Часть 19
20 августа 2020 г., 20:35
Начинается последняя весна, проведенная в стенах родного дома и родной школы. Если еще домой можно будет вернуться, то школьные годы вернуть невозможно. Сколько всего повидало это здание, наблюдая за взрослением и становлением личности, за саморазрушением, тая в себе страшные тайны и приятные моменты.
Разговор сына с отцом откладывается на три недели, в связи с командировкой Тэмина, а тем вечером он вернулся слишком поздно, чтобы поругать Намджуна. Так было даже лучше, ведь оба Кима отойдут от инцидента и с холодной головой пойдут на разговор. Джин готовился к своим последним экзаменам и дипломной работе, которой посодействовал Тэмин и его друзья, где работал Сокджин, написав хорошие отзывы, помогая блестяще закрыть практику. У парней, не было времени, думать об их общей проблеме в этой суматохе, что, конечно, благоприятно влияло на психику, но ведь ночные мысли никто не отменял. Не смотря на попытки уверить учителя в том, чтобы тот прекратил все драматизировать и дать волю чувствам, Сокджин просто решил подождать отъезда младшего Кима, будучи уверен в своей правоте. Однако правда скреблась внутри, неприятным послевкусием отдаваясь на языке.
Очередной вечер, проводимый за изучением корейского на балконе. Намджун уже в совершенстве им владеет, поэтому парни просто разговаривают на отвлеченные темы на своем родном языке. Джун уткнулся подбородком в плечо мужчины, обнимая его, пока тот о чем-то увлеченно рассказывает. Сопротивляться ласкам своего воспитанника гувернер устал, да и толку? Речь шла о далеких веках, где были популярны принцы и принцессы, лорды, короли и королевы, рыцари и все в таком духе.
— Джин, ты стал бы самым красивым принцем за все время средневековья. — Влюбленно проговорил Намджун, когда его друг сделал паузу в своем монологе.
— Не буду, конечно, начинать о этносе и эталонах красоты, чтобы не портить твое настроение. — с улыбкой съязвил Джин.
— Зануда. — с силой сжал парня юноша, под его звонкий смех. — Но это ведь так. Посмотри, какой ты прекрасный. — Не отрывал глаз о светлого лица на против Ким.
— Внешность в человеке не главное, но ее многие хотят. — Перевел взгляд на опускающийся сумрак учитель.
— Ты прекрасен не только телом и лицом. — Передвинулся назад Намджун, устраивая свои ноги по бокам ног мужчины, обнимая его со спины, кладя голову на лопатки. — У тебя удивительная душа.
— Не слишком много комплиментов за последние минуты? — Гладил теплую ладонь на своей груди Джин, наклоняясь назад, падая на грудь к юноше. — Я же все-таки парень, а не девушка. — Поднял взгляд на Кима гувернер.
— Разве парни не любят, когда им говорят, насколько они восхитительны? — Прикоснулся носом к чужому подросток, легонько трясь об него.
Намджун накрыл своего возлюбленного пледом, крепко прижимая к себе.Спокойно и уютно. Рядом, друг с другом, время останавливалось, а другие невзгоды не имели возможности навалиться на них. Обоим было очень грустно от всей этой ситуации, поэтому нельзя упускать редкую возможность, не скрываясь, понежиться в объятьях друг друга.
— Джун, как ты будешь оправдываться перед отцом? — Разрушила тишину неожиданная фраза Сокджина.
— Скажу всё, как есть. — Спокойно ответил подросток.
— В смысле? — Часто заморгал гувернер, хмурясь и садясь поудобнее, чтобы видеть лицо собеседника.
— Скажу, что видел, как к моему другу приставали, а он этого не хотел. Потом Кевин стал говорить гнусные вещи про моего отца. Ну как я тут мог выдержать… — Вздохнул юноша. — Давай не будем об этом.
— Пошли в дом. Я замерз. — Решил не расспрашивать дальше учитель, резко сменив тему.
— Пошли. — Он опустился над ухом парня, сверкая глазами и легкой улыбкой. — Я тебя согрею.
***
— Вот смотри, еще один магазин с канцелярскими товарами. Может там есть… Ну, нужная тебе штуковина. — Произнес Намджун, останавливаясь у одного из магазинов в торговом центре. — Сейчас посмотрю. — Окинул взглядом вывеску Джин, пока его подопечный в который уже раз отключал телефон. — Он все еще к тебе пристает? — Кто? — Убрал в карман гаджет подросток, и со вздохом добавил: — Да…как обострение нашло. Ладно, иди уже. — Не хотел развивать эту тему Джун. Сокджин направился за стеклянные двери, выбирать специальные листы и чернила для своей работы, названия которых, юноша не запомнил, да и не выговорит вовсе. Он стоял, рассматривая противоположный киоск, облокотившись на перила, иногда смотря вниз, на первый этаж. — Джун, ты почему игнорируешь меня? — Послышался явно рассерженный голос. Младший Ким тяжело вздохнул, беря себя в руки. Он не хотел с ним говорить, и если бы не Сокджин, то, скорее всего, юноша тут же ушел бы, не начиная разговора. — Я к тебе обращаюсь. — Настаивал уже более звонко пришедший. — Боже, Чимин, только не начинай. — Закатил глаза подросток, поворачиваясь к юноше. Все-таки придётся начать этот нежеланный диалог. — У нас с тобой всё кончено уже год как, но ты постоянно преследуешь меня, не надоело? — Ты сказал, что любишь другого, но где он? Никто не слышал, чтобы ты встречался. — Начал выяснять отношения Пак в самом подходящем месте. Благо народу было мало. За год, когда они окончательно расстались, Чимин сначала принял это, но после небольшой вечеринки у Тома, он понял, что не может просто так это оставить, что не может позволить себе быть брошенным из-за кого-то, кого он даже не знает, начиная приставать и названивать Намджуну. — И что с того? Чтобы любить кого-то, нужно обязательно с ним встречаться? — Поражал своей спокойностью собеседника младший Ким. — Тебе будет спокойнее, если я буду встречаться с тобой, но не любить тебя? Или что? Чимин опешил от такой фразы, ведь он действительно не задумывался над тем, почему так сильно хочет получить Кима обратно. Он сам видел, что никакой искры его партнер не излучал. Та мимолетная искра не смогла разжечь настоящий огонь. — Намджун, я купил. — Радостно воскликнул Джин, рассматривая содержимое пакета. — Ой! — Гувернер врезался в дверь, забыв куда она открывается. Намджун ринулся с места, открывая стеклянное изделие, забирая купленное и помогая выйти другу, который протирал ушибленное место. — Сильно болит? — Заботливо спросил Джун, заглядывая в морщившееся от боли лицо. — Терпимо. — Все еще тер больное место гувернер. — Дай-ка, посмотрю. — Он наклонил его голову, убирая чужую руку. — Жить будешь, просто покраснение. Возможно, будет шишка. — Заключил подросток, одаривая друга легкой улыбкой. — Намджун, можно спросить? — Дал о себе знать, наблюдавший за всей этой ситуацией бывший Кима. Учитель и ученик обменялись немыми взглядами, и воспитанник, закатив глаза, подошел к юноше. — Это всё из-за него? Это он твой новый возлюбленный? — Ехидным тоном проговорил Пак. — С чего ты взял? — Поджал губы Намджун, выражая легкую раздраженность. — Ты так о нем заботишься и твой взгляд… Это по-любому он. — Выдвинул свои предположения юноша, сложив руки на груди замком. — Твое какое дело? Просто не доставай меня. — Чуть громче сделал голос юноша. — Вокруг и так много парней, что ты ко мне прицепился? — Ушел от парня Джун, не дав тому до конца высказаться, но Чимин одернул его за руку. — Почему ты выбрал этого нахлебника? — поднял одну бровь подросток, рукой показывая на гувернера, который тут же опустил глаза. Ким молниеносно схватил его за футболку, заставляя того встать на носочки. У Пака перехватило дыхание от леденящего душу взгляда на против. — Ребята, не здесь. Прошу, Намджун. — Вмешался гувернер, подходя к парням. — Не смей говорить что-то о человеке, которого не знаешь. — С силой оттолкнул Чимина юноша, все еще испепеляя его взглядом. — Пошли, Джин. — Сделав тон помягче, но все еще с серьезным выражением лица, проговорил Намджун. Чимин смотрел в след уходящим парням, где Джин отчитывал Джуна за свою вспыльчивость. Юноша засунул руки в карманы и побрел восвояси, обдумывая эту ситуацию, яро ненавидя гувернера. «И что в нем такого?» *** *две недели спустя* — Да, Джун. Я уже вышел. Нет, не беспокойся. Я уже сажусь в машину. Отключаюсь. Одной рукой Джин открывал машину, а второй собирался нажать на сброс, как сзади его оглушили чем-то очень тяжелым. Парень начал падать, ударившись лбом о машину, пытаясь удержаться, роняя сумку с книгами и телефон. Чужая рука с силой прислонила спиной к авто гувернера, посылая удар в челюсть, в живот, в ребра. Действовали намеренно, зная куда бить. Было сложно дышать, веки не могли открыться, по лицу бежала несколькими струями кровь, капая на ворот бежевого пальто. Сокджин прикрывал голову руками, пытаясь немного отдышаться, и резко ударил ногами нападающего, пытаясь разглядеть, кто же это. Около него стояло трое парней. Двое наносили удары, а третий просто наблюдал. Все они были в масках. — Что вам нужно? — Сквозь боль выкрикнул парень, пытаясь подняться, но второй снова повалил его на асфальт, без возможности дать ему сказать еще что-то. — Спросишь у своего парня. — Произнесло третье лицо, сохраняя спокойствие. Из-за сильного головокружения и постоянных ударах, Джин не смог узнать голос, медленно и мучительно отключаясь. Злобный смех и серию приема — последнее, что запомнил учитель, отхаркивая алую жидкость и приземляясь опухшей щекой к холодной земле, без сил сопротивляться. Сирены, мигалки, больничный свет, операционная, капельницы, реанимация, люди в белых халатах, люди в форме, матерящийся подросток полный боли, гнева и желания найти, кто это сделал с его возлюбленным, не покидал больницу, не смыкая глаз ни на секунду, сидя у дверей, за которыми пытаются спасти жизнь самому близкому человеку. Он благодарил бога, что учитель не успел отключить телефон, и корил себя, что не встретил парня. Через голову проходило многочисленное число мыслей, которые невероятно сильно сдавливали сознание, смешивая все в одно. Картина синих губ, окровавленного лица, порванной и грязной одежды стояла перед глазами все время. — Джун. — Вынул из затягивающей пучины в душе Намджуна женский голос. — Что случилось? — На Джина напали трое неизвестных. Полиция поехала осматривать место преступления, а сам он находится на грани. — На одном дыхании выпалил юноша. Мать присела рядом, приобнимая сына. Она видела его таким впервые: встревоженного до ужаса, с практически пустыми глазами, чувствуя исходившее от него страдание от всей этой ситуации. — Держись, сынок. Я уверена, что он справится. — Ласково и нежно произнесла Миен, чтобы хоть немного дать надежду Намджуну, который взял ее за руку, пытаясь расслабить лицо, но ничего не выходило. — Я позвонила отцу, он сначала заглянет к полиции, а потом сюда. Ты уже давал им показания? — Они подъедут позже за дополнительной информацией. Мам, когда я подъехал эти ублюдки все еще его избивали, хотя он был без сознания. Видимо, они хотели его убить, на нем нет живого места. — С диким отвращением и болью в сердце произносил подросток, желая отомстить изощреннее и гораздо больнее. — Тише, тише. Их найдут и накажут. — Успокаивала Намджуна миссис Ким. Подросток не слышал ничего и никого, позволяя негативным мыслям поглотить его и разрушающему гневу отразится пурпурным огнем в соломенных глазах. И почему это происходит именно сейчас, именно с ними, и причем на протяжении всей жизни. Почему нужно обязательно проходить всякие испытания жизни, чтобы счастливо жить, не заботясь не о каких крупных проблемах. Злая и ехидная эта штука — жизнь. — Вы привезли Ким Сокджина? — Раздался голос из проклятых дверей. — Да, я. — Моментально вскочил Джун. — Говорите прямо — что с ним? — Нетерпеливо протараторил подросток, со страхом в глазах и надеждой в душе. — Состояние крайне тяжелое. У него сильное сотрясение мозга, отек легкого, сломано два ребра, гематомы нескольких органов и самого тела, трещина в колене и это не конец списка. — Решил закончить врач, видя, как стоящий перед ним бледнеет. — Сейчас состояние стабильное, но он без сознания. Можно сказать — он родился в рубашке. Еще несколько минут и началось бы кровоизлияние. Несколько дней он пробудет в реанимации, а после мы переведем его в палату. Извините. — Он откланялся и пошел обратно. — Спасибо вам. — Поблагодарила уходящего мать, поддерживая сына. — Видишь, он стабилен, не переживай сильно. — Женщина беспокоилась о гувернере не меньше сына, а видя еще и мучения своего чада, сердце сжималось. Спустя несколько минут мать с сыном отправились домой, где их уже поджидал отец. Подросток за всю дорогу до дома ни произнес ни слова, лишь нервно кусал губы и перебирал пальцами, держа в руке телефон. Он ненавидел себя за то, что не может сейчас же помочь своему возлюбленному. Юноша был готов взять все мучения Сокджина на себя, лишь бы ему не пришлось переживать этот ужас. Намджун знал одно точно — это тот, кто занимался борьбой или боксом, или другим видом боевого искусства, потому что, судя по отметинам, которые смог увидеть Джун — нападающие знали, как бить и куда. Тэмин ждал сына в своем кабинете, чтобы поговорить об случившемся. Про маленькую потасовку на встрече никто уже и не вспомнил, ведь сейчас не время распыляться на такую мелочь. — Ты что-то узнал? — С порога начал сын. — Да, садись. — серьезно проговорил мужчина. — Преступление было подготовлено. Нигде нет камер, или они сломаны. Никаких следов ни машины, ничего. Все чисто. Джину поступали угрозы? — Нет…вроде бы нет. — Пытался сообразить подросток. — И мотив неясен, раз ему никто не угрожал. У полиции есть мысль, что на него напали из-за нашей семьи. Я согласен, что мы многим перешли дорогу, но причем здесь он? — Рассуждал Тэмин. — Если это так, то, наверное, потому что ты с помощью него получал многие сделки. — Язвил парень, прожигая отца взглядом. Он слышал сквозь трубку мобильного телефона, что произнес непонятный тип: «спроси у своего парня» … Но как сказать это отцу? — Возможно, я не прав в этом, но тогда я не видел другого выхода, а Джин помог сам. А дальше… Намджун, посмотрим, как ты будешь владеть компанией. — Как и делают большинство взрослых — ссылаются на свою опытность и оправдываются этим. — Я лучше разорюсь, чем опущусь до такой низости. Почему ты не нашел человека с улицы для таких целей. — Терял контроль подросток, нападая на Тэмина. — Повторю еще раз: Джин помог сам, я его не заставлял. К тому же почему я должен перед тобой отчитываться? — Нахмурился мужчина. — Что сделано, то сделано. — Больше не бери его с собой ни на одну встречу. — Твердо произнес юноша, будто он уже владелец фирмы, однако, Намджуну точно принадлежит сердечко его друга, хоть тот и не говорил никогда ему об этом. — Почему ты так о нем печешься? — Раздражался старший Ким. — Может, потому что его чуть не убили из-за нас? Если мы ему не поможем, если мы не найдем этих уродов… — Чуть громче бормотал Джун, злясь. — Подожди. — Перебил его хозяин дома. — Ты о нем пекся и до этого, скажи, почему ты к нему так привязался? Что такого, если он будет помогать твоему отцу в бизнесе, пусть и таким методом. — Ты вообще слышишь, что ты несешь? — Поднял бровь сын. — Во-первых, он мой лучший друг. Во-вторых, это низко, так добиваться своих целей, подставляя другого, а точнее, подкладывая. В-третьих, это ты бесишься, что не был таким заботливым, как он? — Подросток понял, что эта фраза прозвучала слишком мягко, ведь заботой здесь и не пахло. — Что ты сейчас сказал? — Разозлился мужчина. — Щенок! — Что-то не так? Напомнить тебе, почему у мамы шрам на спине? Или почему она ходит в специальной повязке на ноге, чтобы коленная чашечка не вылетала? Ммм? — Нагнетал юноша. Эта ситуация заставила обостриться давно пережитые моменты, при воспоминании которых содрогается все внутри. — Как ты смеешь со мной так разговаривать! — Повысил тон отец. — Вы всем мне обязаны. — Тебе ли? Напомнить, когда ты стал нормальным папой? Напомнить, что ты делал до появления Джина? Не заставляй меня вспоминать про дедушку… — На том же тоне начал говорить сын, лишь на последней фразе делаясь тише. Мужчина тут же округлил глаза и замолчал, метаясь глазами по своему столу. Он молчал, понимая, что его сын вырос и теперь не будет молчать о тех вопиющих действиях отца на его глазах. Но про Джина он всерьез думал, что тот ему обязан всем, и лишь Намджун видел, что Тэмин пытается хоть как-то восполнить в воспитании своих детей себя, выбрав этого милого и общительного паренька, который действительно стал частью семьи. — Я тоже переживаю за Джина. — Раздалось после недолгого молчания. — Мы сделаем все, чтобы вылечить его и найти того, кто это сделал. — Уверенно и спокойно проговорил Тэмин. — Его хотели убить. Я рассмотрел несколько синяков, это явно делали люди, знающие толк в ударах. — Решил не продолжать эту щепетильную тему Джун, делая тон спокойнее. — И еще… — Он вздохнул. — Телефон Джина был включен, я слышал, как он спросил, что им от него нужно. Один из них ответил, чтобы он спросил у меня… Видимо, дорогу кому-то перешел я. — Нервно отвернулся Намджун, кусая губу. — Логично тогда, что они напали на Джина. — Продолжал размышлять отец. — Дашь показания полиции завтра утром. Надо прослушать этот звонок и, может, по голосу мы найдем их. — Отец, ты же сам платишь за то, чтобы наши звонки не прослушивались и не записывались, когда идет разговор между доверительными номерами. Это невозможно. — Ему было даже плевать на то, что отец мог бы узнать, как злоумышленники назвали его — парнем Джина, — но ведь это правда — выудить этот разговор нельзя. — Чертова конфиденциальность. — Фыркнул Ким. — Ладно, мы что-нибудь придумаем. Не зря же имеем связи и деньги. — заключил Тэмин.***
Безысходность. Отчаяние. Терпение. Боль. Надежда. Список непередаваемых одним словом чувств был велик, пока семейство Ким пыталось разобраться, кто и зачем в конце апреля пытался убить их гувернера, и какую выгоду бы они получили, добившись этого. Сокджин редко приходил в себя, в основном, он спал, набираясь сил, но, подобно испорченному аккумулятору в телефоне, заряда энергии надолго не хватало. Все свободное время Джун проводил подле его кровати, пропуская некоторые занятия, за что отец гневался, но помалкивал, дабы не нарваться на очередной едкий посыл сына. Джин сказал своему подопечному о словах неизвестного, но Намджун тут же отрезал, чтобы тот не волновался и не думал об этом. — Джун, тебе нужно учиться, скоро экзамены. Иди. — Тихо говорил гувернер, уже дыша самостоятельно. — А кто о тебе позаботиться? Тебя тошнит каждые полчаса и даже некому погладить тебя по спине. — Отнекивался юноша. — За мной ухаживает персонал, который для этого и предназначен. Давай иди отсюда. Я в курсе, что сегодня у тебя факультатив. — Блеял Джин, с уже порозовевшими губами. Синяки ярко выделялись на лице, любимые губы все в ранах, цвет кожи неестественный и болезненный, даже шея и подбородок имели характерные следы, а что под больничной одеждой юноша лишь в ужасе представлял. — Я хочу дождаться, когда тебя будут переодевать сегодня. — Зачем? — Поднял бровь Джин. «И откуда у него только силы на пререкания со мной?» — поражался подросток своему возлюбленному, который делал вид, будто просто заболел ангиной, а не то, что чуть не отправился на тот свет. — Надо. — Он подвинулся ближе, аккуратно гладя ослабевшую кисть, целуя пальцы. — Не нужно, вдруг кто зайдет. — Без сопротивления проговорил Сокджин, надеясь, что его воспитанник прислушается. — Хорошо, Джин~и. — Он погладил его по голове, понимая, что его гувернеру и так плохо, а это еще нужно переживать о их тайности. — А вот и медсестра. Девушка обменялась парой фраз с больным и присутствующим, разрешая ему понаблюдать за сие действием. Она аккуратно смогла посадить Джина, раздевая его. Специальная фиксирующая повязка скрывала основное поле ударов, но и остального было достаточно. Фиолетово-коричневые пятна на плечах, животе, боках заставляли подростка ужаснуться. Странный отпечаток на торсе привлек его внимание. Он подошел к парню и рукой дотронулся до него, под немой вопрос в глазах медсестры и своего возлюбленного. — Вот и всё. Отдыхайте. Мистер Намджун, вам нужно покинуть палату. — Строго произнесла девушка. — Секунду можно? — Щенячьим взглядом посмотрел на санитарку Джун, моля ее разрешить. — Только секунду. Намджун приблизился к Сокджину, наклоняясь и прислоняясь губами к его лбу, жмуря глаза и делая все медленно. Хотелось запечатлеть этот момент. Джин с трудом взял большую ладонь, легонько ее сжимая. Ученик заглянул в лицо парню. — Поправляйся. — Он легонько прикоснулся к больным губам, боясь сделать еще больше неприятных ощущений гувернеру. Однако сам пациент начал сминать пухлые уста воспитанника, мыча в них болезненно, но было плевать. Краткий поцелуй нес в себе самые многочисленные чувства, которые невозможно передать словами, это нужно чувствовать. — Иди… — Прошептал гувернер. — Нас увидят, и тебе пора.***
Задумайтесь, в какой цвет окрашена ваша жизнь, каждое ваше чувство, с каким оттенком ассоциируется тот или иной человек, какой запах при этом вы, возможно, чувствуете. Проведите последовательную линию с предыдущими этапами вашей жизни. Что присутствует там? Намджун видел сейчас только сиреневый оттенок рубашки, в которой к ним в дом пришел гувернер, и тот, который таился в родных глазах. Рядом всегда был мягкий сладковатый аромат, который пробуждал теплое чувство внутри. Черная блестящая машина неслась по городу, в определенное место. Водитель припарковал авто в нескольких кварталах от нужного, ведь там, увидев такую тачку, точно повадятся его взломать, угнать, испортить и все в таком духе. Намджун понял, что это может быть за отпечаток. Он брел по ярким улицам, заворачивая в мрачные закоулки, где на него странно смотрят местные обитатели. Ким зашел в ветхое здание, ища нужную дверь, в которую и постучал. — Трэвис, ты дома? — Дверь оказалась не заперта, чем и воспользовался подросток. Стол был запыленным и стоял неприятный запах протухшей еды. Джун окинул разбросанные бумаги и пустой открытый шкаф. «Он съехал…или же…сбежал» — мелькнуло в голове у блондина, который прохаживался по комнате, будто может найти того, к кому пришел. Парень подошел к письменному столу и увидел записку, содержимое которой заставило его моментально сорваться с места и направится другой конец города, попутно набирая телефон, пытаясь держать обычный тон. Через час младший Ким уже расхаживал по малолюдному парку, с нетерпением ожидая прихода того, кому звонил. Нервы на пределе, пульс зашкаливает, а разрушающий гнев уже переливается через край. — Привет. — лукавил юноша. — Ты всё-таки передумал? — Зачем ты так поступил? — сразу начал нападать Джун, сверкая практически огненными глазами. — Как? — не понимающе нахмурился парень, убирая свою ухмылку. — Не прикидывайся, Чимин. Зачем ты попросил Трэвиса избить Джина до полусмерти? — повысил тон Намджун, приближаясь к парню. — Чтооо?! — округлил изумленно глаза Пак, совсем теряясь. — Подожди, но я даже не знаю никакого Трэвиса. — пытался доказать свою невиновность Чимин. — Но зато он знает тебя. Смотри. — он показал ему записку, где говорилось: «я знал, что узнаешь мой перстень, который я забыл снять. Что и почему спроси у своего бывшего». — Джун, но это правда не я. — пробежался глазами по написанному подросток. — Я твой единственный бывший? — Да… У меня не было ни с кем отношений. — задумался младший Ким, ведь Пак говорил убедительно. — Это правда не я. Я бы никогда такое не сделал… Черт. — воскликнул юноша, закатывая глаза. — Я, кажется понял, кто это мог сделать. — заставил напрячься бывшего Чимин. — В тот вечер, когда мы виделись в торговом центре, я напился… Ну и подцепил одного паренька, которому все и рассказал по пьяне. Он очень странный. Даже имени не сказал, но сказал, что знает тебя. Оу, у меня же есть фото. — Пак достал телефон. Намджун заглянул в смартфон, видя ужасно размытое фото, на котором сидел светловолосый юноша. Не смотря на качество, Ким смог понять, кто же это. «Черт, как же я сам не додумался» — нервно укусил себя внутри за губу Джун, а после кулаком ударил в рядом стоящую лавку. «Кто же третий» — оставался один неразрешенный вопрос. — То есть, он не соврал, что тебя знает? — осторожно спросил испуганный от такой реакции юноша. — Не соврал. Это мой недобывший. Мин Юнги.
