Становление

Вэй Усянь отключился на несколько дней. А после пробуждения невольно вспомнил о пещере Черепахи-Губительницы. Там они с Ванцзи просидели около семи дней, и за это их назвали героями. Помимо того, что они умудрились в столь юном возрасте сразить такого монстра, восхищались также и тем, что они пробыли без еды целую неделю. Губы Вэй Ина дрогнули в усмешке. На фоне того, что он переживал сейчас, это показалось сущей мелочью. Впрочем, так и было. Голоса молчали, Вэй Ин допустил мысль, что они, наконец, оставили его в покое, но быстро пожалел об этом. Нельзя допускать даже малейшей слабости. Хотя, он был уверен, что всевозможные их трюки уже испробованы, и он прошел через все с почти гордо и почти поднятой головой. Голос Лань Чжаня уже не звучал в его голове, от него остался лишь легкий шлейф и единственное приятное воспоминание за последнее время. Почему-то Вэй Ин был уверен, что тот внезапный вопль принадлежал именно его приятелю. И стал спасением в этой непроглядной тьме. Он обязательно поблагодарит Лань Чжаня. «Ты мое спасение» — скажет он ему. Изо рта вырвался смешок. Наверное, Ванцзи скажет что-то вроде «убожество» или «бесстыдник». Что ж, в таком случае издевательства Вэй Ина не закончатся на одной лишь фразе. Лань Чжань так смешно смущается всегда, что остановится крайне трудно. Мысли о приятеле развеяли сгущающуюся тьму в его сердце и, действительно, помогли Вэй Ину немного пробудиться от бездны отчаяния, в которую он раз за разом норовил провалиться. И стоило лучу надежды пробиться в его душе, как голоса вновь заговорили. Слова были неразличимы: кто-то кричал, кто-то шептал, другие рыдали или рычали. Какофония звуков сдавливала черепную коробку, мешая соображать. Вэй Ин глубоко вздохнул, стараясь заглушить незваных гостей собственными мыслями. Он собрал волю в кулак и двинулся дальше. Он толком не знал, куда все это время направлялся, лишь надеялся, что рано или поздно, найдет выход из ущелья. Гомон становился все сильнее. Вэй Ин почувствовал, как одно из ребер сломалось. Снова они за свое! Опять пытались довести его до предобморочного состояния своими иллюзиями. И если быть откровенным, у них неплохо получалось. За то время, что он здесь пробыл, он не раз порывался опустить руки, но тонкая нить не давала ему этого сделать. Однако, кто мог бы дать гарантии, что эта нить не порвется в любой момент, а он навсегда останется здесь — забытый всеми. В голове зарождалась паника. Еще секундой назад он был уверен, что готов вынести любые пытки, чтобы вернуться к тем, кто дорог, кого он должен защищать. А теперь вся его бравада словно испарилась. В глазах плескался безумный страх. Естественно, не от боли в грудине, он уже научился противостоять этому, но сколько такое могло продолжаться? Сколько его тело способно выносить такой образ жизни? А разум? Когда он окончательно свихнется, что ему делать? Как быть? Что если то, что он жив — всего лишь предсмертная иллюзия? Истерика подступала к горлу, норовя вырваться безумным воплем. Вэй Ин сжал кулаки. Он не имел права на слабость. У него нет другого выбора. Только жизнь, только месть. Тогда ногу словно окутало языками пламени. Вэй Усянь пошатнулся, но остался стоять на месте. Голоса глумились. Издевались. Вэй Ин почувствовал, как будто живот пронзило тремя стрелами. Уголок губы дрогнул. Несмотря на его устойчивость, боль не становилась меньше ни на йоту. Тело все также реагировало — словно все было взаправду. Дрожь пробила его, на лбу выступили капли пота от тех усилий, которые он прикладывал, чтобы оставаться на ногах. Перед глазами, в которых мерцали белые пятна от голода, мелькнули заросли бамбука. Совсем небольшие, но ему пришла в голову безумная идея. Каковы обстоятельства, таковы и решения. Он быстро подошел к зарослям и, не без усилий, отломал одну ветку. Он достал заточенный камень и на отрезке в двадцать сантиметров проделал несколько дырок. Пока он вырезал себе флейту, несколько раз поранился до крови. Почувствовав это, темная энергия пробудилась и стала требовать больше. Ее желания словно обжигали внутренности Вэй Ина. В один момент, не выдержав боли, он завопил, закинув голову назад. Горло запершило. Он прикусил губу и снова попытался сосредоточиться на своем деле. Это был его последний шанс. Когда-то, еще совсем ребенком, Вэй Ин слышал ее звучание. Оно было подобно пению птиц. Тогда это ему показалось музыкой ангелов, сейчас же он понимал, что в его руках будет оружие дьявола. Флейта. Если гуцинь с его мелодиями может разгонять нечисть, то почему бы не попробовать примерно то же самое, но с большим успехом. Вэй Ин поднес самодельную флейту к губам. — Что ты делаешь? — спросил смеющий голос в голове. — Неужто перед смертью решил насладиться музыкой? В правой руке словно оборвали несколько сухожилий. Словно каким-то особым оружием повредили только их, не затронув кожу. Вэй Ин зажмурил глаза от боли, но продолжал крепко держать флейту в руках. Он опустился на колени, продолжая дрожать. Похоже, то, что голоса позволили ему доделать флейту было актом милосердия. Или же им просто было любопытно, что же такое он собрался предпринять. Однако, это и стало их роковой ошибкой. Не единственной, но последней. Из флейты полились первые звуки. Это отнюдь нельзя было назвать чистой игрой, но этого хватило, чтобы один из самых слабых голосов оборвался на полуслове. Впервые за долгое время Вэй Ин услышал что-то кроме собственных воплей и зловещих причитаний голосов, которые практически никогда не оставляли его в покое. И звучание не обрывалось после первых нот. Лишь пара звуков, а тело Вэй Ина вдруг наполнилось силой и надеждой. Ее луч словно насквозь пробил его грудную клетку, освещая все вокруг. — Прекрати! — обозленно завопил самый злобный. — Ты не знаешь! Ты не можешь! Это попросту невозможно. У тебя нет никакого права. Вэй Ин лишь улыбнулся, плотнее прижав флейту к губам и продолжил играть мелодию, которую сочинял на ходу. Голоса один за одним затихали. Самый шумный продолжал сыпать проклятиями, но его силы постепенно угасали. И со временем, ему не оставалось ничего кроме как замолчать. Звуки флейты не прекращались. Вэй Ин почувствовал, как его иллюзорные раны начали заживать. Он почувствовал, как звучание флейты заполняло его, как он становился единым целым с музыкой, которая озарила его взор. Он слился с музыкой, флейтой, этим ущельем. И ощутив прилив сил, вскочил на ноги. Тогда он решил пойти дальше в изучении нового инструмента, но сделал короткий перерыв, чтобы ответить тем самодовольным ублюдкам, что измывались над ним все это время. — Стремись достичь невозможного, — произнес он с искренней улыбкой, вспоминая наставления дядюшки Цзян Фэнмяня. Голоса же, оставшись без присмотра, ничего не предприняли. Они признали свое поражение перед молодым юношей, которому пророчили смерть. Они преклонили колено перед своим владыкой. Ненависть в сердце Вэй Ина клокотала, но он не давал ей выход. Ему необходимо было выбираться, именно поэтому он решил мелодией приказать голосам вывести его из этого вечного лабиринта страданий и боли. Все они внезапно слились в один и стали направлять Вэй Ина, указывая верный путь. Он все еще слышал неровное эхо, которое создавалось из-за количества голосов, но они наконец, были не в беспорядке. Они подчинились ему — Вэй Усяню. С его дурацкой бамбуковой флейтой. Если бы Вэй Ин мог оторваться от игры, он бы обязательно посмеялся над ситуацией, но такой возможности не было. Он лишь сосредоточено продолжал играть необходимую мелодию пока не оказался на пригорке Луан Цзань. Впереди горели огни небольшой деревушки. На небе главенствовала луна. Вэй Ин сделал шаг в сторону домов. — Дальше нам нельзя, молодой господин, — как один сказали голоса. — И это к лучшему, — вслух ответил им Вэй Ин. — Я… — он опустил голову. Его ненависть к тем, кто все это время издевался над телом и духом, была обжигающей, но теперь, когда он был в относительной безопасности, Вэй Усянь понял одну вещь. Голоса не виновны в том, что им приходилось делать это. Они лишь оказались пленниками зловещего ущелья, точно так же как и он. Вэй Ин не знал, как это могло произойти, но знал лишь одно, о чем непременно заявил. — Я вас освобожу. Ваши души упокоятся. Вам больше не придется скитаться по ущелью в поисках бедных заблудших путников и мучать их. Я избавлю вас от пытки заточением, страданием и ненавистью. Ответа не было, но Вэй Ину показалось, что он ощутил благодарность. Он двинулся вперед. Его спутников не было слышно, единственное, что было при нем — ненависть. Темная энергия не имела границ и пряталась в каждой тени. А он стал ее сосудом. Поэтому выбравшись в большой мир, энергии, пробирающейся к его ядру, стало в разы больше. А она только усиливала желание убийств, крови, отмщения. Хотя, на самом деле, она жаждала только крови. Ей было необходимо почувствовать этот запах, этот вкус железа. Тягучую темную жидкость, сочащуюся из любой раны. И энергия искала выход, искала жертву. Вэй Ин почти дошел до небольшой деревеньки. Он почувствовал запах жизни, и в нем пробудилось нечто. Он ощутил, словно может слышать сердцебиение живущих там. Что-то прорывалось наружу. Злое, необузданное, неконтролируемое, подпитываемое одной лишь ненавистью рвалось из него. Вэй Усянь старался сдержать, пытался утихомирить монстра, которого по своей воле впустил в свою душу, но разве остались у него на это силы? Глаза заалели. Кровь. Жажда крови.