Сокровище

Драко постоянно мерз. Он мог сколько угодно шутить про ледяную душу и сердце и про холод своих глаз, но факт оставался фактом — ему постоянно холодно. Особенно осенью. Гарри понятия не имеет, как тот выжил в вечно ледяной гостиной Слизерина, но теперь, когда они живут вместе, он твердо решил, что Драко больше не будет мерзнуть.

***

— Я сделал тебе чай, — Гарри поставил чашку с дымящимся мятным напитком (лимон и корица, никакого сахара) на столик возле дивана, где читал Драко. Тот лишь кивнул и что-то промычал. Было начало октября, и холодный воздух выгонял тепло из согревшихся домов так уверенно, что даже камин не помогал. Драко сидел в одной рубашке, и даже Гарри в своей огромной синей толстовке стало холодно. — Ты замерз. — Нет. Он никогда не признавался, он мог стучать зубами от холода и переворачивать страницы ледяными трясущимся пальцами, но он не признается. Гарри знал это и привычно закатил глаза. Вынимая из рук Драко книгу, он положил ее на стол и взял руки Малфоя в свои. — Холодные. — Они всегда такие, Поттер. Я ледяной принц древнего рода Малфоев, ты не знал? — ухмыльнулся Драко, приподняв бровь. — Ты идиот, вот ты кто, — Гарри принялся растирать его ладони между своих, дыша на них теплым воздухом и разминая пальцы. — Ты так точно в ледяного принца превратишься и кому мне тогда делать чай? Драко фыркнул, но руки не убрал. Закончив утепление дыханием, Гарри взял его руки в свои и принялся целовать пальцы, не отрывая взгляда от глаз Драко. Тот покраснел до кончиков ушей, и его улыбка превратилась из надменной в смущенную и неловкую. Гарри знал, как сильно Драко ценит такое проявление чувств. Он поцеловал последний палец и протянул ему кружку — Пей свой чай, принц, — он передал чашку, касаясь теплыми пальцами уже согретых, но все еще прохладных рук Драко. — Спасибо, — тихо сказал он, отпив с явным наслаждением горячий напиток. Он продолжил читать придвинувшись поближе к Гарри, чтобы касаться его всем боком. Греть Драко вошло в привычку. Сжимать его пальцы в карманах своей теплой мантии, постоянно приносить ему дымящийся чай, крепко обнимать по ночам и согревать щеки поцелуями. Со временем Драко совсем перестал ворчать и с радостью разделял тепло Гарри, носил его «совершенно уродские, Поттер!» свитера, связанные Молли Уизли и растянутые разноцветные толстовки. Однажды утром, когда Гарри проснулся раньше Драко и стоял на кухне в футболке и пижамных штанах, делая им завтрак, он услышал за спиной шаги и обернулся, застыв. Только проснувшийся Драко стоял на пороге кухни, потирая глаз. Его лохматые волосы торчали во все стороны, но Драко был еще слишком сонным, чтобы думать об этом. Он стоял в серой толстовке Гарри с огромным снитчем на груди, а его красные клетчатые пижамные штаны были завернуты в шерстяные разноцветные носки. Все еще потирая глаз он принюхивался к запаху кухни, пытаясь понять, что у них сегодня на завтрак. — Доброе утро, — его голос был хриплым и таким естественным, нежным, и Гарри просто застыл не в состоянии отвести глаз и не пытаясь скрыть безумно счастливую улыбку. Драко наконец закончил мучить свой глаз и взглянул на Гарри. — Что? Гарри прикусил губу и помотал головой, все еще глядя на Малфоя. — Ничего, Драко. Просто подумал, что люблю тебя. Драко приподнял брови в секундном удивлении и широко улыбнулся. Подойдя к Гарри, он легко и нежно поцеловал его в губы. — И я люблю тебя, — его взгляд опустился на скворчащую сковородку. — Серьезно, Поттер, опять яичница?