Мы - вот что сейчас правильно

      Последний учебный год проносится слишком быстро, от чего невозможно поверить, что совсем немного и привычного режима не будет. Придется осваивать новый, подстраиваясь под новый ритм жизни. Последний год в школе, последний год в университете, последний год Чонгук занимается с Суен. Скоро Намджун переедет в другую страну и до своего совершеннолетия будет погружаться в дело отца, учась в высшем учебном заведении, что и когда-то Ким Тэмин.       «Станет легче. Он будет крайне редко появляться дома. Это пройдет, это должно пройти…» — закусывал губу Сокджин, всё еще сопротивляясь своему внутреннему миру, пытаясь думать обо всем с холодной головой, не давая сердцу вновь бросить ее в жар.       — Джин, что с тобой? Почему такая грустная мелодия? — Присел рядом с учителем Чон, ожидая ответ.       Пальцы машинально скользили по клавишам фортепьяно, плавно нажимая на них, издавая трепещущую сознание музыку, которая, казалось, играет на струнах души. «Я не могу, я же учитель, это неправильно» — руки, моментально, подхватили этот настрой, уводя разум куда-то в даль, где все должно быть так, как считал преподаватель. «Я ему неровня. Нельзя» — мелодия увеличивалась вместе с наполняющейся несправедливостью. Два настроения разрывали парня на части. «Я что, не стою любви? Почему я должен отказываться от него? Оххх, черт, я должен и обязан» — грозные низкие ноты заполнили комнату, напоминая раскаты грома — раскол души…       — Ой, Гук. Ты давно здесь сидишь? — Отвлекся от игры и мыслей мужчина, замечая сидящего.       — Почти с начала твоей без словесной баллады. Ты мне скажешь, что случилось? — Спокойно и тихо говорил учитель музыки.       — Зачем тебе это знать… — Выдохнул парень, не желая еще и своего бывшего любовника впутывать в свои переживания.       — У тебя такой вид, что ты сделал что-то незаконное. Джин, это связано с Джуном? — Прожигал чёрными глазами гувернера Чонгук.       — Да. Я знаю, что ты все знаешь, поэтому не надо этих наводящих вопросов. — Закрыл инструмент Сокджин.       Подопечная Чонгука не раз видела, как из комнаты гувернера выходил полуголый брат, понимая, что между ними происходит, и некоторые другие щепетильные моменты, поэтому скрываться нет смысла, ибо Гук сам выпросил некоторые подробности, спокойно воспринимая тот факт, что потерял постоянного любовника.       — Тебя тревожит, что о вас узнают родители и прогонят тебя?       — Да, так не должно было случиться. — Тер руками лицо Джин, чувствуя себя адски паршиво. Внутри все кипело.       — Тебе стыдно за то, что чувствуешь, за эту неправильность?       — Я чувствую стыд не за неправильные вещи, которые когда-либо делал, а за те правильные вещи, которые у меня не получилось сделать. — Нервничал Джин.       С дня рождения Джуна прошло пару месяцев, за которые Намджун, уже не стесняясь, лез к своему возлюбленному с поцелуями и обнимашками, когда они были одни, против воли последнего, однако, в конечном итоге — все было так, как хотел Намджун: жаркие ночи в спальне, тихие стоны в библиотеке, незабываемые поездки в машине, прогулки в саду, милые подарочки и это не конец списка. Джун был неудержим, желая, как можно чаще прикасаться к своему гувернеру, который даже на утро после первой их ночи пытался вести себя как ни в чем не бывало.       — Джин, а что чувствуешь ты не к ситуации, а к Намджуну? Я же замечаю, как ты на него смотришь, но при этом отталкиваешь его. Ты ведь понимаешь, что пересилить себя очень трудно. В жизни и так множество проблем и вещей, доставляющих дискомфорт, так почему тот, кто тебя любит, должен быть одним из них.       — Ох, Чонгук… Я запутался… Я должен соответствовать и потакать этому дому, понимаешь?       — Ты и так делаешь для этого старого придурка слишком много, тебе так не кажется? — Перебил в легком возмущении мужчина.       — А что я могу? Я ему обязан. — С комком в горле вздохнул Джин, чувствуя, как всплывает ещё одно грязное бельишко.       — Джун знает об этом?       — Как ты себе это представляешь. — Нахмурился гувернер. — Я погряз в этом, Гук. Я не могу отказать Тэмину, но и Намджуну сказать не могу.       — Я не знаю, как тебе помочь, потому что мои варианты тебя не устраивают, но скажу одно: не потеряй себя в этой ситуации. Ты очень яркий и улыбчивый, подобно лучику. Войдя в этот дом, ты стал маяком для некоторых людей. Ты знаешь об этом?       — Ты про детство Джуна?

***

      Рядом с Джином всегда находился свежий и приятный шлейф от духов его партнера, которого теперь, он и не знал, как назвать. Губы пребывали в мягком экстазе от переизбытка к ним нежности, а ноги дрожали почти каждое утро. Воспоминания о Намджуне мешали учиться, а находится с ним рядом и вовсе невыносимо, но ведь Джин сражается с собой все время, однако, душа решает все за него, летя на встречу милым ямочкам и большим рукам, в которых чувствуешь себя так уютно и комфортно, что не хочется покидать этот теплый дом.       — Может, тебе помочь? — Улыбался юноша, входя в душ.       — Джун, ты тут делаешь? — Прошипел мужчина, поворачивая голову и боясь, что кто-то заметит их совместное принятие душа.       — Не беспокойся. — Будто прочитал мысли гувернера младший Ким, подходя к спине друга. — Мама уже спит, а отец вернется только через пару часов. — Он проскользил руками по уже мокрой груди, целуя плечи, по которым струей бежит горячая вода.       Так сладко, так нежно, так чувственно… Без сил сопротивляться любимому искушению, парень закинул руку на белую голову ученика, прижимая ее, закрывая глаза. Мочалка упала, а в след за ней полетело и мыло. Красивый и возбуждающий изгиб спины, поалевшие мягкие губы, розовые упругие ягодицы — наслаждение для светло-карих глаз, которые пожирают и в то же время наполнены всемирной нежностью к этому мужчине. Ладони Джуна уже наизусть изучили каждую морщинку, каждую линию на губах своего гувернера, ведь все стоны ловят именно они.       Романтично и приятно с одной стороны, а с другой — горько и опасно, каждый раз парни грозятся быть замеченными, однако, даже некоторые слуги не придают значения порой чересчур ласковым взаимоотношениям их коллеги и молодого Кима, уже привычно к этому относясь.       Все другие события не имеют значения, кроме переполняющих эмоций и хаоса внутри тела. Джин, приходя в свою комнату после очередной такой «встречи» со своим подопечным, прислоняется к двери и медленно сползает на пол, находясь в эйфорическим состоянии. Минута. Всё солнечно и радужно. Мужчина счастливо улыбается, желая всё повторить. Минута. Радуга скрылась, а солнце заполонили тучи. Улыбка спадает, а глаза теряют свой блеск. Минута. Начинается ливень. Руки обхватываю колени, в которые утыкается голова, заглушая всхлипы. «Я слаб, я безумно слаб» — кричал маленький человечек внутри, голос которого никогда не будет услышан, — «Осталось немного, нужно просто потерпеть».

***

      — Дети, вы готовы? — С улыбкой проговорил Тэмин, поворачиваясь на Джина и Намджуна.       — Да, капитан. — Рассмеялись парни.       — А теперь с хорошим настроением на эту сделку. — Стал серьезным Тэмин. — Джин, я на тебя надеюсь.       — Все будет в лучшем виде. — Кивнул Сокджин.       Очередная встреча отличается только присутствием на ней нового восходящего начальника в лице восемнадцатилетнего подростка, который набирается опыта и практики.       В машине на заднем сиденье сидели двое молодых ребят, читающих официальные бумаги в очередной раз, чтобы не упустить ничего важного. Джун с серьёзным выражением лица читал написанное, иногда наклоняясь к Джину за некоторыми нюансами в переводе.       — Ты погляди-ка, какой важный. — Улыбнулся отец, глядя в зеркало на происходящее сзади, видя будущего преемника.       — Ну пап. — Нахмурился подросток, нажимая на кнопку, которая предназначена для выдвижения перегородки между водителем и пассажирами.       Еще немного юноша поговорил о бумагах и отстранился. Одну руку он положил на ногу Джина, не меняя серьёзности в лице. Сокджин мотнул ей — безуспешно. Рука перешла на молнию на брюках, пальцами нащупывая мягкую ткань боксеров.       — Твою мать, Джун, что ты делаешь? — Прошипел Сокджин, пытаясь убрать чужие пальцы от своего нижнего белья.       — Разве это не заводит? — Озабоченным взглядом окинул гувернера юноша.       — Извращенец. Это тебе шутки что ли? — Также шепотом произнёс Ким, гневаясь.       — Сейчас узнаешь.       Джун отложил бумаги, пододвигаясь к парню, уголками губ ехидно улыбаясь. Рука проникла дальше, а вторая помогла расстегнуть пуговицу.       — Ты совсем сбрендил. Чертов пошляк, отца бы постыдился. — Отталкивал ученика Сокджин. — Где тот милый мальчик?       — Исчез в коттедже. — Потерялось в сплетении языков и губ парней.       Намджун проник, куда хотел, трогая любимую плоть, от чего Джин закрыл глаза и закусил губу, сжимая плечи партнера. Есть руки, которым позволяешь все. Только эти руки творят сейчас такие вещи, из-за которых могут быть проблемы, ведь хочется кричать от удовольствия. Со сбитым дыханием и умоляющим прекратить это взглядом преподаватель посмотрел на своего воспитанника, который дал понять, что пощады лучше не ждать. Такое приятное выражение лица, излучающее блаженство, наблюдал Намджун, получая не менее удовлетворения от этого зрелища.       Послышался скрип опускающейся стенки. Младший Ким тут же поднял кромку боксеров друга, который быстро закинул ногу на ногу, пытаясь сосредоточиться, мысленно матеря своего подопечного.       — Приехали. Выходим.       Кое-как усмирив возбуждение, Джин хмуро бросил озлобленный взгляд в сторону парня, собирающего бумаги. Мужчина быстро застегнулся и поправился, выходя из авто.       Встреча проходила с людьми в таком же составе: отец, будущий владелец фирмы и третье лицо, которое владельцы фирм выбирают сами. Все разместились в просторном кабинете, сидя на диванах, между которыми находился стол для бумаг. Намджун сел подле отца, на против них сидели директор компании-партнера и их ассистентка, а визави Джина — сын владельца. Как и полагалось гувернеру, он был неотразим: серьезный, надменный взгляд с хитрецой в глазах, черная рубашка с коротким рукавом, слишком прилегающая к телу, под белым пиджаком, который в течение разговора учитель снял, специально подзадоривая взгляд на против. И где только Тэмин берет таких людей? Или многие из богатеньких любят поживиться людьми их же пола? Было неудобно и даже грязно, ведь рядом сидел тот, кто целует каждый вечер и утро, целует ноги, руки, каждый миллиметр, не уставая повторять глазами, как любит этого человека. Но работа есть работа, которой Сокджин подчиняется полностью.       — Кевин, что скажешь на счет условий? — Обратился к сыну директор. — Это будет зависеть от тебя.       — Можем сделать небольшой перерыв и после него я отвечу. — Серьезно произнес юноша, делая вид, что изучает бумаги.       — Тэмин, вы согласны?       — Да, если вам нужно всего лишь какой-то час. — Слегка улыбнулся мужчина. — То мы готовы подождать.       Джин вышел в коридор. С ним хотел пойти и Намджун, но отец остановил его, говоря еще о какой-то формальности. С ехидной улыбкой Кевин последовал за ним, потеряв в поворотах коридора. Молодой человек стоял в недоумении, куда же он мог деться? Руки опустились на его плечи, а уха коснулось томное дыхание.       — Не меня ищешь? — Игрался гувернер.       — Что же ты бегаешь? — Взял за руку парня Кевин, поворачиваясь к нему. — Повторим то, что делали в прошлый раз? — Обнял за талию Сокджина юноша, широко улыбаясь.       — То же самое? — Поднял бровь Джин. — Может… — Его тон был таким сексуальным. — Попробуем что-то новое?       Глаза на против сверкнули большой заинтересованностью, губами прильнув к чужим. Не то, совсем не то. Холодно и противно. Вот что подавлял в себе Джин сейчас, просто пытаясь выдержать это, представляя Джуна, который действовал гораздо нежнее, гораздо теплее. Странные эмоции наполняли мужчину, он буквально почувствовал, как опускается с головой в вязкую жидкость, под названием «дерьмо». Кевин уже раздевал парня, кладя на стол в одном из кабинетов, как с силой Джин оттолкнул его.       — Прости, я не могу. — Вся уверенность и весь флирт ушел с его лица.       — Что? — Не понимающе посмотрел на него парень.       — Я не могу. — Повторил застегивающийся Джин.       — Почему? Вам не нужен улучшенный контракт? — В немногом шоке проговорил Кевин.       — Нужен… давай в следующий раз. — Произнес Сокджин, надеясь, что следующего раза не будет и сейчас он легко отделается. Он посмотрел на парня и округлил глаза.       — Которого не будет. — В дверях стоял Намджун, в карманах сжимая свои кулаки от злости, но не показывая виду, лишь золотистые глаза были огненными.       — Намджун, что тебе нужно? — Нахмурился Кевин.       — А тебе? — Он медленно приближался. — Что тебе нужно от него?       — Не прикидывайся. Все знают, зачем твой отец таскает с собой этого парня. Просто пользуюсь случаем. Ведь вам нужна эта сделка? — Ухмыльнулся парень, пока Сокджин виновато смотрел в пол.       — Ты, видимо, и умеешь только думать нижним мозгом. — Спокойно произнес Джун, не сводя испепеляющего взгляда. — На этом столе сейчас раздвинешь ноги ты, потому что эта сделка нужна вам, так как твой отец задолжал кредиторам. Джин, отойди-ка к двери.       Гувернер послушно зашел за спину к юноше, наблюдая оттуда за происходящим. Ноги стали ватными, а сердце стучало набатом в голове. Он понимал, что его используют, что он всего лишь одна деталь удачного контракта, что такой он не достоин любви Намджуна…       — Ты всё врешь. — Помотал головой Кевин. — Это неправда.       — Да? Тогда спроси у папы, куда делась его машина за пару лямов долларов. И почему ты ходишь со старым телефоном, когда уже вышел новый? Ммм? Ты ведь любишь новинки. — Поставил в ступор своими словами парня Джун. — Не выпендривайся, ложись. Помоги отцу. — Подходил к нему в плотную младший Ким, издеваясь, пока юноша не уперся в стол.       Ким расставил руки по бокам, смотря хищным взглядом, готовым разорвать, в глаза на против, под немое наблюдение гувернера, который не мог сдвинуться с места, перебирая все варианты развития событий.       — Я тебе не подстилка. — Фыркнул в лицо Намджуну Кевин.       — Самая настоящая. — Не прекращал нагнетать Ким, щелкая зубами.       — Мне еще далеко до твоего дружка. — Язвил парень. — Неужели ты видишь в нем что-то, кроме его милого рта и задницы, которые можно…       Ким схватил его за горло, не давая высказать. Дверь хлопнула, потому что Сокджин выбежал, услышав эти слова. Он убежал в туалет, запираясь в одной из кабинок, закрывая лицо руками.       — Знаешь что, твой грязный рот очень сгодится для таких вещей, потому что с этого дня ваш дом отберут, а ты выходи на трассу. С твоим смазливым личиком тебе должно повезти. — Грозным и спокойным голосом, действующим на психику, проговорил Джун, держась изо всех сил, чтобы не вмазать этому ублюдку.       «Он прав, этот чертов придурок прав» — шепотом истерил парень, сидя на закрытом унитазе. Вся грязь, все темное и противное вылезло наружу, гася этот яркий свет в его теле. Всплывали гнусные картины из детдома, из школы, а теперь из встреч с партнерами старшего Кима. Вдруг Намджун такой же и захочет его использовать? Доверия нет ни к кому. Он просто сидел и трясся от всей волны напряжения в теле, когда кажется, что внутренние органы пропали. Хотелось просто упасть в траву и позволить холодному дождю смыть эти поганые чувства и воспоминания, нагнетавшие в последнее время слишком часто. Снова слова звучали в ушах, что Джин ничего не стоит, что он простая дешевка, которой можно попользоваться в своих целях. «Я сам виноват, я согласился на это, я сломлен, я слаб, я никчемный» — хотелось выть и плакать, ведь горячая соленная жидкость уже сочилась из глаз, но нужно выйти из этого сортира как ни в чем не бывало, следуя обратно на встречу. Зазвонил телефон, который заставил мужчину сглотнуть, сделав тон нормальным.       — Ты где?       — Я в туалете. — Дрожащий голос всё испортил.       — Понял.       Через секунды три в дверь постучались.       — Выходи. — Немного грубовато прозвучало с той стороны дверцы.       Делать нечего: все равно придется рано или поздно отсюда выбраться, направляясь домой. Нет возможности всё бросить и сбежать, лучше быть растерзанным здесь, чем игнорирование в доме. Из кабинки с опущенной головой вышел гувернер. Со стороны никто бы и не догадался, кто из них подросток, а кто парень двадцати пяти лет.       — Посмотри на меня. — Скомандовал Намджун, но в ответ получил лишь отрицательный кивок. — Я ничего тебе не сделаю. — Вздохнул парень, кладя руки на плечи и заглядывая в лицо гувернера. — Эй, Джин~и.       — Почему ты такой ласковый, даже когда знаешь, что я просто продажная подстилка. — Шмыгнул носом мужчина, отворачиваясь от Намджуна.       — Так, Джин. Продажная подстилка сейчас находится в кабинете с разбитым носом, а ты самый прекрасный человек. — Он большим пальцем вытер выступившие слезы, текущие по щекам возлюбленного. — Умывайся, дома поговорим.       «Теперь понятно, почему он такой спокойный» — предвкушал домашний скандал учитель, включая кран и направляясь вместе с младшим Кимом к мужчинам.       — Боже, Кевин, что с тобой случилось? — Забеспокоился его отец, видя, как сын держит окровавленный платок у носа.       — Ничего, я упал. Ты же знаешь, какой я неуклюжий. — Соврал юноша, садясь на свое место, не поднимая взгляда.       — Может, врача? — Побеспокоился старший Ким, кидая укоризненный взгляд на своего сына, ведь прекрасно понял, чем пахнет эта случайность.       — Нет, всё в порядке. — Уверял Кевин. — Я принял решение — эти условия нас не устраивают. Простите.       — Что? — Почти в один голос произнесло старшее поколение. — Но это самые выгодные предложения. — Пытался переубедить его Тэмин, под легкую ухмылку своего сына.       Джин сидел в углу дивана, немного зажавшись и нервничая, не желая ехать в одной машине с разгоряченным парнем, ведь от Намджуна исходила ярость, но он действительно изменился и повзрослел.       — Решение принято. Всего доброго. — Поспешил откланяться парень, уходя из-за стола.       Вслед за ним, попрощавшись с его отцом, вышли и молодые парни, оставляя владельцев наедине, обсудить этот странный и глупый поступок сына партнера, но что сделано, то сделано.       — Намджун, ты зачем это сделал? — Сев в машину, хмуро спросил Тэмин.       — Что сделал? — Не понимая проговорил сын.       — Не прикидывайся.       — Я правда не ломал кондиционер. — Включил дурачка младший Ким.       — Ким Намджун, комедию здесь не нужно ломать. Повторю еще раз: зачем ты это сделал? — Грозно и на повышенном тоне произнес Ким.       — Отец, давай поговорим дома, когда ты вернешься. Хорошо? — Поджал недовольно губы Джун.       — Хорошо, я запомнил.       Все это время Джин сидел молча, смотря в окно, боясь встретиться со взглядом янтарных глаз, которые поразят его своей злостью и ревностью. Так стыдно и мерзко еще никогда не было. Вся дорога прошла в размышлениях, проносясь так быстро, что гувернер не сразу понял о прибытии домой.       Парни молча вышли, отпуская машину с главой дома на работу. Джин шел чуть позади, робко поглядывая на спину юноши, пока тот не схватил его за руку и насильно не повел в дом. Сокджин пытался сопротивляться, но его не слышали и Джун был сильнее. Парень втолкнул мужчину в свою комнату, закрывая ее, валя Джина на кровать.       — И как ты только посмел. На моих глазах. — Сквозь зубы шипел Намджун, все еще пытаясь сдерживаться.       — Прости, но твой… — Пытался оправдываться Джин.       — Замолчи! — Прикрикнул парень, оглушая мужчину. — Я не закончил. Как ты посмел говорить так о себе? Как ты посмел просить меня не любить тебя, а? — Юноша извергал огонь, не давая испуганному учителю проронить ни слова, нависая над ним, валя на спину. — Как я зол, ты просто не представляешь, как я хочу грубо толкаться в тебя. — Яро скалился Намджун, дыша в губы парню.       — Так накажи меня, я виноват. — На полном серьезе проговорил мужчина, нисколько не играясь. — Я заслужил. — Он вытянул шею, закрыв глаза. — Я только этого и заслуживаю, быть использованным.       Намджун с силой потянул его рубашку, отрывая все пуговицы и сильно до боли кусая чуть выше соска. Сокджин взвыл, но не воспротивился, ожидая следующего этапа грубой силы.       — Это тебе за эти слова. — Прорычал младший Ким, вцеплявшись в любимые губы, целуя их долго и страстно. Вот сейчас Джин ощущал родное тепло, которое поглощает полностью, вызывая только положительные эмоции. Оторвавшись, Джун заглянул в сиреневатые мокрые глаза. — А теперь слушай меня: никогда не смей думать, что ты дешевка, не стоящая ничего. Если бы у меня была возможность показать тебе, как ты выглядишь моими глазами, ты бы понял, какой ты необычайный, как ты важен для меня. Я люблю тебя, и мне плевать на всё. Только я могу к тебе прикасаться, понятно? — Нежные поцелуи в шею, до конца рвя одежду на парне, который невольно охнул.       — Я никто, Джун, никто без твоего отца… — Тихо продолжал истерить мужчина.       — Прекрати. — Фыркнул в плечи парню Намджун. — Единственное — он облегчил тебе получение образования. Он еще тот засранец, ты же в курсе. Давай не будем о нем. — Снова сминал любимые губы юноша, сплетаясь пальцами с возлюбленным, который продолжал лежать без движения.       — Я ужасен, я ни на что не годен, кроме как спать за выгоду. — Всхлипывал Сокджин. — Меня все всегда используют.       — Заткнись. — Обхватил руками лицо мужчины Намджун, кусая его за губу, стараясь сдерживать злость, чтобы не навредить такой чувствительной коже. — Мне с тобой прекрасно… — Между краткими поцелуями произносил Джун. — Ты даришь мне чувство комфорта, которое мне было так необходимо. Твое фото с моего пятнадцатилетия стоит у меня на обоях все это время, каждый вечер я пересматриваю фото и видео, где мы вместе. — Укус за ушко, слегка посасывая мочку. — Я благодарен судьбе за тебя. Я всегда буду с тобой. — Целуя ключицы, юноша расстегивал брюки гувернера, который сжимал в кулаке волосы блондина.       — Намджун…почему, почему я? — Слезы начинали течь градом из серых глаз, давая волю всем запертым чувствам, ранящим душу.       — Потому что ты зацепил меня, как только вошел в дверь нашего дома, потому что из-за тебя я стал смотреть на мальчиков, потому что ты причина моих изменений, потому что ты моя луна в темной ночи, потому что мы — вот что сейчас правильно. — Глядя полными любовью глазами, проговорил Намджун, чувствуя боль от увиденных на обожаемых платиновых очах слезы. Может происходящее и казалось сопливым, но для самих парней сейчас происходило нечто важное.       Младший Ким обцеловывал лицо, собирая каждую струю, позволяя своему другу разрыдаться и обвить шею руками, обнимая в ответ, расцеловывая руки, пальцы, приговаривая всякие милости и нежности, от чего гувернер взвыл еще сильнее. Полный отчаяния Сокджин начал первый целовать парня, желая забыться хотя бы на несколько минут. Эти прикосновения моментально отправляли сознание отдыхать очень далеко. Мужчина сам начал раздевать Кима, оказываясь сверху, на сидящем подростке, который неустанно продолжал целовать и повторять, какой Джин потрясающий. Он любил прелюдию больше, чем саму близость, считая, что в этих страстных моментах перед и заключается вся любовь, весь сок. Рванная одежда полетела на стол, голыми руками младший Ким разорвал на попе гувернера и брюки, сделанные из весьма прочной и плотной ткани. Настолько он был зол, настолько он ревновал, настолько он ненавидел отца, настолько он любил Джина…       Хоть Намджун и говорил, что хочет грубо оттрахать гувернера, он все равно нежно разогрел его, побаловав смазкой, двигаясь плавно, наращивая темп, выбивая всю дурь из своего возлюбленного. Нотки грубости проскакивали из-за вспыльчивого характера юноши, но эти небольшие синячки от сильного сжатия руками и укусов, только украшали Сокджина, который отвечал тем же, не пытаясь скрывать свою страсть к своему подопечному. Он обожал это, он обожал настойчивость своего партнера, он обожал все, что с ним связано, хоть до сих пор не признает это, лишь сотрясаясь в экстазе.       — Намджун… — Тихо произнес Ким, утыкаясь ему в плечо, пока тот нежно гладил его по спине. — Пожалуйста, давай прекратим это.       — Мы вместе уже полгода почти. И ты каждый раз просишь прекратить. Не надоело? Я все равно отвечу «нет». — Фыркнул Намджун.       — Мы не вместе, мы только спим и все. Я не подхожу тебе. Я всего лишь твой учитель и друг. — Начинал старую шарманку Сокджин, выпуская наружу свое гложущее чувство.       — Не вместе? — Отстранился от мужчины Джун, смотря ему в лицо. — Именно поэтому ты больше не спишь с Гуком, именно поэтому ты больше не ищешь любовников, именно поэтому ты отказал Кевину, потому что мы не вместе? Не уж то все те вечера на балконе, прогулки в парке для тебя ничего не значат? — Юноша вспоминал выражение лица Сокджина, когда они вместе проводили время. Он улыбался и, кажется, был счастлив. — Джин, можешь врать мне, но не себе. Ты мой и мне плевать, ясно? — Золотистые глаза сверкали, готовясь снова порвать что-нибудь.       — Ты скоро уедешь… Найди себе достойнее меня. Я и дальше буду выслуживаться перед твоим отцом. — Полной грусти и беспомощности произнес гувернер. После всех слов, произнесенных в этой спальне, он все равно чувствовал вину и стыд, грязь и неправильность…       — Об этом я с ним поговорю. Джин~и, ты говорил, что никому не позволишь обидеть себя, так почему ты делаешь это? Разве после всего, что я тебе о нем рассказал, ты не испытываешь отвращение? — Изумленно тараторил юноша.       — Он дал мне все, поэтому я и подчиняюсь… — Опустил взгляд Джин, тихо вздыхая.       — Не всё. — Поднял за подбородок лицо мужчины подросток. — Твои способности, твой ум, твоя обаятельность, твое рвение учиться и работать. Не он сделал тебя тем, кем ты к нам пришел. С твоим приходом изменился не только я, но и папа. Это мы должны благодарить тебя. — Джун прильнул к губам, крайне медленно их сминая, давая почувствовать всю глубину своих намерений и сводя с ума визави. — Доверься мне.