Рубин во мгле

Был уже поздний вечер. Момоко медленно шла по безлюдной улице, обняв себя за плечи. Вдруг дверь местного бара резко распахнулась, и подвыпившая Цунаде с румянцем на щеках выскочила на улицу, эмоционально размахивая полупустой бутылкой саке. За ней тут же выбежала недовольная Шизуне. Принцесса слизней оглянулась. — О, да это же Момоко! Сегава даже не успела возразить, прежде чем её затащили в бар и усадили рядом с собой. Цунаде сделала глоток и откинулась назад. Момоко от выпивки вежливо отказалась. — Уже почти месяц прошел, да? — прошептала Сенджу. — Держишься? — Да, — тихо ответила Момоко. — Я всегда думаю о Кейко, ни на секунду не забываю о ней. Она мне даже приснилась прошлой ночью. — Может, дать тебе одиночную миссию? — нахмурилась Цунаде. Момоко задумалась, после неуверенно кивнула. — Зайди ко мне завтра, — вздохнула Хокаге. — Действительно, засиделась ты в деревне уже. Улучив момент, Сегава покинула общество Цунаде. В своей квартире, не включая света, она добралась до спальни и присела на краешек своей кровати. Её толстая коса соскользнула с плеча на грудь, и Момоко неосознанно стала поглаживать её. Знаешь, мама, я всегда завидовала твоим косам. Женщина вздрогнула, а затем резко поднялась, подлетела к зеркалу. Не отрывая взгляда от своего отражения, она оттянула свою длинную косу и одним быстрым движением провела кунаем по своим волосам. — Нет, не так, — сказала Сегава и направилась в ванную комнату, чтобы найти ножницы. Через некоторое время Момоко снова взглянула в зеркало. Теперь её короткие, чуть волнистые, волосы едва касались плеч. Ножницы выпали из ослабевших пальцев. Женщина приблизила руки к лицу. — Господи, что же я наделала. Со слезами на глазах Момоко опустилась на колени и подобрала с пола косу, чтобы затем крепко прижать её к себе.

***

Я распахнула глаза и невидящим взором уставилась перед собой. «Мама», — подумала я. Неожиданная тревога пронзила меня. Я часто вспоминала свою мать, когда вместе с Гаарой искала убежище Орочимару. Сейчас же мысли о доме стали одолевать меня все чаще. Злится ли Момоко на меня? Я перевернулась на другой бок и притянула колени к груди. Мы весь день провели в дороге, прежде чем Какаши-сенсей объявил привал. Я вспомнила, как сидела рядом с Гаарой во время своих бессонных ночей и положила ладони на землю, чтобы подняться. Мимо меня тихо прошмыгнула Изуми. Я тут же накрыла себя пледом. Изуми капризничала и отказывалась передвигаться на ком-то, кроме Гаары. Не то, чтобы меня это сильно напрягало, но всю дорогу я отчетливо слышала, как малышка обращалась к песчанику, и тот поддерживал разговор. Мне, например, было сложно разговорить его, когда мы путешествовали вдвоем. Я уверена, сейчас Изуми направляется к Гааре. Нет, я не ревную... — Изуми-чан, не можешь заснуть? Тогда ложись ко мне. — Но... — Ничего, — улыбнулась я и сделала приглашающий жест рукой. — Ты же еще ребенок. — Ладно, — неохотно согласилась малышка и, кинув на Гаару короткий взгляд, неуверенно легла рядом со мной. Я накрыла нас пледом и закрыла глаза. Не выдержав, я все-таки приоткрыла один глаз. Любой другой, взглянув на Гаару сейчас, мог бы с уверенностью заявить, что парень абсолютно спокоен и сосредоточен. Но я-то видела, что уголки его губ были приподняты. По истечению часа Изуми тихонько откатилась от меня и, стараясь создавать меньше шума, поднялась на ноги. Она оглянулась. Не спали только наставники, Неджи и Гаара. Девочка подбежала к песчанику, который расположился в стороне от остальных, и скромно присела возле него. — Не могу уснуть, — слабо улыбнулась Изуми. Она ясно видела Гаару в лунном свете и незаметно рассматривала его. Парень выглядел загадочно… таких она точно не встречала в Конохе. — Страшные воспоминания не позволяют. Как и тебе, правда? — Не думай, что мы похожи, — Гаара холодно взглянул на неё. — Я не могу позволить себе сон по другой причине. — Почему? — девочка склонила голову набок и поймала себя на мысли, что ей очень нравится его голос. Парень вскинул голову и посмотрел на ночное небо. Изуми расстроилась и, положив руку на сердце, закрыла глаза, что не укрылось от глаз Гаары. Закутанные в его собственный плащ худые маленькие плечи девочки дрожали. — Плохо себя чувствуешь? — Операция была мучительной. В ходе эксперимента мой резерв чакры увеличили, но я не могу им пользоваться. — Твоё тело не способно сдерживать такое количество чакры, верно? — нахмурился Гаара, оглядывая Изуми с ног до головы своими бирюзовыми глазами. — Знаешь, почему все эксперименты Орочимару провалились? — голос девочки звучал на удивление спокойно. — Не потому что операции на сердце проходили неудачно, а потому что тела маленьких детей не выдерживали такого напряжения. После того, как Орочимару узнал о первом провале, он решил использовать того, у кого изначально была мощная чакра. — Резерв чакры твоего брата небольшой. Почему выбрали именно тебя? — На самом деле братик Ямазаки брат мне только наполовину, — по лицу Изуми пробежала мимолетная гримаса, словно ей было неприятно это говорить. — Мой отец был отступником из деревни скрытого Тумана. — Вот как, — помедлив, сказал Гаара. Внутренний голос предостерег его, чтобы он не продолжал этот разговор. Но Изуми вдруг захотелось открыться собеседнику. Она доверяла Гааре, но не знала почему. Было чувство, словно он единственный во всем мире сможет понять её. — Мне сказали, что, если исследования пройдут хорошо, мне разрешат пойти домой. Орочимару был доволен, а я стала оставаться в лаборатории все чаще. Меня так долго готовили к операции на сердце. Конечно, со временем я осознала, что меня не собираются никуда отпускать. Мне было страшно. В тот день в процессе операции что-то пошло не так… Есть ли признаки её пробуждения? Я делаю все, что в моих силах, но есть вероятность того, что она никогда не придет в сознание. У Гаары отчего-то дрогнуло сердце. Девочка застенчиво ему улыбнулась, и на её щеках появились маленькие ямочки.

***

Рано утром я проснулась совершенно одна. Изуми уже ускакала к Гааре. Я наблюдала за ними со странным выражением на лице. — Кейко-чан, если Изуми уведет у тебя Гаару-куна, не беги потом ко мне, — улыбнулся Ямазаки, который складывал теплый плед в свой походной рюкзак. Я вспыхнула, но промолчала, плотно сжав губы. — Не переживай так, — простодушно отозвался Такаши. — Ты же сама сказала, что Изуми еще ребенок. И Гаара-кун это понимает. — Все равно не хочу на это смотреть, — буркнула я. — Ты не представляешь, как больно девушке смотреть, как парень, которого она любит, проводит много времени с другой девушкой. Ямазаки незаметно скосил глаза в сторону Сакуры. — Кстати, Изуми-чан совсем не изменилась. Но ей ведь сейчас пятнадцать, да? Парень не сдержал вздоха. — А где Сакура-чан? — я оглянулась по сторонам. — Она же была здесь. Я видела её только что. Пойду, поищу её. Мы ведь скоро выдвигаемся. Сакура нашлась только спустя долгое время усиленных поисков. Я перевела дыхание и бухнулась рядом с ней. Харуно, кажется, и не заметила моего появления. «Как мне извиниться перед погибшей Нобуко-сан?» — апатично думала она, разглядывая свои пальцы. — Ты чего? — ошарашено сказала я, посмотрев на Сакуру так, будто она была сумасшедшей. Девушка и сама ужаснулась, когда поняла, что озвучила последнюю мысль вслух. Она покачала головой и попыталась улыбнуться. — Ты ведь тоже страдаешь, Сакура, — разозлилась я. — Я же вижу. Поэтому не нужно притворяться или скрывать это. Харуно хотела ответить, но передумала в последний момент. — Тебе больно из-за Ямазаки-куна? — осторожно начала я. — Я хочу, чтобы он снова искренне улыбался, как прежде. Он нашел свою пропавшую сестру и вместе с ней возвращается домой. Тогда почему он так несчастлив? — Сакура закрыла глаза. — Я знаю причину. Она во мне. Я всех окружающих людей делаю несчастливыми. Я снова ощутила вспышку гнева и неожиданное желание залепить подруге пощечину. Подобное было так для меня нехарактерно, что я застыла и какое-то время не реагировала ни на что вокруг. — … Поэтому я решила для себя, что буду держаться подальше от него, — уверенно закончила Сакура, не заметив, как я отключилась от внешнего мира. — Держаться подальше, да? — с секундной задержкой ответила я. А имею ли я право осуждать Сакуру, если сама не единожды принимала точно такое же решение по отношению к Гааре?

***

Изуми двинулась по тропинке, заросшей травой. Кажется, примерно в этом направлении исчез Гаара. Девочка как раз вовлекла его в разговор, когда наставники заметили, что мы с Сакурой долго не возвращаемся. Изуми вспомнила, как сильно удивилась, когда песчаник молча встал и, даже не подняв с земли свою тыкву с песком, устремился в лес. Её последний вопрос он хоть и расслышал, но проигнорировал. — Глупый Гаара! Как можно быть таким равнодушным? Я же волнуюсь, — с обиженным видом пробормотала она. — А его странная реакция… Неужели, он так переживает за сестренку Кейко? Изуми ощутила крошечный укол ревности. Выбравшись из зарослей зеленой листвы, она растерянно оглянулась. Возможно, ей следовало остаться с братом и остальными и дожидаться возвращения Гаары. Теперь шиноби придется искать и её тоже. У неё неожиданно закружилась голова. Изуми остановилась у дерева и положила ладони на его шершавую кору. Приступы всегда были короткими, и пока ей удавалось скрывать их от других. Постояв так какое-то время, девочка двинулась дальше. Она сделала несколько шагов, пошатнулась и тут же свалилась. Её грудь сковало болью. Она не могла дышать. Изуми пыталась позвать кого-нибудь, но голос не слушался её. Она моргнула. Деревья расплывались перед её глазами. Изуми схватилась за сердце. Она вдруг отчаянно захотела вонзиться ногтями в собственную кожу и рвать её на себе, чтобы уменьшить невыносимую боль. Девочка протянула руку и пронзительно крикнула.

***

Мы с Сакурой синхронно вздрогнули и вскочили на ноги. — Этот голос! Изуми-чан! — Кейко, подожди! Я сорвалась с места и побежала, не обернувшись. У меня было плохое предчувствие. Что случилось? Почему малышка кричала? Я буквально продиралась сквозь колючие кусты. Сердцебиение участилось, причиняя боль. Я резко затормозила. Руки и ноги у меня были исцарапаны. Но сейчас меня волновало не это. Где же Изуми-чан? Не могла же я побежать не в том направлении! Я покачала головой и занесла ногу, чтобы ринуться вперед, но неожиданно запнулась на месте, пробилась, наконец, сквозь кусты и больно приземлилась на живот. — Ну, здорово, — простонала я, дотронувшись до красной отметины на ноге, которая тут же начала зудеть. — Вот что случается, если поступаешь, опираясь на свои чувства, — услышала я голос где-то над головой. — Ты в порядке? Идти сможешь? — Гаара! — удивленно воскликнула я. Парень молча присел рядом и повернулся ко мне спиной. Я послушно обвила руками его шею. — Ты слышал крик? Это была Изуми-чан? — Все в порядке, — мягко произнес Гаара. — Уверен, остальные уже отправились её искать. — Тогда почему ты здесь? — Потому что я искал тебя, — просто ответил Гаара, пожав плечами, но что-то в его тоне все равно изменилось. Теплое, нежное чувство охватило меня после его слов. Я вспомнила, как Гаара точно также держал маленькую Изуми тогда, в овраге, и тихонько вздохнула. Я была такой глупой, если ревновала только поэтому. — Я могла бы и сама, — пробормотала я, но обняла песчаника еще крепче. Легкая улыбка пробежала по его губам. С удивлением я обнаружила, что Гаара вернулся к месту привала, но почти сразу поняла почему. Я спрыгнула на землю, поморщилась от боли в левой ноге, но упрямо побежала вперед. Вокруг потерявшей сознание девочки столпились шиноби, пропустив Сакуру, чтобы та осмотрела её. Куноичи положила руку на её лоб и сосредоточилась. Заметив меня, она нахмурилась, но быстро отвела взгляд, чтобы я не видела выражения её лица. — Сакура-чан, что с ней? — я приземлилась на колени и обеспокоенно уставилась на лицо Изуми. — Не знаю. Поток её чакры нестабилен. С таким я еще не сталкивалась. — Мы должны идти в Коноху, — объявил Какаши с самым серьезным видом. — И чем быстрее, тем лучше. Покажем её Цунаде-сама. Изуми часто, прерывисто дышала. Мои пальцы прошлись по её щеке, а затем скользнули вниз, прошлись по линии уродливого шрама на груди. Гаара остановился рядом. Киба мелко задрожал. Так происходило после каждой мысли о Гааре, каждого взгляда в его сторону. Ему было страшно. Киба бы ни за что не признал этого вслух, но он до ужаса боялся Гаару. И боялся с самой их первой встречи в лесу Смерти во время экзамена на чунина. Взгляд этих холодных бирюзовых глаз был жестким, как поверхность замерзшего озера. Неудивительно, что от него бросало в дрожь. Парень повел носом и отвернулся. Я удивилась, а после втянула воздух и учуяла кровь. Я поняла, что за почти целый месяц путешествия с Гаарой начала привыкать к этому запаху. Я привыкала к запаху крови. Обведя взглядом остальных, я пришла к выводу, что и они не до конца доверяют Гааре. Странно, что я не замечала этого раньше. Даже Какаши-сенсей в его присутствии напрягся, хоть и не сводил глаз с Изуми. Только Ямазаки выглядел спокойным притом, что он жутко переживал за жизнь своей старшей сестры. Когда Изуми очнулась, она тихо позвала Гаару по имени. — Я-то здесь, перед ней, но видит она только Гаару-куна, — усмехнулся Ямазаки, но я заметила, как он вздохнул с облегчением, едва его сестра открыла глаза. В этот раз малышку на собственной спине понес её брат. Конечно, в самом начале Изуми упиралась, умоляюще посматривала в сторону песчаника, но в итоге радостно повисла на Ямазаки. Наставники тронулись в путь, за ними побежали остальные. Я не бросилась вслед за ними. Гаара развернулся, торопливо подобрал свою тыкву с песком. Только сейчас я поняла, что все это время она отсутствовала. Неужели, кто-то так сильно торопился на мои поиски? Подумав о том, что мы наконец-то будем бежать бок о бок до самой Конохи, я счастливо улыбнулась.