Victim

      Весь вечер, после прочтения того письма, Фрэнк с тяжестью на душе мерил шагами свою квартиру. В постель он лег под утро и почти тотчас же уснул. Проснувшись через 4 часа, он принял душ и позавтракал, а через час уже был в агентстве по аренде автомобилей и взял черного цвета нисан.       «Надо будет обзавестись своей машиной», — подумал он. На арендованной машине он направлялся к реабилитационному центру, где вот уже восемь месяцев, судя по письму, находилась его мать.       Подъехав к нужному месту, Фрэнк занервничал, но, собравшись с духом, вошел в вестибюль и сказал, что хотел бы повидать Линду Айеро. — Кем вы ей приходитесь? — осмотрев Фрэнка, спросила девушка. — Я ее родной сын. — Сын? Что-то мы вас никогда не видели. — Я отсутствовал в стране и вот только узнал. Меня зовут Фрэнк Айеро, наверняка мое имя записано в ее карточке.       Девушка начала пролистывать карточку пациентки и не обнаружила имени парня. — Здесь только Луиза Берлуччи отмечена как контактное лицо. — Да, это ее сиделка. Она, должно быть, и вызвала скорую помощь.       Девушка тяжело вздохнула, но все же позволила Фрэнку пройти. — Палата номер 35. Но у вас только 10 минут.       Фрэнк быстрым шагом направился к палате, а очутившись возле нее, он увидел свою мать.       Линда была сосредоточена на своей тарелке с едой. Вилку она неуклюже сжимала в руке, словно маленький ребенок, и пыталась насадить на нее кусок вареной моркови. Она то не попадала по куску, то нанизывала не глубоко и тем самым кусок падал обратно в тарелку. Сердце Фрэнка сжалось от этого вида.       Вид у нее был такой безнадежный и множество морщинок покрыли ее лицо, выглядела она старее своего возраста, хотя в последний раз, когда он видел ее, она была довольно румяной и определенно моложе. А ведь прошел только год.       Линда Айеро выругалась в очередной раз из-за того, что у нее совершенно не получалось справиться с едой. Она уже даже смирилась с тем, что не может ходить и говорить связные предложения, но то, что она не может накормить себя и что порой из его рта, как у младенца, текут слюни — она вынести не могла.       Умом она понимала, как это делается, но тело ее совершенно не слушалось, и от этого Линда часто плакала по ночам. Но также она понимала, что реабилитация дает хоть какой-то результат: раньше она не могла даже руку поднять, да и даже пошевелить пальцами ног. Правда, лечение проходило так медленно, что в её голове часто возникают мысли «лучше бы я умерла».       Фрэнк не смог выдержать еще одной неудачной попытки, поэтому он подошел к ее постели и аккуратно положил свою руку на ее, которой она держала вилку.       Линда подняла на него свой взгляд и удивилась. Сердце, непонятно почему, отчаянно забилось. Наконец она открыла рот и приняла предложенную еду.       Кусочек за кусочком он кормил ее. На самом деле, она ненавидела, когда люди смотрели на нее с жалостью и помогали справиться со всем, но в глазах своего сына она совсем не заметила этого — он улыбался краешками губ и его действия были действительно от чистого сердца. — Как ты думаешь, здесь можно раздобыть чашечку кофе? — спросил Фрэнк, вытирая после еды губы матери. — Тфам зглом — «Там, за углом» понял Фрэнк. — Наверняка какой-нибудь дерьмовый, но лучше чем ничего. Тебе принести?       Она кивнула. Фрэнк забрал столик с грязной посудой и уже через несколько минут вернулся с двумя чашками кофе. В одной из чашек была соломинка. — Твой любимый американо со льдом. Но только будь осторожна, — он поднес стакан к женщине, и она аккуратно обхватила трубочку ртом, отпивая.       Они то и дело встречались глазами. У Фрэнка был жутко виноватый вид. Наконец, он подал голос. — Если бы я только знал, что с тобой случилось, я бы обязательно приехал к тебе как можно раньше!       Она кивнула. — Луиза в письме написала, что ты была в коме и могла умереть. Я так рад, что это не случилось. Я бы никогда не мог простить себе то, что не попрощался. — Тя длг неыло. — «Тебя долго не было». — Прости, мам. Я сначала я путешествовал по Южной Америке и был в Нью-Йорке от силы два раза в месяц, а потом вообще улетел из страны, сначала в Азию, потом на Карибское море. Ты беспокоилась?       Она снова кивнула. — Не нужно за меня беспокоиться. — Н ты ж мй сн. — «Но ты же мой сын».       Фрэнк тепло улыбнулся и нежно погладил руку женщины. Линда пристально смотрела на своего сына и отмечала про себя, как же он вырос и изменился. Теперь на его лице не было пирсингов, взгляд был более взрослым, да и больше никаких волос, закрывающие его прекрасные орехового цвета глаза. Она всегда считала своего сына очень красивым, даже с этими уродливыми, на ее взгляд, татуировками, которые заняли большую часть его тела. — Кк тв опкн. — «Как твой опекун».       Фрэнк сморщил лоб, а затем улыбнулся. — Все в порядке, мы справляемся.       Женщина удивленно подняла брови, но Фрэнк тут же сменил тему. — Луиза часто приходит к тебе?       Женщина кивнула. — У тебя хороший врач? Как проходит лечение? Ты довольна всем? — Вс хрш. — «Все хорошо».       Фрэнк кивнул и поджал губы. — Я постараюсь навещать тебя чаще. Мне очень жаль, что с тобой это произошло, но я безумно рад, что ты жива.       По щеке женщины скатилась одинокая слеза, которую Фрэнк тут же вытер. Он наклонился и поцеловал мать в щеку. — Теперь мне нужно идти. Мне позволили быть у тебя всего 10 минут.       Она снова кивнула. — Еще увидимся.       И вот она снова осталась одна.       Когда Фрэнк вышел из палаты, его тут же встретила медсестра. — Доктор Скотт, лечащий врач вашей матери, желает пообщаться с вами в своем кабинете. Прошу за мной.       Когда он очутился в кабинете, то на него поднял взгляд темноволосый мужчина, лет пятидесяти, в круглых очках. — Меня зовут Оливер Скотт. Я — лечащий врач Линды Айеро, — он протянул руку. — Меня зовут Фрэнк Айеро и я ее сын. Запишите в его карточке. Ближе меня у нее никого нет. — Они пожали руки друг друга. — Так значит, сын, — Фрэнк кивнул. — Как хорошо, что вы пришли навестить ее.       Иными словами: «Где ты, черт возьми, до сих пор пропадал?» Фрэнк сделал вид, что не заметил скрытого упрека.       Фрэнк сел напротив мужчины. Врач вписал имя Фрэнка в карточку, а также его номер телефона. — Не могли бы вы рассказать мне, как идут дела с лечебной физкультурой? — спросил он у врача. — Мы делаем упражнения для развития силы и координации и уже достигли успехов. Надеюсь, через пару месяцев она сможет гулять в нашем парке. — А что насчет речи? — Её проблема состоит в том, что у неё были поражены речевой и двигательные центры. Долгое время она была как мешок. С тех пор мы добились, что она опять научилась управлять своим телом и разговаривать. Ей бывает трудно вспомнить нужное слово, и пришлось заново учиться говорить. Но в то же время она училась не как ребенок — она понимает значение слов и только не может их произнести. Подождите несколько месяцев, и вы увидите, что её речь по сравнению с сегодняшним днем стала лучше. То же относится и к способности ориентироваться. Семь месяцев назад она путал, где право, где лево, где верх и где низ.       Фрэнк задумчиво кивнул. — Чем я могу помочь? — Просто приходите как можно чаще и проводите с ней время. — Нужна ли ей помощь каких-нибудь специалистов, чтобы она поскорее выздоровела? Я оплачу их, если это понадобится.       Он быстро улыбнулся, но тотчас же снова стал серьезным: — Боюсь, что мы и есть эти специалисты. Конечно, мне хотелось бы иметь больше средств в своем распоряжении и чтобы нам не урезали обеспечение, но могу вас заверить, что она получает самое лучшее лечение. — А если бы вы не боялись сокращения средств, что бы вы тогда могли ей предложить? — Идеальным вариантом для таких пациентов, как ваша мать, был бы, конечно, личный тренер на полный рабочий день. — Наймите ей тренера. — Что вы сказали? — Наймите персонального тренера для моей мамы. И выберите самого лучшего из всех. Завтра же! И проследите за тем, чтобы у неё было все необходимое оборудование и прочее, что там нужно. Я устрою так, чтобы уже к концу нынешней недели были выделены деньги на оплату тренера и покупку оборудования. — Вы шутите?       Фрэнк прямо и жестко посмотрела в глаза доктору Скотту.

***

      Джерард просматривал наброски статьи от своего брата, когда в его дверь постучались. Он посмотрел на часы: через пять минут на часах будет полночь, кто же это мог быть?       Он выпутался из пледа и направился в сторону двери, открыв ее, Уэй даже на секунду потерял дар речи. — Привет, красавчик.       Фрэнк улыбнулся ему вымученной улыбкой и просунул бутылку виски. — Впустишь меня? — Ах, да, проходи.       Джерард вцепился в бутылку и отошел от двери, пропуская мужчину. — Как же я давно тебя не видел. Ты как-то даже изменился. — Да-да, убрал все пирсинги и загорел немного. — Где же ты был? — Хочешь обсуждать это на пороге?       Джерард сжал губы, когда Фрэнк забрал обратно бутылку и по-хозяйски отправился на кухню за стаканами.       Он вот так просто пришел к нему ночью домой, без звонка, как гром среди ясного неба. После стольких месяцев ожидания, он, как ни в чем не бывало, стоит у него на кухне и наливает алкоголь по стаканам. — Купил твой любимый, — сказал Фрэнк, протягивая один из стаканов Уэюю — Надеюсь, за это время вкусы у тебя не поменялись.       И Фрэнк не только говорил об алкоголе.       Джерард сел вместе с Фрэнком на диван и продолжал смотреть на него. — Какого черта, Айеро? Какого хрена ты перестаешь общаться со мной, полностью игнорируешь, а потом просто так снова врываешься в мою жизнь, будто ничего и не было!       Фрэнк отпил виски и кончиком языка слизал остатки с губ. — Ты же знал, какой я непредсказуемый. — Ты осознаешь, как сильно ранил меня? Я думал, что мы были друзьями.       Слово «друзья» отозвалось эхом в голове Фрэнка, и он шумно выдохнул через нос. Если для Джерарда эти отношения были дружескими с привилегиями, то Айеро влюбился в него окончательно и бесповоротно. Поэтому и сбежал как трус, потому что обещал себе никогда ни в кого не влюбляться.       Но он снова здесь. Будто пытается разворошить рану, которая со временем покрылась корочкой. И у него это получилось: она снова кровоточит. — Прости меня, Джи. Но так нужно было для меня. А сейчас ты мне снова нужен. — Что случилось? — голос Джерарда смягчился. — Мама попала в больницу, когда меня не было в городе. Ее сиделка сказала, что состояние было тяжелое и ее могло не стать. — На последней фразе голос Фрэнка дрогнул.       Джерард забрал стакан из его рук и поставил вместе со своим на кофейный столик, а затем прижал мужчину нежно, окутывая всем своим теплом.       Фрэнку и не нужны были никакие подбадривающие слова, только видеть Джерарда, такого же красивого, как и раньше, такого родного и такого… любимого.       Фрэнк пересилил себя и немного отодвинулся и снова одарил мужчину вымученной улыбкой. — Ну, а чем ты занимаешься сейчас? — спросил он. — Работаю над новой сенсацией. — Интересно. И о чем же она? — О торговле сексуальными-услугами. Оказалось, что это распространенная проблема во всех Соединенных Штатах. — Ты снова стоишь за всем этим? — Нет, мой брат. — А как он относится к твоему изданию? — Теперь он работает с нами.       Фрэнк покусывал губу, ему о многом хотелось поговорить, но сейчас ограничивался лишь дежурными фразами, поэтому их диалог казался таким скудным. — Надолго вернулся? — Я не знаю. — Где же ты был? — Путешествовал. — Айеро, черт тебя дери… — Лучше ты меня, — перебил его Фрэнк. — Что? — только и успел спросить Уэй, прежде чем его губы накрыли чужие.       Сначала поцелуй был какой-то смазанный, будто они подростки, которые впервые познают губы друг друга, но затем язык Джерарда оказался во рту Фрэнка и с губ сорвался сладкий стон. Назад дороги нет.       Они целовались страстно, жадно, совсем забывая дышать. Они встали и, не разрываясь, направились в сторону спальни.       Оторвавшись друг от друга лишь для того, чтобы стянуть с себя футболки, они снова впились в такие желанные губы.       И вот они на постели, лишь в одном белье и Фрэнк снова под Джерардом, как и раньше.       Джерард перешел на шею мужчины и стал покрывать ее поцелуями, слыша стоны: это всегда было самой чувствительной зоной.       Далее последовали соски, каждый из которых он исследовал языком, посасывал, кусал и приводил мужчину под собой в неописуемый восторг.       Фрэнк возбудился уже тогда, в гостиной и поэтому сейчас его член изнывал от тягучей боли. Терпеть не было сил. — Джи, прошу, не издевайся.       Как же он соскучился по этому прозвищу «Джи»: так его называет только Фрэнк.       Всего пару секунд потребовалось на то, чтобы они оба остались без белья. Джерард осмотрел его тело и облизнулся. Как же он его хотел!       Достав из прикроватной тумбочки уже залежавшиеся (ведь у Уэя никого не было после Фрэнка) презервативы и тюбик смазкой, он не стал долго возиться. Упаковка была ловко разорвана зубами и вынутый презерватив сразу же оделся на требующий внимания член. Смазка следом была налита на пальцы. — Я знаю, что ты любитель всего и сразу, но позволь мне тебя немножко помучить, — сказал Джерард и протолкнул сначала один палец внутрь Фрэнка.       Айеро промычал, и глаза его сверкнули страстным огоньком.       Через пару мгновений в мужчине оказалось уже два пальца, а следом и третий двигался и растягивал как можно нежнее, заботливее.       Джерард никогда не хотел причинять боль Фрэнку. И Айеро это всегда ценил. — Джи, прошу. — Что? — Трахни меня! — Не слышу, — садистская улыбка.       «Пусть тоже немного пострадает, как и я, когда он бросил меня», — пронеслось в голове Уэя. — Блять! — вырвалось у Фрэнка. — Умоляю, трахни меня уже!       Джерарду этого хватило. Он и сам не мог больше терпеть.       Он подхватил ноги Фрэнка и слегка раздвинул их, чтобы было удобнее входить. Наконец-то его член медленно входил внутрь, ощущая как же горячо внутри мужчины, и с каким наслаждением он принимает его.       Фрэнк протяжно простонал, когда Уэй полностью вошел в него.       Он двигался сначала медленно, а затем наращивал темп, наслаждаясь сладкими стонами мужчины под собой.       Фрэнк кусал нижнюю губу и двигался в темпе Джерарда, насаживаясь все глубже. Их тела будто были созданы друг для друга, словно где-то там, на небесах было предрешено быть им вместе. Но не сейчас об этом думать, сейчас лишь наслаждаться мгновениями такого крышесносного удовольствия, слушать скрип кровати, шлепки немного влажных тел и сладкие стоны друг друга.       Движения стали резче и грубее. Так было всегда: от нежных до более грубых, что удовлетворяло обоих мужчин.       Фрэнк обхватил свой член и надрачивал себе, задыхаясь от остроты ощущений. Как же ему было хорошо сейчас. В мыслях был только он — Джерард Уэй. Снова, как и раньше. — Джи, — протяжно простонал Фрэнк, изливаясь себе на живот.       Их губы снова сомкнулись и Джерард только и успевал ловить стоны удовольствия и продолжал двигаться все глубже, сжимая пальцами бедра до боли.       Наконец и он ощутил оргазм.       Оставив на шее легкий поцелуй, он завалился рядом и убрал со лба намокшую челку. — Как же я скучал, Айеро. Когда Джерард уснул, Фрэнк выбрался из его постели, собрал разбросанную по квартире одежду и надел на себя, после уходя домой.