Солнце и Коротышка

Да уж, солнце. Когда встречаешь солнце в первый раз забыть эту встречу совершенно невозможно. Уж я знаю о чём говорю, я-то с ним встречалась. Это было вскоре после того дня, когда я подавилась рисовым шариком. Нет, разумеется, я много читала про солнце и до этого, пожалуй, я знала про него всё - правду и вымысел. Книги. Вышивание и книги составляли мой любимый досуг: я читала про то как огромный скарабей катит солнечный диск по небу или как заморский бог везёт его на своей волшебной колеснице. Мне же самой солнце виделось как большая светящаяся рыба фугу, плывущая по океану, похожему на мою перевёрнутую шляпу, заполненную водой, только гораздо-гораздо больше. С какой стороны ни посмотри, это солнце из книг и фантазий намного красивее и интереснее чем оригинал. Стоит ли вообще надрываться и выходить из комнаты, если реальность не несёт ничего кроме разочарования? Но всё-же одно важное преимущество у настоящего солнца несомненно есть: оно существует на самом деле. В тот день я подавилась рисовым шариком. Всё от того, что я проглотила его целиком. Стоило не жадничать, а стоило хорошенько пережевать. Ведь даже мама мне всегда говорила: «Сукуна, жуй как следует». Не удивительно, если вспомнить моего прапрапрапрапрапрапрапрадеда Иссума Боси, который даром что был восемь сунов[1] ростом, а так отличился на службе у даймё, что заслужил в жёны его дочь, мою прапрапрапрапрапрапрапрабабку Ханако. Злой о́ни поймал его и так и проглотил целиком, не жуя, но прапрапрапрапрапрапрапрадед не растерялся, вынул иголку и колол о́ни изнутри, пока тот не помер, а потом вышел наружу, украл его магию, и получил в награду богатые дары от самого тэнно[2] . Вот таким храбрым был мой прапрапрапрапрапрапрапрадед Иссума Боси. Если бы меня захотел съесть о́ни, я бы умерла от страха ещё до того как попала бы в рот. Вот за пару дней к нам заходил один. Вошёл в замок, снёс крышу нашей хижины, бросил отцу сломанный перстень и рявкнул: «чини»! Такое не редкость: о́ни только и терпят нас, кобито[3], от того, что мы непревзойдённые ювелиры. Мама тогда спрятала меня под одеялом, но всё равно было страшно. Особенно когда о́ни забрал работу, не заплатив, и спросил: «когда уже дочь на службу отдашь?» Отец побледнел и ответил: «так ведь не пора ещё». На том о́ни ушёл. Всё-таки плохо быть маленькой. Это было совсем незадолго до того дня. Дня, когда я подавилась рисовым шариком. «Иди попей» — укоризненно сказала мне мама. Я, конечно же, пошла к кувшину, но тот был пуст. Я пошла к ведёрку, но оно тоже было пусто. Что было делать — я взяла его и пошла за водой. Я конечно привыкла, но вообще путь не близкий. Нужно выйти из хижины, потом подняться на холм, и дальше к речке. Должно быть, для о́ни и эта речка-то казалась ручейком, но для нас она была вполне полноводной. Я зачерпнула воду и вижу — водопадик выше по течению выглядит не как обычно, словно раздвоился. Я залезла наверх и увидела ящик, который застрял в камнях, перед самым обрывом, и догадалась — то и не ящик вовсе, а расписная шкатулка сделанная для о́ни, или даже для человека: человек — это такой большой кобито, они живут на поверхности, а ведь именно с поверхности и текла наша река. На шкатулке были налеплены ободранные амулеты-офуда. Мама верно сказала бы мне: «никогда не открывай шкатулки, на которые налеплены амулеты-офуда». Но тогда я не удержалась, и вытащила ящик на берег. Не знаю, было ли это к лучшему, но я сняла все печати и открыла крышку: разве может такая красивая шкатулка скрывать что-то плохое? Как только крышка отлетела, из неё повалил чёрный дым, и вскоре на его месте, посереди реки, стояла о́ни в белом платье. Я сразу же поняла, что это о́ни по рожкам, и по тому как я едва доставала ей до колена. Но всё-же она была гораздо ниже обычного о́ни, да рожки у неё были совсем небольшие. «Должно быть, она ещё маленькая» — подумалось мне. — Ты потерялась? — поинтересовалась я, — проводить тебя в город? — Где я? — Только и спросила девочка. — В подземном городе. Тут живут о́ни, кобито и, немного, другие ёкаи. А ты была в этой шкатулке… Я думаю. — Ещё секунду назад… Должно быть я спала. Cколько… — проборматала она монотонно, как-бы в некой прострации, или в полусне, — что там при дворе? Старик Масахито ещё император? — Кто? — Я впервые слышала это имя. — Значит уже забыли? Поделом ему, — безэмоционально ответила о́ни, — ну, а что Тайра-но Киёмори? Ещё у власти? На сей раз имя было мне хорошо знакомо. — Тайра-но Киёмори? Кажется, он был каким-то важным придворным. Точно, он жил при императоре Го-Сиракаве. Это было, — я начала загибать пальцы, — восемьсот лет назад! — А ты кто? — всё так же безучастно спросила девочка. — А я Симмёмару Сукуна, принцесса кобито! Она ещё некоторое время молча стояла по колено в воде, безучастно глядя перед собой, а потом неожиданно запрокинула голову и начала из-за всех сил смеяться. Я непонимающе смотрела на неё, а она всё хохотала и хохотала, наконец мне самой стало смешно, и я почему-то засмеялась вместе с ней. И вот так вот странно начался мой странный путь к солнцу, в один обычный день, когда я случайно подавилась рисовым шариком.