Гурии и пахлава

— Может кто-нибудь из вас объяснить, как вы умудрились провалить все дело? — голос у Артура был тихий, но Имс предпочел бы, чтобы он орал — чтобы не чувствовать себя таким виноватым. Хотя еще больше он чувствовал себя злым. Злым как черт! — Это Имс все испортил, — заявил Кобб. Не то чтобы Имсу нечего было на это сказать, но все силы уходили на то, чтобы не дать Коббу по шее. У него еще хватает наглости обвинять во всем Имса! Артур меж тем глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул, прошел вглубь номера и присел на диван у дальней стены, продолжая разглядывать обоих альф вдумчиво и холодно. Он все еще был в чадре, только стянул ее с нижней части лица, чтобы не мешала дышать, и этот бесформенный черный куль подсознательно выводил Имса из себя. Напоминал, в каком они тут уязвимом положении, как сильно рискуют. — Да хоть сам господь бог, — сказал Артур, — какая разница, кто испортил, если дело завалено. — Он нахмурился, устало покачал головой. — Хорошо еще, что вы не попались. Он, видно, уяснил в общих чертах, что произошло — трудно было бы не уяснить, учитывая, как громко Имс с Коббом «спорили» в машине. И — Имс мысленно вернулся к этому спору, — неудивительно, что Артур считал их обоих идиотами. Провалились они исключительно по собственной вине. Точнее, Кобб провалился, но своего участия в этом Имс не считать никак не мог. — Погружаться должен был я, — ровно сказал Имс, — парень не доверяет альфам. До отторжения. Поэтому Кобб и не смог ничего извлечь. — Я не смог ничего извлечь, потому что надо было с самого начала делать, как я сказал. — Я умею извлекать, но ты не умеешь имитировать, погружаться в любом случае надо было мне. — У меня бы все получилось… — Вот этим вы занимались, вместо того чтобы работать? — спросил Артур. И, как бы Имсу ни хотелось ответить отрицательно, именно этим они и занимались. Пройти на место и пронести ПЭСИВ не составило никаких проблем, даже удивительно, насколько просто это оказалось. Имс изображал массажиста — он в жизни не делал массажа никому, кроме Артура, но не сомневался, что сможет изобразить что-нибудь вменяемое, пока снотворное не подействует. ПЭСИВ изображал чемодан с маслами. Кобб изображал… ну просто какого-то сотрудника, никто не задал лишних вопросов. Они даже смогли немного понаблюдать за объектом, пока якобы готовились к работе. Тот сидел с приятелем, ворковал с «одалиской», попивал вино и вообще развлекался. Картина мирная и приятная глазу — а потом приятель попытался полапать проститутку за коленку. Имс никогда не видел такой резкой реакции у другого альфы. Эти вставшие дыбом волосы, вспыхнувшие глаза и оскаленные зубы — и одновременно он заметил, как далеко друг от друга сидят приятели, и что именно их объект старается не поворачиваться спиной, и еще Имс вспомнил, что Артур говорил про отношения с матерью и ее любовниками. И тут-то все и пошло наперекосяк. — Я проведу извлечение, а ты посторожишь, — сказал Кобб. Точнее, не сказал, а приказал. — Нет, — Имс оторвал взгляд от объекта и посмотрел на Кобба. Для массажа они должны были остаться с объектом наедине и заранее разработали два плана, в зависимости от того, кто будет извлекать. Второй должен был остаться бодрствовать — приглядеть и посторожить. — Я вообще теперь не уверен, что он согласится на массаж. Он не доверяет альфам, а во сне я могу изобразить омегу. — Во сне не надо будет ничего изображать, — возразил Кобб, — он не милитаризирован, я войду и выйду. А ты сделаешь вид, что массируешь, если кто-нибудь зайдет. И это звучало вполне разумно, вот только Имс точно знал — ничего не выйдет. Парень и так на взводе, хотя и пытается скрывать, альфа в подсознании его только разволнует, а Имс мог бы поговорить с ним и успокоить. Если погружаться будет он, конечно. — Кобб, мы же договорились действовать по обстоятельствам, а обстоятельства таковы, что лучше погружаться мне. И мы теряем время. — Отойдем на минутку, — разозлился Кобб. Не слушая возражений, он вытащил Имса в коридор — сопротивляться тот по понятным причинам не мог, — и принялся доказывать, что извлекатель тут он, и он сделает всю работу, и он самый крутой и удачливый, а Имс вообще не должен был участвовать в этом деле, это дело Кобба и Артура. И хотя Имсу невыносимо хотелось показать ему наглядно, кто тут самый крутой альфа, но кому-то и о работе приходилось помнить. Вот только время оказалось упущено, и за те пять минут, что Коббу удалось провести во сне, он так и не смог ничего добыть. А теперь виноват оказался Имс. — Придурки, — выдохнул Артур и надолго замолчал. — Имс нам тут не нужен, — тихо сказал Кобб. — Он только все портит. — Ты за это заплатишь, — пообещал Имс. Он не блефовал. Именно это он и имел в виду — Кобб заплатит за свои слова, а еще больше за действия. Но Артур… Артур поднялся на ноги, стянул через голову чадру — Имс об этом моментально пожалел, потому что запах едва не свел его с ума на месте, — переступил с ноги на ногу. А потом Артур сказал: — Имс, нам надо поговорить. — Я никуда не уйду, это мой номер, — заявил Кобб и бросил на Имса триумфальный взгляд. Имс почувствовал, как белеет от неожиданности, гнева и обиды. Артур не мог принять сторону другого альфы, не мог! Даже не выслушав Имса, даже не попытавшись поверить! — Тогда мы поговорим в моем номере, — Имс быстрым шагом подошел к Артуру, взял его за руку и потянул к двери, не обращая внимания на удивленный возглас, — куда угодно, где мы сможем уже пообщаться без тебя, Доминик. — Он резко остановился в дверях, заглядывая Артуру в лицо. — Хорошо? Артур? Артур сглотнул. — Хорошо. Они не разговаривали в коридоре, хотя Имса трясло, и в лифте, и когда Имс отпирал дверь своего номера — маленького и одинокого, — он все еще не мог подобрать слова. Но стоило двери захлопнуться, как обида нахлынула с новой силой. — Не говори, что ты с ним согласен, — Имс не удержался, обхватывая Артура за талию и прижимая к себе, на мгновение практически теряя сознание от желанной близости, и запаха, и тоски. Они были вместе десять лет, и никогда Имс еще не чувствовал, как их отношения шатаются и трещат по швам — когда он думал, что все это прочно, как сталь. — Не смей… Он ждал, что Артур отстранится, но тот, напротив, прильнул тесно-тесно — признак неуверенности, который Артур позволял себе так редко, что Имс мог вспомнить все такие случаи наизусть. — Я не согласен с ним, — пробормотал Артур. И все-таки отодвинулся, оставляя Имсу чувство холода и печали. — И ты был прав с самого начала. Я поступил глупо, нужно было отказаться от дела, а не прилетать сюда — тем более с Коббом. Это был эмоциональный порыв, я о нем сожалею. Артур что… извиняется? Имс, надеявшийся на это с того момента, как они ступили на Иранскую землю, теперь попросту растерялся. — Давай улетим домой, — взмолился он, протягивая руки, пытаясь вновь обнять Артура, но тот вывернулся и прошел в номер. Сел на кровать, глядя в ковер, а не на Имса. — Арти, я пытался сделать эту твою работу, и ты тоже сделал все, что в человеческих силах, и если бы не Кобб… — И если бы не твоя ревность. — Артур, мой план был лучше! — Да какая разница, — Артур спрятал лицо в ладонях, — наверняка лучше. Но, Имс, если бы вы не устроили потасовку, завтра мы могли бы быть дома. Дома, и я получил бы гонорар, и мне не пришлось бы пить таблетки. Я не говорю, что ты виноват — это вообще не твоя забота, все это дело, — но я так надеялся… надеялся на тебя. Надеялся, что у тебя все получится. Имсу стало стыдно — да, он это признавал. — Все это предприятие заранее было обречено на провал, — ожесточенно сказал он. — Не понимаю, почему ты так уперся, Артур. Что за настойчивость? Ты такой практичный, и вдруг вцепился в дурацкое дело, да еще и приехал сюда, — Имс обвел рукой номер, словно тот должен был символизировать всю эту варварскую страну целиком, — я накосячил, хотя Кобб и святого выведет из себя, но я не понимаю, что происходит. Что между нами происходит, Артур? Потому что, на самом деле, это и был тот самый больной вопрос. Что между ними происходит, и что у Артура за секреты, и зачем все-таки он прилетел сюда, да еще и с Коббом, и для чего вдруг ему понадобились деньги. Артур сдавленно вздохнул. — Ты прав. Нам давно пора поговорить. — Он помолчал, и Имс почувствовал, как у него задрожали руки. Не может быть, чтобы Артур вдруг разлюбил его, или нашел кого-то другого, или… Нет, не может быть. У них ведь… у них ведь все было в порядке, верно? — Имс, я хочу завести ребенка. В наступившей тишине кондиционер всхлипнул и тоже замолчал. — Что? — переспросил Имс. Потому что то, что сказал Артур — это была какая-то инопланетная абракадабра. Артур не мог иметь этого в виду. Он не хотел детей. Это чепуха. Но Артур открыл рот и снова сказал: — Я хочу ребенка. И у него был такой настороженный, такой «я-не-знаю-что-от-тебя-ждать» вид, что Имс прикусил костяшки пальцев. Артур знал его, знал как облупленного, он просто не имел права так смотреть — словно Имс опасный и непредсказуемый незнакомец. Но… ребенка? — Но мы не любим детей, — сказал Имс. Что еще он мог сказать? — Ты не любишь. Я надеялся, что ты когда-нибудь, — Артур запнулся, — перестанешь их ненавидеть, но я устал ждать, Имс. Имс не ненавидел детей, о нет. Но дети и Артур, беременность и Артур — он даже представлять это не хотел. Одна мысль сводила его с ума. Никогда. Он никогда на это не согласится. — Артур, я и не думал, что ты мечтаешь о пеленках и яслях, — и такой юмор не делал Имсу чести, в иной день он и сам плюнул бы себе в лицо за омерзительный сексизм, но он был так напуган, что совсем не контролировал язык. — Я не мечтаю о пеленках и яслях, — ледяным тоном, заставившим Имса вздрогнуть, сказал Артур. — Мне тридцать два, я больше не наивный юноша, который не представляет, что такое дети. Да, наверняка представлял. Уж Артур-то наверняка хорошо подготовился, и одна только мысль, что Артур читал про беременность, про роды, про вот это все, примерял на себя и решил, что хочет через это пройти — эта мысль вызывала тошноту. — А если я против? — выдавил Имс. Потому что он был против, еще как. Артур сглотнул, разглаживая брюки на коленях, его губы сжались в тонкую полоску. — Я… рассматривал такой вариант. — Рассматривал? И что же ты решил? — Имс чувствовал себя как в дурном сне и едва не потянулся за тотемом: он в долбаном Иране, куда Артур приехал как муж Кобба, у Артура завтра будет течка, если он не накачается таблетками — и в довершение всего они разговаривают о детях. О детях, которых Артур хочет, господи боже, родить! — Артур, что ты решил? Если я откажусь, ты, — Имс оперся о стол задницей, потому что коленки как-то внезапно стали ватными, — ты бросишь меня? Артур не бросит его из-за несуществующего ребенка, которого они даже не собирались заводить, не бросит, не бросит… — Нет! Конечно нет, если ты сам не бросишь меня, — сказал Артур твердо, но лицо у него было совсем не такое уверенное, как голос. — Мы можем что-нибудь придумать, какой-нибудь компромисс. Я сниму жилье на время или насовсем, мы можем официально развестись, если ты не захочешь признавать отцовство и помогать. Или я даже могу обратиться к донору, если тебе все это так отвратительно… я старался об этом не думать, но если ты настолько против… я не знаю, Имс! Я — на самом деле, я просто надеялся, что ты не будешь против. Я смогу позаботиться о ребенке. Я очень боюсь потерять тебя, Имс, но я не могу молчать и делать вид, что всем доволен. У Имса в голове крутились ужасающие слова «развод», «снять жилье», «донор», но все перекрывала огромная, как цунами, мысль: Артур все равно собирается это сделать. Даже если Имс против. Имс его не отговорит. — Артур, нет. Нет! Разве мы не можем быть счастливы без детей? Разве нам плохо вдвоем? — он всплеснул руками. — Это не ты, это местный воздух помутил тебе голову. Я не могу представить, что ты завязал с работой и посвятил себя воспитанию потомства. — Значит, ты неплохо меня знаешь, я и не собираюсь завязывать с работой. У меня вообще-то большие карьерные планы и хватает средств на няню. — Почему бы не завести собаку? Он запнулся, когда глаза Артура расширились и округлились. — Собаку? Ты издеваешься? Имс был настолько далек от издевательств, насколько вообще бывал в своей жизни. — Я просто не понимаю, что на тебя нашло! Почему сейчас? Зачем тебе это нужно? Артур потер лицо руками, ссутулившись, словно признавая поражение. — Окей, я понял, — тихо сказал он, — я справлюсь. Ты не обязан быть за, Имс, я никогда в жизни не навяжу тебе то, что ты не хочешь и не любишь, — то есть я знаю, что часто пытаюсь настоять, но если ты настолько… — Да не во мне дело! — взорвался Имс. — Дело не во мне, дело в тебе! — В каком смысле, во мне? Ты считаешь, я не могу быть хорошим родителем? Имс бы сейчас тоже что-нибудь швырнул, с удовольствием. — Нет, я так не считаю. — Тогда в чем дело? — В том, что это опасно! Опасно, ты понимаешь? Мы молоды, у нас вся жизнь впереди, нам не нужен стакан воды в старости — на это есть пенсионные фонды, мы не мечтали о запахе присыпки и звонком детском смехе! Мы свободны! Так какого хрена тебе вдруг совершенно без причины рисковать своей жизнью и здоровьем? — слова выливались из Имса, как кровь из раны — легко и слегка болезненно. — Поэтому я против. Против этих всех идей с отдельным жильем и разводом, да как я вообще могу быть за, что ты городишь?! — и уж тем более против того, чтобы позволить сперме другого альфы убить тебя! Я люблю тебя, мне не надо никакого «продолжения нашей любви», не ценой таких рисков! Артур опешил. Сложив руки на коленях, он молча взирал на Имса, даже когда тот замолчал. — Имс, я абсолютно здоров, а медицина в последние лет пятьдесят добилась больших успехов, — наконец сказал он, — почему со мной что-то должно случиться? Отличный вопрос. Отличный вопрос! Потому что… — Потому что мы это уже проходили, — бессильно признался Имс. — И с меня хватит.   В том, что Артур тогда залетел, целиком и полностью был виноват Имс. Они встречались всего полгода, сексуальные познания Артура до сих пор были на весьма скромном уровне, а Имс продолжал оставаться легкомысленным идиотом, думающим не тем местом. — Раз ты не в течке, то ничего не будет, — очень уверенно сказал он, потому что забыл купить презервативы, а трахаться хотелось очень. При этом он умолчал, что раз в год и палка стреляет, а только-только прочухавшаяся после отмены таблеток фертильность Артура явно значительно живее палки. — Да? — с сомнением спросил Артур. — Да! Последствия не заставили себя ждать. Артур, к слову, его ни в чем не винил. Он был так растерян, словно только что узнал, откуда берутся дети, и понятия не имел, что ему теперь с этим знанием делать. Зато Имс знал: — Артур, я обо всем договорюсь и заплачу, — сказал он, потому что это была и его проблема, и он не собирался отмазываться от ответственности, — не волнуйся, все будет хорошо. Им не нужны были дети, о каких детях вообще могла идти речь? Имсу было двадцать четыре, Артуру — двадцать два, карьера шла в гору, а отношения пока оставались на стадии ухаживаний, щедро сдобренных сексом. Да они даже не жили вместе. Имс не был уверен, что любит Артура и все серьезно, и еще меньше — что Артур любит его. — Ты предлагаешь аборт? — спросил Артур. Он смотрел в глаза Имсу так внимательно, словно умел читать мысли и именно этим сейчас и занимался, словно ждал чего-то. Но его лицо оставалось спокойным, и предложение не вызвало ярости или истерики, как Имс тайно опасался. Ладно, честно говоря, он больше опасался ярости. Он пару раз был свидетелем пресловутой агрессивности, и, хотя обычно Артур чудесно себя контролировал, сейчас обстоятельства несколько вышли за рамки нормального. — Конечно, — сказал Имс, — что еще я могу предлагать? Артур ничего ему тогда не ответил, и Имс прекрасно понимал — ему нужно уложить все в голове и принять правильное решение, у них еще было время. Вот только договариваться ни о чем не пришлось. Четыре дня спустя они попали в переделку — серьезную переделку, включающую оружие и здоровенных мордоворотов, мечтающих спустить с кого-нибудь шкуру. — Дай я посмотрю, — шипел Имс, отдирая пальцы Артура от кровоточащего бока — один из бандитов достал-таки его ножом. Когда Артур свалился со ступенек, у Имса вся жизнь пронеслась перед глазами. — Ну, Артур! — Да всего лишь царапина, — Артур, конечно, был в своем репертуаре. Но рана и правда не казалась опасной, просто рассеченная кожа, и Имс немного успокоился. Осталось только добраться до машины, которую он бросил где-то тут — все эти улочки походили друг на друга как две капли воды, — и они свалят. И будут в безопасности. Плохо Артуру стало уже в машине. Очень, очень плохо. За прошедшие полгода Имс все-таки поумнел. Он не раздумывал и минуты, прежде чем набрал номер службы спасения и спросил, где ближайшая больница. До сих пор Имсу казалось, что это были самые длинные пятнадцать минут в его жизни. — Помогите, — это все, что он смог сказать медику в зеленом халате. Как такое может быть — только что с человеком все было в порядке, а теперь он выглядит совершенно мертвым, потому что из него вытекла вся кровь? Имс вдруг понял, что Артура может не быть, что он может уйти навсегда — из-за какой-то дурацкой работы, из-за денег, которые Имс еще не получил и вряд ли получит, а они даже не успели снять общее жилье… — Вы кто такой? — спросил медик, пока остальные что-то там делали и как-то там суетились, а значит, Артур все-таки пока не умер. — Жених, — пролепетал Имс, не отрывая взгляда от носилок, — я его жених. Артур не умер. На следующий же день Имс купил кольцо и сделал предложение прямо в палате. — А если это не из-за раны? — голос у Артура был слабый, но разве это когда-нибудь останавливало его от тяги поспорить? Даже в таком деле. — Что, если это из-за лекарств? Что, если я не смогу иметь детей? Он оторвал взгляд от кольца и посмотрел на Имса, словно предлагая взвесить все риски. Тот не знал, в чем на самом деле причина: в ране, лекарствах, падении с лестницы или стрессе, а может, просто все совпало, но это было совершенно неважно. — Я ненавижу детей, — отозвался Имс. И пусть это была неправда, пусть в самых смелых фантазиях он позволял себе представить Артура беременным, или Артура с младенцем, или… Фантазии фантазиями, а Имс больше никогда не хотел испытать такой страх.   — Сейчас все по-другому, — негромко сказал Артур. Он поднялся и подошел к Имсу, заглядывая ему в глаза, но не прикасаясь, и на мгновение жажда близости стала так сильна, что Имсу пришлось зажмуриться и перестать дышать. — Подумай, Имс. Обещай, что подумаешь. И если ты решишь, что нет… — он помолчал, — я подумаю тоже. Может… может, нам и правда не стоит. Его голос звучал надтреснуто, и в Имсе смешалась надежда — что, если он передумает? — и боль — потому что Артур будет несчастен и будет скрывать это, но Имс будет знать. Хотя на самом деле… на самом деле, Артур все равно сделает то, что хочет. Так или иначе. — Мне надо идти. Артур постоял еще секунду и повернулся к двери, и Имс двинулся следом, как привязанный. Шагнул за ним в коридор — и наконец взял за руку. Он так не хотел его отпускать, не сейчас. — Артур. Но Артур только сжал его пальцы, поцеловал в щеку и ушел. Имс еще некоторое время смотрел на закрывшиеся двери лифта, послал гневный взгляд служащей, поливающей пальмы в кадках в конце коридора и пялящейся на Имса, и хлопнул дверью погромче. Жизнь была ужасна — и ничего крепче чая, чтобы забыться хотя бы на час.