Эскизы, нарисованные кровью

      Все дети любят праздники, и Мирэль не была исключением.       У родителей обычно было много работы в преддверии Нового года. Отец рисовал плакаты для городского управления и местных компаний, и открытки, в очереди за которыми стояло едва ли не полгорода, а мать шила праздничные платья и костюмы на заказ. Поэтому Новый год семейство Лурье встречало хоть и крайне уставшим, но зато с приличной суммой в карманах, дабы перезимовать.       Когда Мирэль немножко подросла, она стала помогать родителям в праздничных приготовлениях, особенно Виктору. Робота начиналась ещё в середине осени и кипела вплоть до последних чисел декабря.       Девочка обычно засыпала ещё до того, как стрелки часов останавливались на числе двенадцать и наступал Новый год.       А когда Мирэль стала уже достаточно взрослой, чтобы досидеть до наступления полуночи в новогоднюю ночь, смысла в этом больше не было. После смерти отца вся радость от праздника улетучилась.       Появления нового члена семьи в лице отчима лишь всё усугубило.       Гуляния в трактире не утихали до самого утра. Анджей Скляр действительно умел устраивать праздники. Хоть в основном там собирались те, кому не было с кем встретить Новый год — одинокие люди и холостые солдаты Гарнизона, — уже после первого бокала вина все веселились и общались друг с другом так, словно были давними друзьями. Помимо алкоголя этому способствовали приглашённые музыканты — их звёздный час, в отличии от художников и швей, наступал непосредственно во время самого праздника.       Анджей и Амина принимали клиентов, словно хозяева особняка гостей на праздничный бал. Мирэль же обслуживала посетителей вместе с остальными работниками трактира. Увы, принять образ «молчаливой прислуги» ей не давали — работники веселились на ровне с остальными, разве что пили на порядок меньше.       Мирэль ощущала праздник лишь тогда, когда рисовала открытки, как это когда-то делал отец. Может быть, когда она делала это, его душа витала рядом с ней, может быть, он смотрел на неё со звёзд.       Девочка вышла во двор без куртки, в одном платье, — гуляки были слишком заняты танцами, чтобы кто-то заметил её отсутствие. На улице стоял мороз, а небо словно стало ближе и звёзды воссияли ярче.       — Ты правда смотришь на меня оттуда, папочка? — обратилась девочка к мерцающему звёздному небу. — Кажется, это последний год, когда я встречаю Новый год здесь. Я пойду на военный сборы в этом году. Это значит, у меня больше не получится рисовать открытки и плакаты. Но, папочка, когда-нибудь я снова к этому вернусь. Может, даже ни через десять и ни через двадцать лет, но обязательно вернусь. Ты только дождись, хорошо? Помнишь, ты говорил мне, что-когда-нибудь огонь в моей душе зажжётся? Может быть, там я встречу тех, с кем это пламя загорится?       Мирэль ещё не знала, что в этом году встретит того, кто зажжёт пламя в её душе и заставит пробудиться её истинную силу.                     Все кадеты на новогодние праздники разъехались по домам. Остались только те, кому некуда было возвращаться.       — Мирэль, — обратилась к ней Энни. — А разве ты из-за стены Мария?       На кухне они были втроём с Микасой. Эрен, Армин, Райнер и Бертольд отправились рубить дрова. Так получилось, что Мирэль была единственной из оставшихся кадетов, чей город не пал под натиском гигантов.       — Нет, я из-за стены Роза, — честно ответила девушка.       — Ясно.       Дальнейших вопросов от Энни не последовало. За что Мирэль нравилась Ленохарт, так это за то, что она никому не пыталась залезть в душу, хоть и свою тоже не выставляла на показ.       — Так-с, где у нас здесь сахар? — Лурье начала рыскать по кухонным шкафам.       — Зачем тебе сахар? — удивилась Микаса.       — Ну надо же что-то сладкое испечь на праздник!       — То есть ты действительно хочешь устроить вот прямо праздник?       — Ну да, а как иначе? Это же Новый год!       Впервые за много лет у Мирэль действительно было настоящее праздничное настроение, а вместе с ним — и желание организовать что-то для друзей. Командир Шадис разрешил ей украсить не только комнату, но и столовую, где кадеты собрались встречать Новый год и устроить праздничный ужин.       Сам же командир присоединяться к подчинённым не намеривался — уже который год Кис Шадис встречал Новый год в компании лишь бутылки вина, правда не факт, что всего одной.       — Может, тогда остальных подключим к готовке? — предложила Энни. — Ты и так сама украсила столовую и коридоры.       — Уже не говоря о нашей комнате, — подметила Микаса.       — Мальчики вроде дрова колют. Ударили морозы, работы наверняка много, — задумалась Мирэль. — Но, ладно, я пойду посмотрю, может, кто-то из них устал и не прочь сменить деятельность.       Девушка застегнула куртку и надела капюшон, натянув его чуть ли не до глаз. Мирэль была той ещё мерзлячкой, а улицы нещадно заметало уже который день. Четверо юношей должны были быть где-то возле складов, работа по заготовке дров наверняка кипела полным ходом…       Лурье замерла и сперва даже не поняла, что именно упало ей под ноги. Лишь спустя пару секунд до неё дошло, что это снежок приземлился и расплылся в белых заносах. Мирэль подняла голову и застала Эрена, Армина, Райнера и Бертольда, которые так и застыли, пойманные с поличным. Снег на куртках юношей свидетельствовал о том, что никакой заготовкой дров они сейчас не занимались.       — Что вы делаете?       — Мы… ну это… в снежки играем, — отчего-то засмущавшись, ответил Эрен.       — Пока мы с Микасой и Энни на кухне горбатимся, вы вместо того, чтобы рубить дрова, ребячитесь?! — возмутилась девушка, скрестив руки на груди.       На самом деле ей было обидно, что они решили играть сами и не позвали их.       — Ну мы уже нарубили дрова, — начал оправдываться Армин.       — Только не говори Энни и Микасе! — спохватился Бертольд.       — Нет, ну это уже ни в какие ворота! Собрались они, значит, играть тут в снежки, а нас не позвали! — с этими словами Мирэль зачерпнула горсть снега и бросила снежок куда-то в сторону мальчиков.       Эрен, в которого летел снежный ком, пригнулся, и удар пришёлся по зазевавшемуся Райнеру, которому часть снега попала за воротник.       — Так тебе и надо! — победно произнесла девушка.       Но рано было радоваться.       Райнер сгрёб в охапку кипу снега и двинулся прямо на неё.       «Вот блин», — промелькнуло в голове у Мирэль.       Девушка бросилась бежать, но Браун был куда быстрее. Он скинул всю ледяную кучу ей на голову, и Лурье оставалось лишь натянуть капюшон руками ещё сильнее и молиться, чтобы снег не попал ей под одежду.       — Ну что ты творишь? Холодно же!       — Ты в меня первая снежок бросила!       — Я в Эрена вообще-то целилась! А вы чего смеётесь? — Мирэль повернулась к остальным юношам, которые хохотали так, что хватались за животы.       Конечно, то, как она убегала от Райнера по снежным заносам, было одновременно и смешным и жалким зрелищем. Не кадет, а горе луковое.       Послушался хруст снега — кто-то приближался.       — Если это командир Шадис… — обречённо вздохнула Мирэль.       — Вы что тут делаете?       — В снежки играем, — на сей раз всех сдал Армин.       Микаса и Энни, которые никогда особо не общались и уж тем более не координировали свои действия, переглянулись между собой и наклонились, чтобы слепить снежки.       — Вы что это собираетесь дела… — не успел договорить Эрен, как в него уже прилетел снежок, метко пущенный Микасой.       Абсолютными лидерами в битве были Микаса и Энни, а Райнер и Мирэль, волей случая оказавшиеся в одной команде, прекрасно взаимодействовали: девушка быстро лепила снежки, а юноша хорошо целился. А вот бедный Эрен на пару с Армином и Бертольдом огребли по полной программе.       Необходимость в ужине никуда не делась, так что снежное побоище пришлось завершить. Кадеты разбрелись по комнатам, дабы сменить мокрую от снега и пота одежду, а после уже все вместе собрались на кухне, дабы завершить новогодние приготовления.       Ближе к полуночи они накрыли на стол. Об украшении зала Мирэль позаботилась заранее, разве что Эрен и Армин немного помогли ей с колоннами. Райнер и Бертольд откуда-то спёрли бутылку вина. Никаких праздничных нарядах на них не было, хотя здесь это было даже лишним.       Но это не помешало духу праздника целиком и полностью завладеть Мирэль. Кое-что от матери и отчима она всё же подчерпнула.       — Мы же будем танцевать, да? — когда половина бутылки уже опустела, спросила девушка.       — Чего? — удивились кадеты.       — А вы думали? — Мирэль встала из-за стола. — На праздниках всегда танцуют! — она закружилась, подол юбки слегка поднялся, оголяя щиколотки. — Правда девочек меньше, так что мальчикам придётся стать в очередь…       — Я пас, — прервала её Энни.       — Я тоже танцевать не буду, — ответила Микаса.       Мирэль насупилась.       — Так что… никто не будет танцевать?       Среди юношей инициативы тоже не наблюдалось.       — Ладно, я с тобой станцую, — Райнер поднялся. — Только я не очень хорошо…       — А это совершенно неважно! — Мирэль схватила товарища за руку и вытащила на середину зала.       Неуклюже, то и дело сталкиваясь и наступая друг другу на ноги, они закружились в неумелом, но весёлом танце.       — Микаса, — через некоторое время произнёс Эрен. — Может, — юноша залился краской, — мы тоже потанцуем?       — Эм… — щёки у Аккерман стали красными. — Давай.       За столом остались сидеть только Армин, Энни и Бертольд. Но даже когда две другие пары вдоволь натанцевались, никто из троих и не заикнулся о том, дабы выйти на импровизированный бальный паркет. Но это было их личное дело.       Мирэль же радовалась тому, что в первые за долгие годы была по-своему счастлива в новогоднюю ночь.                     На новогодние праздники члены Разведкорпуса получали отпускные, на базах оставались лишь несколько дежурных и те, кому не хотелось или негде было праздновать. Обычно из отряда Леви Аккермана, помимо самого капитана, оставались Эрен, Микаса и Армин. Но в этом году Мирэль решила устроить сослуживцам настоящий праздник.       Леви от предложения отказался (хотя ничего удивительного в этом не было), а вот ребята с радостью приняли приглашение. Анджей был только за, а Милош и вовсе пребывал в полнейшем восторге от того, что познакомится с друзьями старшей сестрёнки.       Перед самым праздником Мирэль нарисовала несколько плакатов, чтобы украсить стены трактира, ребята помогли работникам подготовиться к Новогодней ночи.       Они были чуть ли не главными звёздами вечера. Ещё бы — члены Разведкорпуса, да ещё и из отряда самого Леви Аккермана! Все чуть ли не хороводы вокруг них водили, и если Микаса и Эрен вели себя более сдержанно, то Армин с радостью отвечал на все вопросы, словно давал интервью журналистам (к счастью, у всех местных газетчиков были семьи, с которыми они и встречали Новый год).       Мирэль же в трактире у отчима была своим человеком ещё до кадетства, но осознание этого пришло лишь недавно. Когда музыканты взяли в руки инструменты и все разбились по парам, девушка перетанцевала чуть ли не со всеми собравшимися мужчинами и юношами. С Анджеем, с работниками трактира, с солдатами Гарнизона, среди которых были и те, кто много лет назад своей пьяной беседой подтолкнули её к вступлению в армию. Девушка даже Армина вытащила потанцевать!       А после они с Арлертом всеми силами толкали Эрена, чтобы он пригласил Микасу. Может быть, у них и правда были исключительно родственно-дружеские взаимоотношения, но Мирэль в это верилось с трудом.       — Сестричка, сестричка!       Милош, в отличии от неё в детстве, и не думал спать в новогоднюю ночь.       — Пойдём танцевать!       Мирэль бесконечно обожала младшего брата. Ну как она могла ему отказать, даже вопреки усталости? А как он был счастлив после этого танца!       Празднование уже подходило к концу, и собравшиеся потихонечку начали расходиться. Мирэль поплотнее запахнула куртку и вышла во двор. Уже начинало светать, но звёзды ещё не ушли с небосвода. Так или иначе она выполнила обещание, когда-то данное звёздному небу.       Она снова рисует, хоть служба никуда и не делась. Дело осталось за малым — спасти Парадиз, а дальше можно будет полностью посвятить себя художественному мастерству. Может быть, ей когда-нибудь удастся показать свои картины за пределами острова… Есть ли у неё шансы? Ведь всем нравились её рисунки: и друзьям, и просто сослуживцам, и командирам. Хистория как-то просила прийти в её приют и немного поучить детей.       Даже Райнеру нравилось, как она рисует. Может быть, это была не попытка запудрить мозги, а небольшая крупица правды на фоне его бесконечной лжи.       Он — враг. Но почему-то сейчас она думала о нём без ненависти. Сейчас она вспоминала Новый год, проведённый вместе, как и остальные кадетские годы, и тот самый неуклюжий танец.        И отчего-то Мирэль становилось до невыносимости тоскливо.                     — Райнер, Райнер, потанцуй со мной! — Габи оббежала стол и начала смыкать двоюродного брата за руку, заставляя того подняться.       Вот уже четвёртый год подряд Браун встречал праздник вместе с семьёй. Он должен быть счастлив, так ведь? Но ничего кроме натянутой улыбки Райнер из себя выдавить не мог. Он любил свою мать, дядю с тётей и двоюродную сестру. Но радоваться, а тем более чувствовать себя счастливым он не мог.       Гости уже вернулись к себе домой, его мама уснула на диване в гостиной и Райнер заботливо укрыл её пледом. Сам же Браун сомкнуть глаз не мог.       Он вышел во двор. Голоса в городе стали затихать, небо окрасилось в нежно-розовые оттенки восхода, а снег казался багровым, словно залитым кровью.       Сейчас ему хотелось, чтобы его просто оставили в покое. Однако в детстве Райнер любил Новый год. Но почему-то, стараясь вспомнить самые яркие моменты, в памяти всплывали лишь вечера, проведённые в кадетском корпусе. И Мирэль, которая так стремилась устроить для всех настоящий праздник.       Почему её не было на операции по возвращению стены Мария? Неужели она не дожила?       Но какая теперь разница? Они враги. Это не их выбор, всё было предрешено задолго до их рождения. И сколько бы раз ни звучал бой курантов, они не в силах ничего изменить.       Но как бы многое он отдал за ещё один танец с Мирэль.              Райнер и Мирэль ещё не знали, что это последний Новый год, который они проведут не вместе.