Эскизы, нарисованные кровью

      Анджей вернулся в родной город спустя долгие шесть лет. Он знал, что никто его здесь не ждёт, что все помнят его исключительно как лоботряса и прожигателя не самой богатой и обеспеченной жизни. И что женщина, которую он любит и никогда не будет в силах забыть, вышла замуж за другого.       Но в жизни многое меняется. И вот уже он, Анджей Скляр, который все эти шесть лет пахал как проклятый, вернулся в родные пенаты чтобы открыть в городе таверну — он по себе знал, куда люди предпочитают спускать деньги.       Здание у прошлого владельца он выкупил — одинокий старик уже был не в силах управлять делом и отправился на заслуженный отдых. Сам Анджей во всю готовился к открытию. Только вот процесс тормозила гнедая кобыла, которую он недавно купил для помощи в хозяйстве.       — Да что с тобой? — Анджей тянул лошадь за поводья, а та упиралась, упрямо отказываясь продолжать путь. — Тупая кобыла!       Но лошадь издала сердитый звук и немного наклонила голову вперёд, словно стремясь показать что-то. Обернувшись, Анджей понял, что это не кобыла тупая, а её хозяин слепой.       На дороге стояла маленькая девочка лет трёх-четырёх. На ней были маленькие коричневые ботиночки, белая рубашка и зелёный сарафанчик, тёмные волосы были заплетены в два торчащих по бокам хвостика, а голубые глаза с интересом смотрели на происходящее.       — Лошадка!       Девочка подбежала к кобыле и начала тянуть к ней маленькие ручки, лошадь же вела себя более чем спокойно и даже наклонила к ней морду.       — Мирэль, вот ты где!       Анджей услышал знакомый голос. Мужчина в фартуке, заляпанного красками, подбежал к девочке и взял её на руки.       — Пожалуйста, простите, она ещё маленькая, — обратился к нему отец девочки.       — Виктор?       — Анджей? — узнал художник старого приятеля. — Ты вернулся! Тебя столько лет не было!       — Вернулся, как видишь, — кивнул он. — Скоро таверну открою. И… поздравляю. Сколько ей?       — Спасибо. Через месяц будет четыре. Мирэль, посмотри, это Анджей Скляр. Он друг мамы с папой. Поздоровайся с ним.       — Привет! — она помахала ему ручкой так, словно только что встретила на улице товарища по детской площадке и была этому очень рада.       Мужчины немного поговорили и разошлись. Анджей к себе в таверну, а похожие как две капли воды отец и дочь — домой.              Когда Виктор умер, Анджей первым предложил помощь.       — Я дам повозку и лошадь, помогу погрузить гроб и довезти его до кладбища. И с самими похоронами тоже помогу.       Ни о каких деньгах он и слышать не хотел.       — Мы с Виктором дружили в молодости, — говорил он его вдове.       Но даже если бы они с Виктором Лурье не знали друг друга со школьной парты, он всё равно не взял бы с неё ни копейки. Потому что с того самого дня, как Амина Аккерман появилась в их городе, он полюбил её так, как больше никогда никого не полюбит.              Через полтора года они решил пожениться. Но вот реакция Мирэль была куда жёстче, чем он ожидал.       — Она не сильно обрадовалась, — сказала ему Амина.       По словам женщины, характером девочка похожа на неё в молодости. А если так, то Анджею оставалось лишь радоваться, что он не был свидетелем того, как «не сильно обрадовалась» Мирэль.       Но поговорить с будущей падчерицей нужно было до венчания.       Мирэль часто проводила время во дворе что-то рисуя. Когда к ним приезжал Анджей, девочка не спешила в дом и оставалась снаружи. Правда, иногда она всё же откладывала в сторону блокнот и играла с его лошадью.       — Она мало кого к себе вот так подпускает. Ты нравишься Офелии.       — У нас это взаимно. Красивое ты ей имя выбрал, — поглаживая лошадь по морде, ответила Мирэль.       — Это имя дал ей ещё прошлый владелец. У меня с фантазией не очень.       Девочка ничего не ответила. Ей уже было десять лет, и помимо унаследованной от отца внешности, в ней начала проявляться красота матери.       — Мы с твоей мамой поженимся в это воскресенье, — собравшись с духом, наконец сказал он.       — Угу, — кивнула Мирэль. — И?       — Она возьмёт мою фамилию. Амина сказала, что тебя и спрашивать смысла нет, но…       — Вот именно, — перебила будущего отчима девочка. — Я ношу фамилию своего отца и не собираюсь от неё отказываться.       — Понимаю. Я и не прошу об этом. Я знаю, как тяжело тебе далась потеря Виктора — я сам рос без отца. Мирэль, я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь на меня положиться. Не только Амина становиться моей женой, но и ты становишься моей дочерью.       — Кажется, моя мать и правда тебя любит. По крайней мере, я никогда не видела, чтобы она была такой доброй и нежной по отношению к папе или ко мне. Может быть с тобой она будет счастлива, как и ты с ней. Я не буду вам мешать. Как только я повзрослею, то уеду далеко отсюда. И ещё. Ты мне не отец и никогда им не станешь.       На этом разговор и закончился.              Вопреки разрастающейся между супругами и Мирэль пропастью, Лурье просилась помогать с Офелией. Девочка любила животных, и лошадь это чувствовала.       После того, как Мирэль сбежала из дома, Офелия стала меньше есть и медленнее двигаться.       «Наверное, возраст», — думал Анджей. Брал-то он её не жеребёнком. Хотя мужчина осознавал: животные всё понимают.              — Лошадей у нас много и дрессируют их похлеще разведчиков, — рассказывала Мирэль, однажды приехав к ним. — Не всякий конь будет нестись едва ли не в пасть к титану.       — Это уж точно, — кивнул Анджей.       Они как раз были в конюшне, и дети помогали ему с Офелией.       — Как думаешь, Милош, — мальчику уже исполнилось четыре года, — из нашей Офелии выйдет хороший боевой конь?       — Вряд ли, — рассмеялась Мирэль. — Да и зачем? Она прекрасно таскает повозки, да, Офелия?       Лошадь довольно прикрыла глаза, когда девушка начала гладить её по мордочке.       Животные всё понимают.                     Обычно в такое время в таверне людей нет. Анджей Скляр сегодня вообще не планировал открываться и собирался вместе с Гарнизоном и отрядом добровольцев искать тех двоих марлийцев, которые напали на его детей. Однако группа военных, именуемых себя «йегеристами», повыскакивали как черти из табакерки и увели солдат с собой, а гражданский отряд загнали в таверну и, если обобщить, указали: «Сидите на задницах ровно и никуда не высовывайтесь. И вообще, живите как жили раньше». Обысков не устраивали, никого не избили, даже оружие не отобрали — грех жаловаться.       А главное, он был рядом с сыном. Милош на удивление быстро оклемался после происшествия и уже донимал посетителей своими разговорами. На него вчера с ножом набросились, а ему хоть бы хны. Анджей не смог сдержать улыбки — весь в Амину.       — Попахивает новым военным переворотом, — сказал доктор Ричардос, врач и постоянный клиент таверны.       — С последнего прошло четыре года. Уже бы и пора, — ответил Скляр.       — А что твоя Мирэль? Она же тоже военная, — спросил один из завсегдатаев таверны.       — Она сейчас у подруги. Да и не успеет она никуда встрять. Доктор Джон не далее как в полдень ей перевязку делал, не правда ли?       Молодой врач кивнул. Из-за юного возраста почти все в городе звали его по имени.       — Да, — сказал Джон Кольт. — Рана заживает быстро, однако, даже так, никто в здравом уме не побежит искать приключения со сквозной дырой в боку.       Анджей промолчал. Джон был прав. Но нельзя забывать, что речь идёт о Мирэль.       Дверь таверны и так была не заперта, но молодому военному, ввалившемуся во внутрь вместе с двумя товарищами, зачем-то понадобилось открывать её с ноги.       «Спасибо на том, что не выбили», — подумал Скляр, превозмогая желание вышвырнуть этих малолетних наглецов обратно на улицу. Он мог бы, но это повлекло бы за собой дальнейшие проблемы, а кому они нужны?       — Милош, иди на верх, — шепнул он сыну. — Добрый день, господа военные. Чем обязан визитом?       — Мирэль здесь? — не церемонясь, спросил один из них.       — Нет. Её недавно ранили на задании, и она отдыхает на ферме у подруги.       — Я могу подтвердить эти слова, — сказал Джон. — Пару часов назад я делал ей и вышеупомянутой подруге, Саше Блаус, перевязку.       — Либо лжёте вы оба, — человек с гербом военной полиции на груди направил на них винтовку. — Либо нам соврала она.       — А может, все говорили правду и Мирэль ещё просто не добежала, — юноша с нашивкой Разведкорпуса положил руку на винтовку, тем самым заставляя напарника опустить её вниз. — Она же пешком через лес идёт. Ещё и заблудилась где-то небось.       Третий ничего не говорил, а просто зрительно оценивал обстановку. В зале, где много предметов можно использовать как оружие, сидит группа крепких на вид мужчин и несколько женщин, которые тоже, впрочем, могут доставить немало хлопот. Ещё и разведчица из отряда Леви вот-вот может пересечь порог.       — Может, подождём её здесь? — наконец предложил разведчик. — Мирэль же сказала, что может прибыть позже нас. К чему спешка и суета?       — Нужно проверить второй этаж, — наконец заговорил третий. — Она могла незаметно прокрасться во внутрь и спрятаться там.       — Хорошо, я проведу вас, — Анджей решил не спорить. — Только не напугайте моего сына — он ещё маленький.       — Да понятное дело, мы же не изверги какие-то, — произнёс полицейский. — Давай, веди.       Они поднялись на второй этаж. Вроде всё было тихо, но тут дверь скрипнула. Четверо мужчин резко обернулись, но солдаты тут же опустили винтовки, не успев их толком поднять. Милош вышел из комнаты старшей сестры и грустно посмотрел на отца.       — Сестрёнки здесь нет. Она должна была приехать, да?       — Не знаю, Милош. Наверное. А может, она уже здесь и в прятки играет, — постарался успокоить сына отец. — Искать можно только взрослым. Иди к себе в комнату. Я позову, если она объявится.       — Сначала я проверю, не прячется ли она в ней, — сказал разведчик. — Пойдём, мальчик, покажешь мне свою комнату.       Полицейский направился в другое крыло дома, а третий военный вместе с хозяином дома остался возле лестницы. Мужчина посмотрел в окно, с которого открывался вид на соседние огороды.       «Она вполне себе может залезть через окно в своей комнате. Надо выпроводить их обратно на первый этаж. Ох, Мирэль, только будь осторожна».       — Думаете, полезет через окно? — спросил Анджей. — По стенам она ходить не умеет, мы с покойной женой проверяли, — он пустил в ход свои дежурные шуточки, которые так любят подвыпившие клиенты. — Если она идёт пешком через лес, то ждать мы её здесь будем до вечера. Почему бы нам не спустится вниз, немного выпить? Конечно, за счёт заведения.       Молодой человек кивнул и направился к лестнице. Анджей уже выдохнул с облегчением, а двое других вояк были в предвкушении халявной выпивки. Но тут он резко остановился.       — А знаешь, пожалуй, воздержусь. Противно мне принимать питьё из грязных лап проклятого демона! — он резко развернулся и наставил на Анджея винтовку.       — Эй, ты это чего? — спросил разведчик, что застыл в дверях вместе с Милошем.       И тут удивлённые военные осознали, что не видели третьего напарника до сегодняшнего дня.       — Да он же марлиец!       — Медленно, до вас, чертей, доходит. Ну ничего, горбатого могила исправит…       — У нас две винтовки, у тебя одна, — сказал полицейский, направляя оружие на врага.       — А патроны в них есть?       Внутри у военного охолодело. Именно марлиец под прикрытием сегодня утром дал им эти винтовки.       — Твоя дочь принесла нам немало проблем в Ребелио, — продолжил шпион, с ненавистью глядя на Анджея. — За это ты поплатишься… И ты, и твой… А!              Милош стал, словно парализованный, когда один из военных направил оружие на его папу. Сестричка Мирэль рассказывала, что такими штуками очень легко убить человека. Нужно просто хорошо прицелится и нажать на курок.       Этот военный хочет убить его папу? Но за что?       Папочка же такой хороший! Любит его, Мирэль, любил маму… Его знают все в городе. Он никогда ничего никому плохого не сделал!       «Очень часто невинные люди страдают и умирают ни за что, — однажды сказала ему сестричка. — Те, кто больше всех заслуживает жизни, обычно становятся первыми жертвами».       «Но я не хочу, чтобы папочка умирал».       На мгновение Милошу показалось, что он больше не контролирует собственное тело. Ноги сами сорвались с места, тело само наклонилось, готовясь к атаке, а руки сами по себе вышли вперёд. Никто даже не успел понять, что случилось.       — Не смей трогать моего папу!       Он толкнул вражеского солдата и тот полетел вниз по лестнице. Милош сам пронёсся несколько ступенек, но всё же ухватился за перила и неприятно ударился коленкой. А тело взрослого мужчины тем временем долетело до первого этажа и вместе с глухим звуком падения раздался звонкий щелчок.       Сидящие на первом этаже мигом повскакивали на ноги, но подойти к мёртвому телу никто не решился. Единственным, кто мог двигаться, был Анджей. Он подбежал к сыну и крепко обнял его, стараясь повернуть его в противоположную от трупа сторону.       Дверь вновь распахнулась.       — Анджей, Милош, вы здесь?!              Мирэль распахнула дверь таверны и с порога прокричала имена отчима и брата. Все присутствующие повернулись к ней, взгляд самой же девушки был прикован к лежащему пред ступеньками телу военного. Широко раскрытые стеклянные глаза, застывшая гримаса удивления на лице, неестественно повёрнутая шея…       Лурье прошлась взглядом вдоль лестницы, падение с которой было последней дорогой армейца, и с облегчением выдохнула. Анджей и Милош были целыми и невредимыми. Девушка заметила двоих военных на втором этаже. Эта троица должна была прийти по её душу, но что-то пошло не так, причём настолько косо, что оставшиеся двое военных пребывали в полнейшем шоке. Как, впрочем, и посетители таверны.       — Что здесь происходит? — наконец нарушила молчание девушка.       — Он был марлийским шпионом, — сказал худощавый военный с нашивкой Разведкорпуса — именно от него чуть больше часа назад удрала Мирэль.       — И вы его… Пристрелить должны были, идиоты чёртовы! — разведчица не добирала слов. — А не сбрасывать с лестницы над головой у моего маленького брата!       — Сестрёнка, не ругай их. Это сделал я, — едва слышно произнёс Милош.       — Что?       У девушки ком стал в горле. Маленький ребёнок убил взрослого мужчину? Не то, чтобы это было невозможным. Но это было невозможным для Милоша. Для этого светлого и доброго мальчика, который плакал каждый раз, когда отец рубил курице голову, чтобы приготовить что-нибудь на особый случай. Он бы не смог никого убить даже случайно.       Но в нём тоже кровь Аккерманов.       — Этот сделал я. Он хотел убить папу, а я не хотел, чтобы, чтобы…       В зелёных глазах мальчика заблестели слёзы. Он всхлипнул, выскользнул из объятий отца и бросился вниз по лестнице. Минуя мёртвое тело, он подбежал к сестре и ухватился за её руку, прижимаясь к ней, слово ища спасения и прощения в этом касании.       — Я поступил плохо, да?       Мирэль опустилась рядом с братом и обняла его лицо руками.       — Нет, Милош. Ты поступил правильно. Никто не может запретить тебя защищаться. Нет ничего плохого в том, чтобы спасать дорогих тебе людей. Ты же спас папу, да?       Мальчик кивнул.       — Вот видишь. Ты молодец, Милош. Убивать — плохо. Но бездействовать, когда хотят убить тебя или твои близких, ещё хуже.       Пока девушка говорила, Анджей тихо спустился к ним. Он обнял детей, притянув обоих к себе.       — Всё хорошо, Милош. Спасибо, ты спас своего старика.       — Так вы не думаете, что я монстр? — поднял на семью заплаканные глаза мальчик.       — Нет, ты не монстр. Не можешь ты быть монстром, — сказала Мирэль.       «И рабом тоже быть не можешь».       — Ваша мать бы вами очень гордилась, — произнёс Виктор. — Вы так сильно похожи на Амину…       Двое военных, стараясь быть максимально тихими, дабы не помешать семейному воссоединению, спустились на первый этаж, накрыли найденной за прилавком скатертью тело шпиона и сели вместе с остальными собравшимися в зале. Шок и ступор постепенно начал отпускать людей из своих цепких лап.       Наконец и Анджей с детьми поднялся. Мужчина закрыл дверь и повёл Мирэль с Милошем к остальным. Никто из присутствующих не проронил ни слова, разве что врачи снова впали в ступор, осознав, что после недавнего ранения девушка добралась бегом через лес, лишь ненадолго уступив едущим верхом военным.       — Нужно выпить, — наконец произнёс Анджей.       — Осторожней с вином, — предупредил полицейский. — Там может быть…       — Уже слышали. Те, как вы там зовётесь, «йегеристы», что были здесь до вас, уже всё рассказали. Не в том я положении, чтобы иметь возможность торговать лучшим сортом вина.       Он начал разливать напиток по бокалам, ведь выпить не мешало бы всем. Только Мирэль отмахнулась и попросила лишь воды.       Она села с обратной стороны барной стойки рядом с братом.       Утолив жажду, девушка повернулась к младшему брату.       — Милош, прости, что спрашиваю, но мне важно знать: что именно произошло. Как ты его убил?       Мальчик прижал колени к груди и обхватил их руками.       — Он хотел убить папу, — повторил он. — Я испугался… Не знаю. Тело словно начало двигаться само по себе. Я не знаю, как это произошло.       Он уткнулся лбом в колени.       «Значит, в нём пробудилась сила Аккерманов».       Но это как-то не вязалось с тем, что говорил ему Эрен. Раб и хозяин? Но Милош любит Анджея, и ему не нужно превращаться в слугу, чтобы это доказать.       Может Эрен ошибаться?       Может, Аккермана и того, кто пробудил в нём силу, связывают куда более глубокие чувства? Привязанность? Доверие? Любовь?       Когда это произошло? Когда тело начало двигаться само по себе? Не тогда ли, когда Райнер схватил её за руку, не дав упасть с крыши, а на следующий день они летели рядом на УПМ? Почему она стала рисовать в разы лучше и при каждом удобном случае брала в руки карандаш? Не оттого ли, что Райнер как-то увидел её альбом и сказал, что рисунки ему нравятся? Что заставило её избавится от страха и вступить в бой с титанами? Не то ли, как храбро боролся с ними Райнер?       Так всё же…       Может, связь куда глубже, чем между рабом и хозяином? Раб боится хозяина и готов выполнить любые его прихоти. Но она не боится Бронированного. И она хочет убить Райнера.       Даже вопреки тому, что любит его.       — Всё хорошо? — спросил её отчим.       — Угу, — кивнула Мирэль. — Анджей, то, что произошло с Милошем — имеет особое значение. В нём проявилась сила наших предков — она активируется лишь благодаря человеку, с которым носитель гена Аккерманов имеет особую связь. Для Милоша этот человек ты.       — И что это значит, Мирэль?       — Это означает лишь то, что теперь он будет куда сильнее обычных людей, как я и двое моих сослуживцев… Они тоже Аккерманы, — уточнила она.       — Понимаю. Амина тоже была не робкого десятка, — Анджей слабо улыбнулся. — Но что должен делать я?       — То же, что и раньше. Оставайся таким же замечательным отцом и будь рядом с ним.       И Мирэль повернулась к брату и нежно погладила его по голове, делая вид, что не заметила, как в глазах Скляра заблестели слёзы.                     «Что, если я снова увижу её?»       В прошлый раз её не было в Шиганшине. Во время недолгого пребывания в плену в битве за стену Мария, Райнер даже не стал спрашивать у бывших товарищей, где она. Ответ казался очевидным.       А вновь встретив её в Ребелео он сперва даже потерял способность двигаться, за что едва не поплатился жизнью. И вот они снова отправляются в Шиганшину. Он должен думать о том, как найти Габи и Фалько, как будет противостоять Эрену и как после вернётся домой к матери…       Но вместо этого Райнер думал о Мирэль. Он любил её и это было не притворством. Пытался забыть, но тщетно. Даже сейчас, когда пошёл финальный раунд, он по-прежнему хочет, чтобы она выжила.       Но всё было предрешено ещё задолго для их появления на свет. Они враги, но это не их выбор. На этой войне они не в силах ничего решать.       Но если ему суждено умереть сегодня, он бы желал принять смерть от её рук.       Дирижабли приблизились к стене. Райнер подтянул лямки рюкзака и достал из кармана нож. Люк открылся. Кажется, их уже заждались.                     Милош начал клевать носом, и Анджей отнёс его на второй этаж и пока что оставался рядом с сыном. Мирэль же сидела с гражданскими добровольцами и йегеристами. Последние чувствовали себя весьма неловко и даже не пытались с кем-то разговаривать.       Солнце ещё ярко светило на небосводе, но обычно в такое время клиенты уже начинали подтягиваться. Мирэль подала знак работникам таверны — пора бы и открываться.       Пока что девушка решила остаться вместе с Анджеем и Милошем. Не для того она сбегала, чтобы снова попасть в лапы к йегеритстам. Тем более, что двое присутствующих сидят и ничего не предпринимают. За безопасность друзей она не переживала — Эрен, вопреки своему странному поведению, не стал бы рисковать их жизнями. Иначе бы отравленное вино выпили и они.       Анджей спустился на первый этаж и вместе со всеми начал готовиться к открытию.       На улице послышался цокот копыт и ржание коня.       — Не по наши ли это души? — спросила она у двоих йегеристов, но те были удивлены ещё больше, чем она. — А может, кому-то срочно нужно выпить.       В таверну влетела запыхавшаяся девушка в униформе Гарнизона.       Мирэль и двое военных мигом подскочили.       — Враг атаковал Шиганшину! — сообщила девушка.       — Титаны проломили стену?       — Нет, марлийцы прилетели на дирижаблях.       Но ведь там сейчас Эрен с ребятами. Вряд ли враг решил идти на танк с рогаткой. Значит, на дирижаблях прилетели шифтеры. Что делать? Если они потеряют Шиганшину, то марлийцы вновь обрушат стену Мария, а там Розу и… её семья будет в опасности.       — Так что, Эрен и Флок зовут нас? — нервно глотнув, спросил полицейский.       — Не знаю, мне сказали прибежать сюда и сообщить… — всё ещё стараясь отдышаться, произнесла девушка.       — Нужно проинформировать солдат Гарнизона. Уже решим, что делать дальше, — предложила Мирэль.       — Не получится, — сказал Анджей. — Несколько часов назад йегеристы отвезли всех военных в Шиганшину.       — Оставив город без защиты? — Мирэль гневно покосилась на троих йегеристов.       Что же делать? Там же будут разумные титаны, там будет Райнер! А что с Армином, Микасой, Жаном, Конни, Николло, Сашей и её семьёй? Они же безоружны, а значит, беззащитны. Как, впрочем, и все жители Шиганшины.       — Так что нам делать? — спросил растерянный разведчик.       — А что же вы раньше об этом не думали, когда оставляли военные базы с голым задом?! — возмутился кто-то из местных.       — Безмозглые вояки, неужели вы не подумали, кто будет защищать города?! — подхватил второй.       — Тихо, успокойтесь! — вдруг прокричала Мирэль. — Присутствующих здесь гражданских, — она посмотрела в сторону клиентов, — и троих военных, — она обернулась к йегеристам, — с лихвой хватит для защиты города от вражеского десанта. А о том, чтобы сюда не пробрались титаны, мы с отрядом позаботимся уже в Шиганшине.       — Что? — спросила девушка. — С каким отрядом?       — Да с моим отрядом, не с вашим же. У вас есть запасное УПМ?       Один из йегеристов кивнул.       — Неси сюда. И дайте мне коня, — решительно сказала девушка.       — Но я тоже разведчик, — вдруг спохватился йегерист. — Я тоже могу…       — Я из отряда капитана Леви. Уж извините, но шансов выжить у меня побольше чем у вас. Так что вы остаётесь здесь.       Йегеристы переглянулись между собой и кивнули в знак согласия.       Работа закипела: кто-то побежал оповещать гражданских о возможной угрозе, кто-то пошёл на склад Гарнизона за оружием. Мирэль стояла во дворе, уже с пристёгнутым к телу УПМ, и думала, которую из трёх лошадей ей взять. Все они выглядели уставшими после долгой дороги, им нужен был корм и вода, а не марш-бросок к стене Мария.       Краем глаза девушка заметила, как из таверн вышел отчим.       — Милош сейчас спит, но я могу разбудить его…       — Не нужно. Я не собираюсь там умирать, — отмахнулась Лурье, хотя прекрасно понимала, что не может поручиться за свои слова. — Анджей, пожалуйста, помни, что я тебе сказала о братике. Береги себя, ты ему нужен.       — Хорошо, — кивнул он. — Я кое-что тебе принёс, — Скляр протянул ей зелёный плащ с Крыльями свободы. — Он от старой униформы.       Мирэль кивнула в знак благодарности и приняла плащ из рук Анджея.       — Возьми Офелию. Может, она далеко не лучший боевой конь, но тебя слушается.       — Хорошо, спасибо.       Вдвоём они запрягли гнедую кобылу.       — Мирэль, — мужчина положил руку на плечо падчерицы. — Помнишь… не важно, впрочем. Обещаю, что бы не случилось, я позабочусь о Милоше. А ты, пожалуйста, возвращайся скорее. Он будет волноваться и скучать… я буду волноваться и скучать. Всё это время, Мирэль, ты была мне как дочь.       — Я знаю, Анджей, — девушка крепко его обняла, стараясь сдержать набежавшие слёзы. — Обещаю, я вернусь. Знаю, я была ужасным ребёнком. Но спасибо, что был моим отцом.       Оседлав лошадь, Мирэль накинула зелёный плащ, который тут же стал развеваться под властью ветра. Офелия галопом неслась к стене Мария.       Мирэль видела перед собой поля и луга, густой лес, деревни и города, но на сей раз не думала, что из этого лучше нарисовать, когда выпадет случай. Она вообще ни о чём не думала.       И вот на горизонте уже виднелась стена. Было ещё светло, но верхняя межа была окрашена яркими огненными цветами, словно море на закате солнца. Уже на подъезде был слышен сплошной гул, в который слился рёв титанов, людские крики, выстрелы и взрывы.       Мирэль остановила лошади перед самой стеной и соскочила с неё.       — Дальше я своим ходом. А ты скачи домой, Офелия.       Она ласково погладила ту по морде и потянула за поводья, дабы развернуть, но кобыла стала как вкопанная, отказываясь двигаться.       — Что такое, девочка? Ну же, тебе надо домой к Анджею и Милошу. Здесь ты будешь только мешать.       Офелия заржала и едва не стала на дыбы, когда Мирэль сильно дёрнула за поводья, заставляя развернуться.       — Глупая лошадь! Ты же здесь умрёшь! Неужели ты этого не понимаешь?!       Офелия склонила голову, но вместе с тем смотрела прямо на Мирэль.       Животные всё понимают.       — Ну, давай, умничка, а теперь домой, Офелия, домой!       Мирэль хлопнула лошадь по бедру, и та умчала, оставив за собой столб пыли.       Девушка выпустила гарпун УПМ и за несколько рывков добралась до вершины стены. Она подбежала к краю, с которого была видна объятая огнём Шиганшина. Несколько дирижаблей упало, на улицах в панике бегали гражданские и немногочисленные военные, тщетно старающиеся собрать их в организованную кучу. Чуть ближе к внешней стене шла битва титанов, но Мирэль сфокусировала взгляд только на одном.       Бронированный остановился и повернулся, словно почувствовав, что на него смотрят. Наверняка оттуда был виден лишь её силуэт, да и то не факт. Но почему-то Мирэль казалось, что она смотрит прямо в глаза Райнеру. Титан не двигался.       И тут прозвучал звериный крик, от которого у девушки заложило уши. Она закрыла их руками и присела, дабы не рухнуть вниз. И в это время во всём городе одновременно появились яркие вспышки света.