Сны, что сводят с ума

— Не знал, что ты такой романтик, Риддл, — усмехается Рабастан, разглядывая пышный букет цветов у парня в руке. Том кривится на подобное замечание, но лишь молчит в ответ, поправляя воротник рубашки и в очередной раз приглаживая и так уже идеально уложенные волосы. — Я хорошо выгляжу? — спрашивает он, игнорируя слегка учащённое сердцебиение, что слишком сдавливало грудную клетку. — Ты сам прекрасно знаешь, что выглядишь сногсшибательно. Даже без этого не пойми откуда взявшегося костюма, — сообщает ему Лестрейндж, успокаивая друга, что уже полчаса мнётся перед зеркалом, — и тебе уже стоит поторопиться. Не думаю, что Поттер обрадуется, если ты опоздаешь хотя бы на пять минут. Ты ведь знаешь его – напридумывает всякого у себя в голове и потом попробуй докажи ему, что ты всего лишь не успевал, а не оттягивал момент. — Я просто волнуюсь, — признаётся Том, нервно сжимая в ладони букет, — вдруг ему не понравится? Или у него аллергия на цветы? Что если я всё только испорчу? — Чёрт, Риддл, когда ты успел таким стать? Ну-ка вернул себе уверенность и твёрдость. Иначе я сам отправлюсь с Поттером на свидание, — пригрозил ему Рабастан, дабы парень перестал спускать нюни и взял себя в руки. Впрочем, вышло это вполне удачно, потому как выражение лица Тома тут же изменилось. — Только попробуй, Лестрейндж. Тогда точно рискуешь проснуться на утро без своих волос. — Пригрозил? А теперь иди! Я вам вообще купидоном не нанимался. Риддл хмыкнул и вышел из комнаты, направляясь к месту встречи. Благо, он задержался всего на минуту, потому что в какой-то момент даже перешёл на быстрый шаг, дабы совсем не опоздать. Иначе бы задержка на десять минут могла полностью испортить весь вечер. Но как только ему на глаза бросился Гарри, что был одет в лёгкую футболку и джинсы, тут же изумлённо остановился, восхищённо разглядывая своего парня. В какие бы лохмотья не был одет этот гриффиндорец, он всё равно выглядел, как самое великолепное чудо света. — Кхм, — кашлянул Том, подходя ближе и привлекая к себе внимание, — ты прекрасно выглядишь, — улыбается он, передавая в руки смущённому Гарри букет цветов, — надеюсь, ты любишь хризантемы и лилии. — Ох, Том… — выдыхает юноша, ошеломлённо глядя на цветы и переводя такой же ошеломлённый взгляд на Риддла. В изумрудных глазах буквально за секунду вспыхнул такой огромный набор ярких чувств и эмоций, что у слизеринца остановилось сердце, — ты не представляешь, как я люблю тебя, — Гарри без всякого предупреждения кинулся ему на шею, крепко обнимая. — Думаю, что вполне могу себе это представить, — улыбается Том, но тут же добавляет: — я тебя тоже. — Тебе не стоило так наряжаться, я же на твоём фоне теперь так ужасно выгляжу, — признаётся в своих сомнениях Поттер, оглядывая их двоих. — Не неси бред, для меня всё равно нет никого прекрасней тебя. — Не думал, что ты такой романтик, — Гарри усмехается. — Да перестаньте вы, — кривится Том, но вскоре сменяет тему, — сегодня ведь идём в кафе, не так ли? Через полчаса они уже находились в нужном заведении, сидя за небольшим столиком, и обсуждали разные вещи, попивая клубничный коктейль. Точнее, пил его только Поттер. Сам же Риддл сладкое не особо любил, но заказал им обоим простое недорогое блюдо, сам же попивая обычную воду. — Никогда не думал, что мечты воплотятся в реальность, — задумчиво проговорил Гарри, делая глоток. — Что ты имеешь в виду? — спросил Том слегка озадаченно, оторвавшись от тарелки. — Ну, — гриффиндорец пожал плечами и нерешительно встретился взглядом со слизеринцем, — ещё до того, как мы стали встречаться, я часто представлял у себя в голове нечто подобное. Как мы спокойно сидим в маленьком кафе, общаемся, а я пью свой любимый напиток и восхищаюсь тобой. — Ох, неужели? — Риддл улыбнулся, — тогда это же прекрасно, что мечты сбываются, не так ли? — он наклонился ближе, протягивая руку и дотрагиваясь кончиками пальцев до щеки Гарри, удивляясь гладкости и мягкости нежной кожи, — я так хочу поцеловать тебя, — выдыхает он, не в силах сдержать в себе распирающее желание. — Так сделай это, — шепчет Гарри и поддаётся ближе, с таким же желанием смотря на него в ответ. Том тяжело сглатывает, чувствуя невыносимую сухость в горле, он делает глоток холодной воды, слизывает с губ остатки прозрачной жидкости и наклоняется ближе, делая всё это под внимательным и горящим взглядом своего спутника. Они одновременно закрывают глаза и ещё сильнее тянутся друг к другу, совершенно переставая заботиться о том, что происходит вокруг них. Сейчас их волновал лишь предстоящий сладкий поцелуй. И ровно в тот момент, когда их губы должны были соприкоснуться, резко раздаётся громкий выстрел. Риддл в шоке отскакивает назад и встаёт с сиденья, широко раскрытыми глазами оглядываясь. Люди в панике начинают разбегаться и крушить всё, что попадается им на пути, лишь бы поскорее убраться отсюда. В кафе воцарился полнейший хаос. Том рефлекторно достаёт палочку, чувствуя, как убыстряется его сердцебиение, а в горле будто застрял ком, мешающий даже нормально сглотнуть. — Уходим, Гарри, живо! — восклицает он, смотря на забитую толпой дверь, но получив в ответ лишь судорожный вздох, замирает на месте, отказываясь верить в происходящее. Он ощущает, как его сковывает страх, что пробирается под каждый миллиметр его кожи. Время словно остановилось. Со спины доносится ещё один судорожный вздох. И Том медленно оборачивается. — Гарри, — шепчет он, не в силах произнести ничего громче. Поттер прижимает свою ладонь к груди и с абсолютно ничего не осознающим взглядом смотрит в никуда, продолжая тяжело дышать. — Гарри! — Риддл выходит из шокового состояния и тут же подбегает к своему любовнику, хватая того за руку, — нет-нет-нет, Гарри, всё будет хорошо. Мы сейчас отведём тебя в Святое Мунго, там тебе помогут, — лепечет Том, в панике повышая свой голос и ощущая, как отчаяние проникает в него с невыносимо быстрой скоростью, — я… я тебя аппарирую, слышишь? Гарри? Только не закрывай глаза, пожалуйста, Гарри, — не останавливается Том, со всей силы сжимая чужую руку в ладони, практически впиваясь в кожу ногтями. Он тяжело сглатывает и, прежде чем произнести нужное заклинание, понимает, что уже поздно. Гарри не дышит. — Нет, — вздыхает Том, — нет, Гарри, не дури меня, — Риддл вглядывается в открытые пустые глаза, — ты не мёртв, Гарри. Я знаю, что ты не мёртв. Ты, не мёртв, Гарри! — кричит Том, срывая свой голос и переставая что-либо видеть из-за пелены слёз в глазах, — чёрт возьми, Поттер! Соберись ты! Дыши! Молчание в ответ. — Ты не мог меня так скоро покинуть, Гарри! Ты не мог оставить меня одного! Не мог! Ну же! Очнись! Гарри! — хрипит он, игнорируя жуткую боль в горле и слёзы, что беспрестанно скатываются по лицу и шее. Казалось, мир вокруг исчез, испарился, будто никогда и не существовал его. Словно планету охватило Адским пламенем, сжигая все воспоминания, всю жизнь, что длилась такое короткое время. Словно наступил конец света. — Я не смогу жить без тебя. Не смогу, — шепчет Том перед тем, как потерять сознание. ** Глаза раскрываются резко, упираясь во мрак ночи и не в силах что-либо разглядеть. Дыхание обрывистое, сердце отбивает бешеный ритм, во рту настоящая засуха, а тело всё мокрое от пота. Холодно. Слишком холодно. Одеяло откинуто, но он не может даже пошевелиться, чтобы потянуться за ним и укрыться. Он весь знобит и дрожит, постепенно приходя в осмысленное сознание. Что за сон ему приснился? Почему он сейчас чувствует себя ужаснее некуда? Почему на душе так горько и остро, словно он проглотил целую порцию красных перцев? Том попытался вздохнуть, чтобы успокоиться и утихомирить своё тело и разум, но ситуация не давала покоя. Почему он не может двигаться? Он всё ещё спит? — Вижу, ты озадачен, — вдруг доносится голос с правой стороны. Риддл пытается повернуть голову вбок, но, как и две секунды назад, отчего-то не в состоянии сделать даже этого. Он, не мигая, смотрит в потолок, прислушиваясь к каждому шороху. — Наверно, ты сейчас думаешь, что же с тобой происходит, почему ты вдруг начал видеть такие отвратительные, животрепещущие кошмары. Почему вдруг на утро ты иногда просыпаешься с настоящими ранами... — девушка говорила тихо, вкрадчиво, каждое слово выделяя особой интонацией. Том открыл рот, в попытке что-то сказать, но с ужасом понял, что не может издать ни малейшего звука. Он открывал и закрывал рот, как какая-то рыба без всякой возможности выразить всё своё недоумение, весь свой страх, что начал постепенно накапливаться в нём. — Я прекрасно понимаю, как ты боишься. Я знаю, чего ты боишься, — женщина наклонилась к его лицу и ладонью прикоснулась к щеке Риддла, заставляя того закрыть от омерзения глаза, — такой взрослый мальчик, но боится таких глупостей, — она злобно ухмыльнулась, — неужто пауки, тараканы, мухи и бабочки действительно так сильно пугают тебя? Настолько, что ты едва сдерживаешься, чтобы не запищать, как какая-то малолетняя девчонка? Том сжал зубы от гнева и стыда, чувствуя, как мерзкие руки гладят его щеку, он жмурится изо всех сил, лишь бы не смотреть в глаза этой сумасшедшей. — Я бы очень хотела прямо сейчас наколдовать твоих любимых паучков и таранчиков, чтобы они начали бегать по всему твоему телу, заползали тебе в рот, нос и уши и ели твою сладкую, вкусную плоть, — всё это она говорила со злорадной улыбкой на губах, победоносно усмехнувшись, когда Риддл вздрогнул, — очень хотела бы, но... Ночь скоро подойдёт к концу и сюда снова прибежит твой любовничек. А я не хочу, чтобы нам помешали. «Какой ещё любовничек?» — хотел спросить Том, но в голове тут же всплыл приснившийся сон. Он сглотнул, когда вспомнил этот звонкий выстрел и мёртвый взгляд Поттера, чья жизнь оборвалась так несправедливо. Именно, несправедливо! Лучше бы пуля попала в него, лучше бы умер он, а не этот светлый, добрый гриффиндорец, что не заслужил подобной участи. — А ведь ты тоже успел полюбить этого мальчишку, что сохнет по тебе уже так давно, — женщина повернула голову Тома к себе лицом, заставляя смотреть в глаза. «Полюбить?.. Сохнет?..» — Риддл почувствовал, как сердце словно перестало биться, не ушло в пятки, не разорвало грудь, а просто остановилось. — Ох, неужели ты не знал? — притворно удивилась она, ногтём большого пальца проводя от виска к подбородку, царапая нежную кожу и оставляя за собой красный след, — какая жалость! Темнота в помещении не давала отчётливо рассмотреть лицо человека сидящего рядом с Томом. Размытый, нечёткий силуэт — всё, что он мог увидеть при таком освещении. Даже лёгкие очертания не могли пробиться сквозь мрак ночи. — Уверена, тебе интересно, кто я вообще такая и почему ты мне так сдался, — подошла она к основной теме, убирая свою руку с лица парня. Риддл бы кивнул в ответ, если бы мог это сделать, но, увы, у него не было даже возможности отвернуть свою голову в сторону, лишь бы не чувствовать, как в него упирается такой дикий, пугающий взгляд самой настоящей психопатки. А в том, что она что ни на есть психопатка, он ни на секунду не сомневался, наоборот, удостоверялся в этом всё больше с каждой минутой. — А я тебе отвечу, сладкий, — она улыбнулась во весь рот, говоря последнее слово излишне приторным голосом. Том скривился в отвращении на подобное обращение, желая вывернуть содержимое своего желудка прямо на эту даму. Это даже хуже Дамблдоровского и Слизнортского «мой мальчик». — Я была очень бедной девушкой, что умудрилась залететь от одного милого на первый взгляд юноши, что на самом деле оказался полноценным ублюдком, — начала она издалека, наконец отведя взор на пустую стену, — тогда мне казалось, что вот оно – счастье. У меня будет ребёнок, а мой богатый, любимый парень станет моим долгожданным мужем, которого я буду холить и лелеять. Разве не прекрасный вариант стечения столь неожиданных обстоятельств? — задала она риторический вопрос, мельком глянув на Риддла, но ничего не сумев прочитать в его лице, принялась рассказывать дальше, — я строила такие планы на наше будущее! Представляла столько всего! Как мы всей семьёй гуляем по парку, закупаемся качественными вещами, да и в целом не бедствуем, — она грустно усмехнулась, — но жизнь такая несправедливая! — воскликнула женщина, повышая голос. Том непроизвольно дёрнулся, слегка испугавшись такой резкой смены тона. — Эта сволочь кинула меня сразу же, как узнала о будущем ребёнке! Он выгнал меня из своей квартиры вместе с моими вещами, как какой-то никчёмный, ненужный, мешающий мусор, напоследок назвав меня лживой шлюхой. А знаешь, почему? Потому что он, видите ли, бесплоден по словам своих мёртвых родителей, а я залетела от кого-то другого! Словно он не был единственным, с кем я спала за свою жизнь! — шипела она, со всей силы сжимая руку Риддла в своей хватке, впиваясь своими не стрижеными длинными ногтями в мягкую кожу, заставляя Тома скорчиться от острой, пронзающей до самых костей боли. Неизвестная даже глазом не моргнула, увидев страдающее выражение лица парня, казалось, она, наоборот, только нескончаемо обрадовалась этому, усиливая давление и вызывая на месте довольно глубокой раны кровь. «Хватит!» — хотел закричать Риддл, прямо взять и закричать во всё горло в надежде, что эта ужасная пытка прекратится. Это было настолько больно, словно его руку проткнули остроточенным ножом и вместо того, чтобы вынуть, в конце концов, холодное оружие из его руки, его лишь сильнее заталкивали, задевая вены и сосуды и практически протыкая его конечность насквозь. — Вот примерно так же я себя чувствовала, когда всё это произошло, только боль была намного хуже физической. Меня словно раздавили по асфальту, разорвали на мелкие кусочки, а потом скормили мои части тела голодающим ястребам, — она в последний раз надавила на чужую руку и выпустила её наконец из хватки, довольно наблюдая за тем, как облегчённо выдохнул юноша, шмыгая носом, что заложился после беспрестанного потока слёз. Из раны тут же хлестнула кровь, как из фонтана, будто была повреждена артерия. Она пачкала собою всё, до чего могла попасть: одеяло, пол, простынь, пара капель долетела даже до лица Тома. Но женщина не обратила на это никакого внимания. Пусть хоть всё помещение своей кровушкой зальёт – ей было абсолютно всё равно. И есть только одна причина, по которой она всё же остановила этот бешеный кровоток взмахом своей палочки – чрезмерная потеря крови. Она хотела, чтобы парень умер именно во сне, во время очередного кошмара, где его любовничка, например, насилуют прямо на его глазах. Ведь нет ничего страшнее, чем страдания любимого человека. — Выгнал он меня на улицу без единого гроша в кармане, видимо, желал, чтобы я сдохла от холода и голода вместе со своим ребёнком, — продолжила женщина, возвращаясь к главной теме. Том слушал её, потому что хотел знать, за что вообще он заслужил всё это, хотел знать, почему он вынужден страдать, — но я выжила. Просила милостыню, недоедала, но выжила, а потом родила сыночка в одном приюте, где работали добрые люди. Дала ему имя своего почившего отца и свою фамилию. Оставила ребёнка, пообещав, что обязательно вернусь за ним, когда найду жильё и накоплю достаточно денег. Том неотрывно смотрел на женщину, не в состоянии отвернуться, и с нетерпением осознавал, что сейчас всё встанет на свои места. Но последние прозвучавшие предложения уже позволяли понять, куда это всё ведёт. — И я действительно вернулась. Пришла в один весенний вечер, вся горя от счастья, что наконец-то воссоединюсь со своим малышом Денни... Риддл нахмурился, не совсем понимая, причём здесь он и некий Денни. — Ох, вижу, ты даже не помнишь ребёнка, которому испортил жизнь, — наигранно возмутилась она, с безумной улыбкой замечая, что Риддл задержал дыхание, — вспомнил, не так ли? Том тяжело сглотнул, чувствуя, как ужас с бешеной скоростью начинает охватывать его. — Я пришла за своим сыном одиннадцать лет спустя, с переполнявшей меня радостью прося привести мне Денниса Бишопа. Но когда я увидела его, во мне что-то рухнуло. Мой милый сыночек не мог даже произнести своё имя без всякой запинки! Он заикался на каждом слове, а каждое второе просто-напросто забывал. Я с трудом понимала, что он говорит, интуитивно пыталась догадаться, что он хочет сказать. Я не могла даже нормально поговорить со своим сыном, ты, чудовище! — зашипела она, с огромными сумасшедшими глазами впиваясь в Риддла, — мне всё рассказали. О том, что это ты завёл бедных детей в пещеру, о том, что это всё по твоей вине! Юноша чувствовал, как пот заструился ручьём из его тела, впитываясь в одежду и постельное бельё, а некоторые капли скатывались по лбу и шее, прочерчивая солёные дорожки. «Они заслужили это!» — хотел он выкрикнуть, в желании оправдать себя, — «они издевались, они смеялись надо мной! Я был для них лёгкой мишенью, грушей для битья», — Том рычал про себя, не в состоянии произнести ни слова, — «они должны были знать, что месть настигнет их. Что я не позволю больше себя унижать!» — И я решила, что не оставлю всё это безнаказанным. Я долго искала подходящий способ, перерыла все магические библиотеки ради того, чтобы ты страдал, как следует, чтобы ты мучился и желал смерти. И хотя мой сын родился сквибом, я же ходила в одну из магических школ Европы и потому хороша довольно во многом, в том числе и в анимагии. «Анимагия?» — Риддл шокировано раскрыл глаза, не желая верить в это, — «если она анимаг, это ведь значит, что...» — Всё верно, милый, ты абсолютный молодец, у тебя совершенно верный ход мыслей, — женщина наклонилась ближе, понижая свой голос до шёпота, — я следила за тобой весь этот год, ходила по пятам, точнее даже сказать – летала, — она усмехнулась, замечая, как парень снова дёрнулся всем телом от страха и окончательного осознания, — я не спускала с тебя взгляда ни на минуту, ни разу не оставляя тебя наедине с собой, я всегда была рядом, — закончила она, кладя руку юноше на грудь и ощущая, как тяжело поднимается грудная клетка и с какой неимоверной скоростью бьётся пока ещё живое сердце. Внезапно боль пронзила всё тело, заставляя Тома выгнуться в агонии и хрипло закричать. Его мышцы словно начали растягивать в стороны, кости дробить, а органы варить в кипящем котле. Он корчился, шипел и со всей силы сжимал простынь в ладонях, бессмысленно пытаясь утихомирить или хотя бы немного уменьшить эту ужасную боль. — Осталось меньше суток, милый. К вечеру ты заснёшь, а на утро больше не проснёшься. Тебе не помогут, не смогут, уже поздно. Попрощайся напоследок со своим любовником, хочу посмотреть, как он будет убиваться с твоей смерти, — она самодовольно скривила губы в безумной улыбке и, кинув победоносный взгляд на страдающего парня, обратилась в свою анимагическую форму, улетая в дальний угол для дальнейшего наблюдения.