Лисий суд

Поездка до Лисьей норы заняла всего 10 минут, от ярко-белых стен болели глаза, не говоря уже о том, что они отражали солнечные лучи и слепили игроков. Разве это не будет легким развлечением? Столкновения, вызванные отражением солнечных лучей, из-за эстетической прихоти руководства. Они проехали четыре парковочных места, прежде чем припарковаться на пятом. Несколько разбросанных по автостоянке машин принадлежали обслуживающему персоналу и ученикам летней школы. Все парковочные места, расположенные рядом со стадионом, были пусты. Нил вышел из машины в тот момент, когда она перестала двигаться, рвение виднелось в каждом его шагу. Эндрю предположил, что это было желание избежать непосредственной близости с ними, и в то же время стремление попасть на поле. Нил просунул свои тонкие, мозолистые пальцы сквозь забор, словно говоря: «впусти меня». Забавно было видеть то рвение с которым он хотел проникнуть внутрь этой клетки, когда все, чего желал Эндрю — избежать её. Блондин провел слишком много времени возле Кевина, чтобы распознать симптомы нездоровой одержимости. — Пойдем, - донесся голос Ники, когда он вел Нила ко входу между 24 и 1 рядами, где ожидали Эндрю, Кевин и другой Миньярд. — Это наш вход, - Никки указал на дверь, всегда дружелюбный и любезный — Код меняется каждые пару месяцев, но тренер всегда предупреждает об этом заранее. Сейчас код - 0508. Май и август - месяцы рождения Дэвида и Эбби. Отвечаю, они трахаются. Кстати, а когда твой день рождения? — В марте был, - сказал Нил. — О черт, мы пропустили. Но зато тебя взяли в нашу команду в апреле, так что можно считать это крупнейшим подарком. Что девушка подарила? - Спросил Ники гладко, всегда готовый вторгнутся в личную жизнь других без какого-либо стеснения. Эндрю уже знал, к чему он ведет. Нил посмотрел на Ники, нахмурив брови: — Что? Ники прислонился плечом к стене, возле мигом напрягшегося Нила, когда ленивая улыбка скользнула по его лицу: — Да ладно тебе, милая мордашка. У таких как ты всегда есть девушка. Если только ты не интересуешься другим. Нил уставился на него с недопониманием в глазах, он перевел взгляд от Ники на черный вход и обратно. Что же, Эндрю с уверенностью мог сказать, что если бы можно было заключить брак с экси, Нил бы непременно женился. Сразу после Кевина. Озадаченный и слегка обиженный Нил спросил: — Чего мы ждем? — Просто я любопытный, - ответил Ники, слегка дернув плечом. — Совать нос в чужие дела и быть любопытным - не одно и тоже, для справки. - заметил Аарон. — В любом случае, я не интересуюсь другим, - наконец ответил Нил. Его взгляд остановился на Ники и обведя их лица на мгновение остановился на Кевине, прежде чем нетерпеливо посмотреть на входную дверь: — Пойдемте уже. — Хуйня, не верю, - беззлобно спорил Ники и его глаза оценивающе сузились.  Ники играл роль информатора, вытягивая данные о человеке. Правда, у него была довольно утомительная черта словесной диареи. — Бля, ну а мне то что? - раздражение Нила резко оборвало его голос, — Мы войдем или нет? Собственное нетерпение Кевина на этом маленьком расследовании наконец победило. Он ввел код и открыл дверь: — Вперед. Нилу не нужно было повторять дважды. Он шел по коридору на полшага быстрее, чем обычно, Кевин быстро следовал за ним. Ники, немного погодя тоже устремился за ними, слегка наклонив голову, все еще не веря что Нил сказал правду пару секунд назад. Он поймал взгляд Эндрю и застенчиво пожал плечами, когда тот их схватил, прежде чем догнать двух нападающих. Они вошли в гостиную. Три кресла и две кушетки, занимающие большую часть пространства, полукругом раскинулись возле развлекательного центра. Глаза Нила быстро осмотрели комнату, прежде чем задержатся на «плакате» с фотографиями и вырезками, прикрепленными к дальней стене. Кевин ждал, нахмурив брови и скрестив руки на груди. Затем его зеленые глаза остановились на Эндрю, оценивая его состояние, когда Ники знакомил Нила с людьми на фотографиях, которые по совместительству его будущая команда: — …Рене просто милая. Не обижай ее. — Или что? - Нил понял предупреждение Ники. Было любопытно, как новый Лис отнесется к Рене. Он был несколько умен, наблюдателен и постоянно чувствовал грань. Неужели Нил Джостен, как и многие другие, влюбится в святую оболочку Рене? Или он, как Эндрю, увидит заостренное лезвие Рене под пастельными цветами и крестообразной подвеской? Ох, но подождите-ка. Сможет ли этот крольчонок прожить достаточно долго, чтобы Эндрю мог узнать? Никки только улыбнулся, пожав плечами. — Пойдем уже, - произнес Кевин прохладным тоном и повел их из гостиной. Разнообразие цветов, линий и... оранжевый. Слишком много ебучего оранжевого. Слишком, блять, много. Эндрю стоял, все его мысли быстро улетучивались. Ему казалось, что он чувствует бутылку виски в руке, но ему только казалось. Все что он мог чувствовать это как онемели пальцы и как его мозг медленно заволакивает туманом. Коридор вёл из зала, мимо кабинетов Тренера и Эбби, к раздевалкам с пометкой «М» и «Ж», друг напротив друга. Кевин толкнул дверь в раздевалку, давая Нилу мельком увидеть ядреный, оранжевый интерьер, который распространялся и на фойе, и на комнату, где команда обычно давала интервью. — Мы называем это вестибюлем, – объявил Ники. – Под «мы» я подразумеваю всех умников, которым нравится это слово. Эндрю сел на одну из отвратительно оранжевых скамеек и сунул в карман маленький белый контейнер с таблетками, которые были виной его утомительного и бессмысленного существования. Виски перешло из рук Аарона к Кевину. Упаси Господь Аарона, если он попытается передать ему бутылку из своих рук. Только не это. Это бы разрушило атмосферу в которой они перебывали, разрушило бы то хладнокровие, что установилось между ними. Аарон был жив – его это устраивало – но, блять, он не собирался оставлять проступки брата безнаказанными. Кевин смотрел как Эндрю трясёт таблеткой перед его лицом. Легкая дрожь в руке, желание выхватить коньяк из рук Дэя было практически неконтролируемым. Одержимость. Он чувствовал взгляд Кевина, но упорно его игнорировал. Тот поднёс бутылку в предел досягаемости Эндрю и обменял ее на банку с лекарствами, которую привычным жестом сунул в карман. Таблетка на языке. Эндрю поднёс бутылку ко рту и сделал гигантский глоток. Он осознал что это, это была его жизнь. У него не было ничего. Ему ничего не нужно было. Он ничего не хотел. Он был ничем. Каждый новый день просто сокращал их количество до смерти. Каждый час, каждая минута. каждый вдох – был обратным отсчётом к моменту, когда время Эндрю, наконец, истечёт. Тиканье часов, тик-так, тик-так, тик-так. Каждый день проведённый либо в наркотическом тумане, либо с ломящей болью во всем теле, не давал особо много причин просыпаться по утрам. Эндрю не был самоубийцей. Он просто не интересовался жизнью и не боялся умереть. Эндрю давно понял, что жизнь вне его контроля и ничего уже не будет лучше, ведь только идиоты ожидают, что все наладится. Глупо просто хотеть чего-то. Это все пустые надежды и детские мечты, и Эндрю знал это слишком хорошо, чтобы дать этим вещам вновь захватить его разум. Он контролировал все то, что мог контролировать. И Миньярд давно смирился с вещами, которые ему неподвластны. Но он до последнего боролся с теми, кто пытался отобрать этот контроль у него, он боролся зубами и ногтями – остро-заточенными зубами и дикими когтями. Дикое животное, такое как Эндрю, нельзя закрыть в клетке, его невозможно посадить на привязь. Вам не удастся его приручить или адаптировать к цивилизации, или даже перевоспитать под социальные нормы. Эндрю не жил в этом мире, в мире чёрного и белого, правильного или неправильного, в мире моралей и правил. Нет. Этот мир был недосягаем для него, он никогда не сможет жить в нем. Для него это просто мираж, наложенный поверх боли, борьбы и выживания. Просто... Слишком много... Недостаточно.... Разнообразие цветов, линии и... оранжевый. Слишком много ебучего оранжевого. Слишком, блять, много. Эндрю стоял, все его мысли быстро улетучивались. Ему казалось, что он чувствует бутылку виски в руке, но ему только казалось. Все что он мог чувствовать это как онемели пальцы и как его мозг медленно заволакивает туманом. Это было последствие лекарства. Когда он вовремя принимал таблетки, он плавно переходил от конца действия предыдущей к началу следующей, едва ощущая последствия. А вот когда он позволял себе отступать от графика - это был мощный удар по психике, который иногда давал ему возможность прийти в себя. Это было похоже на чувство в животе, которое появляется при резком падении вниз, это было падение для него, но только.... вверх. Вверх, все выше и выше, в облака, туда, где пелена становится частью вашего разума, туда, где она блокирует ваше зрение, а вы, все напрягаете глаза, чтоб разглядеть хоть что-то сквозь дымку сахарной ваты. Все его тело покалывало, каждый нерв гудел от напряжения, он уже чувствовал как мгла захватывает его, как она отправляет его разум в сон. Он двинулся вперёд. Или назад. Или вбок. Или насквозь. Он знал что находится в комнате отдыха, но это казалось каким-то отдаленным видением. Иногда было тяжело отличить реальность от сна. У Эндрю не было богатого воображения, оно было ему не нужно, но у него было изобилие воспоминаний, и иногда он терялся в них. Или не в них. Или где-то посередине. Он тонул в море кристально чистых воспоминаний, изгибался, вертелся, толкался, в точности зная, какая дорога ведёт к реальности. Он засмеялся. Громко. Грубо. Этот жуткий смех заставил его щеки болеть от напряжения. Это было не смешно. Ничего смешного не было. Просто было забавно. Эндрю просто нужно было что-то почувствовать, что-то ощутить, чтоб перестать тонуть и вернутся в реальность. Он поднёс холодную бутылку к губам, крепкая, терпкая, обжигающая, но холодная жидкость просочилась ему в горло, растекаясь по пищеводу, она обжигала огнём все на своём пути. Ожог распространялся по животу, пламя растекалось по его венам. Облако загорелось, каждая его частица была в огне, Эндрю вновь начал чувствовать свои пальцы. Горящая мгла издавала пронзительный шипящий звук и постепенно исчезала. Диван был твёрдым. Но для Эндрю это было не проблемой, он спал и в гораздо худших местах. Он опять засмеялся, звук собственного смеха поразил его. Было забавно, что для него любое место - хорошее место для сна. Нет, ну разве не забавно? И хоть это было отнюдь не смешно, он не мог перестать улыбаться. Не успел он взять себя в руки, как пелена вновь возродилась и уже окончательно завоевала контроль над его разумом.