Эскизы, нарисованные кровью

      Вылазки в лес воспринимались кадетами не иначе как весёлое приключение. Командир Шадис давал им практически полную свободу действий — главное в срок вернуться в тренировочный лагерь в полном составе и попутно не сжечь лес. Поэтому один из кадетов всегда был настороже, пока остальные спали.       Обычно вызывался Райнер. Многие и не возражали — во всю использовали возможность подольше поспать. Иногда Брауну всё же приходилось уступать место караульного Армину или Эрену — последний проявлял особое упрямство и желание посторожить спокойный сон товарищей. Но надолго его не хватало.       Для Райнера это было хорошей возможностью поговорить с Энни и Бертольдом, обсудить дальнейший план действий. Однако, сильно много трепаться было нельзя — кто-то из кадетов мог проснуться. А позже Энни и Бертольд тоже шли на боковую, и Райнер оставался сидеть у костра один. В потрескивании хвороста и танце языков пламени он находил какое-то умиротворение. Словно огонь сжигал все проблемы, всё былое и грядущее.       Райнер поднялся с земли и подошёл к спящим товарищам. Они ещё не знают, что их ждёт дальше, но и сам шифтер не знал, что он сотворит собственными руками. И что уже сейчас происходит в его душе и его сердце.       Он подошёл к спящей Мирэль и присел рядом. Он не может изменить судьбу, не может сжечь планы Марлии по уничтожению Парадиза подобно хворосту в костре. Всё, что у него есть — эта ночь, когда можно просто сидеть и смотреть на неё, когда можно не притворяться, не лгать. Когда можно почувствовать умиротворение и спокойствие рядом с девушкой, которую он любит.       И пока Мирэль спит, закутавшись в два одеяла, он будет сторожить её сон.                     Саша прижала ноги к груди, обхватив колени руками, и продолжила сверлить взглядом новоявленных союзничков. Те, впрочем, тоже особого дружелюбия не проявляли. Конни и Жанн сидели у дерева — оба молча о чём-то думали, но с товарищами делиться не спешили. Микаса и Армин сидели рядом, но чуть поодаль. Никколо, думая не о спасении человечества, а о проблемах насущных, взялся готовить ужин вместе с Ханджи. У Мирэль самой руки чесались заняться хоть каким-то делом — всё лучше, чем играть в молчанку со всеми собравшимися. Объединить силы с жалкими остатками марлийской армии — сложно было придумать что-то более безумное, если, конечно не считать план остановить Эрена.       Девушка встала с земли и подошла к повозке, на которой лежал Леви.       — Тебе бы поспать. Во сне люди быстрее восстанавливаются, — поняв, что Аккерман не спит, сказала Мирэль.       — Ещё успею. Мне нужно не так много времени. Сама как?       — Порядок. Рана почти не мешает, — отмахнулась Мирэль. Собственное состояние её сейчас волновало меньше всего. — Все мы здесь… правда собираемся это сделать?       — Выбить дурь из Эрена и его братца заодно? Не помешало бы…       — Вы знаете как это сделать?       Из-за расположения повозки девушка смотрела на капитана сверху вниз, но при этом чувствовала себя ребёнком, который прибежал в спальню к родителям с криками о том, что у него под кроватью монстр. И сейчас отец должен заглянуть под детскую кроватку и сказать, что там никого нет.       — Нет.       Никто не способен совладать с монстром под кроватью.       — Но мы должны что-то предпринять, так ведь? Я… я не знаю, что делать.       — Ты обычно карты составляла. Планирование у нас по части Ханджи и Армина, — Леви чуть приподнялся. — Я должен убить Зика, и пусть Эрен окружит его хоть миллиардом колоссальных титанов — ему от меня не уйти.       Сейчас, когда покрывало чуть сползло вниз, Мирэль смогла оценить повреждения, полученные Аккерманом. Всё тело было замотано бинтами, а оголённые участки кожи были синие от синяков и кровоподтёков. Как он всё ещё жив? Неужели из-за своего обещания убить Звероподобного? Или же из-за того, что он Аккерман? Или всё вместе?       — Что тогда делать мне?       — Разведкорпуса как такого больше нет, и привычная армейская структура рухнула. Ты бы могла вернуться домой и продолжать писать картины, как всегда хотела.       — Но я не могу бросить товарищей.       — Вот и я о том же. У тебя был шанс отсидеться, когда ты сбежала от егеристов. Но ты вернулась и продолжила бороться. И, помниться, ты горела желанием убить Бронированного, — Леви перевёл взгляд на Райнера, который сидел рядом с Фалько и Габи и молча смотрел на танцующие языки пламени. — Но теперь мы вынужденные союзники.       — Капитан, когда вы спрашивали меня о том, когда именно я почувствовала пробуждение силы… благодаря кому она активировалась.       Взгляд Леви переменился и вместо привычного спокойствия в нём читалось обеспокоенность вместе с заинтересованностью.       — Я думаю, это был Бронированный, — девушка начала краснеть, словно признаваясь в чём-то запретном и постыдном. — То есть, Райнер, ещё до того, когда мы узнали, что он Бронированный. Несколько дней назад, в Шиганшине, когда у меня был шанс его убить, я ничего не сделала, и даже не дала Флоку приблизиться к нему с громовым копьём. Я хотела уничтожить титана, но, вместе с тем, не хотела, чтобы человек внутри него пострадал. А после, когда мы отбивались от неразумных титанов, Райнер спас меня от одного из них. Я больше не уверена в том, что желаю его смерти. Это из-за силы Аккерманов, да? Так она работает?       — Как точно работает сила Аккерманов я не знаю. Но то, что ты так сильно хотела его убить в Ребелио, как и то, что теперь ты изменила своё мнение никак не связаны с тем, что ты — Аккерман.       Эти слова были окончательным приговором, после которого Мирэль окончательно захотелось провалиться сквозь землю. Ген Аккерманов здесь не при чём.       — Простите меня, капитан. Вам бы отдохнуть, а я не моими проблемами заниматься… Как только Ханджи и Никколо закончат готовить, я принесу вам ужин.       Не дожидаясь ответа, девушка вернулась к костру. За время её отсутствия никто не вставал и даже не менял положение. Энни, у которой за четыре года отсутствия должны были накопиться вопросы, и то не издавала ни звука. Хотя, это было вполне в её характере. Теперь Мирэль понимала, почему та всегда держалась на расстоянии. И только сильнее злилась от того, что Райнер не делал того же.                     Ханджи и Никколо разлили рагу по тарелкам, а обсуждение плана по спасению мира слово за слово переросло в словесную перепалку с взаимным поливанием грязью.       — Мы хотя бы детей на войну не отправляем! — в ответ на очередное обвинение Магата, выдала Саша. — Габи и Фалько только чудом всё ещё живы!       На этих её словах двое безмолвно сидящих детей только сильнее потупили взгляд в землю и ещё сильнее втянули шеи в плечи.       — Если бы ваши воины не проломили стену восемь лет назад и титаны не сожрали мать Эрена, то ничего бы этого сейчас не было. Мы бы продолжали жить в стенах в неведении, а вы бы скалили на нас зубы из-за океана. Но напасть решили вы, и теперь отплатить за всё придётся невинным людям, — сказала Мирэль.       — Вам ли здесь говорить о невинных людях! Вы, элдийцы, веками уничтожали и порабощали другие народы, вы…       Магат уже собирался в очередной раз залиться соловьём о грехах островных демонах, но Мирэль не дала ему продолжить.       — А мне соседский мальчишка нос разбил, когда мы детьми были, и что теперь? Мне пойти вырезать всю его семью вместе с детьми?       — Ты даже не понимаешь о чём говоришь, чёртова элдийка.       — Мирэль.       Все резко умолкли и посмотрели в сторону Райнера.       — Мирэль права. Это всё наша вина. Моя в том числе. Но мы должны хотя бы попытаться остановить это.       — Вот как ты теперь заговорил, — хмыкнул Жан. — Только ты поздновато спохватился. Эрен нас и слушать не станет, а весь внешний мир считает нас врагами. Не думаю, что у нас будут шансы против всех остальных.       — Но мы же так толком ни с кем не поговорили! Если бы у нас был шанс доказать всем, что мы не демоны, что мы такие же люди, то мы могли бы жить со всеми в мире.       — Армин прав, — сказала Ханджи. — Мы провели три месяца во внешнем мире, мы не можем снова стать невежественными демонами.       Слова Ханджи вновь заставили Мирэль вспомнить встречу с художником Марчуком в галерее. За всю свою жизнь она не видела и десятой части того, что было там представлено, а таких галерей в мире было сотни, если не тысячи. Тогда она подумала, а что, если бы Парадиз был открыт для всего мира, что, если бы её картины тоже оказались бы в такой галерее, если бы война закончилась, и она поменяла клинки на кисти. Но эта мечта, как и многие другие, будет стёрта Гулом земли. Они же должны были спасти мир, а не уничтожить. Но могут ли демоны стать спасителями? Могут ли руки, пролившие кровь, создавать прекрасное?       Пока Лурье думала об этом, перепалка Микасы и Энни уже грозилась обернуться дракой.       — Скажу честно: мне плевать на весь внешний мир, если только мой отец будет в безопасности. Но ваши разговоры могут ни к чему не привести. Поэтому я спрошу прямо: если понадобиться, вы готовы убить Эрена?       — Нет, я не позволю!       — Означает ли это, что ты можешь предать нас всех и переметнуться на сторону Эрена?       — И это ты-то подозреваешь меня в предательстве? — хмурясь, спросила Микаса, доставая клинки.       — Хочешь посоревноваться? — Энни провела пальцем по своему кольцу, обнажая скрытый шип.       — Может ещё поубиваете друг друга?! — Саша встала между девушками и выставила руки, дабы не дать им приблизиться. — Мы собрались здесь, чтобы остановить Эрена и спасти мир, а не чтобы снова переругаться между собой!       — А разве вы успели помириться? — язвительно спросила Елена.       — Что-то ты осмелела. Больше тебе не по душе план Зика? — хмуро спросил Магат.       — На самом деле да, — хмыкнула она. — По крайней мере он не предполагал уничтожение всего человечества. Интересно, как вы собираетесь остановить Эрена? Армин, я знаю, что ты очень хорош в планировании, но разве твои разговоры когда-нибудь срабатывали? Насколько я знаю, ты так и не смог задобрить ни Энни, ни Бертольда. О, не удивляйся, что я так много знаю, у нас с Эреном была отличная возможность поговорить о всех вас.       Мирэль сверлила женщину гневным взглядом, но продолжала молча слушать, как она морально прессует всех собравшихся. Без внимания не остались даже Габи и Фалько.       — Интересно, сидели ли мы все здесь если бы тогда убила Сашу или Мирэль? Пожалели бы в таком случае Фалько Никколо и Конни? Или твой друг не сидел бы сейчас рядом с нами из-за твоего желания выслужиться перед марлийским командованием?       — От них-то хоть отстань! Они ещё совсем дети!       — Ох, да, точно… — почему-то Елена хихикнула. — Но что-то ты не особо над этом задумывалась, когда вышибала мозги марлийским солдатам, стоящим в двух шагах от неё! Но, погоди-ка, не думала ли ты, что если бы тогда её убила, то ни ты, ни твоя дорогая подруга Мирэль не пострадала бы? Возможно, если бы ни Мирэль, то ты сама была мертва, Саша. Скажи, тогда на дирижабле, когда ты плакала над раненной Мирэль, тебе не хотелось убить этих детей? Какая разница, ведь когда она вырастет, то станет таким же марлийским солдатом, и тебе всё равно придётся нажать на курок. Так зачем отсрочивать то, что и так должно произойти?       — Рот свой закрой! Саша бы никогда не убила ребёнка!       — В отличии от тебя, Никколо. Она не смогла, но ты бы смог. Так же тебя учили в Марлии? Убивать во благо великой державы. Хоть ты и нашёл иной смысл жизни, девушку, которую ты любишь, но методы ты не изменил.       Взгляды марлийцев тут же переметнулись на Никколо.       — Так ты марлиец?! Но почему ты борешься за этих демонов?!       — Никакой я не марлиец! Меня просто выдрессировали в кадетском интернате, всучили винтовку и отправили на фронт! Я ненавижу Марлию всем сердцем, а Парадиз стал мне домом, который вы у меня отняли!       — Вот оно что… — Магат перевёл взгляд обратно на Елену.       — Но это не помешало тебе стать частью нашего плана. Конечно, я не посвящала тебя в подробности — это было ни к чему. Ты и без того с радостью согласился помочь. Хоть из тебя и растили пушечное мясо, но ты далеко не дурак, Никколо, и прекрасно понимал, что только осуществление наших планов могло обеспечить вам с Сашей спокойную и долгую жизнь. Так что ты был очень полезен, раз за разом подавая отравленное вино военной верхушке…       — Но ты ведь сама стала частью плана Эрена, — произнесла Мирэль, не дав Елене окончательно унизить Никколо. Подробности их с Сашей отношений всем присутствующим знать совсем не обязательно. — Ты ведь едва ли не за ручку привела Эрена к Зику, разве нет?       — Ох, да, точно, ошиблась я, с кем не бывает… Теперь миру действительно может наступить конец, — Елена перевела взгляд на Мирэль. — Как жаль, если внешний мир будет уничтожен, то твоя мечта стать художником никогда не сбудется. Интересно, что ты, хоть и принадлежишь к роду Аккерманов, проявляешь такой талант. Даже рисуешь портреты погибших товарищей, дабы почтить память о них.       — Твой портрет рисовать не собираюсь, обойдёшься, — буркнула Мирэль. И чего она к ней прицепилась? Лучше просто молча ела.       — Отличное рагу! — дабы окончательно заткнуть Елену, произнёс Жан. — Можно мне добавки?       — Ах, кстати, а твой друг, о котором ты упоминал. Марко, кажется… Энни причастна к его смерти, не время ли расспросить, что она сделала?       Краем глаза Мирэль заметила, как Жан гневно сжимает кулаки. Чёрт, она действительно смогла нащупать его больное место.       — Титан съел Марко, потому что я сняла с него УПМ, — глядя на разведчиков пустым взглядом, произнесла Энни.       — Она сделала это, потому что я ей приказал, — сказал Райнер. — Мы с Бертольдом разговаривали, и Марко услышал то, что не должен был. Я сбросил его на крышу и держал, пока Энни снимала с него УПМ. У него не было шанса спастись от того титана.       — Он что-то сказал перед смертью?       — Он сказал: «Мы же даже не поговорили».       На несколько секунд повисла тишина, которую тут же прервал Армин:       — Да, всё дело в этом. В том, что у нас не было шанса нормально поговорить…       — Когда титан пожирал Марко, я не мог понять, почему так происходит, — перебил его Райнер. — Потом я сорвался с места и убил того титана. «Ты сделал это с Марко», — вот, что я тогда сказал. Пожалуйста, не нужно меня прощать.       Сердце в груди у Мирэль жалобно сжалось. Убийца раскаивался, но не просил прощение, а лишь понимание. Он наконец признался в содеянном. Смерть Марко, он носил это в себе четыре года? А все те смерти, что принесли его действия — неужели он тоже нёс всё это, словно атлант, лишённый возможности расправить плечи?       — Ах ты ж гад!       Жан вскочил на ноги и в один прыжок добрался до Райнера, нанеся ему удар в лицо. Кирштайн навалился сверху и начал избивать того, а Браун даже не думал сопротивляться.       По телу словно прошёлся электрический импульс. Что творит Жан? В этот момент Лурье хотелось обрушить на боевого товарища весь гнев небес. Она должна защитить Райнера.       Но Мирэль едва успела приподняться, как рука Саши крепко схватила её запястье. Лурье бы без труда смогла вырваться, но этот жест словно вернул её обратно в реальность. Ей не нужно вмешиваться, она не должна вредить Жану и защищать Райнера. Она же сама буквально три дня назад жаждала убить последнего.       Электрический импульс вновь прошёлся по телу, но на сей раз отдался в голове, в одночасье вызвав жуткую боль. Девушка схватилась за голову, словно так могла унять хоть малую часть той ужасающей боли. Её даже перестала волновать потасовка, лишь бы эта боль прекратилась.       — Мирэль? — девушка поймала на себе удивлённый взгляд Микасы. — У тебя что, голова болит? А… — та перевела взор на Райнера, от которого Армин и Конни уже оттаскивали Жана. — Мирэль… — Аккерман вновь посмотрела на девушку. — И часто у тебя голова болит?       — Да не особо… Но к чему этот вопрос, Микаса?       — Да так, просто спрашиваю… Меня тоже часто мучает мигрень…       — Да ну вас всех к чёрту! — наконец отлипнув от Райнера, Кирштайн скрылся где-то в дебрях леса.       — Жан, ты куда? — держа его миску в руках, растерянно спросила Ханджи. — А как же добавка?       — А могу я получить добавку? — Саша, осторожно привстав, хромая, отправилась к котелку с ужином. Было непонятно, хочет ли она подбодрить командира, или просто была голодной.       — Можно тебя на пару слов? — спросила Микаса.       — А? Да.       Они отошли к северу от лагеря, Микаса остановилась и обернулась, словно не желая, чтобы этот разговор был услышан.       — Твоя сила Аккерманов активирована, так ведь?       — Похоже на то. Но Леви неоднократно обсуждал это со мной. Кроме того, там, в ресторане, Эрен сказал мне, что пробуждение силы превращает Аккермана в раба, во всём подчиняющемуся хозяину. Но я не замечала такого ни за кем из нас, так что…       — А если настоящее «я» Аккермана проявляется, и он противится воли хозяина, то платит за это мигренями.       — Звучит немного притянутым за уши, не находишь? Условный Аккерман не может залезть в голову условному хозяину, чтобы понять его волю.       — Но ты же хотела остановить Жана, и сделала бы это, если бы не Саша… Мирэль, это Райнер, да? Это он тот, кто…       — Да, — сказала Мирэль. — Ну и что? Ты не доверяешь мне из-за этого?       — Я просто беспокоюсь о тебе. Если ты не сможешь совладать с этой силой, то…       — То что?! Схвачу Райнера за руку и убегу прочь, только чтобы прожить с ним те пару лет, что ему остались, а весь мир пускай огнём горит, лишь бы нам с ним было хорошо?       Слова словно приобрели горький привкус. Разве она за все годы службы сделала хоть что-то, чтобы заслужить недоверие?       — В кадетские годы вы с Райнером были очень близки. А то, как ты обнимала его Шиганшине видел весь наш отряд. Я не знаю, что с тобой творится, но тебе лучше держаться от него подальше ради твоего же блага. Райнер перебил кучу народу, даже если он сделал это не по своей воле, то нашего прощения он не заслуживает. А раз из-за него пробудилась твоя сила, то ты можешь принять удар на себя, если он попадёт в беду.       — А чем прямо сейчас занимается Эрен?! Тот самый Эрен, за которым ты света белого не видишь! Точно так же убивает толпы ни в чём неповинных людей! Чем раздавать мне советы, лучше подумай, как угомонить Эрена не убивая его, — резко ответила Мирэль.       Зрачки Микасы округлились, а лицо исказилось в некой гримасе обиды и злости, но последняя уступала первой. Мирэль, злобно нахмурившись, резко развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Девушка отправилась бродить по лесу, даже не задумываясь о том, что сама перегнула палку. Не нужно было кричать на Микасу и приплетать сюда её чувства к Эрену. Но разве она заслужила недоверие? И раздавать советы касательно противодействию «хозяину» должна точно не Микаса.       Лурье была зла. На Микасу за обвинения, на Елену, которая полила грязью каждого члена альянса, на Жана, за то, что затеял потасовку, на Эрена, за то, что он собирается сделать, и на Райнера за то, что он уже сделал. Особенно на Райнера. Вдвойне на Райнера. За все смерти, что он принёс, за всю ложь, за то, что он решил сдаться…       Девушку в который раз словно током ударило. Райнер же не хотел прощения. Он не защищался, когда Жан его избивал. Он даже собирался позволить Фалько забрать своего титана. Он сдался. А пытаясь встать на его защиту, она лишь противилась его воле…       Значит, Микаса была права.       — Что там происходит?       Мирэль едва не подскочила от испуга, словно маленький ребёнок, но увидев перед собой Жана, сидящего в корнях дерева, тут же успокоилась. Значит, она хотя бы ушла недалеко от лагеря.       — Все уже улеглись спать?       — Не знаю. Мы с Микасой ушли сразу после тебя. Но она, должно быть, уже вернулась в лагерь.       — Ты веришь в то, что нам удастся сделать хоть что-то?       — Честно говоря, понятия не имею, — Мирэль присела рядом с Жаном. — Эрен всегда шёл на пролом, разговоры его точно не удержат.       — Но разве мы можем оставить всё как есть?       — Нет. Погибшие товарищи нам этого не простят, — Мирэль прикрыла глаза, на мгновение вспоминая стену в своей комнате, от пола до потолка увешенной портретами. — Кроме того, мы же разведчики. Суицидальные миссии — наш профиль.       — Это уж точно, — хмыкнул Жан. — Мирэль, а если бы случилось так, что всё закончилось, что нам больше не нужно было бы сражаться и рисковать жизнями… Что бы сделала? Что бы попросила? Где бы жила?       — Наверное, где-нибудь загородом, как семья Саши. У меня был бы большой дом и просторная мастерская с огромными окнами, чтобы было хорошее освещение. И я бы рисовала дни и ночи напролёт, от заказчиков бы не было отбоя, а самые лучшие мои картины разлетелись бы по галереям…       — А муж бы твой что делал?       — Муж? Даже не знаю… Может, работал бы где-нибудь в городе, или же содержал ферму. На самом деле, не важно, чем бы он занимался, главное, чтобы любил меня, и был таким же хорошим отцом для наших детей, какой был у меня.       — А я бы попросил дом в хорошем районе столицы и каждый день бы пил лучшее вино. И жена, дети и внуки просто бы наслаждались спокойной беззаботной жизнью. Глупая мечта, правда? — он поднял взор на звёздное небо.       — Такая же глупая, как и моя, — Мирэль последовала его примеру.       На безоблачном небе звёзды светили особенно ярко. Могут ли это быть души их товарищей? Присматривают ли они за ними до сих пор?       — Жан, скажи, ты ведь любишь Микасу?       — Люблю. А чего толку? Она всегда будет любить Эрена.       — А я вот всё ещё люблю Райнера. Дураки мы с тобой.       — Да такие, что ещё поискать надо, — Жан поднялся с земли и подал руку Мирэль. — Давай хоть раз в жизни поступим по-умному и выспимся перед завтрашним днём.                     Пик настолько свыклась со своей титанической формой, что даже могла спать в теле перевозчика. Это не только давало ей возможность полноценного отдыха, но ещё и позволяло слышать всё, что происходит поблизости, значительно лучше, чем это могли делать люди.       Услышав шелест листьев и тихое перешёптывание, Перевозчик открыл глаза и заметил двоих приближающихся разведчиков.       — Какая же жуть, — прокомментировал молодой высокий мужчина. — Эта штука и спит с открытыми глазами?       — Мне, если честно, проверять не хочется. С меня на сегодня хватит всяких титанических чудиков, — сказала девушка.       — И где это вы ходите ночами? — Пик вылезла из тела титана по пояс. — Так соскучились друг по другу, что не могли дотерпеть до корабля?       Мирэль не сразу поняла недвусмысленный намёк, а вот Жан возмутился не на шутку.       — Что сказала?! Да мы просто друзья!       — Жан, не кричи так, ребят разбудишь, — спокойным голосом сказала Мирэль. — И что тебя так чужая личная жизнь заботит? Мы с Жаном действительно просто друзья, — девушка хитро улыбнулась. — А может, он тебе понравился, и ты ревнуешь его ко мне?       — Чего?!       — Мирэль, ты что это?!       — Прости, Жан, — хихикнула Мирэль, — но не только же ей нас в краску вгонять.       Двое разведчиков отправились на пустые лежанки рядом со своими товарищами.       — Ну ты даёшь.       — Прости, хотелось хоть как-то настроение поднять. Сам-то чего покраснел?       — Да не покраснел я! Это просто отблески огня!       Жан быстро заснул, и Мирэль, как ей показалось тоже. Но когда Пик закрыла глаза и вновь начала проваливаться в сон, Лурье зашевелилась. Сквозь полуоткрытые веки шифтер наблюдала, как девушка поднимается и идёт к лежанкам воинов. Она села возле Райнера, раны которого уже частично затянулись. Девушка ничего не делала, никак не пыталась навредить или даже коснуться его. Почему она пришла к нему?       — Кажется, я действительно дура, — произнесла Мирэль.       Райнер начал что-то бормотать и мотать головой во сне, как часто происходило, когда ему снились кошмары. Но Пик помнила, что во сне он иногда выкрикивал чьё-то имя. Не было ли это имя этой девушки?