Сны, что сводят с ума

— Он дышит! — облегчённо воскликнул Гарри, чувствуя, как тяжёлый камень свалился с плеч, — дышит, — повторил он тише, держа руку на груди Лестрейнджа и ощущая, как поднимается и опускается его грудная клетка. В такой тишине он мог расслышать даже собственное биение сердца, что стучало с такой неимоверно высокой скоростью, что отдавало даже лёгкой болью. Его чуть душа не покинула, когда он увидел бессознательное тело, лежащее на полу. Сразу закралась мысль, что Рабастан мёртв, что то недолгое совместное времяпровождение было для них последним. — Мы сейчас же отнесём его к мадам Помфри, с ним всё будет в порядке, — сказал Дамблдор и уже через несколько минут они подошли к дверям Больничного Крыла. Весь этот путь Гарри не мог найти себе места. Он постоянно бросал быстрые взгляды на Лестрейнджа, которого левитировал директор, чтобы удостовериться, что тот всё ещё дышит. Он боялся, что слизеринец может умереть по его вине. Да, он считал себя виноватым в состоянии Рабастана. Будто не хватало ещё одного умирающего, чтобы окончательно почувствовать к себе отвращение, граничащее с ненавистью. Если бы Гарри предложил Лестрейнджу пойти за Дамблдором вместе с ним, то скорее всего ничего бы не случилось и слизеринец бы был в полнейшем порядке, а не лежал бы без сознания с раной на затылке. А ещё он, чёрт возьми, мог воспользоваться Патронусом! Ну вот почему это не пришло в его голову раньше, а уже тогда, когда стало поздно?! Гарри еле сдержался от того, чтобы не зарычать на самого себя. — Прекратите винить себя, мистер Поттер, — произнёс Альбус, после того как гриффиндорец в сотый раз глянул на Рабастана и тяжело вздохнул. — Я не могу этого не делать, зная, что всё могло бы быть по-другому, — прошептал Гарри и открыл двери Крыла, — мадам Помфри! — позвал он медиведьму, замечая её рядом с Томом. — Ох, Мерлин, что произошло? — Женщина тут же поспешила к ним. Они уложили Лестрейнджа на ближайшую койку, и Поппи начала проводить осмотр. Риддл за всем происходящим наблюдал с удивлением, лёгким беспокойством и… ревностью. Да, именно так. Он видел тревожное состояние Поттера, видел, как тот переживал, всё время спрашивая, в порядке ли тот, и почему-то чувствовал себя из-за этого странно. Будто всё должно быть совсем не так, словно Гарри должен копошиться вокруг него, а не Рабастана. Он не понимал причину своих эмоций и подобных чувств. С чего вдруг его волнует, что Поттер беспокоится не за него? Почему для него теперь важно внимание гриффиндорца? Разве изначально оно не раздражало его? Что изменилось? Всё. Изменилось абсолютно всё. То, что происходило три месяца назад, теперь кажется столетней давностью. То, что раздражало раньше, совершенно не интересует сейчас. Словно кто-то взял и беспощадно перечеркнул всю его жизнь, что была до наступления кошмаров. Словно тогда началась новая полоса, которую смело можно было бы назвать чёрной. И теперь придётся только ждать, чтобы узнать, начнётся ли белая или всё оборвётся на мрачной ноте? — Успокойтесь, мистер Поттер. Всё с мистером Лестрейнджем будет в порядке. Могу сказать, что само повреждение было получено вследствие удара тупым предметом. Сотрясение лёгкое. Также вы говорите, что нашли его лежащим на животе, но вот ни одного ушиба на лбу, носу, да и на всём лице нет. Подозреваю, что тот, кто нанёс удар, намеревался лишь отключить его, но без серьёзных травм, — рассказывала мадам Помфри, нанося на голову пациента повязку. Гарри в ответ лишь кивнул, по-прежнему чувствуя себя отвратительно. — Профессор Дамблдор, мы снова должны отправиться в комнату Тома. Тот, кто смог туда пробраться, судя по всему, знает пароль. Что если он ударил Лестрейнджа, чтобы забрать ту вещь, о которой я Вам говорил? — предположил он, беспокойно смотря на директора. — Вещь? — спросил Риддл, услышав всё, что сказал Поттер, — какую вещь вы нашли в моей комнате? Гарри встрепенулся, нервно переведя взгляд на хмурого слизеринца. — Я…мы не знаем, честно говоря, что это такое. Но подозреваем, что именно она провоцировала твои кошмары. — А поподробней? — Том попросил немного резко, по-прежнему чувствуя эту непонятную для него ревность. И хотя он всячески старался её подавить, ведь она совершенно мешала в данной ситуации, у него это никак не выходило. Слишком много негативных эмоций было внутри: и злость, и возмущение, и досада и даже обида. Но вот что из них и к чему он испытывал, он уже сам запутался. Гриффиндорец замялся ещё сильнее. Слышать такую резкую и грубую интонацию было неприятно настолько, что он даже сомневался, стоит ли говорить обо всём Тому. Тот явно находился сейчас не в лучшем настроении, а быть мишенью для выплёскивания всего накопившегося яда, он ни капельки не желал. Мадам Помфри поблизости не было – она отлучилась в свой кабинет, чтобы достать нужные зелья Лестрейнджу, а потому можно было не переживать о том, что лишние уши подслушают разговор. — Поттер, — раздражённо позвал Риддл, что сидел, прислонившись к изголовью койки. — Да? — несмело протянул Гарри, но таки подошёл к парню, не переставая чувствовать себя неуютно. Он боялся, что тот начнёт извергать из себя желчь, если не ответит на его вопросы. Юноша тряхнул головой. Он, что, в самом деле боится Тома? Того, кто скоро умрёт, если они ничего не сделают? Того, кто, чёрт возьми, понимает, что ему осталось недолго? Его? «Ну, нет, Том. Я сказал, что ты не умрёшь, значит, так всё и будет», — повторил про себя Гарри, набираясь решительности. И это наступившее изменение в лице Поттера так было заметно, что Риддл даже на секунду по-настоящему обомлел. Огонь упорства и твёрдости ярко загорелся в изумрудных глазах, затмевая собою все страхи и сомнения, а приподнятый подбородок показал, что задуманного он собирается добиться во что бы то ни стало. — Знаешь, Том, я очень не хочу видеть твоё мёртвое бездыханное тело, не хочу дожидаться того момента, когда ты всё-таки не проснёшься, не хочу даже думать о том, что это может скоро случиться. Я лишь хочу, чтобы ты жил. И своё недовольство ты можешь оставить при себе, а все негативные эмоции, что так распирают тебя, выплесни на кого-нибудь другого. Я же не собираюсь терпеть к себе подобного отношения, — выдал Гарри с такой непреклонностью, что вякнуть что-то в ответ побоялся бы сам Гриндевальд. После произнесённых слов он стойко вышел из Больничного Крыла, провожаемый внимательным взглядом Дамблдора и ошеломлённым Риддла. Слизеринец подавил вырывавшееся наружу рычание, желая наброситься прямо сейчас на кого-нибудь как голодный зверь. Так невыносимо хотелось закричать и разорвать кого-нибудь в клочья, только бы перестать ощущать это раздирающее на куски сердце чувство. Что это? Обречённость? Ненависть? Обида? Что именно разламывает его на части? — Гарри всё выяснит, Том, — раздался тихий голос директора, заставивший Тома зашипеть в переполнявшем его гневе. — Ничего он не выяснит! Ничего! Понимаете вы все это или нет?! Просто смиритесь вы уже с тем, что я сдохну! — кричал он, всей силой дёргая себя за волосы, стремясь вырвать их с корнями, — хватит говорить, что всё будет хорошо! Хватит лгать мне и самим себе! Вы так утешить себя хотите? Зачем? Кто я вам? Вот именно – никто! Так чего вы все привязались ко мне? Почему Поттер даже на секунду не может оставить меня в покое? — повышенным голосом задавал он вопросы, раздирая себе глотку своим криком, — а может… — уже тише сказал он, и широко раскрытыми глазами уставился на Дамблдора, — а может это всё он? — Из груди вырвался истерически смешок, а взгляд стал напоминать безумного психопата, — может, это ваш Поттер всё устроил? Подложил в мою комнату какую-то вещь, а теперь строит из себя героя. Почему Вы верите ему на слово? Говорите, что нашли Лестрейнджа без сознания? А кто Вам сказал, что это не дело рук Поттера? У него была прекрасная возможность вырубить Рабастана, требовалось лишь дождаться удобного подходящего момента… Том всё продолжал смеяться, в какой-то момент даже начиная откашливаться от нехватки воздуха в лёгких. Глаза слезились, а горло саднило от безудержного смеха. Он не понимал, что прямо сейчас происходило с ним. Был ли это нервный срыв или он просто на самом деле уже сошёл с ума, он сказать не мог. Он был уверен лишь в одном – он не в порядке, чертовски не в порядке. — Я понимаю твоё неверие в то, что кто-то действительно желает тебе помочь от всей души, Том. Ты не привык к подобному и потому везде ищешь подвоха, но не всё в этом мире имеет двойное дно, мой мальчик. Ты дорог Гарри, по-настоящему дорог, — Дамблдор медленным шагом подходил к слизеринцу. Риддл неверяще усмехнулся и отрицательно помотал головой, не отрывая глаз от белого одеяла и бледными пальцами проходясь по ткани. — Дорог – какое забавное слово. Меня поражает Ваша вера в лучшее, директор. С чего такие выводы, что я дорог этому Поттеру? — спросил он, сжимая в ладони одеяло, — мы никто друг для друга. — Это только ты так думаешь, мой мальчик, — всезнающий тон заставил Тома поднять взгляд на Дамблдора. — Вы заблуждаетесь, — сказал он уверенно и снова покачал головой, — я просто терплю его навязчивое присутствие и не более. Альбус улыбнулся: — Ты просто ещё не до конца всё осознал. А теперь, чтобы зря не тратить время, хотел бы у тебя спросить, Том, одну вещь, — начал профессор и, дождавшись кивка, продолжил, — нет ли у тебя врагов, Том? Людей, которые бы хотели тебе отомстить за что-то? Услышав заданные вопросы, Риддл удивлённо встрепенулся: — Врагов? Людей, которые бы хотели мне отомстить? — повторил он насмешливо, — боюсь, что не вспомню всех поимённо. Дамблдор в ответ ничего не сказал, лишь тихо вздохнул. — А если учесть, что это взрослая женщина? Том озадаченно нахмурился: — Взрослая женщина? Меня недолюбливают в основном только ровесники, — признался юноша и хотел уже добавить что-то ещё, но в помещение резко ворвался гриффиндорец. — Артефакт забрали, — тяжело дыша, сообщил Гарри, сразу же встречаясь взглядом с Риддлом. Они смотрели друг на друга, совершенно не отрываясь и будто бы отключившись от внешнего мира. Изумрудные глаза сверкали настоящим вызовом, остро впиваясь во внимательные уставшие тёмные, и пытались передать весь свой твёрдый, решительный настрой. Ты выживешь. Сомневаюсь.