Маньячные истории

Золотой дождь по заявке с кинк-феста на дайри Том/Билл кидс-фик, юмор — Билл, ну сколько можно копаться? Мы опаздываем! Может, тебя покормить — как маленького? — Симона грозно потянулась, намереваясь перехватить ложку сына, которой он задумчиво разгонял по тарелке уже пропитавшиеся молоком хлопья. — А я уже все! — бодро отрапортовался Том, и, залпом допив остатки сока, вскочил из-за стола, показав брату язык. — Копуша! Тот заерзал, с тоской глядя на близнеца, и попытался было тоже отодвинуть тарелку, но номер не прошел, Симона строго сказала: — А ну открывай рот! Билл хлопнул глазами и вдруг тоненько и противно захихикал, повергнув в изумление и мать, и брата. Быстро отхлебнув из почти нетронутого стакана, чтобы сдержать рвущийся наружу смех, он чуть не поперхнулся им, отчаянно закашлявшись. Симона фыркнула: — Клоун! Вот вырастешь дистрофиком — кому ты такой нужен будешь? Ладно, не хочешь есть — бегом собирайся! Но учти, в садике обед еще не скоро! Ох, опять я из-за вас снова на работу опоздаю! А Том, уже не встревая, лишь подозрительно косился на брата: когда тот в одиночку начинал умирать со смеху, старшему всегда было немного обидно. Как это — придумал что-то смешное и пользуется в свое удовольствие, не поделившись, не посвятив его? Вдвоем-то любая шалость всегда веселее! А то, что младший, несмотря на свою мечтательность, особенно проявлявшуюся над тарелкой с едой, гораздо чаще него придумывал разные пакости, что обычно и становилось поводом для веселья, ни для кого секретом не было. Близнецы, прихватив свои рюкзачки, уже стояли в дверях, когда из спальни родителей высунулся заспанный Йорг: — Сим? Уходите уже? Ну я посплю еще пару часов. Что-то рейс совсем вымотал. — Рейс? — игриво улыбнулась в ответ Симона, закрывая за собой и детьми дверь. Том был очень любопытным, но для своих пяти лет прекрасно понимал, что расспросить брата на заднем сиденье старенького фольгцвагена, практически под носом у матери явно не получится. А Билл, видя нетерпение брата, специально дразнил, то заговорчески таращя глаза, то мелко трясясь от сдерживаемого смеха. Поэтому, едва они вошли в игровую, Том предсказуемо потянул брата в уголок, где и призвал к немедленному ответу: — Что ты опять придумал? — С чего ты взял? — ухмыльнулся младший. — Ты смеялся весь завтрак! — Ну ладно, — Биллю самому не терпелось поделиться с близнецом. — Том, я сейчас тебе такое расскажу! Том тут же притих, приоткрыв рот в предвкушении. — Я сегодня ночью пить захотел, пошел на кухню. И услышал, как папа стонет. Я испугался, что что-то случилось, и заглянул в их спальню… — Билль! — глаза брата округлились. — Да помню я, мама говорила так не делать, что это не хорошо — смотреть, как спят взрослые. Но я испугался, что папе больно — он так охал. А дверь была открыта. Я заглянул и… Билль выдержал театральную паузу, но брат дернул его за рукав: — Ну говори же!!! — Тооом, я ТАКОЕ увидел!!! Для убедительности, что открывшаяся ему картина оказалась поистине вселенских масштабов, Билл закатил глаза, что остались видны одни белки. У Тома так не получалось — ни закатывать глаза, ни интриговать. Зато дать в нос он мог проворней, и Билл это отлично помнил. Поэтому не стал далее томить близнеца и, переходя на шпионский шепот, выпалил то, что свербело и не давало покою все утро: — Мама держала во рту папину письку! А он гладил ее по голове и шептал «да, дааа!» — Врешь! — безапелляционно заявил Том. — Не вру! — обиделся Билл и тут же затараторил, надеясь убедить брата подробностями. — Мама по ней ртом туда-сюда водила, как леденец сосала, а папе это нравились! А потом он сильно так зашипел… — Ну ты совсем врешь! К тебе, наверное, Казимир под бок пришел просто. А Ты проснулся и напридумывал. Билл резко притиснул ладошку ко рту брата: — Чес-слово, Томи! Он сначала зашипел, а потом застонал «бляяяяяядь, как хорошо-то!» — Ты забыл, как мама орала, когда мы при ней это слово сказали? — Но сейчас ее здесь нет, — резонно заметил Билл. — Ну, теперь поверил? Том неопределенно покачал головой — он вроде бы и верил, хотя младший был еще тем сказочником, но что-то было в его истории. И не на пустом же месте его так перло все утро? Подумав, Том спросил у терпеливо ожидавшего брата: — И что это было? — Да откуда я знаю? Я сам обалдел! Вот ты бы додумался — свою письку в рот взять? Вместо ответа Том согнулся, потом уселся на ковер и снова подтянул голову к паху, после чего неуверенно произнес: — А я не пойму что-то — достану я или нет? — Ну ладно, а — мою? — Билль, ты — дурак? Зачем мне сосать твою вонючую письку?! Брат не обиделся, поскольку сам ломал голову над пресловутым «зачем?», лишь неуверенно предположил: — Но папе-то это понравилось? Наверное, это приятно. — И что в этом может быть приятного? Я вот палец свой облизываю — и ничего, мокро просто, — Том продемонстрировал процесс. — Ну не знаю. А давай проверим? — в глазах младшего заплясали бесенята. — Как — проверим? — тормознул было близнец, но тут же возмущенно зашипел. — Я твою пипиську лизать не собираюсь! — Ну, — расстроено задумался Билл, но ради такого дела, как подтверждение своей правоты и честности, быстро решился, — давай я твою попробую? Только ты ее сначала помой как следует! — Прямо сейчас что ли? Я не хочу при всех в туалете письку мыть! Подумают еще, что я обдулся! — Давай дома, вечером, когда умоемся? — предложил Билл. — Давай! Слушай, — Том не знал, как бы это спросить поосторожней, боясь испугать брата, решившегося на такой эксперимент. Будучи от природы практичнее брата, он уже прикинул, какой козырь против мелкого паршивца может заиметь. В случае чего, можно будет пригрозить «…а то я всем расскажу, что ты лизал мою письку!» Конечно, Том бы этого не сделал, но попугать-то можно? — А расскажи еще — что ты видел? Брат задумался. На самом деле, в комнате, как и в коридоре, было темно и видел он немного. Но одна деталь все же всплыла в памяти: — Том, знаешь, а еще. только ты не будешь смеяться? — Не буду! — заверил Том, зная, что такая прелюдия обычно обещает что-то очень интересное. — Я думаю, что папа маме в рот пописал. Том заржал так, что воспитательница сурово обернулась в их сторону, а Билл прошипел: — Ты же обещал! — А что ты выдумываешь опять?! Да еще такую глупость? — Не выдумываю я! Я видел, у мамы лицо блестело, ну как когда мокрое. А папа еще ей сказал «дааа, глотай!» — Билль, ты совсем заврался! — А вдруг это приятно? Ты пробовал пиписьки свои? — Так! — Том в сердцах оттолкнул младшего. — Ты совсем чокнулся? Буду я еще их пробовать! Я же ими пи-са-ю! Их увлеченный диалог прервала воспитательница, разогнавшая братьев по разным партам, чтоб не болтали — начались подготовительные занятия. — Ну что — не передумал? Братья лежали в своих кроватях, Симона, погасив у них свет и чмокнув в по-детски пухлые щечки, вышла, прикрыв за собой дверь. — Нет, — чеканяще-твердо ответил Билл. Том понял — младший боится, но еще больше боится отказаться и попасть под град его последующих издевательств. Струсить в последний момент в чем-то, самим же предложенным, слыло между близнецами несмываемым позором. — Тогда иди сюда, — Том призывно откинул заботливо заправленное мамой одеяло. — Ээммм, Том… — Скажи честно Билль — ты же ничего не видел, а просто придумал? — Нет! — глаза младшего обиженно сверкнули. — Сейчас покажу тебе, как было. Трусы снимай, давай! — за нарочитой грубостью скрывался страх. Том чувствовал его, а потому не стал подкалывать. Он молча стянул трусики. Билл, устроившись у него между ног, нагнулся к паху, опасливо принюхиваясь. — Не бойся, я ее хорошо помыл, с мылом, — как мог, успокоил Том брата. Младший выдохнул, как перед нырянием с головой в ванну, и резко засосал маленький вялый член. С силой потянул его языком и губами, как чупа-чупс — оказалось совсем не страшно. Но Том, вскрикнув, дернулся: — Ты чего?! Осторожней! Оторвешь же! Билл ослабил давление и, просто подержав несколько секунд во рту мягкую плоть, отпрянул и поинтересовался: — Ну как? Здорово? — Вообще-то никак, — честно ответил брат. — Что — совсем не приятно? — опечалился младший. — А чего ж тогда папа так охал довольно, словно мама ему спину чешет? Том, я и правда не очень хорошо все рассмотрел, может, мы не так что-то делаем? — Ты вспомни как можно точнее — КАК они это делали — и повторим. — Мама почти так же как я сидела, а папа ее по волосам гладил, — Билл задумался. — Знаешь, мне кажется, что самое приятное все же в конце было, когда папа пописал. Ты же когда писаешь — это здорово, правда? — Ага, — Том согласно кивнул и запустил руки в русые волосы брата. — Так что мне — пописать теперь? — Нууу, давай. А ты хочешь? — Писать? Сейчас, — Том со всем вниманием прислушался к собственному организму. — В общем, могу. — А ты… сможешь остановиться? Ну. если очень противно будет? — Не знаю, — честно ответил Том. — Но я постараюсь — очень-очень. — Тогда… давай? — Билл весь напрягся, замерев с членом во рту, даже вспотел от волнения, накрыв мокрыми ладошками бедра брата — оттолкнуть, если что. Том сосредоточится и открыл кран. Почувствовав во рту соленую струйку, Билл в ужасе распахнул глаза, глядя на брата с таким отчаянием, что тот перепугался до смерти. Но и остановиться уже не мог! Когда ты не так давно научился регулировать свое мочеиспускание — не писаться по ночам, терпеть до удобного случая и тому подобное, не так просто оборвать начатый процесс. Том пытался сдержаться и остановить поток, но получалось плохо. А взгляд брата становился все более беспомощным и несчастным, он продолжал сглатывать солоноватую жидкость, рискуя захлебнуться, но не отстраняясь. Наконец, Том буквально выдернул свой член из судорожно сжатых губ и, одарив напоследок несколькими каплями щеку брата, метнулся в туалет — закончить. Не успел он убрать член в трусы, как рядом нарисовался близнец, молча бросившийся к раковине и отчаянно плюющийся. Билл еще долго полоскал рот и пил воду прямо из-под крана, а Том сидел на крышке унитаза и, жалобно глядя на мучения младшего, извиняюще поглаживал пальчиком по его ноге и мучался совестью. — Билль? — протянул он, когда раскрасневшийся брат наконец-то отдышался. — Прости? — Я сам захотел, — упрямо покачал головой брат. — Но как ЭТО может быть приятным? А ведь мама не побежала сразу в ванну, я бы услышал. Том, — он тоскливо глянул на брата, — а тебе совсем-совсем не понравилось? — Понравилось, — соврал Том, чтобы хоть как-то утешить нахохлившегося близнеца, — но больше так не делай! Тебе было очень противно. Вот вырасту, пусть девчонки у меня глотают! А ты — не надо больше. — Не буду, — согласился страдалец. — У меня все равно не получается. *** — Билль? Ты спишь уже? — спросил Том в темноту. — Нет. — А как по-твоему, ну это…- в пять лет старший еще не обладал развязным красноречием, — зачем они это делали? Сонный Билл, тем не менее, понял. — Нууу, наверное, они очень сильно любят друг друга? Вот и захотели почему-то… — Я тоже тебя люблю! — перебил Том, чуть тише добавив. — Очень сильно, — и смущенно засопел носом от собственной откровенности. — Но твою письку мне все равно сосать не хочется. Как показало время, по второму пункту старший все же ошибался.