Сокровище

Когда он увидел, что Поттер мертв, мир перестал существовать. Вместе с Поттером умерла всякая надежда: надежда на светлое будущее, на победу над Воландемортом, надежда на спокойную жизнь, надежда на счастливую улыбку матери и отсутствие безумия во взгляде отца; надежда на любое будущее, где мир будет в безопасности; надежда на возможность увидеть его улыбку снова, пожать руку, заглянуть в светящиеся огнем жизни глаза, надежда на ленивые пробуждения с теплым сонным телом под боком. Он хотел взывать и броситься на землю к ногам Лорда, где лежал он, он хотел запустить пальцы в такие грязные сейчас волосы и проливать сотни слез на его земляные разводы на лице, он хотел умолять Мерлина, бога, да хоть самого Воландеморта о собственной смерти, если нет жизни без надежды. Он мог лишь стоять и смотреть, как они хохочут над победой, слышать как всхлипывает где-то Джинни Уизли и не видеть перед собой ничего, кроме его неподвижного, мертвого тела. Несколько минут — словно отдельная жизнь — минут, когда мир искажается полностью, преподнося лишь очертания лиц и развалин перед собой, абсолютную пустоту в голове и ощущение крепкой хватки руки матери. Но вот Поттер вскакивает, и Драко кажется, что он не дышал все это время, и теперь воздуха слишком много, он кидает ему палочку перед толпой Пожирателей, перед лицом самого Темного Лорда, и он никогда не был настолько смелым и настолько живым. Когда все заканчивается, Поттер подходит к нему и протягивает руку. — Спасибо, — все, что он говорит, и его улыбка такая уставшая, но искренняя. Драко пожимает его руку в ответ, и слова сами вылетают из горла: — Спасибо, что оставил надежду. И Поттер смотрит так понимающе, будто все знает, он не отнимает руки, и они смотрят друг на друга со смущенными улыбками, разжигая в груди что-то новое, что-то, чему самое место в руинах победы и слезах облегчения. — Предатель! — надломленный голос почти не слышно среди шума крови в ушах и криках празднующих, но Драко чувствует резкую боль и, падая, видит распахнутые в ужасе глаза напротив. — Драко! — Поттер падает на колени вслед за ним, и Драко не хочет понимать происходящего, но знакомое ощущение липкой крови на рубашке не дает обмануть себя. Неужели так? — Драко, нет-нет-нет, почему сейчас? Эй, слушай мой голос, ладно? Оставайся со мной, дыши для меня, — Поттер так обеспокоен, и ему хочется улыбаться. Перед смертью не надышишься, и он пытается вдохнуть, но издает лишь булькающий звук, чувствуя, как к песку на зубах примешивается солоноватая жидкость. — Г-гарри? — он смотрит, как тот зовет на помощь, и отчего-то знает, что это не поможет, что это конец. Поттер прижимает к его ранам руки, пачкая их в малфоевской крови, вот только это не спасет от ран Сектумсемпры. Он хочет, чтобы он посмотрел на него. — Гарри, — слова на выдохе вылетают немного легче. Поттер прекращает бешено крутить головой и шевелить руками на его груди, и смотрит прямо в глаза. Драко лежит у него на коленях, и уголки его губ растягиваются в улыбке. Кажется, он сошел с ума, но это ли сейчас важно? Он пытается пошевелить рукой, чтобы почувствовать Гарри, и тот хватает его за руку с такой силой, что ему больно. — Все будет хорошо, — голос Гарри дрожит, и Драко хочется, чтобы Поттер жил вечно, чтобы он жил и нес с собой надежду, чтобы он увидел моря Франции и поля подсолнухов, звездное небо в черном озере и хвосты комет. — Ты прав, — он не может убрать с лица улыбку. Все будет хорошо, потому что Гарри жив, и это главное, и почему-то глупость и нелепость собственной смерти его не заботит. Драко собирает все оставшиеся в себе силы, чтобы поднять руку и провести ею по спутанным волосам Поттера. — Всегда хотел это сделать, — Гарри сжимает его руку еще крепче, и Драко видит слезы в его глазах. Он чувствует кончиками пальцев мягкость его волос, застрявшие в них листочки и песок, он чувствует спиной его костлявые колени и тепло его руки в своей, и боль от ран уже не ощущается такой резкой и пылающей. Все наконец закончилось. Он видит его зеленые глаза с крапинками желтого у зрачков и закрывает свои навсегда.