с отцом мне будет лучше, что ее любовь мне не нужна. «Я ненавижу тебя». Но на самом деле я ненавижу не ее, а себя. Клык хочет что-то сказать, но не произносит ни слова, лишь крепче прижимая меня к себе. Я удобно устраиваюсь на его груди, понимая, что все равно до утра не засну. Вслушиваясь в размеренно дыхание парня, я тоже начинаю дышать медленно, спокойно. Это странно, очень странно. У Данчика и Яны ушло намного больше времени на то, чтоб выудить из меня эту правду. А затем им пришлось напичкать меня успокоительными, дабы хоть как-то усмирить начавшуюся истерику. Но сейчас я относительно спокойна, не истерю, не крушу все вокруг, как бывала зачастую. Просто дышу, и кажется, смиряюсь.