Эскизы, нарисованные кровью

      Райнеру нравилось ездить верхом. Он, как и большинство ребят в кадетском корпусе, был новичком в этом деле, но учился быстро. В Марлии им даже не позволяли приближаться к конюшне, и лошадей он видел только тогда, когда солдаты сопровождали их на полигоне, подгоняя во время бега. Тогда, будучи ещё ребёнком, он мечтал, как однажды оседлает коня и будет скакать на нём чистым полем, да так, что ветер будет свистеть в ушах и он сам будет свободным, словно ветер…       — Хватит так нестись, грохнешься же, — догоняя его, сказала Энни.       — Да он просто перед Мирэль красуется, — Бертольд поравнялся с ними.       Мирэль, у которой был опыт обращения с лошадьми, ускакала вперёд, оставляя трёх сослуживцев позади. Их разбили на группы по четыре и приказали отправиться верхом в лес, заночевать там и вернуться в лагерь к полудню следующего дня. С собой им дали только палатки, спальные мешки, спички и принадлежности для приготовления пищи, а вот о добыче провизии им придётся позаботиться самостоятельно.       — Ты слишком много времени с ней проводишь, — убедившись, что Лурье их не слышит, произнесла Леонхарт.       — Да ничего подобного, — отмахнулся Браун. — Я просто веду себя дружелюбно, чтобы не вызывать подозрений. А вот тебе бы не помешало завести нескольких друзей — на Парадизе мы надолго.       — Но ты правда уделяешь ей слишком много внимания.       — Бертольд, и ты туда же!       — Но ведь им всем придётся умереть. Быть дружелюбным — одно дело, но привязаться — совершенно другое. Это может навредить тебе как воину.       Парадиз должен быть уничтожен, а все его жители — стёрты с лица земли. В том числе и Мирэль. Но Райнер не хотел думать об этом сейчас. Тёплый воздух бил в лицо, трава сминалась под копытами коня, проплывающие над ними облака накрывали поле тенью, пока лес вдалеке освещали золотистые лучи. Природа вокруг него была чистой, и ему хотелось слиться с ней, дабы смыть все прошедшие и будущие грехи.       Райнер оторвался от товарищей, в надежде настичь Мирэль, но она уже въехала в лес и сбавила темп, явно ища место для ночлега.       — Быстро же ты.       Когда Райнер, Энни и Бертольд наконец нашли девушку, она уже привязала коня и начала разбивать лагерь.       — Простите, что не подождала вас, — Мирэль, явно прибывая в хорошем настроении, улыбнулась. — Я так давно не ездила верхом, что не смогла удержаться! А армейские кони такие быстрые и послушные, не то, что старая кобыла моего отчима.       Энни и Бертольд уже соскочили на землю, но Райнеру хотелось ещё немного покрасоваться. Девушки же любят сказки о принцах на белых конях? Но чем воин на буром хуже?       — Эй, что это там в кустах? — Бертольд заметил какое-то шевеление.       — Это змея. Она просто ползёт по своим делам. Главное её не трогать, — Мирэль чуть отошла в сторону.       — И коней привяжите, — сказала Энни.       Это был дельный совет, ведь заметив змею, конь Райнера стал на дыбы, скинув кадета на землю. Тот упал пластом, больно ударившись спиной и затылком.       От падения в ушах звенело, кто-то нависал над ним и что-то говорил, но Браун не мог разобрать что именно. Голова болела, а в теле ощущалась сильная слабость. Насилу он продрал глаза.       — Райнер, ты меня слышишь? — голос Мирэль звучал словно сквозь преграду.       Она склонилась над ним, но почему-то привычная чёрная коса, которая вилась чуть не до пояса, теперь казалась короче.       — Мирэль… ты что, подстриглась? — слабо спросил Райнер. — Когда успела?       — Очнулся? — рядом опустилась ещё одна девушка.       — Саша? Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в команде с Жаном, Конни и Марко?       Райнер резко подорвался, осознав, что он сейчас далеко не на траве в лесу. Комната была похожа на ту, в которую поселили беженцев в первые дни после падения стены Мария, только в несколько раз меньше. Он лежал на полу, но под голову ему подложили свёрнутый плащ.       Мирэль сидела рядом, Саша тоже была в комнате и прямо сейчас норовилась набросится на него с кулаками. Что ещё ожидать после его упоминания о Марко? Но Блаус сдерживали двое мужчин — один светловолосый, примерно их возраста, второй — темноволосый, на вид ему было за сорок. Вот только Саша в гневе действительно была страшна.       — Как ты вообще смеешь… — она сделала рывок, но двое мужчин её удержали, — упоминать его имя после того, что с ним сделал!       — Саша, хватит с него на сегодня, — произнёс мужчина постарше.       — Давай выйдем, тебе нужно успокоиться… — сказал светловолосый.       — Я спокойна!       — Может, пожалуйста, выйти, — обратилась к ним Мирэль. — Мне нужно с ним поговорить.       Саша наконец вырвалась из хватки двоих мужчин. Она посмотрела на подругу, словно спрашивая, уверена ли она. Лурье кротко кивнула, и Блаус, чуть хромая, поплелась к двери. Вместе с ней удалились и двое мужчин.       Мирэль, которая до этого сидела на коленях возле него, отодвинулась к стене и обняла ноги руками. Она не смотрела в его сторону, а куда-то перед собой, играясь кончиком косы. Она была растрёпанной и перевязанной грязной розовой лентой.       Райнер развернулся к ней, но ничего не говорил. Просто не знал, как заговорить, с чего начать. С извинений? Сказать, как сильно ему жаль, что всё так обернулось? Или же спросить, как она себя чувствует после боя с титанами? Или попытаться выяснить, куда запропастилась Габи и что сталось с Фалько? А может, сказать то, что так долго не давало ему спать все эти пять лет? Признаться, что он скучал по ней и что на самом деле любит?       — Надо же… — наконец нарушила молчание Мирэль. — Ты заметил, что я подстриглась. Хотя они уже и отрасти успели…       Райнер несколько раз моргнул, чтобы лишний раз убедиться, что он не спит. Но девушка перед ним была не сном, а явью. И почему-то, спустя стольких лет разлуки, она решила начать разговор именно с внешнего.       — Ты похудел, — заметила она. — И каким-то бледным стал. Неужели героев, вырвавшись из лап демонов острова плохо кормят? — она откинулась назад так, что её спина и голова коснулись стены, чуть приподняла подбородок и наконец посмотрела в его сторону.       По спине Райнера пробежались мурашки. Её взгляд казался отчуждённым, в нём читалась холодная ненависть. Она не собиралась бросаться на него с кулаками, как это только что хотела сделать Саша, но вряд ли бы Мирэль стала сдерживать или останавливать Блаус. Что случилось? И в Путях, когда они кинулись друг к другу, и тогда, когда она достала его из тела Бронированного, в её глазах было тепло, горел жгучий огонь. Что стряслось за те несколько часов, которые он спал? Часов ли?       — Ты хоть примерно понимаешь, где находишься? Понимаешь, что мы уже дано не кадеты? — уже начав говорить более содержательно, спросила она.       — Мы всё ещё в Шиганшине? Что это за место? — вновь оглядев комнату, спросил Райнер.       — Одна из комнат в часовне. Отсюда Саша и ребята отстреливали титанов, как мы когда-то в Тросте, а гражданские сидели на первом этаже.       — Где Габи? Что с ней? — Райнер был уверен, что сестра жива, ведь он совершенно точно слышал её голос, после того, как вывел из тела титана.       — Жива-здорова. Сейчас с Армином и ребятами пытается спасти Фалько. Он получил… Титана-челюсти, так он называется? А Конни решил скормить его своей матери, чтобы она снова стала человеком. Фалько действительно кажется невинным, но я не осуждаю Конни. Любой бы выбрал родную мать, а не едва знакомого мальца. Поэтому, я, собственно, и осталась здесь, — Мирэль едва заметно улыбнулась. — Так же должны вести себя демоны?       — Но ты… Ты не демон, Мирэль, — смотря на неё округлёнными глазами, произнёс Райнер.       — Разве? — она вздрогнула и резко отвернулась. — Тогда зачем ты здесь, Райнер? Почему вы вновь атаковали Шиганшину? — её голос стал звучать тише. — Почему ты проломил стену Мария в тот день?       — Потому что я хотел стать героем. Хотел, чтобы меня хвалили. Хотел, я хотел вернуться домой и жить счастливо.       — И поэтому решил истребить целый народ? — Мирэль по-прежнему не поворачивалась к нему. — Но если ты хотел вернуться домой, зачем всё это? Зачем эта наигранная дружба? Зачем вёл себя как самый надёжный человек во всём отряде, если никто и подумать не мог, что за стенами есть люди, и не стал бы искать предателя? И зачем тебе была я? Почему нельзя было обойтись обычной дружбой? Почему было не держаться на дистанции от нас, от меня?! — она с силой сжала ткань на брюках, дабы не сорваться на плач, и по-прежнему не поворачивалась к нему лицом.       Сердца молодого человека жалобно сжалось, когда он осознал, что девушка начала плакать. Он лишь беспомощно подвинулся к ней, но так и не решился коснуться.       — Но я не притворялся тогда, правда. Для меня всё это было серьёзно… Я хотел, чтобы у вас всех был товарищ, который бы всегда протянул руку помощи. Потому что я нуждался в таком, когда был кандидатом в воины…       — А со мной ты лобзался, потому что видел, как солдат зажимает в углу какую-то шлюху, и решил найти ту, с которой можно повторить?!       Мирэль вскочила на ноги и гневно развернулась к нему. По щекам скатывались слезинки, но в глазах читалась настоящая ярость.       — Нет, Мирэль, правда, я… Я правда любил тебя, — из-за её взгляда сверху-вниз ему хотелось ещё сильнее согнуться, упасть на колени, лишь бы только она ему поверила. — Ты даже представить себя не можешь, как сильно… Как бы мне хотелось изменить всё… Чтобы нам не пришлось становиться врагами… Чтобы мы могли начать всё заново, с чистого листа.       — Хоть сам понял, что сейчас сказал? Как ты себе это представляешь?       Девушка смахнула слёзы, схватила лежащий на полу плащ, не так давно служивший Райнеру подушкой, и пулей вылетела из комнаты.       Начать всё заново? С чистого листа?       Вот только чистая бумага перевелась, а из старых листов ничего путного уже не получится. Как сильно не три бумагу ластиком, грязь и следы предыдущих набросков всё равно останется.       Мирэль вышла во двор, громко хлопнув дверью. На улице суетились люди: кто-то разбирал завалы, кто-то искал близких и помогал раненым, а те, кого воодушевила речь Эрена сносили в центр города столы, лавы и еду для празднования, словно все враги Парадиза уже пали.       Эрена нужно остановить, но как? И кто способен это сделать? Есть ли смысл вообще пытается, да и смысл? Парадиз уже сто лет существует без какой-либо взаимодействия со внешним миром. И все за океаном, кроме нескольких небольших государств, желают им смерти. А если бы даже у них была возможность остановить дрожь земли, не станут ли они в таком случае врагами собственного народа?       Дверь позади скрипнула.       — Вы поговорили?       — В основном говорила я. Скорее, выговаривалась.       — И-и-и?       — А Райнер сказал, что ему очень жаль, что всё так случилось. А я просто развернулась и ушла.       — Я удивлена, что ты его ещё и не побила, — Саша, кажется, всё ещё была злой после упоминания о Марко. — Ты столько лет говорила, что хочешь убить Бронированного.       — Бронированного, — кивнула Мирэль, — но не Райнера.       — Ты ведь всё ещё…       — Я не знаю, — прервала подругу Лурье. — Не уверена. Сложно любить того, кто перебил кучу народа, а после прикидывался твоим лучшим другом, только чтобы убить ещё больше. А спустя пять лет он спасет тебя от титана и заявляет, что для него всё это было взаправду. Саша, вот скажи мне, кто из нас двоих сумасшедший: Райнер, который дружил с нами зная, что придётся убить, или я, которая столько лет готовилась убить его, а когда он оказался рядом, ослабленный и беспомощный, расплакалась и бросилась обнимать?       — Даже не знаю, что тебе ответить, Мирэль. Любить врага — это за гранью нормы. Но это не делает тебя предателем, ведь ты не становишься на его сторону, — рассудила Саша.       — Эрен, пред тем как забрать вас в Шиганшину, сказал мне одну очень странную вещь. Что сила Аккерманов активирует тогда, когда они находят человека, которому будут служить. Это побочный эффект экспериментов, ведь раньше клан состоял на службе у короля. Знаешь, мне кажется, что моя сила активировалась из-за Райнера. В кадетские годы для меня он стал тем человеком, который зажёг огонь в моей душе. Совсем так, как когда-то говорил мне отец. Что, если моя привязанность к Райнеру осталась ещё с тех пор? Что, если я не смогла убить его из-за того, что я — Аккерман?       Саша несколько раз удивлённо хлопнула глазами.       — Мирэль, уж не знаю, как именно работает сила Аккерманов… Но ты совершенно точно хотела убить Райнера в Либерео. И помешала тебе не привязанность, а то, что он начал молотиться с Эреном. Во время возвращения Шиганшины мы с Конни плакали, когда пришлось пустить в Бронированного громовые копья. Райнер был нам другом и боевым товарищем, а в том, что за океаном нас считают демонами, нет его вины. Он просто жертва политики и пропаганды Марлии. Посмотри на Габи — ещё вчера она считала, что попало в логово демонов, а теперь извиняется перед всеми.       — Интересно, спасли ли они Фалько?       — Надеюсь, что да. Никколо хочет извиниться перед ним: бедный мальчик пострадал ни за что.       — Невинные всегда страдают, — грустно улыбнулась Мирэль. — Я так устала, Саша, ты даже не представляешь.       — Отдохни. Ты вчера сражалась за десятерых.       — Как и все мы.                     Лурье заснула на диване, закутавшись в плед. Она поняла, насколько сильно устала лишь тогда, когда щека коснулась подушки. На столе рядом лежал её зелёный плащ с крыльями свободы.       Саша тихонечко, насколько это позволяла ей хромая нога, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Её семья отдыхала в соседней комнате, она же направилась туда, где гремели кастрюли и сковородки и доносился аромат еды. Но, вопреки усталости, есть ей не хотелось.       — Саша? — Никколо оторвался от кроения овощей и повернулся к ней. — Я тут обед решил на всех приготовить.       — Ты, может, уже слышал от других элдийцев, но Эрен собирает уничтожить всех, кто живёт за океаном, — сказала девушка.       О том, что было с её возлюбленным до прибытия на остров, она знала лишь в общих чертах. Он никогда не рассказывал, да и она не спрашивала. И во время их встреч болтала в основном она, конечно, когда её рот не был занят вкусной едой.       — Это, конечно, ужасно. Но у меня нет того, за чью судьбу можно было бы бояться. Все, кто мне дорог, находится здесь, — он грустно улыбнулся и вернулся к нарезанию морковки. — Хоть я и был солдатом Марлии, марлийцем я не являюсь. Они захватили мою страну много лет назад. Когда я был ребёнком, в нашем городе вспыхнуло восстание, и мои родители тоже в нём участвовали. Марлийская армия подавила его, всех кто успел засветится, казнили, а их детей забрали в кадетские интернаты. Это как детдома, только там растят послушное и верное пушечное мясо для армии. Я не помню из какого я города. Я даже фамилию свою не помню. Все, с кем я учился в интернате думали лишь о том, как подставить других и прикрыть собственную задницу, чтобы заработать больше очков — по ним нас распределяли по подразделениям после выпуска. Чем выше у тебя были баллы, тем больше шансов попасть в элитные отряды, а, значит, не погибнуть под градом пуль в первом же бою. Даже если кто-то из моих сослуживцев всё ещё жив, то мне, откровенно говоря, плевать на них. Только на Парадизе я встретил людей, которые по-настоящему меня ценят, которые видят во мне человека, а не пушечное мясо, которые видят мой талант готовить, а не считают, сколько очков я заработал на тренировках. И всем этим я обязан тебе. Благодаря тебе я смог начать всё с чистого листа.       Саша подошла к молодому человеку и обняла его сзади.       — Я рада, что Парадиз смог стать для тебя домом.       Никколо положил нож рядом с деревянной доской и дотронулся пахнущими луком и морковью руками к девушке.       — Саша, прошу тебя, останься. Как бы не решил действовать Разведкорпус, пожалуйста, не иди с ними. Ты едва ходишь, ты раненная и уставшая. Если вы попытаетесь остановить Эрена, то это будет в разы более опаснее, чем миссия в Либерио. Не заставляй близких снова волноваться. Ты нужна своей семье, ты нужна мне. Пожалуйста, не бросай меня, — совсем тихо сказал он.       — Если придётся, то я вступлю в бой, как и сегодня. Но я вернусь к тебе, чтобы не случилось. Обещаю, Никколо, ты больше не будешь одинок.       — А я буду ждать. И как всегда — первая и самая большая порция достанется тебе.                     Райнер сидел на полу и просто смотрел в дверь, за которой только что скрылась Мирэль.       — Просто убей меня, — слетело с его уст через некоторое время.       Наверное, нужно было попросить Мирэль об этом до того, как она покинула комнату. Но он надеялся, что она хотя бы поверит в его искреннее раскаяние, что поймёт его, проявит хоть немного сочувствия к чудовищу вроде него. Ведь он действительно любил её тогда и любит до сих пор. Может, так и нужно было сказать? Не просто «любил», а «люблю»? Но разве это что-то изменит? Возможно ли то, что его простят?       Нет. Он не рассчитывал на прощение или принятие. Всё, к чему он шёл с раннего детства вот-вот обратится в прах под ногами колосов, как когда-то обратилась в прах спокойная жизнь Эрена. Наверное, они действительно одинаковы. А то счастье дружбы и юношеской любви, которое он обрёл в кадетском корпусе, он разрушил сам. Из-за стремлений стать достойным воином и хорошим сыном. А теперь Эрен наконец замкнёт этот круг, разрушив весь внешний мир и убив всех, кто живёт за пределами острова. Но самого Райнера он не убьёт. По крайней мере сейчас.       И как бы Брауну хотелось, чтобы смерть была дарована ему руками Мирэль.       Райнер сам не заметил, как вновь погрузился в сон. Он не знал, проспал ли всего несколько минут, или же пару часов, как дверь снова открылась.       — Я обед принёс, — на пороге стоял светловолосый юноша, которого он видел накануне.       Он подошёл к Брауну и присел рядом с ним, протягивая миску.       Именно увидев аппетитное блюдо из риса, овощей и мяса, шифтер понял, насколько он голоден.       — Спасибо, — принимая миску, сказал он.       Пока Райнер уплетал содержимое, светловолосый стоял у стены, заложив руки за спину, и молча наблюдал за ним. Браун тоже поглядывал на него. В его взгляде не читалось того презрения, которое было у Саши и Мирэль. Армейская интуиция подсказывала Райнеру, что ему можно оказать минимальное доверие.       — Сколько я спал?       — Битва с титанами состоялась вчера — ты спал больше суток. А потом ещё часа два после того, как мы ушли.       — Ты кто вообще?       — Хороший вопрос, — он улыбнулся. — Меня зовут Никколо, я повар и друг Саши и Мирэль. А тебя Райнером звать, правильно?       — Да. Где они? Где Саша и Мирэль?       — Мирэль спит, Саша тоже отдыхает, — ответил Никколо. — Тебе не обязательно сидеть здесь. Дверь не закрыта, ты не пленник.       — Просто так меня отпускаешь?       — Тебя никто здесь не запирал. А отпускать тебя или арестовывать решать не мне. Но ты никуда не денешься, пока не вернутся Габи и Фалько.       — Ты кажешься очень проницательным, — Брауну показалось это подозрительным.       — Здесь я всего лишь повар местного ресторана и, волей случая, друг нескольких ребят из Разведкорпуса. Ни больше ни меньше, — Николо направился к двери. — Просто не хочу, чтобы ты сидел здесь совсем один.       К чему такое милосердие к врагу? Райнер надеялся на понимание от бывшего сослуживца и первой любви, а получил его от незнакомого человека.       Когда Никколо покинул комнату, он несколько минут просто смотрел на дверь, а затем встал и вышел следом. Райнер быстро пересёк коридор и вышел во двор. Он сел на ступеньках и смотрел прямо перед собой, не фокусируя внимание на чём-либо. Вопреки начинавшемуся на площади гулянию, снаружи было спокойнее, чем внутри.       Неизвестно, сколько бы он так просидел, если бы не заметил приближающихся всадников. Заметив среди них знакомый силуэт, он тут же вскочил на ноги.       Быть того не может.                     Мирэль стояла неподвижно по меньшей мере полчаса. Она и представить себе не могла, что картины бывают настолько большими — полотно занимало всё стену.       Целью визита на континент было посещения конгресса по защите прав элдийцев. Но Ханджи и Леви дали подчинённым ещё один день, чтоб побегать по городу и посмотреть на чудеса цивилизации. Мрэль первая проснулась после вчерашней пьянки и побежала к зданию, которое заприметила накануне — Оньянкопон сказал, что это картинная галерея.       Она успела обойти весь музей, рассмотреть каждую картину — портреты, натюрморты, пейзажи. Разные техники, разные сочетания цветов, художники из разных стран и эпох. Наверное, все художники Парадиза за сто лет не нарисовали столько, сколько картин она увидела за сегодня.       Но эта картина была сверх всего. В центре располагалась женщина в лёгких зелёных и жёлтых одеждах. Длинные светлые волосы волнами струились вдоль тела до самых босых ног. На руках она держала младенца, закутанного в белую пелёнку, из которой он высунул пухлые ручки, словно стараясь дотянуться до мира вокруг. Женщина шла по облакам, у неё под ногами лежали цветы, как знакомые Мирэль розы, лилии и хризантемы, так и те, которых девушка никогда не видела. Над головой у молодой женщины светили золотистые лучи, а в верхних углах картины на маленьких облачках лежали дети с маленькими крылышками за спинами, словно у птиц, и наблюдали за женщиной.       — Афтинская мадонна.       Раздавшийся совсем близко чужой голос, хоть и не прозвучал резко, заставил Мирэль вздрогнуть. Но пожилой мужчина, стоящий за ней, не выглядел угрожающе. На нём был слегка поношенный серый костюм, а вот шляпа казалась новой, края рукавов белой рубашки были слегка испачканы следами красок.       — Так называется эта картина?       — Да, — кивнул он. — Странно, что вы о ней не знали — она довольно известная, это шедевр мировой живописи!       — Да как-то не сложилось, — выкрутилась Мирэль. — Вы тоже художник? У вас рукава испачканы краской.       — А вы весьма наблюдательна, — пожилой мужчина мягко улыбнулся. — Я забыл представиться, меня зовут Мартин Марчук. Моё имя довольно известно в узких кругах художников, но вряд ли вы его слышали, раз уж не в курсе об Афтинсокй мадонне.       — Мирэль Лурье, — вместо оправданий выдала девушка.       — А вы рисуете?       — Да, но пока что это только хобби. Я, эм… картограф, — она не солгала, разве что не уточнила, что рисует карты для потребностей Разведкорпуса. — Мой отец рисовал картины и вывески на заказ в нашем городе, но известным за пределами региона он не был.       «Да и не мог быть».       — Интересно… Могу ли предложить вам экскурсия по галерее, дабы помочь вам заполнить пробелы в истории искусств? <      Мирэль согласилась без малейших раздумий. Даже если этот человек считает её невеждой, то не упрекает этим, а пытается помочь. Вряд ли у неё выпадет возможность прослушать лекцию о лучших картинах внешнего мира, так ещё и в исполнении известного художника!       По завершению экскурсии девушка разговорилась с Мартином, и даже показала ему свой альбом, который просто не могла не взять в поездку. Выйдя и здания, находящегося в центре города, они присели на лавочку возле фонтана.       — Весьма недурно, — прокомментировал Марчук. — У вас много морских пейзажей.       — В последнее время очень часто доводилось бывать у океана.       — У вас определённо есть талант и без усердной работы, как я вижу, тоже не обошлось. Вам бы всерьёз заняться живописью. Вы бы могли прославить не только себя, но и показать миру красоту вашей родины и ваших людей.       — Вы правда так считаете? Ох, конечно, я собираю деньги на мастерскую, и когда накоплю достаточную сумму, непременно воспользуюсь вашим советом.       «Чтобы он не означал».       Часы на башне ратуши пробили пять часов вечера. Вот это она загулялась.       — Ох, прошу меня простить, но, к сожалению, мне пора. Большое спасибо, что уделили мне столько времени.       — Не стоит благодарности. Это лишь малое, что я могу для вас сделать, — художник встал, поправляя шляпу. — Знаете, вы можете считать меня старым и наивным дураком, но я верю, что искусство способно раскрыть людские души и принести их сердцам умиротворение. Ах, и да, — он снова мягко улыбнулся, — я надеюсь, что в один день мир увидит и красоты вашего острова.              Как странно, что она вспомнила встречу в Марчуком именно сейчас. Тогда, когда то, во что этот человек искренне верила втаптывалось в землю миллионами колосов. И та галерея, и он сам погибнет под их ногами, и никто никогда об это не вспомнит. И красота мира здесь не поможет.       Интересно, знает ли Райнер об «Афтинской мадонне»? Было бы здорово посмотреть на неё вдвоём…       Что за ерунда?       Мирэль приняла положение сидя и скинула плед, дабы окончательно проснуться.       Есть ли шанс, что им всё-таки удастся остановить Эрена? Спасти, если не весь мир, то хотя бы часть его? Быть может, на всём белом свете да найдётся ещё один чистый лист?       — Мирэль! — Саша влетела в комнату. — Ты проснулась?       Она казалась чем-то очень встревожена или удивлена, а может всё вместе.       — Пожалуйста, только не говори, что пока я спала случилось ещё что-то, — сладкая пелена сна окончательно спала.       — Армин с ребятами вернулся.       — Что с Фалько? Конни же не…       — Фалько и Конни вернулся вместе с ними. И Энни тоже вернулась.