На службе Истины

*************** 45 Дней спустя. Орбита мира Баргус. *************** «Покаяние» вяло дрейфовало в гравитационном котле Баргуса, ожидая стыковки с орбитальной портовой станцией. По корабельному графику сейчас было утро, и, поднявшись по звуку сирены, беспокойный экипаж шнырял туда-сюда, занимаясь бесчисленными заботами: некоторые брились, разглядывая свои сухие лица в небольшие грязные зеркала жилых кают, другие — натягивали комбинезоны, собираясь к завтраку; инженеры возвращались с ночных смен, намереваясь принять холодный душ и завалиться в кровать, и корабль, действительно, оживал (хотя жив он был всегда, вне зависимости от времени, оживляемый движением многотысячного экипажа; правильнее будет сказать, что в этот момент он начинал новый цикл своей жизни). Некоторым из тех, кто встал в это важное утро, пришлось проснуться раньше других: то был экипаж небольшого транспортного шаттла типа «Аквила», предназначенного для перевозки высокопоставленных лиц, а ныне служившего в качестве средства доставки агентов Инквизиции на планету. Экипаж «Аквилы» состоял из пилота и дежурного техника; к моменту, когда необходимые кадры были собраны в ангаре корабля, эти двое уже подготовили все необходимое для отлёта, отладили системы навигации и корректировки полёта и теперь ожидали команды на отправление. Помимо них и прочих работников ангара в нем прибывал немногочисленный, но разнопестрый отряд: высокая белеющая фигура Алукарда контрастировала с низкой, затянутой в чёрное женской фигурой, правый глаз которой был заменён качественной аугментикой; женщина держала, закинув на плечо, массивную стабб-винтовку с оптикой. Её лицо было скрыто композитной маской, составленной из множества стальных пластин, налегающих друг на друга; маска эта была скреплена с аугментированным глазом, вторая же глазница в ней была закрыта темной пленкой, и непонятно было, видит ли агент левым глазом в принципе. Столь закрытое обмундирование не давало оценить внешность женщины; видимыми оставались только красно-рыжие волосы, собранные сзади в затянутую кисточку. Рядом с ними, чуть в отрыве, стоял мужчина лет тридцати, обладающий короткими, черными волосами, недовольно-измученным лицом с тонкими губами, гладко выбритым подбородком; мужчина вообще не имел на лице растительности, кроме небольших недобритых бакенбардов, глаза его были серыми и тусклыми; на нем был серый плащ, плотно застегнутый, из-под которого выглядывал армированный жилет с нашитым на нем золотым орлом; рядом с кобурой, закреплённой на бедре и удерживающей болт-пистолет, висела небольшая книжечка с приколотой святой печатью; рядом в воздухе медленно парил сервочереп с Инсигнией, что-то вечно пиликая. Наконец, аколит, имя и фамилия которого были Андрей Вадер, спрятал инфопланшет, который он усиленно изучал последние пять минут, и, приблизившись к двум своим компаньонам, сообщил о том, что сборы закончены и пора выдвигаться. Компания неторопливо направилась к шаттлу; его транспортный отсек был удобно опущен до пола ангара, и трое, войдя внутрь вслед за курившим неподалеку экипажем, уселись в небольшие, удобные кресла, снабжённые несколькими плотными, но тягучими черными ремнями из искусственного поливолокна. Кресла эти были кожаными, мягко обшитыми, чтобы обеспечить важным пассажирам максимальный комфорт; над головами находились небольшие отсеки для ручной клади, основной же груз надлежало перевозить в транспортной ячейке, которая находилась в полу и открывалась нажатием одной из кнопок, расположенных в длинных, широких подлокотниках, в которых также было небольшое углубление для удержания емкостей с напитками. Прошло ещё несколько минут, прежде чем двигатели и остальные системы полноценно заработали и было получено разрешение на взлёт от навигаторов; минуты эти агенты провели молча, погруженные в свои мысли: сидящая свободно снайпер, аколит, уже затянувший ремни и Алукард, который, усевшись в кресло, достал из-под пальто целую бутылку с вином и бокал (непонятно, правда, где они помещались) и, пристегнув кое-как один ремень из трёх, стал наливать себе спиртное, размеренно поглощая содержимое бутылки и попеременно то удерживая бокал между пальцев, то ставя его в ямку для емкостей. — Мы ведь на задании, — раздражённо проговорил Андрей, косясь на вампира, — Ты должен быть трезв. — Я всегда трезв, — улыбнулся носферату, скаля белоснежные зубы, — Или, возможно, всегда пьян, — он поправил указательным пальцем очки, спавшие немного с переносицы, и сделал еще глоток вина, после чего покосился на этикетку бутылки, отображающую, помимо общей информации и состава, мир, на котором был произведен напиток — один из бесчисленных агромиров имперского пространства, специализирующийся, видимо, на выращивании плодов для производства алкоголя. Он располагался в этом субсекторе. — Господа и дамы, у нас, случайно, нет заданий на Малиции? — улыбнулся Дракула. — Даже не надейся, — ответил Андрей, — Эта миссия на Баргусе — исключение. — А я была бы не против посетить Малицию, — отозвалась снайперша мелодично, — На пиктах оттуда видны чудесные сады. — Мы не летим на Малицию, — раздраженно проговорил аколит, — Сосредоточьтесь на нашей миссии. Разговор закончился тогда, когда «Аквила» затряслась и мягко начала подниматься в воздух. Вампир убрал бутылку и бокал обратно в пальто, а его коллеги засуетились: Андрей поспешил цепко схватиться за ремни, а снайперша, застегнув два ремня, положила руки на подлокотники. — Потрясывает, Вадер? — Ты прекрасно знаешь, Елена, как я отношусь к маневрам при спуске с орбиты. «Взлетаем!» — послышался чистый звук голоса пилота, раздавшийся из динамика. — Понеслась! «Аквила», окончательно взлетев, быстро направилась к силовому полю, отделявшему ангар от открытого космоса. Поле это, будучи односторонним, легко пропустило через себя небольшой кораблик, и шаттл, наконец, вышел в открытый космос. Из иллюминатора стал виден сам Баргус во всей своей красе, до того лишь отчасти созерцаемый из ангара. — Ох, неплохо, — раздался голос Алукарда, когда тот, сбросив с себя и так незастегнутые ремни, поднялся и, пройдя через половину отсека, слегка наклонил голову, дабы разглядеть планету. — Ты что делаешь? Сейчас начнутся перегрузки! — крикнул аколит. — Что я делаю? Любуюсь видом, конечно же! «Аквила» дернулась с места, стремительно отправившись к Баргусу. Корабль порядочно тряхнуло, хоть и не очень сильно благодаря высокому его классу и качеству; сидящие в креслах почувствовали, как их постепенно вжимает в сиденья, и Андрей предпочел открыть рот, дабы сравнять давление; один лишь носферату остался стоять, как ни в чем не бывало, крепко удерживаясь ногами у пола, разглядывая Баргус и будто бы совсем не замечая издержек космических перелётов. Планета являла собой восхитительное зрелище: большая часть поверхности ее, обращенная в жилые и индустриальные массивы, была серо-чёрной и складывалась во множественные узоры, образуемые имперской архитектурной планировкой; многочисленные шпили, пронзающие небеса на многие километры вверх, оканчивались сверкающими огнями, которые, несмотря на высоту, тонули в миллиардах других световых точек, покрывающих бесчисленные жилища и оттого заставляющих поверхность светиться. Многие части этой искусственной картины были закрыты большими облаками, тянущимися на сотни километров; эти облака были не белыми, но серыми или вообще черными, и состояли, по-большей части, не из влаги, как обыкновенные облака, а из смога и воздушных химических отходов, превращаясь в источники кислотных дождей и рассадники многих заболеваний, провоцируемых переизбытком в организме тяжелых металлов. Те части планеты, что не были застроены, были пустошами, пустошами такими же серыми и безжизненными, убитыми последствиями деятельности живущих на поверхности планетоида людей. — Это точно место нашего назначения? — спросил Дракула с наигранным любопытством, — Я удивлюсь, если встречу на поверхности поросль мха, не говоря уже о людях-культистах. — Очень остроумно, — закатил глаза Андрей. Елена хихикнула. Спустя десять минут «Аквила» вошла в верхние слои атмосферы планеты. Еще через пять корабль был уже в средних слоях, стараясь избежать массивных смоговых облаков; внутри стало жарковато из-за того, что внешняя обшивка нагрелась, пока шаттл спускался через километры воздушного пространства, и в транспортном отсеке включился кондиционер. Внезапно, в кабине пилота раздался писк. «На сканерах преследователь! Похоже, мобильный снаряд!» — быстро передали по динамику. — Какого чёрта? Кто это? Как они узнали о нашем прибытии?! — нервно проговорил Андрей. Скорость шаттла резко начала увеличиваться; Елена застегнула третий ремень, вцепившись в них, и спустя пять секунд корабль резко сделал маневр уклонения, заодно перевернувшись в воздухе. Всех присутствующих встряхнуло, и рядом раздался громкий взрыв. «Второй снаряд! Мы не сможем уклониться! Приготовьтесь к столкновению!» После слов пилота в «Аквилу» резко что-то врезалось, сбив ту с курса. Снаряд, пробив себе путь в стену корабля, застыл на долю секунды, а затем воздух начал рябить, а волосы на головах присутствующих — склеиваться и вздыматься. Пилот пинком открыл дверь к пассажирам и закричал: — Это ЭМИ-ракета! МЫ ПАДАЕМ! В этот момент корабль снова перевернуло и начало нести к земле. Пилота чуть не отнесло обратно в кабину и, скорее всего, фатально, если бы Алукард не схватил его правой рукой за запястье. — Господа, кажется, путешествие окончено! — ГРАВИПАРАШЮТЫ! ПОД КРЕСЛАМИ! — вскричал пойманный. Сидящие наклонились под кресла, извлекая из-под них сложенные гравипарашюты, при том Андрей, сидящий дальше всех, извлек из-под соседнего кресла еще один. Им пришлось бы отстегнуться, чтобы надеть их в условиях падения на спину, и никому не пришло в голову ничего лучше, чем просто натянуть механизм на грудь. — ДВАДЦАТЬ СЕКУНД ДО ПАДЕНИЯ! Когда ремни, наконец, были отстегнуты, Алукарду пришлось закинуть пилота на одно плечо, а аколита — на другое; Елена же, ловко передвигая всеми четырьмя конечностями, карабкалась по стенам и креслам, словно обезьяна, продвигаясь вместе с остальными к большому, помеченному красными линиями аварийному эвакуационному выходу, расположенному в конце отсека. — БЫСТРЕЕ! — завопил Андрей. — Зря дергаешься, Вадер, — оскалился Алукард. Стоило им открыть эвакуационный люк, как давление в «Аквиле» резко упало, и всех обдул быстрый, мощный поток воздуха, выходящего наружу из корабля. — Первый пошёл! — крикнул вампир, выбрасывая аколита из транспорта. Пронзительный крик был едва слышен, пока его уносили потоки ветра. После аколита был выброшен пилот; затем выпрыгнула снайперша, и, наконец, в свободный полет отправился сам носферату, широко раскинув руки в падении. До земли оставались жалкие несколько километров, которые были бы преодолены разогнавшимся кораблем через считанные секунды, и скоро в округе уже виднелись многочисленные шпили; агентов разбросало, кого куда, но общий сценарий был таков: оказавшись в воздухе, они раскрывали гравипарашюты, и те, плавно заработав, постепенно замедляли падение, дабы уменьшить перепад давления. Падать им пришлось в причудливой позе, грудью вверх. Елена, в итоге, оказалась на среднем уровне какого-то шпиля; Вадер угодил на крышу средних размеров текстильного мануфактуриума, производящего килотонны одежды в день, а пилот попал в один из многочисленных многоуровневых ходов и переулков на улице, кое-как спустившись с осветительного столба. Куда же делся Алукард? Ну, выпрыгнув с «Аквилы», он стремительно полетел к земле. На крышу трёхсотэтажного здания что-то шмякнулось, однако техник, чинивший в данный момент проводку и вышедший на крышу в дыхательной маске, дабы посмотреть, что произошло, не увидел ничего необычного. Сам же Дракула уже медленно выходил из темного переулка на одной из бесчисленных улиц за несколько километров прочь, разминая руку и что-то передавая по инфопланшету. Если их заметили, значит, скверна проникла в планетарную администрацию.