Бойся исполнения желаний

      Это был прекрасный сон… В нем деревья пели песню листьев, цветы благоухали бесподобными ароматами, а два мальчика весело носились по лугу, швыряя в друг друга одуванчики. Все очень напоминало обычные сны про братьев-Учиха, которые Изуна видела до сих пор, но кое-что отличалось разительно: на месте одного из мальчишек теперь была она. И все казалось правильным.       Изуна открывала глаза медленно, словно нехотя. Тело тянуло приятной негой, а сегодняшнее сновидение было настолько красивым, что хотелось остаться и досмотреть его до конца. Но она выспалась, пора было вставать.       Первое время девушка никак не могла понять, что же именно в ее окружении не так. Деревянный пол, стены те же, что и в ее доме. Мягкий футон точно такой же, как и все остальные. Комнат в «Доме Страха» было предостаточно, и Изуна периодически засыпала где попало, так что незнакомый, но куцый интерьер тоже ее не насторожил. А потом она заметила постороннего в «ее» доме и все встало на свои места.       Учиху как обухом по голове ударило воспоминаниями. Ходящий в комнате сквозняк начал отдавать запахом безнадежности. Изуна положила руку на грудь, чувствуя колотящееся в панике сердце. Что делать? Что делать?! Ворох свалившихся на нее проблем и вопросов, которые следовало решить, душил мертвой хваткой. По ощущениям схожий с той, какой чуть не убил ее Нидайме. Химе собрала силы в кулак и треснула себя по щекам, мельком заметив, как дернулся в ее сторону следящий Сенджу. Немного полегчало. По крайне мере, мысли вернулись в нормальное русло.       Все, что она может, это просто ждать… и молиться. Прикрыв глаза, Изуна как могла сконцентрировалась на образе волшебного сна. Это поможет ей успокоиться.

***

      Новость о приходе в сознание пленницы обрадовала Хашираму. Не сказать, что внезапная потеря сознания пациента прямо у него в руках была действительно неожиданной, но все же немного беспокоила. Он ведь лично лечил ее в тот момент, что могло случиться? Тем более, что от Учиха наконец-то был получен ответ. Крайне грубый, так и пышащий злобой писавшего его Мадары — почерк давнего друга узнавался без проблем, как и речевые обороты, — но все же он был получен, а это уже достижение, принимая во внимание произошедшее недавно и тот факт, что обычно Учиха предпочитал игнорировать его по полной.       Впрочем, идти долечивать пленную куноичи лично Хаширама не собирался. Было достаточно дел, требующих его вмешательства больше: например, выбор шиноби, не слишком агрессивных по отношению к Учиха. Составлять конвой из несдержанных людей было просто опасно, но при этом нужны были сильные бойцы на случай непредвиденных обстоятельств. И нельзя было брать всех или слишком много. В общем, дел было по горло и это только связанные с готовящимся обменом, так что к пленнице был послан молодой, но надежный ирьенин, часто работающий с военнопленными. Главной его задачей было привести Учиху в приличный вид, чтобы нельзя было и заподозрить Сенджу в плохом с ней обращении. Которое было…       Хаширама вздохнул, в очередной раз сетуя на упрямство шиноби, не желающих прекратить бесконечные войны и наконец начать жить в мире, и принялся рассматривать кандидатов. Учитывая, что у Учиха больше не было Изуны, можно было легко избавиться от «красной тряпки», способной взбесить Мадару одним своим присутствием. — Я иду с вами, — вот только «красная тряпка» была с этим не согласна. Тобирама Сенджу смотрел на старшего брата взглядом столь укоризненным, что создавалось ощущение, словно он внезапно обрел способность читать мысли. — Я не думаю, что это хорошая идея… — это просто ужасная идея! Мадара даже слушать их не станет, когда увидит убийцу своего брата! И хотя с точки зрения выгоды для клана Сенджу можно было воспользоваться согласием Учиха на встречу, вот только на крови мира не построишь. — Мадара… — Он и раньше на твои предложения не соглашался, переживешь. Да и мы туда не мир заключать идем, а твоего «друга», — Тобирама фыркнул, скрещивая руки на груди в своем излюбленном жесте и всем своим видом показывая, как он к этому самому «другу» относится; чертов Хаширама, все никак не поймет, что дружба закончилась уже давно, если вообще существовала, — задабривать.       Звучит складно, как и следовало ожидать от Тоби, — подумал Хаширама, — но… — Вот именно, Тобирама, «задабривать», — иногда с младшими братьями следует быть строгим, чтобы они помнили, что они младшие. — А одно твое присутствие пробудит в Мадаре желание снести мне голову. Ну, то есть больше, чем обычно…       Сенджу чуть не закатил глаза, когда над старшим братом повисло привычное «депрессивное» облачко. Хаширама отчаянно не хотел брать его с собой по очевидным ему причинам. — Зато, в случае чего, мы сможем задавить их силой, — видя, как аники сморщился, Тобирама тоном Змея-искусителя добавил: — И заключить мир.       Хаширама пораженно расширил глаза, удивленно смотря на брата. Он это серьезно? Тобирама ведь никогда… — На наших условиях.       А, нет, ничего необычного. Но раньше и этого не было… Возможно ли, что смерть вечного противника изменила и его? — Ну хорошо, — если так, то Хаширама согласен рискнуть. Тобирама ухмыльнулся. Победа за ним.

***

      Условия ее содержания были довольно хороши для военного пленника, но Изуне, несмотря на то, что пока ее никто убивать не спешил, было неспокойно. Даже принесенную надзирателем еду она проглотила через силу, но не потому что боялась отравиться, а потому что кусок в горло не лез. В последние полчаса тревога усилилась в несколько раз и вскоре стало понятно почему.       В помещение вошел ирьенин, подлечивший ее пару часов назад, и принес с собой новость: выход скоро. Во время подготовки ее к обмену (лечению последних ссадин, выдаче чистой одежды, плотной повязки на глаза) Изуна едва сдерживала истерический смех от такого лицемерия. Несомненно, было благородно с их стороны так о ней позаботиться. Но сделано это было лишь для того, чтобы соклановцам показалось, словно с ней обращались как с дорогой гостьей. А это было вовсе не так. И бинты — даже не лента, — стянувшие голову так, что глаза вдавливались в череп, это только подтверждали. Изуна не любила лицемеров, поэтому молодой ирьенин, грубо держащий ее руки, чтобы подлечить кожу под ними, ей не нравился особенно.       Прекрасно понимая, что отношение окружающих к ней далеко от идеального, химе чувствовала облегчение и от того, что приводить в порядок ее волосы Сенджу не решились. Было у Изуны предчувствие, что после подобного она вполне могла остаться лысой. А в таком случае ее и Танако-баа бы не узнала, не говоря уже о соклановцах. Много вы видели лысых Учих? Лично она — ни одного.       Наконец, в «темницу» вошел ее конвой. Пересчитав количество людей в нем и без труда найдя знакомые огоньки чакры, Учиха испуганно пискнула. Хаширама среди присутствующих был вполне оправдан, количество людей, в зависимости от того, за кого Сенджу ее приняли, тоже, но вот Тобирама… за отсутствие среди них Нидайме Изуна молилась отдельно, но боги ее явно не услышали. Если ей когда-нибудь еще представится шанс побывать в храме, вместо приличных приношений она подарит всевышним ушные палочки! — Все готово? — теплый голос дяди был светом среди этого моря безнадежности. И даже если все вскроется раньше, может, есть шанс, что он поможет ей. Немного обдумав его прошлое поведение, Изуна решила, что обижаться на своего чуть ли не единственного защитника в этом мире глупо. Лучше попытаться завоевать его потроха. — Да.       Обездушенные голоса вокруг сбивали с настроя, а непривычная темнота губила уверенность, но, вновь оказавшись рядом с мощным очагом чакры Сенджу, Учиха смогла собрать в себе силы и спросить: — Хаширама-сама, а куда мы идем?       Тонкий звенящий голос словно разрезал нарастающую в подготовке к обмену тишину. Хаширама немного удивленно посмотрел на беспечно задавшую вопрос куноичи, сам не понимая, что его так удивило. Наверное, ребенок звучал слишком необычно среди такой напряженной обстановки. — Мы возвращаем тебя домой, — Тобирама недобро посмотрел на светящегося в приступе доброты брата, явно разглядевшего в обращении девчонки какой-то знак к скорому примирению с Учиха. Лично он рассчитывал лишь на то, что теперь, после смерти Изуны, им наконец удастся добить давних противников. Мир или полное уничтожение — не особо важно в данном ключе. После битвы, к которой непременно приведет присутствие его и вспыльчивого Мадары в одной области, Учиха ослабнут настолько, что мирный договор на их условиях вскоре добьет клан окончательно. Но брату это знать не обязательно. — Правда?! — радостный вскрик Учихи пусть и не оглушил всех присутствующих, но явно настроил против нее. Всех, кроме обнадеженного Хаширамы. — Посмотрим, — Тобирама поторопился ответить раньше брата, понимая, что иначе ему придется всю оставшуюся дорогу слушать его разговоры с Учиха. Так себе перспектива, учитывая, что пленная куноичи явно специализировалась на шпионаже, а болтун, то есть Хаширама, как раз находка для подобных ей. — Выдвигаемся.       И, подхваченная под локти, Изуна вышла в путь к месту, в котором решится ее дальнейшая судьба.

***

      Девушка раздраженно фыркнула, пытаясь выплюнуть попавшие в рот волосы так, чтобы не попасть слюнями на шедшего перед ней Хашираму. Первая попытка шестого захода оказалась провальной. Изуна попробовала еще раз. Не вышло. Потом еще. И еще.       Да это уже невыносимо просто! — мысленно взвыла она. За прошедшие два часа она уже привыкла как к темноте — сенсор она все-таки или так, мимо пробегала? — так и к жуткому настрою окружающих, а потому наконец начала обращать внимание на личный комфорт. Который, к слову, практически отсутствовал. Это было, конечно, ожидаемо, раз она пленник, однако если натирание наручников и боль от повязки можно было стерпеть, то вот с щекоткой от спутанных и грязных волос возникали реальные проблемы. Собрать бы их в хвост, да руки связаны. В буквальном смысле.       Попросить, что ли, кого-нибудь помочь? — возникла секундная мысль. Изуна помотала головой. Нет-нет-нет, они скорее обкорнают ее под пацана на такую просьбу. Не потому что так проще, а потому что ненавидят. Девушка тяжело вздохнула: в этом мире вообще есть хоть кто-то, не питающий к ней «убийственных» чувств?       И тут химе замерла. Вообще-то есть один такой. Тот самый, который с потрохами ей нужен. Идея была не из лучших… Но кто не рискует — мучается щекоткой! — Хаширама-сама, — начать разговор было решено с умилительно-невинного тона с нотками смирения со своей судьбой. Оскар вновь замаячил на горизонте. — Можно кое о чем Вас попросить?       Сенджу, которому предназначалось обращение, чуть притормозил. У него не было предположения, чего может попросить пленница, но если это что-то мелкое, то он был готов этому содействовать. Она ему нравилась, эта маленькая Учиха. Ее вежливость, столь необычная для представителя вражеского клана, виделась ему предпосылкой ко все приближающемуся миру. И нет, он не планировал приблизить его силой, просто Хаширама был уверен, что Мадара, когда увидит дорогого себе человека в целости и невредимости, наконец поймет, что его помыслы чисты и остальные Сенджу также хотят мира. Да, это будет чудесно… — О чем же? — Бог Шиноби подобрал под свой вопрос голос столь мягкий, что возникали сомнения, действительно ли это тот могущественный человек, победивший великое множество врагов. Сомнения возникали, но только не у Изуны, которая знала его в ином свете. — Мои волосы… — Учиха удрученно поджала губы, заставляя выражением своей видимой половины лица перевести взгляд на объект обсуждения. Как обладатель длинных волос, Сенджу мысленно содрогнулся при виде спутанного «вороньего гнезда» на ее голове. — Они мешают… это похоже на пытку… Можно ли их чем-нибудь подвязать?       Изуна специально говорила медленно, словно на ходу формулирую мысль, и делала акцент на нужных местах. На самом деле, она хорошо владела речью и даже легко могла бы зачитать скороговорку, а все слова подобрала заранее, но все хорошо скрывалось чистой актерской игрой, уровень которой так и рос из-за убойной мотивации. — Конечно, давай подвяжем, — хотя Хаширама, конечно же, не мог этого знать. Его мысли, по большей части, были далеко впереди, на месте встречи с Мадарой — в этом они с Изуной были похожи, — а мелочи, вроде соблюдения мер предосторожности, его не волновали…       Изуна была на седьмом небе от счастья, когда ощутила чужие руки на своих волосах. Кажется, скоро ее мучения закончатся. Однако когда Хаширама уже начал собирать угольно-черные волосы Учиха вместе, чтобы сделать из них хвост, произошло непредвиденное. — Отойди от нее, — Тобирама крепко держал руку старшего брата, не позволяя той вернуться к голове куноичи. Он прожигал девушку яростным взглядом. В отличии от Хаширамы, ему были знакомы правила безопасности. И они точно не включали подобный контакт с заключенными. Пока что Сенджу не мог сказать точно, что задумала Учиха, но он определенно не позволил бы брату попасться в ее ловушку. — Тобирама… — аники укоризненно сверлил его взглядом, но мужчина оставался неприступен. В волосах куноичи многое могло быть спрятано и, хотя соклановцы должны были проверить все, вряд ли она обратилась бы к главе вражеского клана только за тем, чтобы реально подвязать волосы. — Брат, — он тоже умел смотреть так, что на душе возникала вина. Между двумя братьями завязался молчаливый бой, который непреднамеренно остановил всю процессию. Сенджу следовало бы поторопиться — скорость с ослабленным чакроблокирующими наручниками пленным и так оставляла желать лучшего, — но никто не решался помешать им.       Впрочем, Изуна, по понятным причинам, всей картины конфликта не видела, а к ужасающей ауре окружающих за все время привыкла, поэтому… — Что происходит? — приходилось улавливать атмосферу по диалогам и расположению источников чакры. Тот, что принадлежал Нидайме, оказался как-то слишком близко, поэтому девушка поспешила разрядить обстановку своим вопросом. Хотя в ее положении это была, определенно, не лучшая идея, потому что сорваться на пленнице из ненавистного клана мало кто откажется… Однако, Изуне везло. — Ничего-ничего, я сейчас, — успокаивающе откликнулся Хаширама, выдергивая свою конечность из рук брата. Тот метнул гневный взгляд в ответ, но Сенджу, не обращая на это внимание, вновь потянулся к ее волосам. — Хаширама-а, — Тобирама готов был собственными руками удушить беспечного братца. Иногда очень хотелось, чтобы он на своей шкуре понял, для чего существуют подобные правила, но рисковать жизнью последнего родного человека из-за мимолетного желания насолить было глупо. — Что «Хаширама»? — аники, кажется, начинал злиться на него. И из-за кого? Из-за Учиха! А ведь это даже не Мадара, биджу его побери. — Не видишь разве, что ей неудобно?       Да-да, не видишь, что ли, что мне неудобно? — Изуна в мыслях была полностью согласна. Никакого сочувствия у этого урода.       Тобирама шумно втянул воздух, едва сдерживая порыв наорать на этого идиота. Все близящаяся встреча с проклятым Учиха совсем мозги ему отбила. Он действительно не понимает, что в этом спутанном аду может затесаться хоть десять отравленных сенбонов? Если Хаширама по своей глупости ослабеет, он в одиночку против Мадары не выстоит.       Но брат всем своим видом показывал, что не отступится. А руки его уже прикасались к Учиховским патлам… Тобирама в последний раз полыхнул гневом и совершил воистину необдуманный поступок. Может хоть так поймет, — была последняя его мысль.       Когда хватка на волосах оказалось совсем не такой бережной, как ожидалось от Хаширамы, Изуна сначала опешила. Подобная грубость казалась странной от обладателя столь длинных волос. Мадара и тот был более аккуратен, хотя у него на голове гнездо круглосуточно.       Позже, когда первичная боль прошла, Изуна ощутила странное. Очаг Хаширамы стал медленно куда-то отдаляться, тогда как Тобирама стоял на месте рядом с ней. Вот тогда-то до нее и дошло.       Даже если отбросить смутные подозрения, что в качестве парикмахера папенька далеко не так хорош, как в качестве кагэ, Изуна категорически не хотела доверять свои волосы ему. Она, как выражался иногда Мадара, была не очень восприимчива к намекам, да и эмпатия у нее была на нуле, однако сейчас от Тобирамы исходило жуткое ощущение, словно он готов срезать ей не только любимые и лелеемые годами волосы, но и не менее дорогую башку.       Да ну нафиг таких «парикмахеров»! — истерически подумала Учиха.       Несмотря на наличие у Тобирамы длинноволосого брата, его навыкам ухода за шевелюрой — собственную нужно было просто мыть раз в неделю — не доверял даже он сам. Но это было не важно уже хотя бы потому, что церемониться с ненавистной Учиха он не собирался. Собрав все волосы — даже прикасаться к ним было противно — в одну руку, Сенджу едва избавился от навязчивой идеи сделать ленту прямо из них же, вырвав одну прядь. Идея была отброшена, но лишь из-за предстоящего обмена, и не хотелось объяснять, почему используются такие нетрадиционные средства. Положение спасла подошедшая Тока, протянувшая раздраженному командиру длинный кусок бинта. То, что надо.       Нидайме затянул ей волосы так, что она сразу почувствовала себя луковкой. От боли на забинтованных глазах выступили слезы, сразу подмочившие повязку изнутри. Изуна мысленно обматерила когда-то являвшегося для нее образцом шиноби, в очередной раз собирая осколки так и не принявшего всех изменений мира.       Сделав свое дело и даже немного удовлетворившись тихим болезненным хрипом Учихи, Тобирама сделал шаг обратно, намереваясь занять свое место позади пленной, когда до его ушей донесся обрывок крайне нецензурной брани, очевидно, «восхвалявшей» его же. Сенджу мгновенно подлетел к куноичи, хватая ее за шею. — Повтори, — его шипение было даже в чем-то похоже на звуки Учихи, когда той стягивали волосы, но причину имело другую.       У Изуны похолодело внутри. Договорилась… И вот что теперь делать, а?! Он ее убьет, теперь точно. И никакой Хаширама не спасет, потому что он, судя по тишине, в данный момент либо обескуражен ее словарным запасом, либо вовсе и не собирается ее защищать. Она же Учиха.       Тобирама просил повторить сказанное, но Изуна не могла. Потому что не только краснела от одной мысли о тех «эпитетах», которыми его наградила, но и была уверена, что тогда ее точно прибьют. Коль не насмерть, так хоть до инвалидности. Посему оставалось лишь одно… — Прости, — Изуна испуганно поджала губы, борясь с желанием расплакаться. Стало так страшно… — Что? — Тобирама опешил. Это было совсем не то, что он ожидал услышать от… Учиха. И вообще от кого-либо в такой ситуации. Мужчина нахмурился. Опять играет? — Прости… Прости… — девушка уже плакала навзрыд, но этого не было видно из-за толстого слоя бинтов на глазах и слабой выразительности рта. Только голос все выдавал.       Танако-баа, Кагами — все говорили ей, что если сделал что-то неприятное другому, нужно извиниться. Едва ли такое могло помочь в подобной ситуации, но от испуга Изуна помнила лишь это. И извинялась. А повязка наконец промокла до последнего слоя. — Прости!       Тобирама больше не мог смотреть на столь жалкое зрелище и отпустил куноичи. Та не устояла на ногах и плюхнулась на землю, тут же закрыв лицо руками, словно слезы могли протечь сквозь бинты. В группе настала тишина, и даже Хаширама не подал голоса, лишь с жалостью смотря на Учиха.

***

      Изуна была сенсором. Не таким, чтобы аж Тобираму уделать, но хорошим. Достаточным, чтобы почувствовать группу людей со знакомой родственной чакрой. Только вот понять, есть ли среди них дед вообще или нет, не представлялось возможным. По начальным ощущениям никого столь же сильного среди соклановцев не было, а более детально почувствовать что-то не получалось из-за мощных источников чакры окружающих ее Сенджу. Во взволнованном ожидании (наконец-то все кончится, хорошо или нет — уже не важно) прошло полчаса, а потом они вышли куда-то и остановились. Очаги Учиха были совсем рядом… — Мадара… — Хаширама, явно не имея заготовленной речи, обратился к другу, который сверлил его злобным взглядом. — Сенджу, — Учиха определенно не питал к нему тех же чувств. Только не теперь. Хаширама мог его понять — если бы это случилось с его братом… Но от такой демонстративной стены между ними становилось грустно. — Вы писали, что готовы отдать нам ценного пленника за небольшие послабления. Где он?       Мадара не считал, что в этом мире остался кто-то ценный для него. Но последнее время клан начал сдавать позиции, люди стали пропадать. Ценные для клана люди. Записка от Сенджу казалась издевательством из-за условий, на которых они собирались отдать пленника, и первым порывом было сжечь ее, но остановила мысль, что Изуна дорожил бы соклановцем… А на встрече, организованной почерком Тобирамы в записке, может появиться возможность убить его. Гнева Хаширамы он уже не боялся, потому что его жизнь утратила свой смысл. Зачем жить, если вся его семья покоится в могилах?       Хаширама погрустнел, видя пустой, лишь с тлеющим огоньком ненависти взгляд друга. Ну, он, по крайне мере, пришел. Возможно, вид близкой родственницы или, быть может, подруги вернет ему хоть немного… жизни.       Сенджу сделал шаг в сторону, открывая вид на растерянно стоящую там Изуну. Она слышала его голос, но не узнавала его, хотя это точно был дед. Станет ли он помогать ей, в случае чего? Это было неизвестно.       Как только Мадара увидел пленницу, Тобирама сразу почувствовал неладное. Конечно же, на таких условиях Учиха решили, что это ловушка. Тем более, что трое сильнейших воинов клана пришли вместе. Впрочем, пока все шло так, как ему и хотелось, поэтому когда предводитель Учиха бросил прямо в стоящую рядом с Тобирамой пленницу кунай, он не особо отреагировал. В отличии от Хаширамы, других Учиха и самой куноичи.       Мужчина не имел, как его брат, объективной точки зрения, а потому не ожидал от бывшего лучшего друга таких действий, но зато имел возможность отследить всю гамму эмоций на его лице. А ведь он думал, что больше никогда не увидит подобного в глазах Мадары… Для Хаширамы время замедлилось, он смог заметить практически все: от шока до непередаваемого оттенка грусти.       Едва увидев пленную Учиха, замер. В его глазах смешалось многое: неверие, ужас, радость и боль. Причем боль эта была особенная, не от того, что придется убить соклановца — зачем же ты это сделал, Мадара? Я ведь готов был ее даром отдать! Ты ведь не решил, что я устроил ловушку?! — а словно… он вспомнил кого-то. Естественно, Хаширама знал, кого. Наверное, эта девочка напомнила ему Изуну. Они похожи, хотя он точно сказать не мог: они с братом Мадары пересекались не так уж и часто, да и Учиха похожи между собой, как капли воды. О таком надо спрашивать Тобираму…       Тем временем, если для остальных этот миг был наполнен грустью и ностальгией или коварными планами, или размышлениям о друге, для Изуны все было иначе. Она старательно убеждала себя, что даже в этом времени дедушка ее спасет, и вот она уже на автомате уклоняется от брошенного, судя по всему, тем же самым дедом куная. Если судить по ощущениям, тот должен был пробить ей череп, безнадежно травмировав глаза.       В голове возник только один вопрос: Мадара, какого черта?! В груди поднялась волна гнева. Материться Изуна себе временно запретила. Захотелось что-нибудь в него швырнуть. Вот только под рукой ничего подходящего не было…       Или было.       Наручники «крайне знакомой модели» в миг слетели с тонких рук девушки и полетели в примерно ту же сторону, откуда был кинут кунай. Спустя мгновение Учиха ощутила ток вернувшейся чакры. И уже в следующую секунду до окружающих дошло, что пленница свободна.