Ключ к жизни на Земле

      Сон не шёл, сколько бы иллюзионист не пытался расслабиться. Слова Тсунаеши врезались на подкорку сознания прочно, почти побуждая к действиям. «Его правда, Бьякуран мне дорог». И уже признание такого простого факта заставляет скрипеть зубами. Мукуро не из тех, кто воспринимал любовь как светлое и чистое, скорее как эгоистичное средство манипуляции, желание обладать и сделать кого-то зависимым. Слова любви обременяют, и неизвестно ещё, что хуже — любить или быть любимым. Телефон, подобранный с пола в ванной, лежит рядом с подушкой. Индикатор мигает без устали, сообщает о новых сообщениях. Все от Бьякурана. Внутри всё сжимается комом, там явно не будет того, что хотелось бы прочесть. Скорее последние гвозди в гроб их ссоры. Под утро Мукуро всё же уснул и проснулся после полудня. Новое смс высветилось на экране, и его иллюзионист прочел, игнорируя все «до». «Может нам нужно время всё обдумать?» Предложение повременить раздражало и пугало одновременно. Кажется пора брать ситуацию в свои руки. Нервно сжимая сотовый в руке, Мукуро решался. Рокудо никогда не курил, но именно сегодня отчётливо захотелось, и будь рядом Хаято — он бы определенно стащил у того сигарету. С Бьякураном вместе они прошли, без малого, через уйму дерьма, но ключи друг к другу неожиданно терялись, стоило отношениям принять серьезные обороты. Как такового предложения быть вместе никогда не поступало ни с чьей стороны, просто всё шло по течению и в нем не было места другим. А Бьякуран решил смести все недопонимания разом. Мукуро набирает и стирает сообщение снова и снова. Осознание глупости всей затеи выяснять отношения через переписку пришло не сразу, но пришло. Собрав волю и остатки гордости в кулак, иллюзионист уверенно собирается и покидает квартиру. Путь в особняк Джессо был мучительно близок, хотя добираться без малого час. Перед воротами думать уже было поздно. Охрана медлила, пропускать ли хранителя Вонголы, потому решили просить начальство решать. — Бьякуран уехал, — без приветствий, оповестил вышедший Кикё. — Где он? — решительно, смотря в глаза спрашивает. — У Каваллоне. Это по работе, вряд ли тебе стоит ехать за ним, — Кикё вздохнул, смотря на нервного иллюзиониста, жестом приглашая на территорию. — Дождёшься? Мукуро прошел внутрь вслед за заместителем Бьякурана, отмечая по пути до сих пор избегающую его Блюбелл. Она узнала о них с Джессо совсем недавно и была, мягко говоря, в бешенстве. Но выказывать недовольство прямо — не решалась. — Он говорил что-нибудь обо мне? — потирая виски, спросил Мукуро. Ведя хранителя Вонголы за собой, Кикё отдает указание прислуге принести чай. — Будешь что-нибудь? — поинтересовался. Но Мукуро отрицательно покачал головой. — Бьякуран бы не стал посвящать никого из нас в ваши отношения. Но вчера он был весь как на иголках. — Я и сам еле уснул. — Как всё так сложилось? Вы ведь не ругались ни разу. Вперив взгляд в чашку, изредка переводя на бывшего любовника, Мукуро слабо, но кажется примерно понимал как всё так вышло. И как он сразу не вспомнил? Ещё буквально неделю назад уже были предпосылки к его закидону на собрании.       В штабе Вонголы как обычно стояла суета, дети выросли, и суматоха вместе с ними. Очередное собрание было похоже на балаган, а Скуало и Тсунаеши только нервно посматривали на набирающий обороты спор Бельфегора и Гокудеры, хуже было только то, что Фран решил присоединится, при том на сторону Хаято. Такеши единственный был сосредоточен на деле, внимательно изучая документы на сотрудничество с сетью баров в округе. Им просто нужна была защита, а Вонголе часть их бизнеса на бумагах, для прикрытия. Тсунаеши ожидал, что за это возьмется Хибари, но того вывел из себя Рехей и всё его внимание перешло на перепалку. — Это просто инфернальный пиздец, — вздохнув, произнес Скуало Тсуне. Суперби уже устал орать на своих подчинённых, которые притихали лишь на мгновение и снова продолжали ругань. — Скоро ещё и Бьякуран придет, хочет кусок урвать и организовать азартные игры в подполье баров, — вздохнул Тсуна, переводя взгляд на Мукуро, который периодически подначивал Франа выводить Бельфегора из себя. — Думаешь сцепятся? — спросил Скуало, наблюдая за взбалмошным иллюзионистом, который во всю поддерживал чужие споры, ловко избегая непосредственного участия. — Да черт их разберёт, то нормально общаются, то Мукуро взрывается с ничего. А этот пернатый сидит и радуется. Скуало понимает Тсуну. С Белом и Франом похожая ситуация, с той лишь разницей, что с ними находиться всегда плохо, не важно в мире они или в ссоре. — Я, кстати, Бела с Франом закину в штаты наверное, пусть к Уэбберу наведаются, там снова волнения какие-то с китайцами, пусть разберутся. А ты в Тоскану вместо них, как тебе? Не думаю, что Занзасу есть дело кто за что возьмётся. — На переговоры с контрабандистами? — Скуало ухмыльнулся, звучит как отдых. — Ага, отдохнешь, как закончишь. Там дел на пару часов, — Савада мягко улыбнулся, мечтая и самому отдохнуть, и очень бы хотелось в одиночестве. Лучше бы себе квартиру купил, размышлял Тсуна. Бьякуран не заставил себя ждать, явившись лично, что в последнее время происходит с завидной регулярностью. Раньше мелкие вопросы со стороны Мельфиоре решали Гамма или Кикё, а теперь вместо них, по любому поводу, ездит лично Бьякуран, разве что иногда с Юни. Стоило боссу Мельфиоре почтить штаб Вонголы своей персоной, как Мукуро тут же засуетился, непременно стараясь войти с ним в перепалку. А Бьякуран и рад провоцировать ненормального иллюзиониста. — Тсунаеши-кун, а в Вонголу поколениями набирают хранителей Тумана по принципу: чем неуравновешенней, тем лучше? — приторно улыбаясь, игнорируя Рокудо, спрашивает. Савада глубоко вздохнул, пока Скуало давил смешки, а потом взглянул то на Франа, то на Мукуро, даже вспоминая Хроме и Вайпера — Джессо прав. Компашка, конечно, та ещё из иллюзионистов собралась. Сплошь психопаты и маньяки. Хотя Хроме была исключительной, но тоже с тараканами в голове. — Зато у тебя, куропатка тоталитарная, все как на подбор — ангелочки, ку-фу-фу. — Ну зачем же? Мы же мафия, а не католический хор, — и снова улыбка, после которой Мукуро улыбается в ответ и превращает пачку маршмеллоу в стаю белых тарантулов. — Боже, да прекратите этот цирк, — прикрикнул Тсуна и откинулся на спинку кресла, мечтая о тишине. — Вы уже достали. Тут почти все неуравновешенные малые дети, даром что под тридцать каждому. Все замолчали, взглянув на Саваду, даже Скуало оторопел. Редко спокойный Десятый голос поднимал. Видимо и правда — достали. — Возьмем перерыв? — предлагает Джессо, подпаливая иллюзорных тварей. — Я тоже уже хочу передохнуть, ку-фу-фу, — иллюзионист растворяется в дымке сизого пламени, а вслед за ним уходит и Бьякуран. В кабинете остались только Скуало, Савада и Ямамото. То есть единственные, кто работал, а не имел мозг десятого Вонголы. А Скуало всё пытался успокоить друга, который даже после того, как бешеные хранители разошлись, сыпал на них оскорбления на двух языках разом. Даже Ямамото удивился. Бьякуран прогуливался по территории. Он был здесь множество раз и мог не глядя найти бывшую комнату Тумана, которая, несмотря на переезд, всё ещё оставалась за ним. — Я чувствую твою иллюзию, ты даже не стараешься, — усмехнулся Джессо, смотря на дверь, возле которой появился Мукуро. — А я и не для тебя старался, ку-фу-фу. Зайдёшь? Отперев дверь, Рокудо проскользнул в бывшую обитель, с улыбкой закрывая ее за вслед вошедшим. — Хочу отыграться за все недели, что тебя не было, — прижимая Бьякурана к стене — горячо шепчет на ухо. — Мог бы просто сказать, что скучал, — Бьякуран целует иллюзиониста жадно, но ласково, выражая этим как его не хватало. — Я вот, — оторвавшись от поцелуя, — очень скучал. Мукуро расстегивает пуговицы на рубашке Джессо, вдыхает изысканный аромат парфюма с шеи любовника и проводит языком по горячей шее. — Будь у нас больше времени, я бы связал тебя иллюзией и трахнул прямо здесь, — нетерпеливый, возбужденный шепот и руки скользнувшие к ягодицам. — Мукуро-кун, я не сопротивляюсь, к чему тебе эти связывания? — нахмурился Бьякуран и отстранился. — Я с тобой ничего такого не вытворяю. — А лучше бы вытворял, — глубоко вздохнув, ответил Рокудо. — Оя-оя. А ты за этим выводишь меня на сцепки при посторонних? — Ну я же не могу при других общаться с тобой не как раньше, тем более, что мне хочется машинально сказать тебе что-то не дружеское, ку-фу-фу. И меня бесит, что мы не можем просто не прячась выражать свои отношения. Бьякуран задумался. А чего им собственно бояться? Что кто-то косо на них посмотрит? Сейчас это уже едва ли волнует, да и они с Мукуро не рядовые люди в мафии, чтобы партнерские отношения с ними кто-то мог разорвать так просто. В конце-концов что к Кикё, что к Луссурии относятся нормально. Конечно, они с Мукуро отдельный случай, но прятаться уже надоело. Да и они достаточно долго вместе, чтобы предположить, что в ближайшие годы ничего не порушит их связь. — Поехали ко мне, когда закончится собрание? — Мукуро вырывает из мыслей, крепко обнимая мельфиоровца, так и норовя пройтись пальцами по спине Бьякурана. — Мне нужно в штаб, надо будет разобрать документы и отдать часть Юни. — Хм, звучит долго. Я с тобой. Блюбелл вот уже два года не может думать ни о ком, кроме хранителя Тумана Вонголы. Этот мужчина воплощал в себе всё, за что она могла когда-то полюбить Бьякурана, если бы не его холодность и рамки в кругу их клана, и если бы не его незаинтересованность в людях. А Мукуро живой и настоящий, сильный, умный и очень красивый мужчина, даже переменчивый характер только докидывал очков в пользу неуемной любви девушки. Она романтизировала каждый его шаг, взгляд, поступок. Особенно ее привлекала его харизма, того человека, который получает от жизни всё. А ещё Блюбелл когда-то уловила на Мукуро взгляд Кикё, который смотрел на него почти так же восхищенно, хоть и прятал это всеми правдами и неправдами от других. Когда Мукуро переступает порог особняка Мельфиоре — Блюбелл тенью следует за иллюзионистом, как бы случайно в нужный момент оказываясь рядом, стараясь урвать драгоценное время проведенное с мужчиной наедине. Каждую его дежурную улыбку она принимает на свой счёт и от того только сильнее сходит с ума. Несчастный Кикё уже готов врезать по ангельскому личику Дьявола из Вонголы за каждый восторженный визг Блюбелл, за каждое ее слово о нем, словно бы помешалась. Хотелось сказать ей, что она не ровня партнеру Рокудо, и никогда не сможет отбить его у того, с кем он спит. Никто бы не смог. Кикё знает, ведь Бьякуран никогда не потерпит посягательств на возлюбленного, о чем мирно когда-то намекнул своему хранителю. Блюбелл видит в окно своей спальни, как на территорию особняка заезжает черный мерседес, а после из него выходят Мукуро и следом Бьякуран. Сердце девушки пропускает удар, стоит только окинуть взглядом высокую и изящную фигуру иллюзиониста. Она не подрывается с места и не бежит в холл, мгновенно занимая внимание объекта обожания. Нет. Блюбелл успокаивает нервное напряжение и берет себя в руки. Выбирает во что одеться, как накраситься, чтобы не бросалось в глаза, но выглядело эффектно. Кусает губы и расчесывает непослушные светло-голубые волосы, которые уже длинной как у Кикё. Кружится у зеркала, подпевая ненавязчивой музыке из ноутбука. Мукуро вальяжно раскинулся на кожаном диване, напротив рабочего стола Бьякурана. Договора, что он прочитывал на выявление каких-либо махинаций, уже казались бредом из хаотично раскиданных букв по белоснежным листам. Он читал и читал, а смысл едва ли улавливал. Концентрация сегодня не на его стороне, потому бумаги падают на журнальный столик. Рокудо рассматривает Джессо. На идеально прямом и тонком носу держаться прямоугольные очки в тонкой серебристой оправе. Хотя Мукуро почти уверен, что у Бьякурана хорошее зрение, это скорее от усталости глаз. Но Мукуро отмечает, что такой Джессо привлекает его в сто крат больше, чем его обычно беззаботный вид. Сейчас он так сосредоточен и серьезен, поправляет очки быстрым движением и рассортировывает документацию и договора на стопки. — Где Кикё? Он же обычно занимается этим. — Я отправил его к Юни, ей нужна помощь, а я вполне могу разобраться сам, — серьезно отвечает Бьякуран, не отвлекаясь от очередной страницы договора. — Ха, а ее дорогой Гамма уже не справляется? — Мукуро ухмыляется и ставит ноги на столик у дивана. — Видишь ли, ей нужен человек с мозгами, а ее ближайшему окружению, в отличие от нашего драгоценного Кикё, с ними не повезло, — лучезарно улыбаясь, пропел Бьякуран, поднимая взгляд на иллюзиониста. Мукуро поднимается с дивана и неспешно подходит к столу Бьякурана, усаживаясь на край напротив собеседника. — Оя, надеюсь Кикё «твой» не в том же понимании, в каком он был «мой», ку-фу-фу. Мукуро цепляет пальцами тонкий черный галстук на шее любовника. Бьякуран снимает очки и кладет их на стол рядом с документами. Внимательно смотрит на Мукуро. — Ты прекрасно знаешь, что я бы никогда не стал спать с кем-то из подчинённых, — Бьякуран встает из-за стола, сверля холодным взглядом лукаво сощуренные глаза разного цвета. Мукуро наматывает на кулак чужой галстук, заставляя владельца склониться, чтобы поцеловать. Рокудо смотрит в лиловые глаза, в которых отражается только он, иллюзионист, и чувствует, как по телу бегут мурашки. Долгожданный перерыв наступил. Блюбелл решает наконец выйти на поиски Мукуро, если они с боссом и были заняты, то уже должны были освободиться. Девушка бредет по особняку, надеясь встретиться с обладателем длинных синих волос, дьявольской улыбки и чудовищно красивыми глазами. Рокудо не избегал ее общества и если не был занят, то свою долю общения с ним Блюбелл получала. Чувства к хранителю Тумана день ото дня становились всё менее детско-нежными, достаточно давно обретя оттенок желания. Сегодня в ее планах было наконец провести с ним больше времени, может быть и удалось бы уличить момент и прикоснуться к нему, может даже поцеловать. Жаль только хитрый иллюзионист никак не попадается на глаза. — Эй, — окликнув идущую навстречу прислугу, обратилась девушка, — Где Рокудо Мукуро? — нетерпеливо пожирая взглядом, спрашивает Блюбелл. — Мистер Рокудо в кабинете главы. Босс очень просил не беспокоить их, много работы. Хмыкнув и гордо взмахнув голубыми волосами, Блюбелл уверенным шагом направилась к Бьякурану. Обычно он не запирает кабинет, так как никому не приходит в голову отрывать его от работы без важной причины. Но Блюбелл решила, что должна хотя бы мимо пройти, может уже закончили. Остановившись у большой дубовой двери, девушка кусает губы и раздумывает как поступить. Несмотря на голос разума, нетерпение сильнее. Инстинкт самосохранения сметают другие. Она решает хотя бы оценить обстановку, мельком глянуть внутрь кабинета и быстро скрыться в случае чего. Блюбелл тихо и медленно, буквально на пару миллиметров, открывает дверь, которая, к счастью, не скрипит. Почти ничего не видно, под обзор попадает только рабочий стол ее босса и то, не весь. Но за столом никого нет, только слышны глубокие вдохи и непонятные шорохи. Девушка приближается вплотную к двери, почти не дыша, пытается рассмотреть, что происходит. Чужое громкое дыхание сменяется низким хриплым стоном и она замечает как изогнувшись, Бьякуран ложится спиной на собственный рабочий стол. На нем только расстегнутая белая рубашка, обзора не хватает, чтобы рассмотреть что-то дальше оголенного торса мужчины. Блюбелл скользит взглядом по в меру накаченным грудным мышцам Бьякурана, который, прикрыв глаза, тяжело дышит, изгибается в спине и кусает собственные губы. Внезапно Джессо, так же как и до этого, протяжно и низко стонет, сметая руками лишнее со стола. Блюбелл смотрит завороженно и борется с эмоциями, отметая догадки о том, кто с ним сейчас, боясь увидеть с кем же Джессо так хорошо. Но едва она подумала об этом, как в поле обзора попадает Мукуро. Ее прекрасный Мукуро нависает над боссом Мельфиоре, и целует его так жадно и тягуче страстно. Блюбелл не видела ни в одном фильме, чтобы так целовали, будь то мелодрама или эротика. Она почти задыхается от противоречивых эмоций, когда Бьякуран проводит руками по голому торсу ее любимого иллюзиониста. Когда целует его так умело и пошло, что кажется Блюбелл смогла рассмотреть каждое движение их переплетающихся языков. Каждое движение их тел на треклятом столе. Каждый стон в губы друг друга. Рокудо проводит кончиками пальцев по вздымающейся груди любовника, а тот движется навстречу каждому касанию иллюзиониста всё ближе. Они смотрят друг на друга, кажется с безграничным обожанием, и от этого Блюбелл только больнее. Бьякуран прижимается ближе к партнёру, а Мукуро убирает упавшие на лицо пряди волос и исчезает из поля зрения, заставляя Бьякурана вновь застонать и ерзать по поверхности стола, вплетая пальцы в собственные волосы. Блюбелл не верит тому, что видит, мысли заволокли эмоции, шквалом сметающие все ограды разума, и она открывает дверь, молча сверля их взглядом васильковых, заплаканных глаз. Мукуро застыл не шевелясь, шокировано смотря на девушку, которая с укором смотрела в его глаза. Бьякуран же разочарованно выдохнул. — Боже-боже, Блюбелл, солнышко, ты не могла бы выйти и закрыть дверь? Мы ещё не закончили, — Бьякуран мило улыбается, но смотрит достаточно угрожающе. — Ненавижу, — всхлипнув, Блюбелл сбегает, так и не закрыв за собой дверь. Мукуро приходит в себя и, выйдя из тела любовника, застегивает брюки и закрывает дверь, прижимаясь к ней лбом. — Ну вот, теперь она решит, что я всё время снизу, — рассмеялся Бьякуран. — Знаешь, я конечно не фанат вуаейризма, но настрой, на продолжение, не упал. — Черт, — усмехнулся Рокудо, — Если бы мы могли открыто встречаться, все и правда было бы проще. Бьякуран промолчал, сверля задумчивым взглядом повернувшегося к нему иллюзиониста, который запустил пятерню в волосы, открывая лицо полное непонятной вины. Кикё с укором посмотрел на Мукуро, когда тот и в третий раз не откликнулся на его зов. — Задумался, — отмахнулся иллюзионист. — Где Блюбелл? — Всё ещё страдает. Думаю, ты ее первая влюбленность, так что ты законно достоен называться мудаком, — добродушно произнес Кикё. — За что она меня винит? Я перед ней не был обязан. — Тебя виню я, потому что ты знал о ее чувствах и упивался ими. А она просто страдает. Устало выдохнув, Мукуро в который раз поймал себя на мысли, что они с Бьякураном и правда идеальная пара. Два мудака и этим всё сказано. Иллюзионист, несколько остыв от вчерашнего, понял, что собственно Джессо просто сделал то, чего хотел Мукуро, и его действительно не за что винить. Осталось лишь дождаться его и поговорить. А пока он шел за Облаком Маре, который мог хоть бумажной волокитой отвлечь от мрачных мыслей. — Я не знаю, через сколько Бьякуран объявится, но можешь подождать в его спальне. Я лучше поработаю один. И Мукуро, — Кикё поймал его руку, пока они поднимались по лестнице, — Будь с ним и с собой честен. Это уже не игра. Бьякуран прибыл в особняк под вечер, разгоняя снующих вокруг него подчиненных и прислугу особняка. Усталый и на нервах, что впервые можно прочесть по обычно непроницаемому взгляду. Джессо хотел только выспаться и чтобы его не трогали. Но только открыв дверь, понимает, что мечты об отдыхе нелепо разбиты. — Что ты здесь делаешь? — Бьякуран смотрел на Мукуро, который лежал на его постели с книжкой в руках. — Ждал тебя, — ни тени улыбки на тонких губах. Мукуро откладывает книжку и смотрит на причину своих ожиданий. — Ты не ответил ни на одну смс. Ты хоть читал их? — Бьякуран устало скинул пиджак и посмотрел в глаза незваному гостю. — Нет, — честно признался мужчина. — А если я написал, что не хочу тебя больше видеть? Что устал о того, что ты отдаешься мне только в постели, ведь даже дружеские беседы были интимнее. Но Мукуро молчит, внимательно слушает и безмолвно ждёт, когда он выскажется. И Джессо продолжает: — Не хочу быть одним «из» в твоих играх, я уже давно перешёл на другой уровень, и ты это знаешь. Мне без смысла говорить тебе, как много места ты занял в моей жизни. Наглый, сильный, хитрый, умный и хладнокровный. Я люблю тебя за это и в один миг могу возненавидеть за всё плохое, за всё хорошее. Я не хочу чувствовать это один, не хочу видеть в тебе столько хорошего, на что не способны другие. А ты? Ты держишься как будто в стороне, словно это бой и тот, кто сильнее полюбит — проиграл. У меня гордости не меньше твоего, но мне хватает сил признать тебя. — Всё сказал? — Мукуро не улыбался, он переживал, что это не просто провокация. Что Бьякуран настроен серьезно — всё или ничего. — Да. А ты что-нибудь скажешь? Или мне одному… — Я люблю тебя, — перебивая, произнес иллюзионист, подходя к Бьякурану. — Ты это хотел услышать? Для меня эти слова просто фраза. Ты для меня что-то немного большее, словно ключ к жизни на Земле. То зачем я дышу, ем, сплю. Я не умру, если ты вдруг уйдешь, но мне бы не хотелось, понимаешь? И да, я хочу жить с тобой, общаться с тобой, не боясь целовать, когда нахлынут эмоции и говорить с тобой не только о работе, не боясь косых взглядов. А ещё хочу, чтобы все знали что ты мой, что у меня есть лучший из них и остальные не имеют значения. Никто не проиграл, ты значишь для меня куда больше, чем я мог бы когда-то сказать, — Мукуро смотрит прямо в глаза, уверенно и не колеблясь, заглядывая в фиалковые омуты, лишний раз убеждаясь, что готов на всё, лишь бы Джессо был счастлив с ним. Но настолько сладких речей вслух произнести не осмелится. Бьякуран в неверии смотрел на иллюзиониста, не находя слов. Он никогда и не думал, что он вообще способен произнести что-то такое, как он называл, бредово-сентиментальное. Ещё больше он не верил, что и сам может испытывать не меньше. Какими бы ублюдками для всего мира они не были — друг другу они приходились самым любимыми и замечательными людьми. Рокудо переплетает пальцы с возлюбленным, создавая с ним новый мир, больше не боясь быть в нем одиноким, спокойно доверяя себя и свои эмоции человеку перед ним. Оба понимают — ключи наконец найдены, закрытых дверей не осталось.