Вселенная бесконечна

Давай приколемся: пройдём по бордюру крыши, Будем говорить друг другу голосом потише, О том что будем делать, как придём домой: Я буду под тобой или ты подо мной. Noize MC «Давай приколемся»

В понедельник Егора в школе не было, никого не было, потому что выходной с 23 перенесли. Но и во вторник не было. И в среду не было. Матвей не особо даже помнил, что было в эти дни – всё сливалось в какую-то нудную однообразную кашу – но Егора не было. И он конечно понимал, что происходит с ним. Да особого ума и не требовалось, чтобы понять. А происходило то, что его такой элементарный план вернуть жизнь в нормальное русло не просто трещал по швам, его уже просто разрывало на куски. Не получалось бороться. Собственное бессилие бесило. Дурацкий каламбур. Как и вся его жизнь, один сплошной дурацкий каламбур. В среду вечером запилились на хату с парнями, Сашка хотел позвать Свету (или Марину, или ещё хуй знает кого), думая, что Аня будет тоже. Но Мат сказал, что они поссорились. Он безумно устал от неё, от её душной, прилипчивой ласковости. От того, что наверное, правда, нравился ей, но ничего совершенно не мог дать взамен. Вообще. И чувствовал вину за то, в чем был не виноват, что никак не получалось исправить. Это тоже бесило. Короче, тусили они в суровой мужской компании. Крайне весело проводили время. Эти трое играли в Плейстейшн, а Матвей изучал углы преломления света в одиноком стакане с чаем, забытом кем-то из них. – Че, хуево всё, Мэт? – Тихо спросил Миха, дожидаясь своей очереди к геймпаду. – Да пиздец, Миш. – С мамой? – Да... со всеми. Не хочу говорить. Сорян. Как рука твоя? Миха в ответ показал эластичную повязку на правом запястье, похлопал его по плечу и отошёл, не доёбывая. А Мат свалил спать в другую комнату. В десять вечера. //WhatsApp | Мать, среда [Мать 21:43] Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. [Мать 21:46] И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. (*)

***

В четверг они сидели с Аней на остановке. Вернее, он сидел на деревянной скамейке под пластиковом навесом, а она – у него на коленях, обняв одной рукой за шею. Изредка целовала в щеку и что-то говорила, Мат уже даже не пытался вникать в ее воркующий бубнеж, но рандомно угукал, когда чувствовал паузу. Сидели долго. По дороге медленно тянулась пробка, легковушки буксовали, где-то впереди, вроде, даже кто-то шмякнулся. Они терпеливо ждали автобус, а дождались, блять, «рояль» собственной персоной. Вот откуда его приносит вечно? Никого из школы ведь не было здесь, ни единой души. Даже ебучих кустов нет, одни сугробы. Егор подошел, улыбнулся как будто натянуто. – Привет. Мат напрягся, ожидая очередного личного пиздеца, и не ответил. – Привет, Егор. Как дела? Что-то грустный. Всё хорошо? – Аня включилась в разговор, Мат был ей даже благодарен, сам он пока занялся тем, что изучал контрастную строчку на сером драпе пальто. – Нормально всё. – Он сделал небольшую паузу, как будто ждал чего-то, потом позвал. – Матвей. Мат так же молча поднял глаза, встретил взгляд. Герка улыбнулся теплее. – Твое предложение еще в силе? Может, завтра? После уроков? – О, а что такое вы хотели, расскажите? – Анино любопытство, конечно, тут же проявило себя. Матвей молчал, Герка улыбался, казалось, ему одному. Даже не моргал, отвечал Ане, но смотрел прямо на него, не отрывая глаз, сочиняя, очевидно, прямо на ходу. – Да... хоккей посмотреть. Завтра игра решающая континентальной лиги. – Да? Здорово! Давайте вместе смотреть. И ты с Миланой будешь же? Она такая классная, мы с ней в Близнецах познакомились в прошлую пятницу. Здорово, у нас будет двойное свидание! А где? В спортбаре? Герка, наконец, посмотрел на неё, моргнул, соображая, куда их вынесло, и немного тормознуто кивнул. – Отлично, тогда завтра вечером встречаемся там? Во сколько? – В семь, – ответил Егор, отошел, посмотрел на перегруженную транспортом дорогу и сел рядом. – Видимо, автобус нам сегодня долго ждать. – Задумчиво выдал и устроился так, чтобы девушка оказалась к нему спиной, опять взглянул на Матвея. Но Аня привстала и развернулась к нему лицом. – Гош, а расскажи еще про Германию?

***

Ясен пень, никакого матча континентальной лиги в пятницу не было. Герка знал, конечно, дохуя всего, но, видимо, расписание хоккейных лиг в этот список не входило, так что они вчетвером сидели почти в полупустом баре. Егор для вида посокрушался, что ошибся датой, заказал всем пива и ништяков разных, а после слово взяли девчонки, принялись тараторить. Голоса сливались в сплошной белый шум. Матвей цедил пиво и молчал. Егор расположился по диагонали от него, Аня – по левую руку, Милана – напротив. Сейчас, сидя вот так близко, имея возможность рассмотреть подробнее, в очередной раз оценил, насколько же она красивая. Милана обладала яркой и строгой модельной красотой. Светлые длинные волосы чистого жемчужного оттенка, теплые медовые глаза, скульптурные черты лица, высокая грудь, тончайшая талия, изящные руки, аккуратный маникюр, флёр дорогого парфюма. Аня на её фоне смотрелась совсем девочкой и совсем простушкой. А с Егором они составляли безусловно красивую, гармоничную пару. После первых бокалов девчонки, продолжая щебетать, утопали в туалет – как известно, по одной в сортир они не ходят. Матвей всерьез собирался свалить, его бесило здесь всё, абсолютно. Решился уже и ждал Аню, чтобы съебать, одному или вдвоем, не так важно. Он зачесал назад свои лохмы пятерней, взглянул на Герку. Тот улыбнулся так, как будто вот только что доказал в уме теорию струн (**). Ну или придумал что-то не менее грандиозное. – Давай сбежим отсюда? – Что? – Сбежим, пока девчонки не пришли. – Кинем их и свалим? – Вроде надо было нахмуриться, идея была бредовой, слабо адекватной, но он только усмехнулся. – Да. Не впервой же. Пошли. Егор встал, Матвей подорвался следом. Они наскоро накинули верхнюю одежду, выскочили на улицу, побежали, словно за ними кто-то гнался. Через квартал притормозили, начали ржать. Рванули дальше, продолжая невпопад смеяться.

***

Герка шагал так уверенно, переходил дорогу, поворачивал, словно, у этой их странной внезапной прогулки была какая-то цель. Хотя после очередного поворота мелькнула слабая догадка, после того, как они зашли в парк, догадка эта окрепла, а когда впереди показался запорошенный снегом памятник с отбитыми носом и рукой, догадка переросла в уверенность. – Ты привёл меня на пидорскую аллею. – Смотри, как тут хорошо и тихо. И мы можем... – Гер. – Матвей требовательно перебил. Остановился, заглянул в глаза. Ему нужно было знать, очередная шутка это, новый развод или что вообще такое. В ответ Егор посмотрел на него из-под своего серого капюшона. Серьезно так посмотрел, без улыбки. Тоже остановился и уронил руки. – Давай уйдём, если считаешь, что нам здесь не место. Медленно падал снег, большими пушистыми хлопьями. Облеплял, таял на носу и щеках. Фонари не горели, но света хватало, чтобы видеть друг друга. Матвей осторожничал. – А ты как считаешь? – А я не знаю. Для того и привёл, чтобы узнать. В ответ Мат подошёл ближе, понизил голос до вкрадчивого. – Вообще, я тут бываю достаточно часто. У Герки так забавно распахнулись глаза. – У нас с парнями дворовыми традиция ходить сюда... бить тех, кто собирается на этих скамеечках. Егор покивал, пнул пушистый сугроб, усмехнулся в землю. – Понял. Тогда нам действительно лучше уйти, пока ты мне не навалял. И извини, что притащил сюда, я не так навер... – Заткнись, а? – Проговорил Мат очень мягко, нежно, почти интимным шёпотом. И потом ещё тише. – Я рад быть здесь с тобой сейчас. – Ах вот как? – Герка снова заметно расцвёл, разулыбался, в глазах заплясали чёртики. – Аха. – Мат самодовольно откинул голову, вернул улыбку. – Да вы, сударь, перебежчик. Из одного лагеря в другой переметнулись. – Ещё не переметнулся. – Так мы сейчас ускорим этот процесс. – Да ладно? Егор толкнул его ладонью в грудь, опрокидывая навзничь в сугроб, и сам упал рядом. Из легких выбило дух от мягкого удара. Взметнувшийся снег осыпался на лицо. Точка невозврата оказалась пройдена, Матвей еще успел на мгновение задуматься, когда именно это случилось, и понял, что произошло это ровно в тот момент, когда они встретились впервые. Что бы ни было дальше, рано или поздно, вчера или завтра, но они оказались бы на этом месте. Без вариантов. Поцелуй вышел смазанным, жадным, торопливым и порывистым. Как будто они оба умирали от жажды, и вот нашли источник. И теперь пили друг друга, пили, пили, пили взахлеб. И ничего не случилось. Небеса не разверзлись, черти не потащили в огненную геенну, мир не рухнул в одночасье, просто стало очень жарко и как будто мало воздуха. И до одури хотелось почувствовать кожу под руками. Матвея развозило. Губы у Герки были прохладными, а язык горячим. От этого контраста еще сильнее кружило голову. Он целовался не в первый раз, но никогда еще это не ощущалось так остро и так сладко, никогда еще всё тело не отзывалось, не стремилось навстречу, никогда сердце так не стучало в ребра, как будто рвалось проломить их и вырваться из своей клетки наружу. Время потеряло значение, минута прошла или час, он не знал. И было плевать. Лишь бы дальше целоваться. Лишь бы чувствовать частое дыхание на лице и обнимающие руки под спиной. Зачем так долго тянули, зачем всё это было нужно? Бедра вжались в бедра, так недвусмысленно, так откровенно. Крышу повело. И совсем размазало, когда Егор ткнулся коленом между ног. Так жадно присосался к шее под самым подбородком. Так смело обхватил, сжал всего. Облепляющий снег не охлаждал ни капли, только добавлял остроты ощущений, в которых Матвей сгорал сразу и без остатка. И лишь отстранённо удивился, услышав собственный стон. – Бля, – выдохнул Егор куда-то под ухо. Мат обнял его обеими руками, откидывая голову дальше в снежную подушку, открывая больше доступа, бормоча еле связное. – Поехали ко мне?.. Мы с парнями квартиру снимаем... там сегодня никого. Егор, казалось, с трудом оторвался от его шеи, перевёл вес на одну руку, второй достал телефон, открыл Убер. Проговорил характерно севшим голосом, дыша часто-часто. – Говори адрес. Матвей назвал и тоже кое-как выдрал телефон из кармана. //WhatsApp | Сквад       [20:54] Занимаю хату на ночь. Если вы там, выметайтесь [Саня 20:58] Воу-воу полегче [Колян 20:59] Кому-то светят потрахушки. Ты с Аней? Вы помирились? [Саня 21:00] Они идут мириться идиот [Миха 21:16] Мэт, хата в твоём распоряжении

***

В такси сидели, переплетясь пальцами рук, тесно-тесно прижавшись друг к другу плечами. Потом Егор как-то вывернулся, положил ближайшую ладонь Матвею на коленку. Сам отвернулся в окно. А ладонь повел вверх по ноге. Мат раздышался, стараясь делать это бесшумно. Но все равно пришлось утыкаться рожей в серый драп пальто на близком плече, давя всхлип, когда тёплая рука накрыла его перевозбужденный, каменно-твёрдый стояк. И осталась там, поглаживая, сжимая, потирая по всей длине. Это было так неправильно и так крышесносно, что вся неправильность шла нахер. Они всё ехали и ехали. Ехали и ехали, бесконечно. На очередном повороте, Мат судорожно перехватил ласкающую руку за запястье, останавливая. Как бы ни было охуенно сейчас, перспективы спускать себе же в штаны хотелось избежать. Зато он перехватил инициативу, ухватился за чужое колено, повторяя манёвр, пополз по бедру вверх. Вконец одурел, когда ладонью накрыл чужой пах. Это на него так стоит? Это его вот так сильно хотят? Оцифровать толком это озарение не успел. Наконец добрались, пришлось выходить и плестись на деревянных ногах к подъезду. Подниматься по лестнице, стоять в лифте, глядя друг на друга дебильно-заторможенными взглядами. Копаться в карманах, искать ключи. Наконец, отпирать дверь и закрывать за собой. Герка налетел на него, едва щелкнул замок. Или это он налетел на Герку. Жадно, открыто, сдёргивая ненавистную, промокшую от снега одежду. Зацеловывая снова и снова. Губы, язык, рот, шея, кадык, который свёл с ума ещё в прошлый раз. Руками по телу, стаскивая футболки, расстегивая джинсы. Свалились на койку. Матвей оказался на лопатках, Егор поддел рукой его под колено, как-то сразу лихо и широко разводя ноги. И оказался сразу невозможно близко. Так быстро. Вжался, придавил собой, смачно засосал где-то над ключицами, нетерпеливо притёрся пах-к-паху. Матвей остро почувствовал его член, который упёрся в низ собственного живота. Требовательно упёрся. Это и отрезвляло, и дурило голову еще сильнее. – Господи, Гер... – Твою ж мать, какой ты горячий... – Гер, я ни разу ещё. – Я вижу, знаю. Не бойся. – Да я не боюсь, просто... Он не дал ему договорить, накрыл губы губами, целуя влажно-влажно и предельно глубоко, как будто медленно трахал его рот своим языком. Матвей пустил его, он был не против, он позволял сразу всё. Второй раз за вечер оказался на лопатках под ним, и ему нравилось. Хотелось. Гера чуть приподнялся и перехватил рукой сразу оба члена, приспустив трусы. Кончали чуть ли не одновременно. Вымазались в сперме друг друга. Побежали в душ, а там всё началось по новой. Только Герка теперь встал на колени, а Матвей моментально уплыл, открыв для себя совершенно новый уровень чувственных удовольствий. Потом снова оказались в постели, где Мат уже сбился со счета, сколько раз кончал, туго и требовательно обхваченный этими припухшими, влажными, по-блядски умелыми губами. Сука, горлом. Ну и сам пытался тоже что-то изобразить в ответ, отчего потом челюсть долго ныла в суставах под висками. Задремали к утру, проснулись к полудню, снова упоенно целовались и дрочили. Выскакивали голышом на балкон курить, накинув только куртки/пальто и дежурные тапки. И даже чего-то жрали на кухне, но потом снова уносило в постель. Говорить смогли, только когда уже тупо не вставало. Матвей ощущал себя так, словно он все шестнадцать лет спал, а проснулся вот только этой ночью, в сугробе, как блядская Белоснежка от поцелуя. Всё стало таким ярким, четким, правильным, идеальным. Мир наконец-то попал в фокус, обрел очертания, в которых хотелось жить. И он сам, наконец-то, обрел себя. //WhatsApp | Сквад, суббота       [11:28] Парни, я всё ещё здесь. До ночи. Окей?

***

– Ты знаешь, какой у тебя цветотип? – Чего? – Цветотип внешности. – О нет, Гера, ты читаешь женские журналы. – Да. Но не суть. У тебя цветотип зима. Темные волосы, бледная кожа, прохладно-голубые глаза. Будоражащий контраст. Ты такой красивый. С ума сойти. Задыхаюсь просто, когда на тебя смотрю. – Это запрос на искусственное дыхание? Герка расслабленно улыбнулся, Матвей потянулся к нему и тысячный раз поцеловал. Смело, глубоко и долго-долго, наконец-то неторопливо, смакуя это тонкое, щекочущее в груди, тянущее нежностью ощущение, когда Гера поддавался, отвечая, наклоняя голову так, чтобы получилось еще интимнее. Еле оторвался. И спросил потом шепотом с дурацкой, плывущей улыбкой. – Дышишь? – Стараюсь... Как увидел тебя впервые, так и стараюсь не сбиваться. – Теплые руки обвили талию. Мат блаженно закрыл глаза, притерся виском к плечу. – А у тебя какой тип? – Лето конечно. – И мы идеально подходим друг другу? – Безусловно. Полное дополнение. Гармония. Инь-ян. – Пальцы их рук сплелись в замок. – А знаешь, что подумал я, когда впервые тебя увидел? – Знаю. Что твоей мнимой гетеросексуальности хана. – Об этом я давно догадывался, а подумал тогда, что ты, сука такая, внимания на меня не обращаешь, треплешься о каких-то левых бабах с моей же бабой. – Я безумно ревновал в тот момент. Разрывало всего, когда ты её обнимал. У меня аж руки дрожали, так трясло. – Ага, девочкам будешь рассказывать. Я конечно теряю тут лежу голову, но не настолько. С первого взгляда так сильно не западают. – Он обнял себя Геркиной рукой, укутался в нее, лежа рядом на спине. – Мы познакомились 7 февраля, а увидел я тебя ещё 20 января, в первый день, когда пришёл в вашу школу. – Егор тыкнул кончиком пальца ему в нос, как маленькому. Мат этот самый нос наморщил, тоже как маленький. – Пиздишь. – Ты стоял в коридоре и спокойно, логичными, внятными доводами разъебывал училку. И тогда я запал. И сталкерил две недели, чуть ли не хвостом ходил. – И почему я тогда тебя не видел? – Он с удивлением повернулся, заглянул в глаза. – Не имею ни малейшего понятия. Ты не замечал меня в упор, даже когда я мимо проходил, даже когда спецом плечом задевал. И вокруг тебя всегда вились девушки. И я чет не решался. Ты выглядел таким убежденным гетеро. Матвей хохотнул. – А на деле оказался махровым пидором. Егор взял его руку в свою и звонко чмокнул в сердце ладони. – Ты махровый дурак. Мы оба дураки. Я бросил курить в Германии. Но тогда не придумал ничего лучше, чем попросить у тебя сигарету. – Неплохой ход для знакомства. Ты очень сексуально куришь. – Я знаю. – Это так скромно. – Но а что мне было еще делать? – Не знаю. Ты веришь в параллельные Вселенные? – Мат снова откинулся на спину, мечтательно всмотрелся в потолок. – Не особо, но мне нравится песня Нойза о них. Красивая утопическая теория. – Просто если это правда, то бесконечное множество нас с тобой, уже попробовали все способы знакомства и где-то ты обошелся без сигарет, я уверен. – Да, Егор #23539 просто подошёл и сказал, хочешь отсосу? – Да! А тот Матвей такой: ты охуенен. Соси! – Деловой подход. – Ну, знаешь, пятьсот минетов подряд настраивают на нужный лад. – Ты мне льстишь. – Нет, всего лишь выставляю планку. – Сученыш ненасытный. – Это я-то ненасытный? – Мат тихо смеялся, не слыша, но чувствуя, как рядом так же тихо смеется Гера. – То есть с сученышем ты согласен, окей. Но ты же больше не пойдешь бить геев? – Тебя задело это? – Я просто переживаю. Не хочу, чтобы дрался. Чтобы было больно. И чтоб кто-то трогал тебя своими руками, не хочу. – Ну так-то я достаточно часто дерусь. Я ж на бокс хожу. – На бокс? – Че ржешь? – Ты не похож на боксера. – Полулегкий вес, не слышал? – Слышал. Все равно. Я впечатлен. Гитара и бокс – жгучая смесь. – На гитаре меня дедушка учил. А в бокс отвел батя. Так и пошло. Но бить геев больше не буду. – Карма тебя настигла в моем лице. – Да. Ты беспредельно крышесносный. У меня не было шансов. Ни в одной из Вселенных их нет.

***

В очередной раз проснулся Мэт уже посреди ночи с субботы на воскресенье. Совершенно один. Зато рядом на кровати стоял пакет из макдака с коробкой биг-тейсти внутри. Пах вкусно-бургерно. Раздражал неимоверно. В телефоне было глухо. Гордость нехорошо так кольнуло. Вмиг прочувствовал боль всех девчонок, от которых парни, наебавшись, сваливают под утро. От него свалили под вечер, даже ужин оставили, но особой радости это не доставляло. Прошёл по квартире, проверил захлопнута ли дверь, потом заглянул в ванную, протер с пола воду, которую налили тут, пока плескались в душе. После смотрел на себя в зеркало. На опухшие губы, на шею и плечи, часто разукрашенные характерными крапчатыми следами. Опустил взгляд. На бёдрах красовались следы от пальцев, которыми Герка впивался и чуть ли не распинал. Пиздец. Полный пиздец. Вернулся в комнату, включил телек, залип на дурацком реалити-шоу про то, как меняют жен-мужей двух разных пар. Которое можно было просто смотреть и не думать. Не думать, почему ушел, куда, так резко, ни слова, ни сообщения. Как будто никогда и не было. Только засосы свои оставил. И бургер. Мат чертыхнулся и слопал его. Уснул опять под утро. В воскресенье гипнотизировал телефон полдня, но не стал ни звонить, ни писать. Оставляя это право Егору. Уговорив себя забить и отпустить ситуацию, сел играть в PS и залип в Детройте (***) до утра понедельника. Оставленным ему правом Егор так и не воспользовался.