Ключ к жизни на Земле

      Когда Бьякуран пришел к Мукуро и сказал собирать вещи в своей квартире — Мукуро опешил от наглости возлюбленного. Но предпринимать ничего не стал, сам же согласился съехаться. Потому со вздохами, матом и возмущением собирал накопленное в квартире барахло. Когда Бьякуран собирал по квартире все честно спрятанные бутылки со спиртным — возмущения было больше, грозилось даже перейти в драку. Но Рокудо сдался, придя к компромиссу, что Джессо купит намного более качественную выпивку, но будет следить, чтобы иллюзионист не спивался. А когда заявил, что на новоселье обязательно должны прийти все их знакомые — Мукуро решил взгреть любовника по голове, со словами «ни за что, в гробу видал». — Ну чертёнок, почему нет? Наши семьи хотят поздравить нас, и это отличный шанс заставить их свыкнуться в полной мере с нашими отношениями, — Бьякуран улыбался и стискивал в объятиях брыкающегося иллюзиониста. Мукуро потихоньку уже скучал по дням, когда никто о них не знал. Слишком резкие перемены, Рокудо даже не успел привыкнуть. — Мы с тобой не сладкая итальянская семейка, такую фигню проворачивать. — Оя-оя. Успокойся, тебя за исчадия ада будут принимать в любой ситуации, имидж не подпортится. Тут и не поспоришь, как бы эти двое не вели себя по отношению друг к другу, они всё ещё оставались опасными убийцами и многие их боялись. — У меня есть условие, ку-фу-фу. — Ну что ещё, капризуля? Мы и так купили виллу, которую ты выбрал, вместо той, что я купил ранее, — вздохнул Бьякуран. В прошлом доме Мукуро не устроило всё. Начиная от обилия белого всюду, заканчивая близким расположением к особняку Мельфиоре. — Расскажу, как переедем, ку-фу-фу. Джессо вздохнул и даже усомнился в том, стоит ли его затея с вечеринкой запросов Мукуро. Слишком уж больная фантазия у Тумана Вонголы. День переезда настал, когда официальное оформление дома произошло и все вещи наконец были разобраны. Рокудо сходил с ума от размаха Бьякурана, несмотря на то, что этот дом ещё был скромным, по сравнению с другими, подсунутыми боссом Мельфиоре, вариантами. Два этажа сверху и один цокольный, большая территория с несколькими гаражами, два гостевых домика. А сам дом? Куча комнат, несколько довольно больших залов и вполне уютная, хоть и громадная, кухня. В целом интерьер Мукуро казался довольно вычурным, особенно по сравнению с его стильной и минималистичной квартирой, но он понимал, что для Бьякурана — это предел скромности. Единственное Мукуро был доволен цокольным этажом, который он сразу же решил оборудовать под свои развлечения. Бьякуран напрягся, когда увидел с каким рвением Мукуро носится с планировщиками и дизайнерами по этажу и запрещает Джессо совать свой прекрасный нос туда, пока всё не завершилось. — Ещё немного и я объявлю свое условие, ку-фу-фу. — Пресвятая дева Мария, что ты там сотворить пытаешься? — Бьякуран удивленно смотрит на иллюзиониста, который то и дело пробегает мимо него с коробками, подозрительными конструкциями и горящими адским пламенем глазами. — Ты ешь, не отвлекайся, пока я все твои сладости не попрятал. — Не смей! — воскликнул блондин, прижимая к себе пачку маршмеллоу. Несколько дней грохота на нижнем этаже, подозрительных ухмылок Рокудо и он наконец объявил, что через пару дней Джессо увидит плод его стараний. Пока Бьякуран успешно разгребался с работой, да ещё и успел часть прислуги из особняка Мельфиоре притащить, потому что сами они дом содержать физически не смогут, Мукуро довольно вносил последние штрихи в свою новую обитель. В это же время Тсуна уже задолбался пытаться вызвонить своего сумасшедшего хранителя Тумана и решился на отчаянный шаг — ступить в логово бесов. Бьякуран лично впустил Саваду, который мялся у ворот, не решаясь войти. — Я думал на новоселье дом показать, но что ж, — Бьякуран дежурно улыбался и вскользь упоминал, что Мукуро совсем двинулся. Тсуна аж побледнел со слов Джессо. Савада и не предполагал, что Рокудо ещё есть куда сходить с ума, казалось предел уже был достигнут. — Кхм, я по делу, он мне нужен, а я никак дозвониться до него не могу, а кроме меня никто не захотел к нему лезть. — А как же Гокудера? — Он ещё в командировке. Бьякуран провел Тсунаеши к двери, как Тсуне показалось, в подвал, и крикнул иллюзионисту, что к нему гости. — А, Савада, спускайся, я тут немного занят. Только пернатого не впускай. — Эй! — возмутился Джессо на очередные шуточки своего парня. Тсуна аккуратно и с опаской спускается вниз, темно — хоть глаз выколи. После того, как спустился и прошел чуть вперёд, обнаружил свет в одной из комнат, там же нашелся и психопат Мукуро. — Охринеть, это камера пыток? — Где твоя фантазия, Тсунаеши-кун? — смахнув волосы со лба, произнес Туман. — Это игровая. Хотел сюрприз пернатому сделать. — А он точно обрадуется? — нервно окинув взглядом конструкции из дерева и метала на стенах, крепления с крюками на потолке, непонятные устройства, напоминающие тренировочные станки, и полки с различными девайсами, Тсуна решил, что отдать Мукуро Бьякурану — лучшее наказание за все прошлые грехи последнего. — Может не сразу, но потом придётся, ку-фу-фу. Так что ты там хотел? Придется отбыть на пару дней из дома по поручению Десятого, и Мукуро строго наказал Бьякурану не соваться на нижний этаж до его приезда, иначе будет мстить со всей изощренностью. Благо хоть Бьякуран и сам не хотел туда лезть, да и угрозы Мукуро такие же реальные, как и его чертовы иллюзии. Так что нет уж, потерпит. Иллюзионист лежит в кровати и ёрзает, не в силах уснуть. — Рокудо, ещё немного и я скину тебя с кровати, — Бьякуран почти шипит, недовольно косясь на любовника. — Слушай, — хитро ухмыльнувшись, Мукуро прижался к Джессо всем телом, — я скину тебе кое-что завтра, посмотри за эти пару дней и постарайся усвоить. Да, и не лезь на цоколь, пока я не вернусь, ку-фу-фу. — Что ты задумал, дьяволенок? — устало вздохнув, Бьякуран обнимает Мукуро и скользит пальцами по его спине. — Тебе понравится. Мукуро целует Бьякурана, постепенно входя в раж и, нависая над парнем, игриво проводит кончиками пальцев по крепким и стройным бедрам, с упоением отмечая пошлую улыбку на губах Джессо. — Может устроим воздержание до моего приезда? — Рокудо шепчет в приоткрытые губы парня, слегка касаясь их кончиком языка. — Тогда свали с меня и спи, — пропел Бьякуран, скидывая с себя наглого иллюзиониста. Будучи в аэропорту Мукуро наконец скидывает обещанные Бьякурану видео и нужные материалы, необходимые для просвещения блондина. Пишет «ознакомься детально» и до вылета рисует в голове образ Джессо в темных кожаных брюках, с плеткой или стеком в руках. Рокудо никогда не заявлял открыто, что хочет хорошую и качественную порку, и не важно кто кого, хоть и делал намеки. Джессо же вечно увиливал и переводил тему в «секс без заморочек». Мукуро же мирился с таким раскладом, интимная жизнь с Бьякураном его более чем устраивала, да и он не зависим от подобных игрищ, но именно с Бьякураном этого хочется как никогда. Настоящую игру на доверие, и мощное разнообразие. К тому же иллюзионисту страсть как загорелось облачить своего белоснежного ангела в черные кожаные, или даже латексные, шмотки. От всех этих мыслей накатывает жар по телу. «Отлично, — думает Рокудо, — распалюсь к возвращению домой.» Всё задание в Париже было весьма скучным, даже никто не умер. Нужно было просто помочь с махинациями в документах. Слишком скучно и ожидаемо продлилось всего полдня. Оставшееся время Туман решил провести прогуливаясь по улочкам Парижа. Хождения даже не были бесцельными, он знал, что ищет, но пока не был уверен до конца. «Ты всё же хочешь этого?» — написал Бьякуран. «Да, это и есть моё желание. Потому не теряй времени и вникай в суть игры. Скоро вернусь.» Франция довольно раскрепощенная в вопросах любви страна, приличных сексшопов без малого много, потому занятие на остаток вечера быстро нашлось. На следующий день, перед вылетом домой, иллюзионист был донельзя доволен и ждал, когда уже окажется дома. Особенно доставили немало удовольствия смущенные лица работников аэровокзала, когда те сканировали вещи Рокудо. Мукуро вежливо, приторно вежливо, улыбался и предельно участливым тоном спрашивал: «Что-то не так, мсье?». Молодой мужчина лишь немного потерянно кивал, отвечая, что всё в порядке, «проходите». По возвращению домой Бьякурана не обнаружилось, но это не страшно. Джессо предупреждал, что уехал вместе с Юни в Испанию и вернется примерно через сутки. Мукуро буквально впорхнул в дом, перепугав несчастную прислугу, и вприпрыжку поскакал дополнять коллекцию различных игрушек на нижнем этаже. Анальные пробки с лисьими хвостами, различные лубриканты и масла, ошейники, пара костюмов, плетки, анальные бусы и кляпы. Ему очень хотелось распорки для ног, но они громоздкие и с перевозкой могли возникнуть трудности. Но ничего, иллюзионист не унывал и спешил заказать в родной Италии всё, что взбредёт в голову. Благо деньгами Вонгола не обижает. Вечер иллюзионист решил провести с пользой для себя любимого. Мукуро составлял сценарий, по большому счету список постельных хотелок, и отправлял это всё Бьякурану. Джессо оценил его порыв, присылая фото себя с довольной улыбкой. «Сейчас в тренде дик-пики, мог бы и побаловать эротикой». — Отослав сообщение, Мукуро тут же вчитывается в различные эротические романы и воссоздает некоторые сцены иллюзорно, а потом уже вносит их в сценарий. «Я побалую тебя завтра, Дьяволенок». Из великого многообразия Туман так и не смог остановится на чём-то одном, возложив этот тяжкий выбор на плечи любовника. Почему-то не возникало сомнений, что Бьякуран выберет то, что понравится Мукуро в идеале. Бьякуран вернулся под вечер, и без долгих поисков нашел своего любовника в спальне. Альбиноса ожидал сюрприз. Не сказать, что Мукуро был романтиком, из него слово-то ласковое не вытянуть, а тут такое. На заправленной постели, в окружении лепестков роз, сидел Рокудо, в белоснежной, расстёгнутой сверху, рубашке, черных облегающих брюках и с несобранными в хвост волосами, что было редкостью. Но это было даже не всё: на кофейном столике расположились два высоких бокала, для красного вина, заполненных на треть, рядом же была фруктовая тарелка и горький шоколад, который как раз любил иллюзионист, и всё это в окружении свечей. — Оя, а ты меня, вижу, ждал. — Да, и ты вовремя, ку-фу-фу. Бьякуран улыбался садясь рядом с возлюбленным, обнимая и притягивая Мукуро для поцелуя. Рокудо отвечал охотно и ласково, не спеша касаясь губами к губам, скользя языком в рот и полностью подчиняясь, когда Джессо берёт инициативу. — Не спеши, — улыбнувшись, Мукуро отстраняется, положив клубнику в рот любовника. Довольно щурясь, съедая ягоду, Бьякуран берет бокал со столика, делая глоток и подмечая, что с выбором Мукуро постарался. Вино действительно хорошее, явно не для себя выбирал. — Может тогда обсудим, как ты хочешь, чтобы я наказал тебя? — Бьякуран перебирает пальцами длинные тёмные волосы иллюзиониста и смотрит так соблазнительно, что Мукуро уже готов бросить все прелюдии. В глазах Рокудо плещется жажда, азарт и невероятное предвкушение. Он говорит, что позволит Бьякурану буквально всё, что тому придёт в голову, от чего последний улыбается пошло, хищно. Джессо допивает вино и убирает бокал. Короткая усмешка, и Бьякуран резко притягивает Мукуро к себе за ворот рубашки, опаляет губы горячим дыханием и произносит: — Моё стоп-слово «олеандр». — Да, хозяин, — сбивчиво шепчет иллюзионист, пытаясь дотянуться до чужих губ своими. — Ты ещё не заслужил, — накрыв губы иллюзиониста парой пальцев, Бьякуран надменно улыбается. — Иди в игровую и подготовь себя. Когда я приду — ты должен встречать меня на коленях.

***

Когда Бьякуран спускается на нижний этаж то первое, что он видит — Мукуро сидит на коленях возле входа. На нем только кожаные брюки, а на шее массивный ошейник саба с кольцом для поводка. Взгляд не поднимает, пока Бьякуран не приказывает встать и протянуть к нему запястья. По коже Мукуро пробегают мурашки, стоит только увидеть возлюбленного в черных брюках, черной рубашке с белой колораткой католического священника, и с теми самыми узкими прямоугольными очками, которые так идут Джессо. Для игры в заключенного и священника — то, что нужно. Бьякуран защелкивает наручники на запястьях иллюзиониста и жестом указывает тому сесть обратно. Джессо задумчиво проходит по комнате, изучающе окидывает взглядом различные конструкции, станки, распорки, стальные дуги подвешенные к потолку, стол с креплением для наручников, кресло-трон, явно для доминанта, и всё это в стиле викторианской эпохи. Бьякуран довольно хмыкнул, отмечая со вкусом обустроенное помещение. Ему и правда нравится. — Встань, сын мой, — надменно и высокомерно указывает священник. Иллюзионист покорно поднимается на ноги и проходит к столу, куда махнул рукой Бьякуран. Сам Джессо садится напротив Мукуро и позволяет сесть и ему. — Вытяни руки, — холодный, властный тон. Бьякуран закрепляет наручники к столу. — Расскажи, в чем ты хочешь покаяться перед казнью? Мукуро мысленно подмечает, что будь Бьякуран пастором — он был бы самым частым и послушным прихожанином на всей Сицилии. — Я ни о чем не жалею, святой отец, кроме одного, — Мукуро стыдливо отводит взгляд и кусает губу. — Что так и не коснулся Вас. — Ты желаешь постыдных вещей. Может быть если ты раскаешься — я отпущу твои грехи, — Бьякуран снисходительно улыбнулся и покачал головой. — Больше я ни о чем не жалею, — с вызовом глядя в глаза, сообщает арестант. Бьякуран неодобрительно качает головой и встаёт из-за стола. — Тогда может мне выбить из тебя покаяние? — Оя, святой отец, примеряете роль палача? — ехидно бросает замечание. Бьякуран только улыбается, отходя к полкам с разнообразными девайсами для порки. — Знаешь как наказывают непослушных детей? — Бьякуран возвращается к столу с флоггером в руках. — Их порют. Джессо расстегивает пуговицы на манжетах и закатывает рукава рубашки до локтя. — Ляг грудью на стол, — холодный и строгий тон, не терпящий неповиновения. Мукуро шумно сглатывает, и, подчинившись, ложится всем корпусом на холодную поверхность стола. — Десять ударов. Считай вслух. Собьёшься — добавлю ещё удар. Закричишь — два. А после я хочу услышать твоё раскаяние. Мукуро тихо соглашается, а после с него рывком спускают брюки до колен, затем следует свистящий удар по ягодицам. — Раз, — жмурясь от ощущений, произносит Рокудо. — Два, — пока не так больно, скорее непривычно. — Три, — меняя тоники голоса, продолжает отсчет. А Джессо только смелее и хлёстче продолжает своё «наказания», позволяя себя удовлетворенно улыбнуться видя такого беззащитного Мукуро, вздрагивающего, раскрасневшегося, открытого. С каждым ударом сдерживаться от вскрика было всё тяжелее, голос дрожал, а кожа горела огнем. Но иллюзионист был доволен. Ощущать себя во власти Джессо было непривычно и очень волнующе. Кожа горела, но интерес ощутить больше — перевешивал. Мукуро находил не здоровым такие желания, всё же с Бьякураном приятным могло быть всё что угодно. — ...Десять, — едва держась от крика, произнес иллюзионист. — Молодец, — хмыкнул Бьякуран, откладывая плеть. Мукуро дышал сбивчиво, ощущая покалывание на месте ударов и неожиданный прилив желания. Эта боль оказалось приятной. Острой, жгучей, оставляющей экстатическое послевкусие. — Может мне поощрить тебя? — на бледных губах заиграла усмешка. Джессо отстегивает руки иллюзиониста от стола и заставляет встать на ноги. — Можешь коснуться меня. Где пожелаешь, — прищурившись, Бьякуран наблюдает за Мукуро, который благодарно кивает и опускается перед ним на колени. Подрагивающими от нетерпения пальцами, Мукуро расстегивает сначала пряжку ремня, затем ширинку. — Больше не используй руки, или будешь наказан, — мягкая улыбка, но Мукуро слышит стальные нотки в голосе. Покорно опустив руки, Рокудо проводит языком по напряженному члену сквозь ткань белья, ластится и проводит губами по теплой плоти. Бьякуран отходит на шаг от иллюзиониста и хватает его за запястья, вынуждая ползти за собой. Джессо устраивается в кресле, оставляя Мукуро у своих ног, который тут же возвращается к начатому устроившись меж колен своего хозяина. Рокудо зубами подцепляет кромку белья Бьякурана и тянет вниз, высвобождая эрегированный член, сочащийся смазкой. — Похотливый демон. Это то, чему тебя научили в тюрьме? — усмехается Джессо, наблюдая за тем, как Мукуро уверенно проводит языком по стволу, целует головку, кончиком языка лаская нежную кожу и вбирает в рот член Бьякурана, играя языком с уздечкой и размашисто двигает головой. — Подними глаза. Смотри на меня. Мукуро поднимает взгляд, как приказал Бьякуран, и смотрит в довольные, светящиеся превосходством, лиловые глаза. Рука Бьякурана опускается на голову иллюзиониста, длинными пальцами зарываясь в волосы и сжимая их в кулак на затылке. Джессо грубо ускоряет темп, буквально насаживая иллюзиониста на член, заставляя того взять в рот по самую глотку. Мукуро только и успевает, что шумно втягивать воздух носом, когда сильная рука жестко направляет брать член так глубоко, что Рокудо едва не утыкается носом в лобок блондина, пока из глаз непроизвольно катятся слезы. Сжимает щеками и стенками горла горячую плоть, едва успевая сглатывать слюну и скользить языком по головке, когда темп смягчается. Бьякуран резко отстраняет от себя иллюзиониста, сильнее прежнего дергая за волосы, от чего Мукуро морщится. Джессо довольно осматривает иллюзиониста: помутневший взгляд, раскрасневшиеся губы, с уголка которых стекает слюна, взлохмаченные длинные волосы и очевидная эрекция. — Что ж, — поднимаясь с кресла и застегивая брюки, произносит Бьякуран, — вернемся к разговору, пожалуй. Мукуро улыбается полупьяно, довольно. Его мужчина настоящий садист и он рад этому, как никогда. Бьякуран вновь пристегивает запястья Рокудо к столу, и садится напротив, поправляя очки на своем лице. — Нужные слова возникли в твоей голове? Может решил всё же раскаяться? — на лице мужчины самодовольство перекликается с удовлетворением от собственной власти над ситуацией, едва не пробивается высокомерная ухмылка. — М, — пошловато облизав губы, Мукуро размышляет, — Нет, простите, святой отец, пока в моей голове побывал только ваш член. На большее концентрации не хватило, ку-фу-фу. — Извращенное создание, — брезгливо отвечает священник. — Ты мне противен. — Рад стараться, святой отец, — подмигнул парень, лукаво сверкнув красным глазом. Со вздохом, Бьякуран поднимается с места и обходит Мукуро со спины. — Не оборачивайся. Не двигайся, — тихий, повелевающий голос раздается над ухом иллюзиониста. Мукуро вздрагивает, пропуская удар сердца о ребра. Глаза накрывает плотная непроницаемая ткань, грубо скрепляемая на затылке. Чужие холодные пальцы скользят по щеке. Он заставляет сидеть не шелохнувшись, он шепчет, что Мукуро самый грязный и прогнивший из всех, кого он встречал, падший и извращённый. Лязг металлической цепи заставляет вздрогнуть, что-то крепится к ошейнику, но Мукуро сидит смиренно ожидая того, что его ждет. Бьякуран не торопится, фиксирует карабин и довольно наматывает на кулак цепь-поводок, слегка дергая иллюзиониста и, довольно оскалившись, ослабляет хватку. — Скольким ты позволял иметь себя? — Бьякуран проводит костяшками пальцев между лопаток молодого мужчины, смахивает длинные волосы и склоняется ближе. — Как они брали тебя? Сзади, как портовую девку? — Всех и не вспомнить, — усмехается. Но не в силах сдержать мурашки идущие вдоль позвоночника от легких прикосновений. От легких унижений. — Вот как, — цепь натягивается резко, заставляя иллюзиониста запрокинуть голову вверх. — Сучка. Бьякуран рывком бросает Рокудо всем торсом на железный стол, выбивая стул из-под него. Грубость сменяется неожиданной лаской, Джессо почти невесомо, а после более ощутимо, скользит ладонью по бедру, ненавязчиво переходя касаниями на внутреннюю сторону. Мукуро изгибается, закусывает губу. Бьякуран ведёт ладонью выше по бедру, в опасной близости к паху. Упивается учащенным дыханием пленника, еле слышным постанываниям. Внезапно Рокудо вскрикивает, когда дразнящие ласки сменяет неожиданно обжигающая боль в районе поясницы. Что-то невозможно горячее стекает по коже, быстро остывая. — Что это? — взволнованный тон. — Всего лишь воск. Страдания очищают, демон. Кричи, не бойся. Но новой волны боли не последовало, только необычайно нежные касания губ у основания шеи. Бьякуран налегает всем телом, касаясь возбужденным членом узких бёдер. Резко исчезая — кожу иллюзиониста вновь пронзает кусающая боль от горячего воска. И это так контрастирует с ласковыми поглаживаниями по волосам и плечам. — Твои крики — твое раскаяние, — мурлычет священник, больше походя на демона в этот момент, чем тот, кто под ним. Джессо оцарапывает спину иллюзиониста, тягуче медленно проходясь ногтями по покрасневшей коже, наблюдая как на лбу Мукуро выступает испарина, как он кричит, в противовес этому изгибаясь навстречу, даря себе новые волны боли. — Надеюсь, ты готов, — произнес Бьякуран, грубо разводя ноги Рокудо в стороны и стаскивая, не застегнутые после порки, брюки вместе с бельем. Мукуро задыхается от ощущений, обострившихся временной слепотой. Слышно только собственное учащенное дыхание, биение сердца и скрипящий звук расстегивающейся ширинки. Волосы до боли сжимают в кулак поднимая голову от стола и вместе с этим резко и на всю длину проникают. Бьякуран улыбается на грани экстаза, сверкая безумными глазами, возбуждаясь только сильнее, когда парень под ним изгибается от боли, кричит, царапает руками поверхность стола. Пальцы плавно разжимаются, освобождая сжатые волосы, позволяя пленнику хоть немного расслабиться. Джессо снимает очки с лица и кладет на стол, рядом с Мукуро. Грубо впивается пальцами в бедра, другой рукой оглаживая спину и бока, а затем, выйдя почти до конца, резко и жестко вбивается в тело Мукуро. Он кусает губы, то стонет, то кричит, пока Бьякуран грубо имеет его переходя на быстрый и жесткий темп. Мукуро закатывает глаза от удовольствия, и морального, и физического. Он хотел этого, чтобы его любовник хотя бы раз сорвался с цепи, стал тем безумцем, каким он его иногда вспоминал, тем жестоким мастером, который будет любить. Слюна тонкой струйкой стекает с краешка губ на очередном грубом толчке, хриплый гортанный стон срывается с уст и Мукуро поддается назад, насаживаясь на член ещё глубже и резче. Его белоснежный зверь рычит, впивается зубами в шею, сжимает руками бедра, трахая как в последний раз. Звонкие удары по ягодицам смешиваются с ощущением горячего языка между лопаток. Мукуро подмахивает бедрами, лихорадочно сглатывая и проходясь языком по губам, шепчет, словно в припадке, просит прикоснуться к себе. — Пожалуйста, — тихо, скуляще. Бьякуран довольно и победно смеется. — Умоляй меня. — Умоляю, хозяин, — в стонах, всхлипах просит, прогибаясь, насаживаясь на горячий крепкий член, — пожалуйста, коснитесь меня. Джессо проводит языком по ушной раковине изнемогающего любовника и касается рукой его члена, ловко проводя большим пальцем по влажной, от смазки, головке и парой умелых движений доводит до экстаза, одновременно двигаясь в его теле. Мукуро стонет громко, сжимается, извивается в оргазме и обмякает. Ещё несколько фрикций и Бьякуран кончает следом, изливаясь на спину любовника. — Хорошо поработал, — мурлыкнул Бьякуран и отстегнул довольного иллюзиониста, подхватывая его на руки и неся в спальню.

***

Окончательно Мукуро приходит в себя, отойдя от оргазма, только в большой теплой ванне, заботливо набранной Бьякураном. Иллюзионист рассматривает любовника перед собой, кусая губу и, сощурив разноцветные глаза, размышляет. — Хитрый черт, — довольно усмехнулся Мукуро, — Ты опытный в этом деле, ку-фу-фу. — Не отрицаю, — легкая ухмылка мелькает на бледных губах Бьякурана, — ты никогда и не спрашивал. — Так и чего ломался? Боже, если бы ты раньше меня так отодрал, я бы ни секунды не сомневаясь осыпал тебя словами любви. — Ах, так тебя секс наш не устраивает? — ощутимый щепок за бедро и Мукуро смотрит как обиженный зверек. — Всё меня устраивает, просто это было по-другому. — Оя-оя, Мукуро-кун, а может мне не стоит залечивать твои ссадины? — совершенно беззаботно и с улыбкой угрожает. — Злопамятная куропатка, — буркнул иллюзионист и залез на бедра Бьякурана. — Может мне выпороть тебя в следующий раз? А потом с несколькими иллюзиями трахнуть и спереди и сзади? — Если тебе нечем занять свой ротик, кроме глупых угроз, — очерчивая пальцем губы, с улыбкой подмечая как юрко Рокудо проводит языком по подушечке, говорит, — Может отсосешь мне? Бьякуран кажется Мукуро самым красивым из всех, кого он встречал. Высокий, с отлично развитой мускулатурой, точеным лицом, длинными и красивыми четко очерченными губами, потрясающими глазами цвета сирени и взглядом хищника. Но это ничто, в сравнении с тем, как он сам подавал себя. Каждое движение красиво и полно превосходства, уверенности, красоты тела, от перекатывающихся под кожей крепких мышц и до мельчайшего изгиба. Но больше всего Мукуро влюблялся в то, какую власть над ним мог иметь этот белоснежный зверь. Он бы в жизнь не позволил кому-то с собой так обращаться, даже не в серьез, но, кажется, он просто никогда не влюблялся. — Позже, — отвечает иллюзионист, скользя бедрами по стояку Бьякурана. — Тогда обсудим, кого позовем на новоселье? — ухмыльнулся босс Мельфиоре, оглаживая спину любовника. Мукуро недовольно выдохнул и направил в себя член Бьякурана, слушая его судорожный вдох. — Правда хочешь сделать это сейчас? — обнимая за шею, Мукуро шепчет и медленно, изгибаясь в пояснице, насаживается на ствол снова и снова. — Почему бы и не сейчас, — лучезарная улыбка и лиловый взгляд полон сосредоточения, словно это не на Джессо сейчас «скачут верхом» как на ездовой лошади. А сколько усердия и уверенности, что это затуманит рассудок блондина, в гетерохромных глазах — словами не передать. — И я не подросток, солнышко, если «встаёт» — мозг не отключается, — расположив ладони по бокам Мукуро, Бьякуран уверенно заставляет двигаться активнее. — Хорошо-хорошо, — немного задыхаясь, отвечает. — Давай обсудим, когда закончим. Не хочу думать о неприятном во время секса. А то поймаю нервное потрясение и импотентом стану, — цокнув, Мукуро взглянул в лицо Джессо, который одобрительно кивнул.