Эскизы, нарисованные кровью

      Затянутое тучами небо и холодный порывистый ветер предвещали о скором дожде. По пустой дороге ехала повозка з двумя путниками. Ритмичный топот копыт и поскрипывание колёс эхом разносились по округе, и не всегда было понятно, что нарушало тишину: раскаты грома в дали или треск повозки.       Маленький мальчик уже почти заснул, прижимая к себе плюшевого мишку, когда повозка остановилась на окраине города.       — Милош, я пойду спрошу дорогу, а ты будь здесь, ладно? — велел ему отец.       Заспанный мальчик неохотно кивнул и вновь улёгся в повозку. Во сне он не ощущал хода времени: с ухода отца прошло то ли несколько минут, то ли несколько часов, как его окончательно разбудило ржание лошади. Мальчик подскочил, откинув в сторону покрывало, и обнаружил, что рядом стоит ещё одна повозка.       Поблизости не было ни одного взрослого, а возле соседней повозки стояла девочка лет двенадцати, которая безрезультатно старалась успокоить вставшую на дыбы лошадь.       — Тише, лошадка, тише, — говорила она. — Ты испугалась грозы? Тише, тише.       Девочка схватила лошадь за поводья и начала гладить её по мордочке, что немного успокоило животное.       — Тс-с, тише, вот так. Всё, хорошая девочка.       Милош всё это время молча наблюдал за ними, тихонечко радуясь, что их старая кобыла характером не отличалась, да и гроз видела больше, чем он сам.       А тем временем светловолосая девочка наконец обратила на него внимание. Взгляд её был тревожным, но никак не удивлённым или же напуганным.       — Что ты здесь делаешь один? — просила она.       — Папу жду, — ответил мальчик. Отец сказал ему сидеть на месте, но о запрете на контакт с незнакомцами, тем более такими же детьми, речи не шло. — Мы едем к сестричке.       — К сестричке, — тихо повторила девочка. А затем всхлипнула и, уронив лицо в ладони, заплакала.       Милош немного растерялся. Она заплакала из-за него? Но он же не сказал ничего плохого! И что ему теперь делать? Вокруг по-прежнему не было никого, кроме лошадей. Значит, он сам должен что-то сделать. Отец всегда говорил ему, что, если девочка рядом плачет, то ей нужно помочь. Но как?       Милош вспомнил, что как-то раз он зашёл в комнату к сестричке, когда она плакала. Тогда, чтобы успокоить её, он хотел подарить ей одну из своих игрушек. Мальчик с грустью посмотрел на любимого плюшевого мишку, привезённого сестричкой откуда-то издалека. Он спрыгнул с повозки и подошёл к девочке.       — Не плачь, — произнёс он, дёргая её за руку. — Хочешь, я… хочешь, я подарю тебе своего мишку? — Милош слегка покраснел и протянул ей игрушку.       — Нет, спасибо, — вытирая слёзы, сказала она. — Я уже большая девочка, — она шмыгнула носом. — А тебя как зовут, мальчик?       — Я — Милош. Мне пять годиков, — мальчик выставил перед собой ладонь с растопыренными пальцами. — А тебя?       — Кая, — кротко ответила та.       — А почему ты плакала, Кая? Тебе кто-то обидел?       — Нет, — мотнула головой та. — Но что-то случилось с моей старшей сестрой. Мы должны приехать в военный госпиталь, чтобы узнать, что с ней.       — Моя сестричка тоже в госпитале. Говорят, что её ранили, когда она была на задании. И мы с папой тоже к ней едем! — сказал Милош, радуясь такому совпадению.       Он был ещё слишком мал, дабы понимать смысл сказанных слов.       — А как зовут твою сестричку?       — Её зовут Саша…       — Саша? — перебил её Милош. — Сестричка Мирэль говорила, что её подругу так зовут. Но ты на неё не похожа. У Саши тёмные волосы, я это знаю.       — Мы не родные. Семья Саши забрала меня к себе после того, как мою маму убил титан, — Кая с трудом сдержалась, дабы не всхлипнуть, ведь сейчас она могла вновь потерять дорогого человека.       — Мы с сестричкой Мирэль тоже не похожи. Родители поженились после того, как умер папа Мирэль. Я похож на своего папу, а Мирэль — на своего, поэтому у меня волосы рыжие, а у сестрички — тёмные.       Пока дети говорили, к повозкам подошли трое взрослых.       — Значит, нам с вами по пути, — констатировал Анджей Скляр, садясь в повозку.       — Мы уже едем, папа? — Милош залез следом за отцом. — Представляешь, Кая — сестра Саши, той девочки, о которой Мирэль так много рассказывала!       Мальчика наполняла радость от скорой встречи с сестрёнкой и её подругой. И как ему сказать, что в госпитале их могут ждать лишь два холодных тела?                     Боль от полученного ранения теперь распространилась по всему телу. Сознание постепенно начало возвращаться к девушке, вместе с пониманием произошедшего. Где-то в груди заболело, а в пересохшем горле стоял огненный ком. На глазах стали наворачиваться слёзы.       — Саша… — едва слышно произнесло девушка.       — Ох, Мирэль, — жалобно молвил Конни.       — Саша… ты меня сейчас задушишь.       — Саша, отлезь от неё!       Жан схватил Блаус за плечи и рывком усадил обратно на стул. Саша ойкнула и схватилась за бок, где под больничной одеждой была перевязанная рана.       — Поаккуратнее, пожалуйста, — сделал замечание Никколо. — Всё хорошо, Саша? — спросил он, слегка подвинувшись к девушке и протянув к ней руки, но так и не решаясь полноценно к ней прикоснуться.       Девушка кивнула и вновь подлезла к подруге.       — Как ты, Мирэль?       — Лучше не бывает, — улыбнулась та и слегка привстала. — Давно мы дома?       — Со вчерашнего утра. А уже полдень, — уточнил Жан.       — А вы как? Как остальные?       — Всё хорошо, — затараторила Саша. — Кроме нас с тобой никто не пострадал.       — И как ты? Тебе ведь тоже досталось.       Мирэль вспомнила, что слышала на дирижабле всего один выстрел. Значит — девушка слегка привстала и ощупала перебинтованное тело, дабы подтвердить свою догадку — пуля прошла сквозь неё и задела уже Сашу.       — Во мне застряла пуля, — кивнула Блаус. — Но её уже вынули, так что не беспокойся. Правда, рана у меня именно там, где крепятся ремни УПМ, поэтому о миссиях на ближайший месяц придётся забыть, — вздохнула Саша.       — И ещё у тебя ребро сломано, — напомнил Никколо.       — Да, и это тоже, — кивнула девушка. — Но в остальном всё в порядке. С Жаном и Конни так точно.       — Но что-то не так, да? Эрену же опять досталось от капитана? — спросила Мирэль, вспоминая, как Аккерман буквально за шиворот уволок Йегера для выяснения обстоятельств.       — Он начал до прихода остальных. Кроме того… — Жан немного замялся.       — Я была на площади. И видела, что он сделал, — Мирэль нахмурилась. Зачем Эрен убил стольких невинных людей? — Там были и дети.       — По поводу детей… Мы поймали тех двух сволочей, которые напала на вас с Сашей. Теперь они за решёткой до… эх, пока до них руки не дойдут, — поведал Конни.       — Но при чём тут дети? — удивилась Мирэль.       — Этим двоим не больше двенадцати. Видимо, марлийцы солдат в армию набирают чуть ли не с пелёнок, — сказал Жан.       — Не то, чтобы это было далеко от истинны, — заговорил наконец Никколо. Видимо, молодому человеку был не совсем приятен этот разговор — всё-так он сам был бывшим солдатом Марлии. — Девушкам нельзя слишком утомляться.       — Никколо прав. Мы и так не должны быть здесь, а Саше нельзя покидать палату, — Жан уж собирался встать, готовясь уйти из помещения.       — Я не к тому, что нам пора уходить. Нет, конечно, если никто не тут не голоден…       — Голоден! — ответила за всех Саша.              Молодые люди вышли на улицу и устроились на лавочке на заднем дворе больницы. Небо было затянутым тучами , того и глядишь польёт дождь. Но пока что снаружи было просто свежо и ветрено. Девушки сидели, укутавшись в одеяла, которые предусмотрительно забрали из палат, и все с удовольствием уплетали за обе щеки принесённую Никколо еду.       — Это прекрасно, — откусив ещё один кусок мясного пирога, произнесла Саша. — Никколо, без тебя я бы уже померла с голоду.       — Да брось ты, — засмеялся Конни. — Опять бы обнесла кладовую с припасами и спокойно бы…       Договорить ему не дал пинок Жана локтем в бок.       — Хорошо, что тебя пропустили со всем этим, Никколо, — сменил тему Кирштайн.       — Я сказал на вахте, что я повар, но не уточнил, где именно работаю, — улыбнулся он.       — Никколо совершил настоящий подвиг, чтобы мы покушали, — произнесла с набитым ртом Саша.       — Я, конечно, ни на что не намекаю и не прошу похвалы, — тщательно переживав еду, сказал Конни. — Но мы с Жаном через окно второго этажа лезли, чтобы к вам попасть.       — А дверь вам на что? — удивилась Мирэль.       — Так не пускают! Вы после операции, а мы вам не родственники. Поэтому, пришлось лезть через окно. Хорошо, что хоть было открыто.       — Кстати, вашим семьям уже сообщили, — проинформировал Жан. — Так что ждите гостей в ближайшее время.       Какое-то время все молча ели, но, когда корзина опустела, пришлось искать новую тему для разговорив.       — Нам, конечно, порядочно влетит, если врачи узнают о нашем подвиге, — произнёс Конни, откидываясь на спинку лавочки. — Но вы того стоите.       — Всё будет в порядке, если мы вернёмся в свои палаты, а вы испаритесь прежде, чем нас хватятся, — успокоила друга Мирэль.       Тем временем к воротам больницы подъехали две повозки, и пока взрослые разговаривали с вышедшим им на встречу смотрящим, двое детей отошли от них, дабы посмотреть, что происходит в больничном саду.       — Сестричка Мирэль!       Девушка подскочила, услышав голос младшего брата.       Милош пролез между перекладинами низенького деревянного забора, а Кая и вовсе через него перелезла, дабы как можно быстрее добраться до сестёр. И именно сейчас до персонала госпиталя дошло, что две пациентки без ведома врачей покинули палаты вместе с не пойми откуда взявшимися посетителями.       — Так, кажется, нам пора испариться, — сказал Конни, и они вместе с Жаном и Никколо покинули пределы больничного сада, сиганув через всё тот же забор.              Уже находясь в палате после перевязки, Мирэль сидела на кровати и тоскливо наблюдала за дождём сквозь окно. Раньше она очень любила такую погоду, но в последнее время она не вызывала ничего, кроме грустных воспоминаний. Тяжело вздохнув, девушка достала из кармана халата припрятанный кусочек мясного пирога и принялась жевать. Стоило ей закончить трапезу, как в дверь кто-то тихонечко постучался.       — Сестричка Мирэль, мы пришли к тебе!       В палату вбежал Милош и кинулся к ней, повиснув на многострадальной шее. Следом за ним зашёл Анджей.       — Привет, очень рада вас видеть. И буду ещё более рада, если ты перестанешь меня душить, братик, — сказала девушка и подняла Милоша на руки, но тут же была вынуждена посадить его рядом на кровать, ведь боль в животе дала о себе знать.       — Как ты?       — Жить буду, — пожала плечами Мирэль. — Всё равно мне не в первой валяться по больницам.       — Врач сказал мне, что тебя скоро отпустят домой. Поедешь с нами? — спросил мужчина, садясь на стул рядом с кроватью.       — Не знаю даже. Саша давно звала нас всех на ферму. Там рядом ещё и лес, где они охотятся. Только без обид, но у тебя в таверне слишком шумно по вечерам, дабы отдохнуть в «тишине и покое».       — Ну что ты, какие обиды? Ты и так провела с нами весь отпуск и здорово мне помогла, — Анджей улыбнулся. Мужчина достал из кармана пальто небольшой мешочек. — Кажется, вы уже поели, но я тут подумал, может, ты захочешь ещё?       Мирэль с благодарным кивком приняла из рук отчима мешочек с орехами.       — Врачи просили не утомлять тебя расспросами, но что это были за молодые люди с вами?       — А я знаю, я знаю! — захлопал в ладошки Милош. — Тот, что повыше — это Жан, а тот, что с очень короткими волосами — Конни. А третьего не знаю.       — Жан и Конни — наши с Сашей товарищи по службе. А третьего зовут Никколо, он у нас теперь кто-то вроде повара, — сказала девушка, протянув младшему брату горсть орехов и погладив того по рыжим кудряшкам.       — И их к вам пропустили?       — Нет, — мотнула головой она. — Они сами себя пропустили.       — То-то я смотрю они через забор перелазили. У тебе весёлые друзья, Мирэль.       Видимо, его, взрослого сорокалетнего мужчину, поражало то, как те, кто служит в Разведкорпусе и борется с титанами, могут отчебучивать подобное в повседневной жизни.              Вскоре к ним стали пускать и других посетителей. Теперь Никколо, Жан и Конни пришли к девушкам уже на легальной основе, приведя с собой Микасу и Армина.       Через несколько дней Сашу и Мирэль выписали из больницы, но о возвращении в строй на ближайшее несколько недель можно было забыть. Несмотря на то, что пуля прошла сквозь Мирэль, жизненно важных органов она не задела, так что девушка уже чувствовала себя почти прекрасно, а вот Блаус пока что передвигалась с помощью костылей.       Всех их с радостью приютили родители Саши на их семейной ферме. Разведчикам до получения новых приказов особо торопиться было некуда, а вот Анджей не мог надолго оставить трактир без присмотра. Они с Милошем должны были уезжать уже с утра, поэтому господин Блаус, с которым Анджей уже успел хорошо поладить, решил устроить гостям проводы.       Сам же Скляр словно был готов к такому повороту, и достал из сумок в повозке несколько бутылок вина, прихваченного из погреба трактира.       — Раз наши девочки уже идут на поправку, то это отличный повод, чтобы выпить.       Уже к вечеру все были в той кондиции, что едва могли ровно сидеть за столом, не сползая на пол.       — Вы уверены, что сможете завтра уехать с самого утра?       — Я бы не держал трактир, если бы не умел пить, — у Анджея были красные щёки, но говорил он по-прежнему твёрдо и внятно. – Но мы всё равно не уедем, пока Милош не попрощается с Мирэль. Он её просто обожает.       — Как и я его, — кивнула девушка, допивая остатки напитка в бокале. — Вино просто потрясающее, Анджей.       Тот усмехнулся:       — Как и еда, за что отдельное спасибо госпоже Блаус!       — Ох, спасибо, но почти всё это готовил Никколо. Так что вся похвала должна быть ему, — заметила та.       — Что правда, то правда, — сказал господин Блаус. — Ты так хорошо готовишь, Никколо. Как тебя ещё не утомила Саша, ума не приложу.       Повар, будучи знатно подвыпившим, тут же выпрямился.       — Я хочу готовить для Саши до конца моей жизни! — громко произнёс он, а потом тут же покраснел, словно только что публично признался в любви.       Залилась краской и сама Саша, и, дабы перевести всеобщее внимание на что-то другое, обвела взглядом комнату и тут же спохватилась:       — Кстати, а где Милош? А Кая и остальные дети?       — Они все уже пошли спать, — сказала Мирэль, старясь не засмеяться. — Что и тебе советую.       Пока все, кто ещё мог стоять на своих двоих, расходились, Саша, дабы унять смущение, залпом выпила ещё целый бокал, чего с лихвой хватило, чтобы скосить её.       — Ну, отлично, — вздохнула Мирэль, глядя на то, как развезло подругу. — Саша, вставай, с твоей раной тебе лучше не спать за столом. Саша, пошли в кроватку.       Но та лишь что-то пробубнила и поудобнее устроила голову на столе.       Лурье обречённо вздохнула и посмотрела, кто из присутствующих был в состоянии ей помочь. Жан, Конни и Армин уже давно дрыхли без задних ног: кто на диване, а кто прямо за столом. Микаса же куда-то вышла где-то с час назад, и до сих пор не вернулась.       — Так, отлично, Никколо, нужна твоя помощь.       — А? Что-то случилось? — юноша, по всей видимости, всё ещё пребывал в лёгком трансе после недавнего «откровения».       — Да, случилось. Саша напилась в дрова, нужно перенести её в комнату и переодеть, чтобы ничего не давило на рану, — пояснила Мирэль, отодвигая посуду куда-то в центр стола, чтобы подруга, поднимаясь, не столкнула ничего на пол.       — А что я прямо… без меня… то есть… Саша же…       — Если тебя так смутило слово «переодеть», то там я и без тебя справлюсь. Мне нужно, чтобы ты помог мне довести её до комнаты. Давай, бери её под другую руку, — скомандовала Мирэль, аккуратно приподнимая Сашу. — И костыли её прихвати.       С горем пополам они довели девушку на второй этаж к её комнате, и бедный Никколо пересчитал своим телом все углы в доме, ведь Сашу шатало из стороны в сторону, а ударяться обо что-либо, ни ей, ни Мирэль было нельзя, ведь могли разойтись швы на ранах. И вот, они наконец оказались в комнате Блаус и уложили её на кровать. Никколо уже собрался уходить, как Саша буквально подскочила на кровати и цепко схватила его за руку.       — Стой-ка. Когда ты сказал, что хочешь готовить для меня до конца жизни, ты не соврал? — спросила она, пристально глядя на него.       — Нет, я действительно с радостью буду это делать.       Саша снова покраснела.       — Ну, тогда, я хочу есть то, что ты будешь готовить, до конца своей жизни.       Сказав это, Саша снова обмякла и провалилась в полудрём. Никколо, пожелав им обоим спокойной ночи, покинул комнату, а Мирэль нарыла в шкафу чистую пижаму.       — Саша, нужно переодеться. Слышишь меня? В этом спать нельзя. Я буду очень признательна, если ты мне поможешь.       Кажется, её слова подействовали. Саша, кое-как переоделась, конечно, не без помощи девушки, и завалилась спать дальше. Мирэль с облегчением вздохнула и вышла из комнаты. После такой вынужденной активности спать ей не хотелось от слова совсем, поэтому девушка спустилась на улицу дабы подышать свежим воздухом.       — Микаса? Вот ты где!       Она неподвижно сидела на ступеньках перед домом, и можно было подумать, что девушка так и заснула, но услышав, как её зовут по имени, тут же обернулась.       — Мирэль? Все всё ещё там?       — Все уже разошлись спать. По крайней мере те, кто был в состоянии стоять. Нам с Никколо пришлось тащить Сашу на второй этаж, а это была задача со звёздочкой.       — Хорошо, что вы с ней остались живы, — Микаса едва заметно улыбнулась.       — С Сашей сейчас всё в порядке. Ребро ещё будет срастаться несколько недель, но так даже лучше: побудет с родными.       — А ты? Пуля прошла через тебя.       — Всё в порядке, ты же знаешь, на мне всё заживает как на собаке, — Мирэль хмыкнула: что правда, то правда.       — Будь осторожной, ладно? Сейчас происходит что-то странное. Чуть ли не со всеми. Хистория куда-то делась, все в Разведкорпусе словно на взводе, Эрен ведёт себя очень странно. Я не знаю, что с ним происходит…       — Ему тяжело. Он ведь не просто человек, а титан-шифтер, тем более, у него теперь воспоминания носителей сразу троих титанов. Конечно, то, что он творил в Ребелио трудно объяснить… Но я уверена, что он всё нам расскажет, когда его выпустят.       — Надеюсь… — Микаса обняла колени руками, опустив на них голову. — А ты будь осторожной, пожалуйста. Я же видела, как ты набросилась на Бронированного. Я понимаю твоё желание убить его, но это будет непросто сделать даже Аккерманам.       — Просто подумала, что выведи я его из строя — остальным было бы легче. Но этот гад успел трансформироваться, а разумного титана убить куда сложнее, чем обычного. Не переживай, Микаса. Я буду острожной, — пообещала Мирэль, но само желание убить его, конечно, никуда не делось.       Нет, не Бронированного титана она хочет убить. Не титана, а Райнера.