Сны, что сводят с ума

Что-то щекочет его кожу. Что-то ползает по его коже. Том хочет встряхнуться, но не может пошевелиться. Снова. Снова он не может двигаться. Он бессилен, он ничего не может сделать. Но что-то по-прежнему продолжает его щекотать, только… Только теперь этих что-то уже несколько. И их становится больше. Больше. Они щекочут все его тело. Но Том не хочет узнавать, что именно доставляет ему эти ощущения. Он боится увидеть что или кто его щекочет. Он не хочет даже думать об этом. Но это что-то стало щекотать его шею, и Том опустил глаза… Он кричит, он может кричать, но не может двигаться. Лучше бы он не смотрел туда, лучше бы он продолжал оставаться в неведении. Он не мог перестать кричать. Просто не мог. Не тогда, когда он полностью покрыт пауками, и они шустро бегают по сторонам, передвигая свои тонкие лапки по его телу. Том пытается, правда пытается взять себя в руки. Но он не может. Нет-нет-нет. Пауки, мелкие, крохотные черные пауки стремятся свести его с ума. Крик переходит в хрип, когда голос уже сорван. Том кряхтит, пытается пошевелиться, но от этого нет никакого толку. А пауки всё бегают, и бегают, и бегают… Казалось, прошла вечность, прежде чем все пауки внезапно остановились. Но он слишком рано выдохнул от облегчения в надежде, что всё прекратилось. Ведь это было лишь начало… Пауки устремились к его голове, одним потоком образуя черную линию. Том задержал дыхание. И тогда началось самое ужасное. Уши, нос, рот – стали их способом, чтобы проникнуть в него. Том не может кричать, он давится пауками, пока они забираются ему в ухо и устремляются в мозг, пока они забираются ему в нос, в его рот. Он пытается закрыть рот, пытается пошевелиться. Но ничего по-прежнему не выходит. Зато он чувствует копошение пауков у себя внутри, в его органах: желудке, кишечнике, даже в мочевом пузыре. Они щекочут ему мозг, продолжают бегать внутри его тела. А потом снова раздается этот смех. И он не выдерживает. Его разбудил собственный крик. Он резко открыл глаза и закричал. Он закричал от ужаса, что только что происходил с ним. Он помнил свой сон слишком четко, слишком явно, будто…будто всё происходило с ним на самом деле. Том пытался отдышаться и успокоиться, но ничего не выходило. Он не мог просто так взять и успокоиться, после того, что только что пережил в своем гребанном сне! Он дрожал, его руки тряслись, как у какого-то невротика. Но он никак не мог перестать вспоминать, что чувствовал, когда по нему бегали пауки, когда они начали забираться в него. Под ночной рубашкой внезапно стало щекотно. Том выпрыгнул из своей кровати и начал дрыгаться, пытаясь убрать это ощущение со своего тела. Он прыгал и брыкался, хныкал и даже ударил самого себя. В конце концов, он перестал двигаться. Щекотно не было. Он сделал глубокий вдох и выдохнул. А потом ещё раз. И ещё. Он успокаивается. Старается нормально дышать. И начинает смеяться сквозь слезы. Просто сон. Просто кошмар…

***

На завтрак Том шел сам не свой. Он постоянно дергался, когда одежда щекотала его тело, начинал её оттряхивать, пока не удостоверится, что никого на нем нет. Он был слишком нервным на протяжении всего дня, иногда совершая странные движения, постоянно пытаясь стряхнуть с себя несуществующих пауков. Том так резко вскочил со стула посреди урока Истории Магии от испуга, когда его задняя часть шеи начала щекотать, что он тихо пискнул и прикусил губу. Он стряхнул с себя муху, из-за которой только что чуть не захныкал снова. И выдохнул от облегчения, уже даже не испытывая былого к ней отвращения. — Эээ… Том? — прошептал Малфой, с которым Риддл сидел за одной партой. Он удивленно и непонимающе смотрел на него, не зная, что только что произошло. Том оглянулся и заметил, что весь класс воззрился на него с любопытством и интересом, явно желая знать, что на него нашло. Он неловко пожал плечами и уселся обратно на свой стул. Абраксас долго молчал, пялясь на него и явно пытаясь сообразить о произошедшем. Том, кажется, даже чувствовал, как крутились шестеренки у Малфоя. В конце концов, блондин ничего не смог придумать и задал всё-таки вопрос: — Что только что было? Том резко наклонил голову в бок, будто дернулся, но не ответил. Он всё ещё не мог успокоиться. Ему казалось, будто эти пауки никуда не исчезли и прямо сейчас ползают по его коже, но он просто их не видит. У него начиналась паранойя. — Том? Ты в порядке? — спросил Абраксас, заметив, что Риддл не слушает даже учителя, хотя прежде он всегда записывал за Бинсом, какой бы скучной и неинтересной не показалась тема, — ты сегодня сам не свой. — Всё в порядке. Тебе просто кажется, — ложь. Чистая неприкрытая ложь. Он не в порядке. Он чертовски не в порядке. — Нет, ты не в порядке! — слегка повысив голос, сказал Малфой, привлекая к себе внимание сидящих рядом учеников. — Я же сказал – всё со мной нормально, — раздраженно ответил Том, даже на секунду забывая о пауках. — Почему ты лжешь? — не отстает Абраксас, желая докопаться до истины. — Потому что это, блять, не твоё дело, — прошипел Том, не сдержавшись. Малфой и все, кто услышал последнюю реплику, пораженно уставились на Риддла. Никогда прежде староста Слизерина не выражался так грубо, используя нецензурную брань. Том же в свою очередь старался игнорировать прожигающие затылок взгляды и бездумно пялился на свою парту, ожидая окончания лекции. До конца урока ни Абраксас, ни Том не проронили ни единого слова.

***

— Что сегодня с Томом? — спросил Лестрейндж, когда все слизеринцы собрались в гостиной. Риддл отсутствовал. — А что с ним? — поинтересовалась четверокурсница, которая находилась слишком близко к компании шестикурсников, а потому услышала заданный вопрос. — Он нервный ходит весь день, — пояснила Друэлла. — О, а почему? — не отставала девочка. — А вот этого мы как раз и не знаем, — ответил Долохов. — Но он же не может быть нервным просто потому что? Наверняка что-то случилось, но он не хочет рассказывать, — продолжала рассуждать четверокурсница. — Скорее всего, — согласилась Блэк, — но почему тебя это так интересует? — Просто, — девочка смутилась, но быстро взяла себя в руки, — так почему вы не попытаетесь разузнать у него причину? Малфой усмехнулся: — Он скорее проклянет нас, если мы продолжим допрашивать его на эту тему. — Может, он просто не выспался, — предположил Долохов, — я, когда не могу заснуть, тоже становлюсь раздражительным. — Хочешь сказать, что поэтому он постоянно сегодня совершает резкие необдуманные движения? — Не согласилась с данной теорией Друэлла. — Почему сразу необдуманные? — А ты не видел, какая на него паника накатывает в такие моменты? — пояснила девушка, — он, конечно, пытается держать свое лицо, но уж слишком плохо у него это получается сегодня. — Паника? — удивленно воскликнули несколько слизеринцев. Блэк закатила глаза. — Вы серьезно такие невнимательные? — Возможно, тебе просто показалось, Друэлла, — поделился своим мнением Долохов, — откуда ты знаешь, как Том ведет себя во время паники, если он ни разу не впадал в такое состояние? — А испуганные глаза тебе о чем говорят? — продолжала настаивать на своем девушка. — Ты действительно что-то путаешь, дорогая, — вмешался Малфой, — тебе хоть раз доводилось его видеть испуганным? Он сам кого хочешь напугает. — Неужели вы не видите, что с ним что-то происходит? Почему мне обязательно приходится разжевывать очевидное? — раздражалась Друэлла. Она уже понимала, что этот диалог ничем толковым не закончится. Никто не был с ней согласен, все слишком были уверены в том, что Риддл не может испытывать чувство страха, хотя она считала, что это далеко не так. — Думаю, так мы не сможем прийти к какому-либо выводу, — высказался Мальсибер, уже теряя интерес к данной теме, — Том не маленький мальчик, если у него, в самом деле, какие-то проблемы и ему всё-таки понадобится помощь, он сам сообщит нам об этом.