Эскизы, нарисованные кровью

      Мирэль проснулась от того, что кто-то тормошил её за плечи. Девушка чуть поморщилась: шов на куртке пережал руку, и теперь в ней ощущались неприятные покалывания. Неужели она вчера так и заснула, лёжа на кровати не раздетой и хлюпая носом?       — Мирэль, давай, просыпайся! Подъем!       Лурье села на кровать. Стоило девушке увидеть перед собой расплывчатый силуэт обеспокоенной Саши, как весь сон словно рукой сняло — обычно подруга встаёт позже её.       — Мирэль! Ну наконец-то! Тебя ищет капитан Леви! — продолжая тормошить её, кричала Блаус.       — Ой-ой.       Мирэль тут же вскочила и схватила расчёску в отчаянных попытках привести себя в порядок. Аккерман не терпел бардака и грязи, это же касалось и его подчинённых.       Кое-как собравшись, Лурье выбежала из комнаты. Не хватало ещё в первый же день после отгула получить по шее. Распинаться перед капитаном о том, что у неё несколько дней назад умерла мать, девушка не хотела.       — Надо поговорить, — капитан начал диалог без светских приветствий.       Мирэль ничего не ответила, но на всякий случай одёрнула помятую рубашку.       — И не о твоём ужасном внешнем виде, — капитан вздохнул. — Ты говорила, что твою мать звали Аминой Аккерман?       — Ну… да, — кивнула девушка.       — Ясно, — Леви смотрел не на неё, а куда-то в сторону. — Скажи, Мирэль, на кого из родителей ты больше похоже внешне?       — На отца. И цветом волос, и формой лица… А мой младший брат похож на отчима, — на всякий случай добавила девушка.       — А голосом?       — Голосом? Н-не знаю даже. Не думаю, что на отца, женские и мужские голоса всё-таки звучат по-разному…       — Хорошо, зайдём с другой стороны: ты кричала в пещере Рейссов?       Мирэль качнула головой. Не то, что кричала — скорее визжала, как поросёнок в загоне. Трос УПМ сорвался с кристальной стены, и она полетела вниз. Результатом неудачного приземления был перелом обеих ног, так что бедному Конни пришлось едва ли не на ручках уносить девушку оттуда. Понятное дело, что ни в защите Орвуда, ни в операции по возвращению стены Роза она не брала участие. И от этого ей становилось вдвойне паршиво: ведь, возможно, её присутствие при стычке с шифтерами сыграло бы на пользу разведчикам. А, может, она бы просто погибла с остальными товарищами. Но точно бы не упустила шанс атаковать Бронированного (и по возможности убить его).       — Так вот что означали его слова, — голос капитана вернул девушку в реальность. — Жнец Кенни перед смертью спрашивал о некой Амине. Он сказал, что слышал, как она кричала во время нашего нападения. «Значит, ей всё-таки удалось выбраться живой. Но зачем Амине понадобилось прыгать из огня да в полымя? Почему она, сбежав из подземного города, вступила в Развдотряд вместо того, чтобы жить мирной жизнью где-то в глухой деревне, как и хотела?», — передал слова наёмника Леви. — Тогда я сказал ему, что никакой Амины в моём отряде нет и никогда не было, и мне показалось, это его огорчило.       Мирэль передёрнуло. Жнец Кенни знал её мать? Но почему он так о ней печётся даже спустя столько лет? Девушку бросало в дрожь от одной мысли о том, что этот головорез мог с ней делать.       — Почему… — ей понадобилось несколько секунд, чтобы спокойно спросить, — зачем ему была нужна моя мать?       — Скорее всего он был её родным или двоюродным братом, ну, или ещё каким-то родственником. Кенни тоже из семьи Аккерманов. А то, что твоя мать сумела сбежать из подземного города и скрыться от гонений, говорит о многом. Вчера ты сказала, что она была обычной женщиной из глухого городка. Вряд ли она сильно распространялась о своём прошлом. Мирэль, гены Аккермaнов передались и тебе. Я видел тебя в бою и примерно понимаю, на что ты способна. Скажи, было ли у тебя такое, что ты почувствовала резкий прилив сил? Такой, словно ты способна на всё в этом мире?       — Я… не знаю. Почему вы спрашиваете?       Мирэль почему-то стало страшно, словно ей вот-вот должна была открыться какая-то страшная тайна, к которой она не была готова. Слишком много откровений за последние несколько месяцев. Она похожа на мать куда больше, чем думала. Куда больше, чем этого бы хотела сама Амина.       — Важно знать, пробудилась ли в тебе сила Аккерманов. И благодаря кому это произошло. Мирэль, разве у тебя не было моментов, когда в бою тело начинало двигаться само по себе, и ты выживала там, где остальным гарантированно настал бы конец?       Сила Аккерманов? Но разве это о ней? Мирэль была далеко не самым худшим бойцом даже в отряде Леви, но она Микасе и в подмётки не годилась, а капитану и подавно.       — Но разве отточенные движения — это не результат тренировок? Разве у человека не включается инстинкт самосохранения, когда ему грозит опасность, и он её избегает?       — Если бы всё было так, то разведчики бы не умирали на миссиях, — нахмурился капитан. — Но я вижу, что ты необычный человек. Может, тебе стоит подумать и вспомнить, после каких обстоятельств, после чьих поступков и слов в тебе пробудилась эта сила? Не торопись и не придумывай ничего. Я даже не требую рассказывать об этом мне.       — Но почему вы тогда спрашивали? — не понимала Мирэль.       — Чтобы ты осознала свою силу и её природу. Чтобы ты выжила, — невозмутимо ответил капитан.       — Спасибо, — кивнула Мирэль.       — Было бы за что, — ответил Леви и удалился.       Лурье сидела на крыльце казармы. Собирались тучи — того и гляди хлынет дождь. Она любила такую погоду: это напоминало о том, как дождливыми вечерами они с отцом садились за столом у окна, и Виктор учил маленькую дочь рисовать. Отец?       Но разве такая сила могла пробудиться в детстве?       Этот разговор произошёл после первой в её жизни драки, хотя «драка» — это слишком громко сказано. Соседские дети просто отпинали её как бездомного щенка. И когда Мирэль, хлюпая разбитым носом, прибежала к отцу, он каким-то неведомым чудом быстро её успокоил. Тогда девочка ещё не задавалась вопросом, почему с ним ей проще говорить о проблемах, нежели с матерью, но она всегда шла именно к отцу.       — Тише, Мирэль, всё хорошо. Тише, малышка, тише. Скажи, кто сделал это с тобой? Я пойду к их родителям, и их накажут сегодня же вечером.       — Почему они это сделали, почему? — всхлипывала Мирэль. — Почему они смеялись надо мной?       — Смеялись? — Виктор удивился. — Они смеялись, когда тебя били?       — Они смеялись, когда я сказала, что хочу выйти за стены… и ещё смеялись над тобой, — девочка вытерла слёзки протянутым отцом платком. — Я сказала им, что хочу увидеть внешний мир, а затем нарисовать всё то, что я там увижу, и показать людям внутри стен. А они сказали, что дочке маляра никогда не видать крыльев свободы.       — Так тебя именно это расстроило? — мужчина слабо улыбнулся. — Хочешь увидеть мир, да?       Девочка кивнула.       — Мирэль, — отец обнял её одной рукой, тем самым прижимая к себе. — Наш мир, даже в пределах стен, очень жестокое и опасное место. Но пусть это тебя не пугает, ведь вместе с тем — само его существование уже является чудом. И это чудо в каждой новой жизни, в каждом человеке, в душе которого горит огонь. Когда-нибудь наступит день, когда в твоей душе загорится пламя, когда ты найдёшь своё место в жизни и встретишь человека, которой зажжёт твоё сердце. И тогда ты осознаешь, зачем живёшь в этом мире. А до тех пор просто живи, ничего не бойся, но вместе с тем будь осторожной. Живи ради момента, когда поймёшь, зачем ты пришла в этот мир.       После этого разговора Мирэль с гордостью несла свою мечту и вместе с тем не давала себя в обиду. Разговор с отцом словно открыл ей неведомую ранее сторону самой себя. Девочка с нетерпением ждала, когда вырастет, когда обретёт смысл жизни, когда встретит человека, который зажжёт огонь в её душе.       После смерти отца краски мира померкли. И лишь спустя несколько лет, когда Лурье уже была кадетом сто четвёртого корпуса, всё вокруг вновь заиграло яркой палитрой.       Первый полёт на УПМ. У Мирэль тряслись поджилки, но виду девушка не подавала. Все долетают и мягко, ну или не очень, приземляются на крышу. На крышу, а не на землю пятью метрами ниже. У всех выходит, значит и у неё получится. И вот, когда ступни коснулись черепицы на самом краю, она отступилась и едва не полетела вниз, но кто-то поймал её, схватив за предплечье.       — Порядок? — спросил один из кадетов.       — Да, спасибо… Райнер. Тебя же так зовут? — ей всегда было неловко на первых парах знакомства.       — Именно. А ты, ты должно быть Мирэль? — спросил он, всё ещё сжимая её руку.       Тогда она влюбилась? Тогда в её душе зажёгся огонь? Тогда перестала бояться? Тогда тело начало двигаться само по себе?       Даже если это так, это лишь усугубит нынешнее положение врага.       Пусть Райнер пробудил эту силу. Он же от неё и падёт.              Мирэль разбудили доносящиеся из коридора голоса. Она заснула в гостиной около полудня и теперь была малость дезориентирована.       — Проснулась? — на пороге, опираясь на костыли, стояла Саша.       — У вас тут холодно, — девушка сильнее закуталась в одеяло и привстала. — Что-то случилось? — немного вяло спросила Мирэль.       — Кая нашла в лесу двоих детей.       — Детей? — удивилась Лурье. — Но как они там оказались? Их кто-то оставил?       — Ну, как детей… скорее подростков, брата и сестру. Им лет где-то по двенадцать. Заблудились, а Кая их нашла и привела к нам.       Спросонья Мирэль восприняла ситуацию слишком спокойно. Да, дети. Да, заблудились в лесу. Она не думала, что они могут быть напуганными, голодными, замёрзшими (на тот момент её куда больше волновало то, что ей самой было холодно).       Девушки вышли в коридор, где родители Саши уже окружили прибывших гостей. Как только они появились, разговор тут же стих. Двое детей дружно встрепенулись, а мальчик даже сделал небольшой шажок назад.       — Привет, — немного неловко произнесла Мирэль и приподняла правую руку. — Кая сказала, что вы заблудились в лесу, но не бойтесь, теперь вы в безопасности.       Попытка немного успокоить и растормошить детей с треском провались. Казалось, что они ещё больше напряглись и вросли в пол, застынув в одном положении и нерегулярно переглядываясь друг с другом.       — Это они тебя боятся, Мирэль.       Лурье повернулась к подруге и не застала момент, когда глаза светловолосого мальчика округлись так, словно вот-вот выпадут из орбит.       — Тобой после сна можно ворон на огороде пугать, — хихикнув, продолжила Саша.       «Видела бы ты себя утром после праздника», — молча хмыкнула Мирэль, но вслух ничего не сказала.       — Саша, — господин Блаус усмирил дочь одним лишь взглядом. — Так вы заблудились или сбежали из дома? — обратился он к детям.       — И то, и другое, — придя в себя, ответил мальчик. — Мы… мы очень благодарны вам, что помогли нам выйти к городу и…       — Их нельзя отпускать, — сказала госпожа Блаус.       — Но нас могут искать! — вдруг выпалила девочка, а затем одёрнулась, словно сказала что-то, не предназначенное для чужих ушей.       — Вот именно, — спокойно продолжила мать Саши. — Если ваша семья будет вас искать, то лучше бы найти вас живыми и здоровыми. Даже если вас никто не ищет, мы не можем отпустить детей самих неизвестно куда. Пока останетесь у нас.       Темноволосая девочка хотела что-то возразить, но брат опередил её:       — Спасибо большое за гостеприимство, госпожа Блаус, — поблагодарил он. — Мы в долгу не останемся: можем помогать вам по дому, на ферме…       — Но для начала вам следует пообедать, — прервал его Артур Блаус.       — А вот это звучит как отличная идея! — Саша с довольным видом коснулась рукой урчащего желудка.       — Ах, я совсем забыл вас познакомить. Бен, Мия, это наша дочь Саша и её подруга Мирэль. Девочек недавно выписали из госпиталя, и они пока не могут работать на ферме, так что ваша помощь будет очень кстати.       — Нам очень приятно с вами познакомиться, — ответил за двоих Бен.       — И нам тоже. Думаю, мы сможем подружиться, — улыбнулась Мирэль.       Обедали практически в полной тишине. Родители Саши иногда задавали брату и сестре вопросы, на которые Бен молниеносно отвечал. Мия же за всю трапезу не проронила ни слова, за исключением попыток отказаться от еды.       — Она у нас очень стеснительная, — пояснил Бен, когда ему всё-таки удалось уговорить сестру поесть.       Мирэль же со спокойной душой наслаждалась тёплым супом. Странное поведение детей не вызывало у неё беспокойства. Она ведь и сама сбежала из дома в тринадцать лет, чтобы поступить на службу. Дети выглядели невинными, так что бдительность заснула и утонула в тарелке с обедом.              Весенними ночами было прохладно, поэтому Мирэль несколько раз просыпалась, чувствуя, как сильно замёрзли ноги. Девушка была той ещё мерзлячкой, но как-то не подумала попросить у госпожи Блаус второе одеяло. После четвёртого к ряду пробуждения Лурье сдалась и вышла из комнаты в поисках чего-нибудь тёплого, во что можно закутаться. Будить хозяев не хотелось, тормошить Сашу смысла не было — всё равно будет спать до утра без задних ног.       Мирэль шла по коридору, метаясь в догадках, где могут храниться тёплые одеяла и прочие зимние вещи. Раз уже середина весны, то их должны были куда-то убрать. В кладовую? Помниться, в доме их две: одна на первом этаже возле кухни, где семья Блаусов хранит запасы продовольствия, вторая же должна быть где-то здесь.       От размышлений Мирэль отвлекла открывающаяся дверь, которая едва её не пришибла. Девушка инстинктивно отскочила, предотвращая последующее столкновение с Беном и Мией. Дети перепугано уставились на неё, словно перед ними стоял призрак.       — Ох, доброй ночи, — Мирэль издала неловкий смешок. — А я вот, замёрзла, и решила попытаться найти тёплое одеяло.       — Да? — рассеянно спросил Бен. — А мы тоже замёрзли немного…       — Кажется, одеяла должны быть где-то здесь. Пойдёмте, — махнула им рукой Мирэль и пошла дальше по коридору.       Бен и Мия молча последовали за ней к кладовой.       — Замечательно! — произнесла Мирэль, обнаружив за дверью высокую стопку шерстяных одеял. — Это тебе, — верхнее она передала Мии, — а это тебе, — второе — Бену.       Взяв одеяло и себе, девушка вышла обратно в коридор.       — Вы не против, если я зайду к вам ненадолго? — спросила она у брата и сестры.       Дети молча проводили её в отведённую им комнату и покорно сели на кровати. Мирэль закрыла дверь, и присела на кровать к Мии. Лампы зажигать не стали, поэтому комната осталась в полутьме, а лица собеседников освещало лишь лунное сияние.       — Так что… — начал Бен. — О чём вы хотели с нами поговорить?       — Можно на «ты». Я ненамного старше вас, — отмахнулась Мирэль. — Мне вы показались какими-то зашуганными, вот и решила немного поговорить, чтобы вам было здесь легче.       — Не стоило, правда. Для нас всё произошло слишком быстро, вот мы и не успеваем реагировать должным образом, — начал оправдываться Бен. — Но мы правда очень сильно вам благодарны за то, что приютили нас. Мы не дармоеды, всё отработаем — честное слово!       — Прибереги эти речи для родителей Саши. Это они здесь хозяева. Однако… я не знаю, что было у вас дома, но здесь вас точно никто не будет попрекать съеденным куском.       — У нас дома всё было замечательно! — резко выпалила Мия.       Это были первые слова, сказанные ею с ужина. Девушки развернулись друг к другу: Мия рывком, переходящим в прыжок, Мирэль — плавно и медленно, чтобы лишний раз не тормошить рану.       — Значит, вы сбежали из дома не просто так, верно? Если бы с вами плохо обращались, вы бы пошли в приют Хисто… в смысле, нашей королевы. Но вы этого не сделали. Значит, дело тут в другом. Дома вам не сиделось — почему? Что вы хотели сделать или увидеть, выйдя в большой мир? За какой мечтой вы следуете?       — Мы… мы хотели увидеть мир. Весь мир. Обойти его вдвоём, — ответил Бен.       В полумраке Мирэль не заметила непонимающий взгляд Мии, адресованный светловолосому мальчику.       — Вот как, — Мирэль улыбнулась. — Я тоже сбежала из дома ради мечты. Я была всего на год старше вас. Хватило же мозгов! — девушка засмеялась. — Простите. Я смеялась не над вами. В этом нет ничего зазорного: в том, чтобы следовать за мечтой. Чтобы увидеть мир, в котором вы родились. Многие из нас ради этого и вступили в Разведкотряд.       — А ты служишь в Разведотряде? — очень тихо спросила Мия.       — И я, и Саша. Сейчас мы с ней на больничном. Получили ранения на последнем задании, — словно подтверждая свои слова, Мирэль коснулась рукой того места, где под одеждой красовалась перебинтованная рана. — Не волнуйтесь так! — заметив замешательство на лицах детей, сказала девушка. — Главное, что все живыми остались. Да и небольшой отдых ещё никому не вредил… Ваше появление на ферме очень кстати: нас с Сашей не подпускают к хозяйственным работам.       — Да мы со всем справимся! — убедительно молвил Бен. — Вот только мы путешествовали налегке: ни рабочей одежды с собой не взяли, ни запасной обуви, ни тёплых свитеров…       — Думаю, на ферме найдётся подходящая вам по размеру одежда. Ой!       Мирэль слабо хлопнула себя по лбу.       — Свитер. Точно, Анджей же привёз мне из дома свитер.       — Анджей?! — Бен тут же спохватился. — Просто, у нас есть знакомый с таким именем и…       — Не думаю, что вас в таком возрасте могло занести в трактир, — хихикнула Мирэль. — Анджей это мой отчим. Они с моим младшим братом ненадолго приезжали сюда и привезли мне некоторые вещи из дома. Нет, ну надо же: у меня в сумке лежит тёплый свитер, а я тут мёрзну как собака на морозе! Ох, и я, наверное, вас сильно утомила своей болтовнёй. Бен, Мия, спокойной ночи. Укройтесь и отдохните хорошенько.       С этими словами девушка удалилась обратно к себе.              Просто потрясающее везение. Иных слов Габи подобрать не могла. Из лап одних демонов к другим — это ещё куда не шло, но попасть к тем, кто убивал солдат в Ребелио — это уже ни в какие ворота.       — Что нам делать теперь? — нахмурилась она.       — Я не знаю… — упираясь локтями в колени и удерживая руками голову, сказал Фалько.       «Нужно сжечь это место, — подумала Габи. — Нужно довести до конца то, что мы не смогли сделать на дирижабле. А затем я убью Эрена Йегера».       — Они ведь так добры к нам, — Фалько лишь чудом сдержал слёзы       — Что? — вырвалось у Габи.       — А я даже в глаза им смотреть не могу. Тем более Мирэль. После того, что мы сделали у неё дома… и… — он всё же заплакал.              Мирэль проспала до самого утра, закутавшись в тёплое одело, и проснулась лишь тогда, когда Саша пришла её будить.       — Доброе утро! Проснись и пой! — протянула та и поставила что-то на тумбочку у её кровати. — Что-то ты сегодня валяешься допоздна — на тебя это не похоже.       — Ночью плохо спала. Замёрзла, пошла искать одеяло. А потом наткнулась на наших беглецов и немного с ними поговорила.       — Понятно. Согрелась хоть?       — Ага. Но ночные разговоры меня лично располагают к хорошему перекусу. Но до кухни я не дошла. Так что неплохо было бы позавтракать.       — Хотелось бы мне принести тебя завтрак в постель… Но обстоятельства, — Саша постучала по костыле, — не позволяют. Так что донесла только чашку кофе и… ещё кое-что, — хитро улыбнувшись, добавила она.       Мирэль села на кровать и увидела на тумбочке блюдце, на которой помимо чашки горячего кофе красовалась горсть орехов.       — Вот теперь утро действительно доброе!       Без лишних слов девушка принялась за трапезу.       — Такие вкусные! Где вы их брали?       — Отец с Каей осенью в лесу насобирали. Это из наших запасов.       — Вот как. Спасибо, что позволяете вас объедать, — разделавшись с орехами, молвила Лурье.       — Да брось. Ты единственная белка из моего окружения, — засмеялась Саша.              — А что? Белки же любят орехи.              Мирэль замерла, потупившись в чашку с кофе.       — Как ты меня назвала?       — Белкой. А что тут такого? Что-то не так? Я обидела тебя? — тут же спохватилась Блаус. — Ох, прости, прости пожалуйста.       — Да нет… Всё нормально. Всё так.              Учения подошли к концу, и кадеты весь день занимались тем, что собирали инвентарь и прочие вещи в коробки и грузили их на повозки.       — Вроде всё! — вздохнула с облегчением Мирэль, погрузив последнюю коробку.       Допереть это добро для низенькой щуплой девушки было задачей со звёздочкой. Так ещё и как назло рядом не оказалось никого, с кем можно было бы разделить ношу. Криста носила коробки с Имир, Жан с Марко, Энни с Миной, Саша с Конни, Эрен с Армином, а Микаса со всем прекрасно справлялась сама. Остальные кадеты тоже разбились на группы, так что помощи ждать было неоткуда.       Мирэль устало опёрлась на телегу. Пот капал со лба, а мышцы на руках просто адски болели. Но, оглядевшись по сторонам, девушка обнаружила, что все по-прежнему заняты, в то время как её работа уже выполнена. Лурье ещё раз пересчитала коробки на повозке. Да нет же, она не ошиблась — их тут ровно столько, сколько велел ей погрузить командир Шадис. Но как ей удалось наносить всё это?!       Бросив попытки разобраться в арифметике коробок, девушка направилась к палаткам — надо было собрать ещё и личные вещи. Ближе к лагерю она наткнулась на Бертольда, который с кислой миной занимался погрузкой.       — Привет, — поздоровалась девушка. — Вы ещё не закончили?       — Привет. Нет, — вздохнул Гувер. — Я ещё не закончил.       — Ты? А разве ты не в паре с Райнером?       — В паре. Вот только он с утра перенёс часть груза и куда-то смылся. А коль Шадис узнает, — Бертольд закинул очередную коробку, что с тяжёлым стуком ударилась об дно повозки, — то оба по шапке получим.       — Странно всё это. Увиливать от обязанностей — это совсем не в духе Райнера. А вот же он идёт!       Бертольд поставил коробку на землю и развернулся к приближающемуся другу.       — Райнер! Ну где ты ходишь? — возмутился Гувер.       — Ну что ты кричишь? Я ведь утром перенёс часть коробок. Думал, что ты дальше сам справишься — ты ведь у нас парень сильный, — Райнер похлопал Бертольда по плечу. — А Мирэль нужно было помочь.       — Что?! — в одночасье спросили Лурье и Гувер.       — Я заметил, что ты осталась без напарника, а коробки-то были тяжёлыми. Вот я перенёс часть из них, пока ты отдыхала. Ну, а после мне нужно было сбегать в город.       Больше Райнер ничего не сказал — просто улыбнулся и принялся помогать Бертольду. Мирэль стояла как вкопанная, и лишь спустя несколько минут смогла выдать членораздельное:       — Спасибо.       — Да не за что. Товарищи же должны помогать друг другу.       Уже ближе к вечеру, когда кадеты сворачивали палаточный городок, Райнер выловил Мирэль, пока та запрягала коня.       — Спасибо, что помог мне, — немного краснея, сказала девушка. — Без тебя я бы возилась с теми коробками до самой ночи.       — Ну мы же одна команда, — подмигнул Райнер. — Кстати, тебе не интересно, зачем я ходил в город?       — Хм… а какие варианты ответа? — сделав вид, словно задумалась, спросила Мирэль. — Ладно, рассказывай, если так уж не терпится.       Браун достал из кармана небольшой тканевый мешочек, в котором обычно продают семена растений, и протянул его девушке.       — Собственно, ходил я за этим.       Тем временем Лурье развязала мешочек, который оказался до верху набит орехами.       — Я заметил, что ты их очень любишь. Даже вымениваешь у Саши на прочую еду, когда нам их дают.       Мирэль кивнула, ведь как-то раз она променяла весь ужин на пять несчастных орешков.       — Спасибо большое.       Девушка ещё сильнее залилась краской, ведь Райнер рисковал знатно выхватить от командира, чтобы её порадовать. Кроме того, юноша буквально спас её, оказав помощь с коробками.       — Не стоит благодарности, белочка.       — Ч-что? — на лице Мирэль отобразилось смущение вперемешку с возмущением. — Как ты меня назвал?!       — А что? Белки же любят орехи.       — Ну, знаешь…       Краснеть в одиночку она не намеревалась. Девушка подскочила к нему и, став на цыпочки, быстро поцеловала в щёку. А после быстро вернулась на место.       — Вряд ли бы белка так сделала, — хитро улыбнулась она.       — Это было немного неожиданно, — касаясь места поцелуя кончиками пальцев, произнёс Райнер. — Но от этого не менее приятно.       Дальнейшему развитию событий воспрепятствовало проявление вблизи командира.       — Лурье, Браун, вы чего там стоите?! — рявкнул Шадиса. –Через полчаса оправляемся, или вам двоим особое приглашение надо?!              Мирэль переоделась в зелёный свитер, привезённый Анджеем, и простые брюки, после чего спустилась на завтрак. Все остальные уже поели, так что на кухне была только Саша.       — Замёрзла? — обратив внимание на внешний вид подруги, спросила та.       — Немного. Ночью похолодало, — Мирэль поставила в раковину блюдце с чашкой и села за стол.       — Какая же ты мерзлячка, — вздохнула Саша.       — Есть такое. Мия и Бен тоже замёрзли ночью, — принявшись за кашу, кивнула девушка.       — Кстати, так о чём вы говорили? — со скучающим видом спросила Блаус.       — Я хотела узнать, почему они сбежали из дома. Дети казались напуганными, вот я и подумала, что им будет проще, коль узнают, что они не одни такие. Бена я немного растормошила, а вот Мия… даже не знаю… словно она боится чего-то, о чём мы не знаем, — потупив взгляд в стол, сказала Мирэль.       — Может она ночью в кровать писается, и не хочет, чтобы кто-то об этом узнал.       — Саша! Ну я же ем!       — А что тут такого? Мы видели вещи и пострашнее мокрых простыней.       — Да, ну не за едой же.       — Прости, как-то не подумала… Но, если у тебя пропал аппетит… — Блаус уже морально настроилась на дополнительную порцию.       — Нет, не пропал, — Мирэль переставила миску поближе к себе и с двойным усилием принялась уплетать кашу.       — Утром что-то на конюшне произошло, — через какое-то время сообщала Саша. — Мия с лошадью не справилась. Но сейчас она в порядке.       — Хорошо, — Мирэль сделала смачный глоток молока. — А Мия как?       — Тоже.       Девушки вышли на улицу, где дети вроде-как должны были убирать сено. Но у брата и сестры и здесь не обошлось без конфузов: между Беном и Мией точилась настоящая борьба за право держать вилы, в которой последняя явно побеждала. Кая же прижалась к забору, наблюдая за сем действом, и даже не пытаясь их разнять.       — Не можете поделить, кто из вас будет убирать сено?       Их появление вынудило детей угомониться: оба встали как вкопанные, а вилы всё же остались в руках у Мии.       — Ты так можешь кого-нибудь убить или самой пораниться, — обратилась к ней Саша. — Давай покажу, как правильно их держать.       Блаус подошла к девочке и мягко взяла у неё из рук вилы.       — Зубцы должны быть опущены вниз, — девушка переставила ладони Мии в правильное положение. — Крепко сжимай черенок, чтобы вилы не выпали из рук во время работы — сено тяжёлое, когда его много. Ясно?       — Да, – кротко кивнула Мия, смотря куда-то в землю.       — А что это вы вилы поделить не могли? Вот же ещё две штуки лежат, — Мирэль обратила внимание на торчащие из стога сена орудия.       — А нам эти больше понравились, — оправдался Бен.       — Весело же быть погодками, — Лурье засмеялась.       — Кстати по поводу веселья, — Кая наконец отлипла от забора. — Мы же сегодня собирались в город на закупки. Неплохо было бы взять ребят с собой. Можем и к Никколо в гости заехать.       — Отличная идея! — Саша чуть покраснела. — Я про то, чтобы поехать всем вместе.       — Но сегодня же к нам должен прийти врач и сделать перевязку, — напомнила Мирэль.       — Ох…       — Ничего, уверена, Никколо что-нибудь тебе передаст, — Кая подошла к Саше и успокаивающе погладила её по руке. А ребятам будет приятно с ним познакомиться.              После обеда семья Блаусов вместе с гостями отправилась в город, а Мирэль и Саша остались дожидаться врача.       — Что-то он задерживается, — Лурье посмотрела на часы.       — Должен был прийти ещё до полудня. Блин, из-за него мы не смогли поехать с остальными, и я теперь не… — девушка замешкалась, — не смогу показать Бену и Мии город.       — Было бы что показывать. Город как город, — хмыкнула Мирэль.       — Да ладно тебе. А вдруг они из совсем уж глухой деревни?       — Хватит притворяться. Я же прекрасно понимаю, что тебе хотелось повидаться с Никколо.       — Хотелось, — у Саши покраснели щёки. — И что с того?       — Да ничего, — художница улыбнулась. — Все и так всё прекрасно понимают.       Временами она ловила себя на мысли, что завидует подруге. Взаимная любовь без преград и осуждений. Любовь к человеку, который ради тебя прокрадётся в госпиталь и пронесёт твоё любимое блюдо. К человеку, чувства которого к тебе так же искренни, как лучи солнца. К человеку, который не предаст. К человеку, который оставит позади прошлое, чтобы быть с тобой.       Во дворе послышалось ржание коня — прибыл врач. Высокий щуплый человек среднего возраста и приятной внешности постучался и стал терпеливо дожидаться, пока его впустят в дом. Мирэль открыла дверь и малость удивилась — к ним должен был приехать не он.       — Добрый день, — поздоровался врач. — Мисс Блаус дома?       — Добрый. Да, Саша на месте.       «Ждёт вас уже третий час», — мысленно добавила Мирэль.       — А вы, должно быть, мисс Лурье?       — Так точно. Как вы…       — Понял, что вы это вы? — перебил её врач. — Учитывая характер ранения, мисс Блаус всё ещё должна передвигаться с помощью костылей. А касательно вас доктор Ричардсон меня предупредил: вы обычно очень быстро идёте на поправку.       Гость поздоровался с Сашей и отправился на кухню мыть руки.       — Доктор Ричардсон приносит свои извинения за то, что не смог приехать — в городе все на ушах ходят, он решил помочь Гарнизону, поэтому прислал меня. Я доктор Джон Кольт, но вы можете звать меня по имени.       Он начал раскладывать бинты и инструменты на столе.       — Но что случилось в городе? Моя семья поехала туда!       — А моя там живёт!       — Вам не о чем переживать. Двое пленных сбежали, но их сейчас ищет весь Гарнизон и с десяток добровольцев. С вашими близкими ничего не случится, — успокоил их Джон.       — Что за пленные? — Мирэль было мало ошмётка информации.       — Говорю же, не волнуйтесь, — доктор оставался невозмутимым. — Если вам так важно это знать, то я расскажу, когда сделаю перевязку. А теперь, юные леди, прошу вас воздержаться от вопросов — для работы мне нужна тишина.       Во время перевязки девушки то и дело переглядывались — очевидно же, что пахнет жаренным. Но что это за военнопленные, что на поимку их поднялись гражданские? Что же такого они натворили?       — Всё. Рану не мочить, и воздерживайтесь от физических нагрузок. Я приеду через четыре дня где-то около полудня. На этот раз буду вовремя, — подмигнул он.       Как ни в чём ни бывало Джон упаковал инструменты.       — Так что произошло в городе?       — Ах, да, — нехотя начал мужчина. — Вы только не волнуйтесь — их обязательно поймают. Это те солдаты Марлии, которые пробрались на дирижабль и ранили вас. Во время побега они убили стражника, так что их пропажу заметили не сразу. Самое страшное в этом то, что с первого взгляда не поймёшь, что они преступники — это двое детей двенадцати лет, мальчик и девочка.       — Мальчик и девочка двенадцати лет, говорите? — Саша заметно напряглась.       — Да, — кивнул Джон. — За счёт этого они легко втираются в доверие. Так они попали в дом к трактирщику, господину Скляру. Это он организовал гражданских для их поимки — эти гады напали на его маленького сына.       — Милоша? — имя брата слетело с уст подобно птице с подбитым крылом.       — О, так вы знаете господина Скляра? Да, но мальчик успел убежать. Страшно представить, что было бы с Анджеем, если бы… Наброситься на маленького ребёнка с ножом для разделки мяса… Какими же зверями нужно быть?       — Бешенными. Такими, которых нужно убивать, — произнесла Мирэль.       Доктор ничего не ответил.       — А как зовут этих детей? — спросила Саша. — Вдруг получиться как-то вычислить их по именам?       — Насколько мне известно, их зовут Габи Браун и Фалько Грайс. Но они далеко не дураки и представлялись вымышленными именами. Господину Скляру они назвались Беном и Мией.       — Что же, — Мирэль поднялась с дивана, на котором ей делали перевязку. — Надеюсь, их поймают как можно скорее.       Саша поняла намеренья подруги.       — Спасибо за помощь, Джон. Счастливой вам дороги.       Девушка поспешно выпроводила доктора из дома. Осторожно, словно шпионка, она выглядывала из-за отодвинутой шторы, наблюдая, как мужчина садиться в повозку и едет прочь. Даже если бы он согласился их подвезти, поехать верхом будет быстрее.       — Можно срезать через лес. Не знаю, что попробуют выкинуть Бе… вернее, Фалько и Габи сейчас и будут ли что-то делать вообще, но мне будет спокойнее, если в этот момент я буду рядом с Каей и родителями. Надо попытаться с ними поговорить и… Мирэль, ты чего?       Саша вылупила глаза на подругу, которая стояла, прижав ладони ко рту, а затем убрала их и рассмеялась.       — Яблочко от яблоньки… Интересно, у них все в семье такие законченные выродки? — она перевела взгляд на шокированную девушку. — Райнер как-то говорил, что дома у него есть маленькая двоюродная сестричка. Родственнички. Хах. Так-то я даже не удивлена её пристрастию к убийствам невинных людей. Кажется, Габи решила пойти по стопам этого бронированного ублюдка.       Я убью обоих.