Близость

      Чара выбросила искусственные цветы и кровь, а на сам праздник выбрала себе новый костюм — простое чёрное платье горничной. Тем не менее, даже после того, как девушка несколько раз извинилась, Азриэль отказывался составить ей компанию.       На следующий день алоглазая, едва придя домой, попросила Фриск проводить её в их совместную комнату. Девушка была странно задумчива, и шатенка гадала, что же будет дальше.       В их комнате Чара попросила Фриск сесть рядом на стул, стоявший у стола. Горшок Азриэля все ещё был там. Когда пацифистка выполнила просьбу, алоглазая встала перед ними обоими, на мгновение погрузившись в раздумья, словно не знала, что делать дальше. Чара скривилась, а затем, скрестив руки, медленно опустилась на колени.       — Мне очень жаль, — наконец произнесла та так тихо, что даже Фриск едва её расслышала. — Мне очень жаль, Азриэль, — её голос стал немного громче. — Мне очень жаль за то, что я сделала. Это было ужасно, жестоко и бесчувственно. Я не заслуживаю твоего прощения. Но, пожалуйста, Азриэль, просто покажись снова. Я хочу увидеть твоё лицо. Я хочу знать, что ты все ещё здесь.       Фриск была сильно удивлена. Нечасто Чара говорила так торжественно или хотя бы демонстрировала столь огромное количество вины и раскаяния. Девушка с уверенностью могла сказать, что извинения алоглазой были искренними.       Однако Азриэль все ещё не отвечал, а Чара, казалось, отчаялась.       — Мне жаль! — громко закричала та. Закрыв глаза и дрожа, она опустила голову, все ещё стоя на коленях. — Мне очень жаль, Азриэль!       — Чара, думаю, мы поняли, — наконец произнесла Фриск. — Я понимаю, как тебе стыдно из-за вчерашнего поступка. Если честно, я готова тебя простить. Просто дай Азриэлю немного времени…       Вдруг на цветке снова появилось лицо. Оно было обеим хорошо знакомо своим отвращением, полным ярости.       — Это все, что ты хочешь, чтобы я сделал? — гневно спросил Азриэль. — Ты хочешь, чтобы я тебя простил, Чара? Что ж, если ты действительно чувствуешь себя виноватой из-за того, что случилось, возможно, тебе стоило подумать о том, как я отреагирую, прежде чем надевать этот ужасный костюм!       На мгновение Чара, казалось, была поражена тем, что Азриэль действительно вернулся. Но пока он говорил, девушка все также смотрела в пол.       — Я знаю, Азриэль! Я такая дура! Я всегда такая — не продумываю свои планы перед тем, как их осуществить. Я больше никогда не сделаю ничего подобного!       Азриэль казался встревоженным. Секунду спустя он снова сердито оскалился.       — В последний раз, когда один из твоих планов потерпел крах, ты убила меня и себя! — сказал Азриэль, обвиняюще указывая листом на Чару. — Я не злился на тебя. Я хотел простить тебя, и в глубине души я действительно это сделал. Даже когда я был Флауи, я никогда не злился на тебя. Я действительно думал, что ты понимаешь, насколько неправильным был твой поступок, и тогда я довольствовался этим. Даже будучи цветком, я мог чувствовать некоторую степень счастья, потому что я верил, что ты изменилась. У тебя появился второй шанс, и я верил, что на этот раз ты проживёшь свою жизнь полноценно. А потом, в один день, ты просто появляешься в своём самом бесчувственном костюме, который я когда-либо видел, убеждая меня, что ты снова покончила с собой, и ты ожидаешь, что даже после этого я буду верить в тебя?!       Чара все ещё молчала, когда Азриэль закончил свою гневную тираду.       — О, и не забывай, что я все ещё просто цветок, который гниёт в этом дурацком горшке! — продолжил Азриэль. Его хмурый взгляд стал злее. — Зачем ты вообще забрала меня из Подземелья? Чтобы у тебя был шанс издеваться надо мной своим человеческим телом, своей способностью снова чувствовать, в то время как я застрял в этой форме, не могу двигаться, не могу по-настоящему испытывать эмоции?! Если бы ты оставила меня в Руинах, чтобы я рос в земле над своей старой могилой, то у меня, по крайней мере, была бы вера, что ты ушла и стала лучше!       — Азриэль, пожалуйста, — заговорила Фриск. — Я знаю, что поступок Чары был неправильным. Но, тем не менее, она уже не тот человек, которым была раньше. Она отлично знает, что вела себя бесчувственно, и все, чего она сейчас хочет — это чтобы ты принял её извинения.       — Почему я вообще должен? — возразил Азриэль, прежде чем бросить на Чару ещё один разъярённый взгляд. — Наверное, было бы лучше, если бы она вообще никогда не появлялась в моей жизни!       На лице Чары появилось странное выражение. Фриск не знала, как его описать, но ей стало жутко неловко. Дриммурр расплылась в нервной улыбке, а её глаза медленно расширились. Затем алоглазая положила руки на голову, а в её глазах заблестели слезы. Она всхлипнула и снова опустила голову, на этот раз настолько, что было видно, как ей неудобно.       — Мне очень жаль, Азриэль, — прошептала Чара. Она сидела настолько неподвижно, что уже походила на статую. — Я… Я не знаю, как могу компенсировать это… Все, что сделала с тобой. С твоей семьёй.       — Тебе правда жаль? — спросил Азриэль. — Или ты просто пытаешься заставить меня в очередной раз сделать то, что ты хочешь?       Чара задрожала и вдруг схватила себя за лицо, пытаясь разодрать ногтями кожу.       — Это моя вина. Это я во всем виновата! Я всегда была плохим ребёнком! Прости, прости, прости! Прости меня! Не обижайся на меня, пожалуйста, я больше никогда этого не сделаю! Пожалуйста, не делай мне больно! ПОЖАЛУЙСТА!       К ужасу Фриск, Чара стала биться головой об пол, от чего Азриэль даже вздрогнул. А под ногтями девушки появилась кровь.       — Мне жаль! Не делай мне больно! Не кричи на меня! Не бей меня! Признаюсь, это моя вина! Я больше никогда не сделаю ничего плохого! Я буду вести себя хорошо! Пожалуйста, остановись! ПРЕКРАТИ! ААААААААААААААААААА!       Дверь открылась, и в комнату забежала Ториэль.       — Дитя моё, что с тобой случилось? — спросила Ториэль, опустившись на колени рядом с Чарой.       — АААААААААААААААААААААААААААА! — Чара закричала так громко, что Фриск тоже вздрогнула.

***

      Чара лежала на коленях Ториэль. Девушку все ещё трясло, а её глаза из-за слёз были краснее нежели обычно. Женщина нежно погладила дочь по спине с грустным выражением лица. Чара всхлипнула.       — Прости, мама, — сдавленно произнесла она. — Прости меня за то, что заставила тебя пройти через все это.       — Дитя моё, что ты имеешь в виду?       — Из-за меня… — девушка уткнулась лицом в платье матери. — Т-ты, ты… ты потеряла своих детей, ты потеряла свою семью, тебе… тебе пришлось похоронить меня, и ты прошла через… через столько всего…       Лицо женщины помрачнело.       — Это было очень, очень давно, дитя моё, — ответила она. — И ты не виновата в том, что заболела. Наоборот, это мы должны были лучше о тебе заботиться. Я должна была быть матерью получше.       Чара ничего не ответила, ведь не могла успокоиться и просто рыдала.       Фриск было неловко и даже некомфортно на все это смотреть. Она знала правду о том, что на самом деле сделала шатенка, а также она знала, что даже сейчас Дриммурр была вынуждена скрывать это от матери из-за страха, что в конце концов она её возненавидит. Однако Ториэль понимала, как Чара вернулась благодаря Фриск (и это было невероятно сложно объяснять).       После того, как монстр вынесла Чару из комнаты, Азриэль помрачнел и признал, что был неправ и даже переборщил, когда отверг извинения Чары. Фриск вряд ли была им довольна, поэтому он в итоге тоже решил извиниться. Цветок отрезал оба своих листа и несколько лепестков, что шокировало Фриск, а затем с помощью магии разрезал их и сложил в определённые слова.       Потребуются месяцы, чтобы эти лепестки и листочки отрасли. После этого Азриэль попросил, чтобы Фриск вернула его на балкон, где он снова скрыл лицо, превратившись в обычный цветок.       Всю оставшуюся часть вечера Чара продолжала плакать у Ториэль на коленях. Фриск все время оставалась рядом с ними, утешая их обеих. Поначалу алоглазая продолжала говорить глупости, даже кричать, что больше не хочет, чтобы её били, но постепенно стала успокаиваться.       Когда Чара наконец смогла сесть самостоятельно, Ториэль приготовила девочкам поздний ужин из лапши, тушёного мяса и шоколадного пудинга. Еда, казалось, снова заставила шатенку почувствовать себя лучше, а царапины на её лице уже исчезли (из-за исцеляющей магии Ториэль). Она по-прежнему едва могла говорить и время от времени продолжала вздрагивать. Во время еды девушка шмыгала носом.       Когда они поели, Фриск проводила Чару наверх, в их комнату.       — Я не хочу возвращаться, — тихо сказала Чара. — Азриэль собирается…       — Азриэль хочет кое-что сказать тебе, — ответила Фриск.       — Что такое? — обеспокоенно произнесла Чара, напрягшись.       — Давай я покажу тебе.       Фриск открыла дверь, но Чара осталась стоять позади неё, пряча лицо. Она даже присела, когда пацифистка зашла обратно в комнату. Девушка будто пыталась скрыться от посторонних глаз.       — Не волнуйся. Азриэль попросил меня вернуть его на балкон, поэтому комната сейчас пуста, — стала убеждать девушку Дриммурр.       — Фриск… Я просто не хочу ни видеть его, ни позволять ему видеть меня прямо сейчас.       — Он не будет.       — Можно я… Можно я сегодня посплю внизу?       — Да, конечно.       — Нет, погоди… Фриск, ты не против, если я снова буду спать с тобой?       — Конечно, все в порядке, Чара, — она кивнула и успокаивающе улыбнулась в ответ.       Кивнув в ответ и глубоко вздохнув, алоглазая наконец зашла в их комнату. Она окинула помещение взглядом, словно ища Азриэля, и замерла на мгновение, глядя на балкон через окно комнаты. Фриск затаила дыхание, надеясь, что Чара больше не сорвётся. В конце концов Дриммур вздохнула и подошла к кровати названной сестры.       Однако, что-то привлекло её внимание, когда та бросила взгляд на стол. Там было оставлено послание:       «Азриэль прощает тебя, Чара. Может, ты тоже сможешь простить его».

***

      Чара разбудила Фриск посреди ночи. Теперь она чувствовала себя гораздо комфортнее, хотя на её лице все ещё можно было разглядеть грусть. Девушка повернулась к своей соседке, которая лежала рядом и, к удивлению той, крепко обняла её.       — Я… Я и Азриэль, мы оба такие глупые. Тогда мы много ругались. В плане, не так сильно, как сегодня, но правда, это была моя вина, что вся эта ссора вообще началась. Наверное, мне нужно было быть повзрослее.       — Но ты не виновата в том, что он сказал те вещи, — ответила Фриск.       — Нет, я имею в виду, что должна была принять это более по-взрослому… — дрожащим голосом произнесла она. — Сейчас я старше. Я не должна была срываться и начинать так кричать.       — Чара… Это тоже была не твоя вина.       — Может и не была, но все же, — шатенка закрыла глаза. — Я, наверное, так сильно напугала тебя и маму. Ничего страшного, если я подниму шум, будучи одна, но, когда ты рядом… Ради твоего же блага я не должна была этого делать, — она подняла глаза на Фриск, подняв руки на её плечи. — Ты всегда голос разума, — продолжила она. — Не знаю, что бы я или Азриэль делали без тебя.       Фриск какое-то время молчала.       Наверное, именно этим она и пыталась быть — голосом разума. Чаре, Азриэлю, да и многим другим казалось именно так. Но внутри она была больше, чем просто голос разума, и все остальное ей хотелось либо спрятать, либо она вовсе не решилась бы когда-нибудь выпустить это наружу. А если бы она и осмелилась, то больше не звучала бы разумно. Она больше не была бы добрым и тактичным ребёнком, который пытался со всеми подружиться.       Поэтому, Фриск самоотверженно, горьковато-сладким способом, Фриск просто улыбнулась в ответ.       — Ну, в любом случае, — произнесла Чара, внезапно ослабляя объятия и отворачиваясь, после чего продолжила: — есть ещё кое что, что я хотела сказать.       — О чем ты?       Девушка на мгновение замолчала. После чего она повернулась обратно к подруге и широко улыбнулась.       — Знаешь, я тоже не могу воспринимать тебя серьёзно, когда ты была в том костюме, при этом пытаясь извиниться, — Чара захихикала. — Я думала, ты его снимешь! А ты просто стояла там, в матросском костюме с гигантской лентой на голове… — шатенка подняла руки и ущипнула Фриск за щеки. — Ты самый милый человек, которого я когда-либо встречала.       — Эй, прекрати!       — Фриск, я правда не знаю, что делала бы без тебя, — Чара вновь приуныла. — Ты просто… Всегда рядом со мной, каждый день. Ты всегда так обо мне заботишься, я просто хотела, я…       — Да?       — Фриск, — Чара закрыла глаза. — Я думаю… Я хочу тебе кое-что предложить, — девушка внимательно её слушала. — Я… Хочу быть немного больше, чем просто твоим другом, — начала Дриммурр. — Я знаю, я немного юна, чтобы говорить такое, но, ух… Фриск. Возможно, ты можешь быть моей девушкой? Ну, регулярно ходить со мной на свидания?       Фриск едва сдержала хихиканье. Это едва ли было предложение. Она раз уже ходила с Чарой на свидание, и не помешало бы сделать это ещё раз. К тому же, Чара тоже была очень милой.       — Хорошо. Я буду твоей девушкой, — ответила она.       — Отлично! — Дриммурр быстро и коротко поцеловала девушку в губы.       После чего Чара отвернулась, видимо из-за смущения, и сделала вид, что пытается снова заснуть…