Три подсолнуха, одна зажигалка

Пристально разглядывая коллаж из десятков снимков над кроватью, Чимин хмурится и пытается вымудрить, куда бы примостить новую — добытую и сохранённую благодаря ужасной жертве — фотокарточку. Он всматривается в красный скейт на ней и ума не приложит, зачем вообще сделал это безобразие — почти весь коллаж пестрит жёлтым, белым, зелёным и немного голубым (это особые фото на фоне неба), а вот красного цвета нигде и в помине нет. Вздохнув с сожалением, он выходит из своей комнаты и тихо шаркает на кухню, всё так же глядя на снимок в руке, почёсывая растрёпанные волосы другой. В доме царит уютная утренняя тишина, потому как парень привык просыпаться первым и уноситься на подработку заранее, дабы подготовить рабочее местечко как следует к приходу возможных посетителей. Абсолютно всё, что его окружает, должно иметь идеальный вид, в том числе и маленькая будочка с мороженым в парке, где он пропадает почти все дни лета, зарабатывая свои кровные для исполнения небольшой мечты. И, кажется, только что Чимин нашёл безупречное место для фотокарточки, а значит гармония идеальной жизни не нарушена и он сможет со спокойной душой умчаться к любимой будке с мороженым. Немного расчистив место на холодильнике среди огромного количества магнитиков, которые обожает его мама, парень аккуратно прикрепляет снимок красной клубничкой и выстраивает вокруг сердечко из забавных фигурок. Вот здесь этот дурацкий скейт смотрится неплохо. Даже в какой-то мере отлично. Отступив на четыре шага назад, Чимин склоняет голову набок и складывает руки на груди, прищуривая глаза. Да, он определенно доволен. На этот раз несчастной фотокарточке повезло и, к её величайшему счастью, не пришлось прочувствовать весь гнев разъярённого парня. Хоть мама и говорит, мол, когда он злится, больше походит на хорька или симпатичную крыску — это не имеет никакого значимого смысла. Чимин в гневе страшен и точка. Парень приоткрывает окно в своей комнате и аккуратно высовывает маленький носик на улицу, громко втягивая воздух, проверяя тем насколько там прохладно — старая привычка с детства. Свежий ветерок щекочет ноздри и это не может не радовать — духота понемногу уступает место августовской приятной погоде. Возможно, совсем скоро понадобится брать с собой лёгкую кофту на работу, чтобы не замёрзнуть вечером. Быстро надев пастельно-мятную футболку с маленькой эмблемой рожка с тремя шариками мороженого, Чимин усаживается перед зеркалом, недолго приводя все неровности и покраснения на лице в идеальный тон при помощи крема, тонального средства и чуточки пудры, приглаживает непослушные брови и забирает с комода рабочий бледновато-розовый козырёк. Продолжительное время мучается с ним, пытаясь распределить волосы по лбу, на затылке и макушке, чтоб и красиво было, и удобно, и не очень жарко, когда обеденное солнце напомнит о своём существовании. Всё-таки, когда ему обещали отличную защиту от него, он надеялся на что-то более действенное, но чем богаты, тому и рады — спасибо хоть за недокепку и скромную тень от навеса будки мороженого. Запихивая в жёлтый рюкзак вещи, которыми никогда не пользуется, но зачем-то вечно с собой таскает (блокнот, фотоаппарат, кошелёк, пару масок, салфетки и упаковку детских разрисованных пластырей), Чимин боковым зрением замечает время на прикроватном будильнике и, повесив на плечо одну лямку, устремляется на звук шкворчания сковороды. На кухне он приветливо здоровается с родителями, ворует только что испечённый блинчик, макает его в джем на тарелке папы, звонко хихикнув на его бурчание, и молниеносно скрывается, пытаясь увернуться от мамы и её попытки потрепать волосы, над которыми он так долго корпел. По дороге до парка парень проверяет последние сообщения на телефоне, отвечает на парочку, чуть не врезавшись своим козырьком в уличный фонарь, и, вспомнив вчерашнюю историю со скейтом, быстро вбивает в поиск фразу «Just like Honey». Это всё только из-за интереса перевода (хотя он его и так знает) и, возможно, малюсенького (совсем крохотного) желания узнать, что кроется за этими словами. Собственно, кроется за ними древняя песня группы, о которой Чимин никогда знать не знал. Кто-то такое вообще слушает в наше-то время и, тем более, кому-то подобное нравится? Видимо, тот тип и вправду чудаковат, Чимину и думать долго не пришлось, сразу было видно — парниша со сдвигом в голове. Ну да ладно, с кем не бывает. Первая половина дня за рабочим местом проходит довольно активно из-за большого наплыва родителей, решивших прогуляться со своими чадами в выходной день, и милых парочек. Чимин с удовольствием и внутренним наслаждением отдаёт рожки с большими шариками мороженого счастливым детям и с ещё большим удовлетворением забирает деньги их мам и пап. Приветливая улыбка не сходит с лица ни на минуту, а звонкий голос радостно поясняет маленьким клиентам какие у него есть вкусы лакомства и какой сочетается лучше с тем или иным шариком. И спасибо этим прелестным ребятишкам, щебечущим родителям о том, как сильно хотят забрать эту будку с мороженым вместе с красивым дядей домой, потому что именно из-за них скромная баночка для чаевых постоянно пополняется хрустящими купюрами. Чимин как раз стаскивал очередную надоевшую полиэтиленовую перчатку зубами, чтобы забрать все свои честно заработанные деньги из банки и пересчитать их, но к витрине с мороженым неожиданно прилип черноволосый маленький мальчишка. Прислонившись носом, лбом и грязными ладошками к стеклу, он рассматривал разноцветные картиночки возле каждого яркого лотка и громко сопел, пару раз оглянувшись назад. Это был первый ребенок за сегодня, который не очень понравился парню. Во-первых, его, вообще-то, оторвали от важного дела, и вновь пришлось натягивать слегка вспотевшую перчатку обратно. Во-вторых, грязные, мать их, ладошки! Ну, серьезно, он там глину мешал, что ли, или дерево пытался посадить, вырывая яму пальцами? Ладно, Чимин-то отдраит витрину, никуда он не денется, но малыш ведь будет кушать этими ручками, держать ими рожок или облизывать пальцы! Отвратительно! Следя одним глазом за мальчишкой, чтобы никуда раньше времени не сбежал, парень тянется за портфелем под прилавком, дабы выудить оттуда влажные салфетки. Хоть для чего-то они пригодятся впервые за месяц. Он долго роется в самом большом кармане, шелестя перчатками и отмечая, что он дурак, которому всё равно теперь придётся их менять, и наконец победно улыбается, нащупав мягкую упаковку. Но как только он открывает рот, чтобы позвать клиента и предложить вступить в бой с врагами-микробами на ручках и успешно одержать над ними победу, тот с воплем «Хён!» недалеко отбегает и тащит за собой не менее замызганного парня. И он не придал бы этому никакого значения, если бы не один совершенно нелепый факт: мальчуган вёл прямиком к его будке с мороженым скейтера, у которого Чимин вчера пытался спереть скейт. Парень чувствует, как сердце начинает бешено колотиться, отбивая в ушах испуганное «тебя сейчас прикончат», и резко приседает, делая вид, будто не может найти под прилавком что-то важное, пряча лицо от приближающихся ребят. Он сидит, прижав колени к груди, бегает глазами вправо-влево и прислушивается к радостному лепетанию мальчишки и грудному голосу парня, от которого в буквальном смысле волосы на затылке шевелятся, а по рукам пробегает стадо мурашек. —…и не забудь про мистера Червя! — доносится до навострённых ушек Чимина детский голосок. — Ему нужно хорошо кушать и обязательно поделиться едой со своими детками, так что мороженого покупай на двоих, а лучше вообще на троих. — Мне кажется, он либо уже сдох, либо получит обморожение и сдохнет, когда ты начнёшь совать ему мороженое, — а вот это уже точно голос скейтера и, черт побери! Это нормально, когда голос чужого человека неожиданно хочется сожрать? Вот прямо сожрать со всеми потрохами, а не просто скушать: прожевать хорошенько, закатывая глаза от наслаждения, и жадно проглотить, чтобы он больше никому не достался. Чимин грёбаный извращенец, кажется, пора проверить своё ментальное здоровье у парочки врачей, а то как-то страшно за собственную голову. — Здесь есть кто-нибудь живой, или это будка самообслуживания и я могу нагрести мороженого, сколько захочу, не заплатив за него? Чимин слышит стук прямо над головой и понимает, что его план оставаться незаметным с треском проваливается. Ну и пускай. Пускай! Что он, боится этого парня, что ли? Гуляет вон с маленьким ребёнком, значит точно ничего плохого он ему сделать не сможет — авторитет в глазах мелкого должен быть превыше всего. Парень тихонечко ругается себе под нос и хватается пальцами за прилавок, медленно подымаясь на ноги и натягивая коронную приветливую улыбку, отчеканивая вызубренный текст: — Здравствуйте! Рад вас видеть в своём скромном убежище. Не желаете попробовать лучшее мороженое в этом дивном парке и запечатлеть момент, отведав потрясающий, ни с чем не сравнимый вкус? — Чимин чувствует, как начинают болеть щёки из-за чересчур наигранной улыбки и мысленно молится всем богам, чтобы прищур парня напротив не оказался его смертным приговором. — Хён, он мне нравится, я хочу потрясающий вкус, хён, — бурчит мальчик, аккуратно берясь за руку скейтера, и поднимает на него огромные глаза-попрошайки. Тот долго молчит, изучая Чимина с ног до головы, а потом поднимает руку, в которой держит небольшую баночку с тем самым мистером Червём, и тычет в него измазанным грязью пальцем. — Если захочешь что-то спиз… — он резко изображает кашель, оборвав себя на полуслове, и косится на ребёнка, но тот с упоением рассматривает продавца и улыбается ему в ответ, обнажая неполный ряд крошечных зубок. — Если захочешь что-то украсть, — продолжает, нарочито выделив последнее слово, — предлагаю забрать мистера Червя — вы как раз похожи, отличный дуэт получится. — Очень мило с Вашей стороны, но оставьте своего домашнего питомца себе, уверен, Вам он намного ближе и роднее. Чимину кажется, что у него сейчас щека треснет, но он упорно продолжает изображать приветливость, в душе несколько раз запустив в парня пару шариков мороженого. Чтоб не выглядел таким горячим с этой своей наглой ухмылкой и этими чёртовыми пальцами! Чимину точно нужна помощь специалиста, а то как-то вдруг захотелось отмыть их от грязи собственным языком. Что вообще происходит сейчас в его голове? Нужно срочно отвлечься, поэтому он опускает глаза на ребёнка и интересуется у него, чего бы тому хотелось. — Вы знаете, что кушают черви? — смущённо спрашивает мальчик и бойко отнимает у скейтера баночку, ставя её на прилавок. — Мистеру Червю стало грустно, потому что мы с братиком забрали его от семьи, но это не навсегда! И я не хочу, чтобы мой новый друг чувствовал себя плохо, пока гуляет с нами. Хён обещал угостить меня, а я пообещал угостить мистера Червя. Чимин теряется, рассматривая полудохлого червя в банке и пытаясь при этом сделать умный вид человека, знающего абсолютно всё на свете. Он быстро, придумывая на ходу, рассказывает мальчику о видах мороженого, которые могли бы понравиться его новому другу, упорно игнорируя огромную тень стоящего рядом парня. А ещё от этого долбаного скейтера крышесносно пахнет въевшимся запахом сигарет, дешёвым одеколоном и ещё чем-то непонятным. Это похоже на старый налёт или сырость — запах одновременно приятный до невозможности и раздражительный до белых мушек перед глазами; на лакомство, которое кроется за обёрткой, и ты никак не можешь до него добраться, довольствуясь тонким шлейфом шоколада, вперемешку с приятными, слегка щекочущими нос нотками бумажной упаковки; на присущий каждому человеку свой индивидуальный аромат разгорячённой кожи, но от этого парня он исходит по-иному. Он пахнет августовским солнцем. Такой вывод делает Чимин, засмотревшись на загорелые руки в белой, местами немного сероватой футболке на несколько размеров больше её хозяина. Пока мальчик вновь прилипает к витрине носом, Чимин всё-таки решает довести до конца дело с вытиранием его ладошек и, освободив руки от назойливых перчаток, тянется за пачкой салфеток, которую благополучно забросил в портфель. Он снова достаточно долго роется там, а скейтер тем временем не теряет ни секунды, рассматривая на прилавке баночку, где красивым почерком выведено «На маленькую мечту маленького продавца:)», и берёт её в руки, заглядывая внутрь. Чимин, подняв голову и узрев перед собой невиданную ранее бесцеремонность, сразу перевешивается через прилавок, пытаясь ухватиться за свои драгоценные чаевые, но ему не хватает буквально пары сантиметров в пальчиках. Парень же, заметив возню продавца, прижимает банку к груди и пятится на шаг назад, выставив руку перед собой. — Как насчёт моральной компенсации за мой скейт, желток? Чимин громко сглатывает, уже мысленно начиная прощаться со своими деньгами, но на его сторону неожиданно становится мальчик, повернув голову назад и насупив густые бровки, смотря на банку в руках брата. — Братик, это же чужое, — с неприсущей ребёнку серьёзностью говорит он, — отдай. Парень улыбается одним уголком и снимает красную бейсболку с головы, накидывая её на вмиг обрадовавшегося мальчишку, которому она почти до носа достаёт, практически закрывая глаза. Тот издаёт странный звук, похожий на хрюканье, и немного приподнимает одолженную вещицу запястьями, чтобы не касаться грязными пальцами. — Меняю десять минут молчания на час ношения! — взвизгивает ребёнок, нетерпеливо топая ножками на месте. — Закрываешь уши и глаза, пока я не разрешу открыть, и носи хоть всю прогулку, — с ухмылкой отвечает ему скейтер и зачесывает пятерней волосы назад, на секунду косясь на Чимина. Мальчишка активно кивает, сразу же зажмуривается и закрывает ладонями уши, едва заметно улыбаясь каким-то своим детским мыслям. — Молодец, Гуки, — обращается к нему парень, убеждаясь, что тот не подслушивает, и вплотную, насколько это позволяет сделать прилавок, подходит к продавцу. — Я сегодня добрый, поэтому могу предложить тебе выбор: либо я очищаю твою банку, либо ты бесплатно угощаешь моего братца любым мороженым, которое ему захочется. — Либо я сейчас звоню директору, он приезжает через пять минут и не видать тебе ни мороженого, ни моих денег, — шипит на него Чимин, вновь осуществляя попытку выхватить свои чаевые, но тот заводит руку с баночкой за спину и медленно качает головой, отчего пару прядок его длинных белых волос спадают на глаза, неприятно щекоча кожу. — Пока ты достанешь телефон, наберёшь его и, в конце концов, дождёшься, я уже буду покупать на твои деньги пару пачек сигарет в ближайшем магазине. Соглашайся на бесплатное мороженое, а я великодушно забуду о вчерашнем инциденте и верну тебе банку. — Да что ты пристал с этим «вчера»? — взвизгивает продавец, подпрыгнув на месте. — Ничего серьёзного не случилось, подумаешь, ногу покатал немного! — Провалами в памяти страдаешь или мне нужно убежать вместе с твоими чаевыми, чтобы вспомнил? — парень трясёт перед его лицом банкой, а тот недовольно поджимает губы и складывает руки на груди. — Я всё равно вернул твой облезлый скейт, толку с него никакого не было бы, к тому же безвкусие у тебя редкостное, — довольно изрекает Чимин, отчего скейтер насмешливо изгибает бровь. — Вот точно не тебе мне рассказывать о вкусе, желток, — он открывает рот, чтобы ещё добавить чего-нибудь колкого, но его перебивает тоненькое ворчание снизу: — Хён, ты здесь вообще? — Твоё последнее слово? — спрашивает парень у Чимина, указывая ладонью то на банку, то на витрину с мороженым. Тот пыхтит, но, глянув на ребёнка, что наивно стоит и дожидается своего хёна с закрытыми глазами и ушами, подходит к витрине с мороженым, яростно открывая её. Скейтер ухмыляется, так и не возвратив чаевые на место, и присаживается рядом с мальчишкой, говоря напоследок: — Нам самый большой рожок и не жалей мороженого. В ответ на заявление парня Чимин выпучивает глаза и, прежде чем тот убирает ладошки ребёнка от ушек, успевает показать ему пухленький средний палец. Парень сразу же обратно прикрывает уши брата, но на этот раз своими руками, и басит на продавца злобное: — В очко его себе засунь. Чимин не теряется и, с громким шелестом натягивая перчатки, изрекает с абсолютно невинным видом: — С удовольствием. Я бы даже мог представить на месте своего коротенького пальца твой член, но боюсь, это будет комплиментом для твоего стручка. Немного зависнув, скейтер смотрит на брата, который с жадностью пялится на рожок в руках продавца, и наконец освобождает его уши, хмыкнув. — Уверен? — поворачивает он голову к Чимину, прищурившись. — Более чем, — отвечает тот и отдаёт всё своё внимание ребёнку, предлагая выбрать любое лакомство. Через пару минут выжатый как лимон Чимин получает обратно свои честно заработанные чаевые и всё же суёт наглому скейтеру пару влажных салфеток, приказав вытереть мальчишке ручки. Тот одаривает его благодарной улыбкой и, забрав с прилавка несчастного мистера Червя, уходит, крепко держа счастливого брата за руку. Чимин грустно шмыгает носом, снимая использованные перчатки, и тянется к банке, удивлённо заглядывая на пару чересчур смятых купюр, которых раньше не заметить ну просто не мог — уж больно их жизнь потрепала. Он сразу ныряет рукой в узкое горлышко, с лёгкостью доставая эти бумажки, и отмечает едва заметное оставшееся на них тепло. Глянув вслед двум удаляющимся фигурам, парень давит внутри себя улыбку, рвущуюся наружу огромным снежным комом, и пытается сбросить всё на прежнюю невнимательность. И это срабатывает на несколько секунд, пока скейтер не замедляет ход, чтобы усадить брата на свои плечи, и не задерживает взгляд на растерявшемся Чимине. И Чимину очень хочется верить в то, что ему просто показалось подмигивание и юркий язык, облизавший розовые губы.

***

Вернувшись домой лишь под вечер, уставший от непрекращающихся рассказов и идей братца, Тэхён смог сказать только: «Расчехляй свои яйца, Хосок, потому что ты — мудак недоделанный», — и сразу завалился на диван, закрыв голову подушкой и громко промычав в неё. Но Хосок — это лучший друг; это понимающий друг; это угадывающий все желания друг; это наипрекраснейший человек в мире, услужливо бросивший новенькую пачку сигарет Тэхёну на грудь. Собственно, с первым глотком дерущего горло дыма улетучились все недопонимания и обиды, а «желток» начал казаться весьма интересным экземпляром, о котором он непроизвольно думал весь оставшийся день, пока не свалился спать. Чёртовы пухлые губы манили сладостью, изредка поблёскивая на солнце слюной. Чёртовы маленькие пальчики умиляли, но одновременно раззадоривали желание почувствовать их в своих волосах. Чёртов крошечный носик и едва заметные веснушки на нём и на щеках заставляли сердце отбивать чечётку, а пальцы чесаться, не имея шанса притронуться, но имея огромное рвение тыкнуть в каждую и провести между ними линии, именуя новыми созвездиями. Чёртов голос и возмущённые нотки в нём ласкали слух, завязывая петлю на шее, из которой очень сложно выбраться самостоятельно. Тэхён уже даже припомнить не сможет, когда в последний раз с таким наслаждением рассматривал кого-то. Пусть этот парень и выглядел слегка странно в их первую встречу, да и встреча эта была не самой приятной, — сейчас ему просто необходимо узнать его получше и очень хочется верить, что «желток» желает того же. Два дня Тэхён отказывался ехать с Хосоком в скейт-парк и без толку торчал дома, складывая в забитую пепельницу новые бычки. Но вылезти из своего убежища всё-таки пришлось, когда пустой кошелёк отозвался бурчанием живота и нытьём друга, доказывающим, что достать деньги на этой неделе — главная забота Тэхёна. Вот только ему проще было бы поголодать ещё несколько суток, но Хосок упрямо не стал ничего слушать и великодушно поделился телефоном несложной подработки на день, выставив парня со скейтом в руках за дверь. Эта подработка скорее выглядела, как подстава, потому что друг подсунул Тэхёну тошнотворную раздачу листовок. Самое «оно» под палящим солнцем, без какого-либо намёка на дуновение ветра. Отдушиной оставались мысли о жирном бургере, который он обязательно себе позволит, если сможет раздать все до единой шуршащие бумажки, переезд на любимом скейте с места на место и крайне редкие перекуры на лавочке. Но неожиданно веселье стукнуло в голову, стоило вспомнить о городском парке и «желтке». Поэтому, надёжно спрятав черную зажигалку в красный кед возле щиколотки, Тэхён торопливо двинулся в противоположную от своего продуманного заранее маршрута сторону. Увидев вдалеке знакомую будку с мороженым, парень ускоряется, доставая из заднего кармана шорт ранее сделанный самолётик из рекламной бумажки, расправляя его крылья. Эффектное появление сопровождается прямым попаданием продавцу в лоб острым кончиком листовки и резким торможением скейта возле прилавка. — Приветствую, — ухмыляется Тэхён, рассматривая недовольство на лице напротив, и сразу тянется за пачкой сигарет в переднем кармане джинсовых шорт. — Здравствуйте, — изрекает «желток» и поджимает губы, продолжая заученную фразу с явным раздражением. — Рад Вас видеть в своём… — Не утруждайся, — перебивает его парень, пряча обратно сигареты и доставая зажигалку. Он быстро прикуривает, не сводя глаз с продавца, и с внутренним ликованием отмечает, как тот в открытую скользит взглядом по его рукам, а затем приоткрытым губам, выпускающим в сторону небольшое облако дыма. — Хотел похвалить за проделанную работу — Чонгук мне все уши про тебя в тот день прожужжал. — Если не собираешься ничего покупать, прошу не отвлекать меня и не отпугивать моих клиентов, — парень складывает руки на груди, но глаз не отводит, жадно исследуя каждый сантиметр уже знакомого лица, отчего Тэхён ещё больше убеждается в том, что его мимолётный интерес не односторонний. — Во сколько ты заканчиваешь? — неожиданно для самого себя спрашивает он и блуждает взглядом по будке в поисках графика работы. — Не твоё дело во сколько я заканчиваю, — шипит в ответ продавец, опираясь ладонями о прилавок и приближаясь ближе, нахмурив густые брови. — На свидания теперь будешь меня звать, после того как чуть не ограбил? — Мы теперь официально квиты, не находишь? — Нет, — вновь огрызается тот и пропадает на секунду из виду, чтобы сразу подняться и бросить в Тэхёна его же самолётик, попав прямиком в грудь. — Катись, куда собирался, а от меня отстань. И хватит дышать в мою сторону, от тебя воняет! — Воняет? — насмешливо хмыкает на заявление скейтер, из-за чего парень активно кивает, походя на взъерошенного хомяка. — Тогда хотя бы попытайся сделать вид, что ты не принюхиваешься и не пялишься, — он тушит сигарету о подошву кеда, метко попадая окурком в близстоящую урну, и приближается почти вплотную к опешившему продавцу. — Встретимся вечером, желток.

***

Да, Чимин пялился. Как вообще возможно не делать этого, когда напротив стоит чёртова скульптура, высечена из мрамора? Он сам, конечно, не промах, но парень в дурацкой кепке производит намного больший восторг одними только чертами лица. А эти пальцы, уверенно сжимающие сигарету… Да пошёл он! Не хватало ещё новых проблем на голову — Чимину и без них живётся просто замечательно. Только последняя фраза скейтера никак не давала покоя, кружась в голове весь день, вплоть до вечера, когда тот и пообещал встретиться. И не понятно: то ли хотелось побыстрее узнать, что он там задумал, то ли под ложечкой так ужасно сосало из-за страха приближения окончания рабочего дня. Ну, на крайний случай, всё это можно ещё спихнуть на голод. За десять минут до конца смены Чимин уже по привычке начинает всё медленно собирать, взглядом намекая проходящим мимо людям — они опоздали. Намёк не понимает лишь один человек, заслонивший проход своим облезшим скейтом, с насмешкой подняв бровь на попытку парня обойти его. Даже его озорное «Привет» остаётся проигнорированным, чётко давая понять, что ему не рады. Чимин — кремень и точно сможет противостоять наглости и непонятно откуда взявшемуся нежелательному интересу. Думалось ему так, пока скейтер не начал его преследовать по дороге до дома. Крепко держа жёлтую лямку рюкзака, Чимин с каждой секундой ускоряет шаг, но всё равно слышит позади едва уловимый шелест колёс. Вот если бы он был на велосипеде, уже давно удрал бы, но нет — прогуляться утром на свежем воздухе куда важнее здравого рассудка! Мысленно дав себе подзатыльник, парень обещает завтра же начать добираться до парка исключительно на двух колёсах и краем уха ловит звонкий щелчок зажигалки позади, который сегодня уже доводилось слышать. В голову совершенно не к месту лезут воспоминания о длинных пальцах и сухих губах, которые не помешало бы увлажнить бальзамом. У Чимина он как раз есть. На собственных губах. Парень останавливается и быстро мотает пару секунд головой, отгоняя ненужные и весьма странные мысли, тут же жалея о своём поступке. К нему подъезжает скейтер, преграждая путь собственным телом, и выдыхает переработанный дым прямо в лицо, едва слышно проговаривая: — Я, вообще-то, сказал «привет». У него либо слишком горячее дыхание, либо у Чимина крыша понемногу едет, либо всё и сразу. Но факт остаётся фактом: вдоль спины пробегают щекочущие мурашки, а глаза непроизвольно прикрываются, опуская взор на губы, в очередной раз делающие затяжку. — Тогда я скажу «пока» и спокойно пойду дальше домой, — тихо шелестит Чимин, — потому что продолжать этот бессмысленный цирк желания у меня нет. — Жаль, что твои желания сейчас никто не собирается учитывать, — скейтер оглядывается на снующих рядом людей, цепляется за предплечье парня большой, держащей недокуренную сигарету ладонью, и отводит того немного в сторону, крепко прижимая к себе скейт второй рукой. Чимин не успевает даже пикнуть, оказываясь прижатым к стене жилого дома, и с опаской поднимает глаза, изучая тёплый, будто только что собранный мёд, оттенок радужки напротив. Парень прищуривается, немного наклонив голову набок, и томно изрекает, быстро облизнув наверняка горькие губы: — Готов поклясться, что на вкус ты, как обычный лимон, усыпанный сахаром, или лимонная жвачка. — К сожалению, вкус у меня мяса обыкновенного, — язвит Чимин и заглядывает парню за плечо, ухватившись в его руку со скейтом отросшими ногтями. — Пусти меня, иначе я тебе ввалю. — Очень страшно, — издаёт он смешок и делает последнюю глубокую затяжку, вплотную приближаясь к нему и выдыхая дым прямо в приоткрытые губы. Тот немного подвисает, послушно вдыхая всё до последней капли и сразу же прикрывая глаза, но долбаный скейтер возвращает в реальность насмешливым: — Козырёк свой розовенький сначала поправь, а потом, возможно, получится мне ввалить. Чимин, громко пыхтя, пихает парня в грудь, освобождаясь, и быстро идёт в сторону дома, намереваясь потеряться в потоке людей, но их ничтожно мало для этого крошечного желания. Лишь увидев родной двор, он переходит на бег и, надеясь, что скейтер давно отстал, не оглянувшись ни разу, открывает дверь и залетает внутрь, бросив взгляд только на любимый велосипед, мысленно предупреждая о завтрашней и послезавтрашней, и вообще каждодневной поездке на работу и обратно. Измотанный событиями прошедшего дня, Чимин вырубается, стоит его голове коснуться мягкой, приятно пахнущей подушки. Но чёрт. Чёрт! Лучше бы следующее злорадное утро никогда не наступало, потому что, привычно собравшись на работу, он, как и всегда, попрощался с родителями и выбежал на улицу, предвкушая встречу с родной будочкой, но остолбенел возле велосипеда. Там, прямо в корзинке, лежал одинокий подсолнух со слегка подвявшими лепестками. И это было бы весьма мило, если бы не его стебель, который, кажется, пытались отгрызть зубами, и уже достаточно хорошо дозревшие семена. Ну серьёзно? Нельзя было найти какой-нибудь подсолнух поменьше и взять с собой хотя бы нож? Чимин, тяжко вздохнув, забрал несчастное растение из корзинки, собираясь отнести его в дом, но заметил на её дне ещё кое-что. Внимательнее присмотревшись, он понял, что «кое-кто» забыл одну чёрную вещицу, оставляя нелепый подарок, но через несколько секунд до него дошло — даже это было сделано не просто так и, скорее всего, не с самых хороших побуждений. На дне корзинки, красиво контрастируя с чёрным цветом зажигалки, белые буквы вырисовывались в симпатичную, совершенно не двусмысленную фразу на английском: «Если захочешь трахаться, улыбнись, когда вернёшь мне зажигалку».