Выжженные пламенем биотики

Капитан Нормандии уже мучительно долго стоял в конференц-зале, ожидая, когда на том конце виртуального провода всё-таки примут звонок. Но Адмирал Хакет отчего-то не спешил появляться на его голографической панели. Это длилось уже несколько минут. Обычно адмирал сам довольно часто выходит на связь. А когда звонит Шепард — не заставляет себя ждать. Но почему-то, не в этот раз. Шепард догадывался, почему. Придя в себя после первой ночи, проведённой с Кейденом в постели своей каюты, коммандер первым делом принял управление судном и попросил своего парня ввести его в курс дела. Тот передал подробную сводку, и сейчас капитан, дабы не терять времени, прокручивал в голове всё, что ему требовалось стремительно запомнить. Вроде бы, ничего особого за эти несколько недель и не происходило, но лишь выпав на такое время из процесса управления фрегатом, понимаешь, сколько мелочей постоянно приходится держать в уме действующему капитану. Шепард даже испытал какую-то гордость за своего партнёра, когда, в очередной раз перестав поспевать за его объяснением, попросил Кейдена повторить, и осознал, как ответственно тот отнёсся к командованию кораблём в его отсутствие. Так или иначе, это всё — текучка. И даже если Шепард потеряется в каких-то мелочах поначалу, в процессе цикл управления наладится, и всё вернётся в обычный режим. Текущие рутинные вопросы — это мелочи. Его куда больше волновали засекреченные документы, касающиеся группы кадетов, которые теперь оказались под его командованием. А значит, под его ответственностью. Голограмма на фоне решётки синих гексагонов наконец-то появилась. Сегодня адмирал почему-то предстал не как обычно — в полный рост — а были видны лишь плечи и голова. — Коммандер, вы снова с нами. Я так рад вас видеть! — Ну раз так рады — замечательно. Тогда, я полагаю, вы без проблем одобрите мой запрос досье и всех сопутствующих материалов, касающихся той группы кадетов-курсантов, которые сейчас пребывают на моём корабле. — Да-да… конечно… но нам кажется, что гораздо уместнее вам будет передать этих студентов в специализированные учреждения Альянса. Всё-таки, «Нормандия» не самым надлежащим образом подходит для их дальнейшего обучения… — Вообще-то, — перебил адмирала Шепард, — я хочу напомнить, что на корабле присутствует два первоклассных биотика: не только майор Аленко, но и Лиара Т’Сони, чьи биотические навыки и чей профессионализм не вызывают сомнений. — Да, доктор Т’Сони — действительно, выдающийся биотик, — он покосился куда-то за кадр, — Но нам кажется, что преподаватель-человек, всё-таки, лучше справится с задачей. Идеальным кандидатом была, конечно, Джек… но у нас есть несколько достойных претендентов ей на замену. — Ок, если вас смущает раса Лиары — что само по себе возмутительно… — Коммандер, не надо передёргивать! Я вовсе не это имел в виду. — Так или иначе, если вас не устраивает кандидатура Лиары — вы можете передать все необходимые материалы мне, и я лично прослежу, чтобы Кейден ими занялся вплотную. Поверьте, уж кого-кого, а его я умею убеждать. — Шепард, увы, но майор Аленко не обладает достаточной квалификацией, необходимой… — Адмирал. Это приказ? — Что — приказ? — Передать вам этих курсантов с Нормандии — это приказ? — Нет, капитан. Это лишь настойчивая рекомендация в интересах будущего самих курсантов, им же… — Тогда я отказываюсь. И повторяю свой первоначальный запрос. От имени Спектра я требую предоставить мне все необходимые документы, связанные с этой группой юных биотиков. Включая, но не ограничиваясь такими, как: досье каждого из них, учебный план, программа пройденных и будущих занятий, выписка из реестра ведомости Альянса… — Коммандер, боюсь, вам сперва придётся пройти медицинское освидетельствование после той тяжёлой операции, которую вам недавно пришлось пережить. — Доктор Чаквас уже подала отчёт о моём медицинском состоянии, согласно которому я вполне в силах управлять кораблём с несколькими десятками боеготовых десантников, не говоря уже о каких-то курсантах. — Сожалею, но для полной уверенности вам надлежит получить независимую экспертизу от сертифицированного… — Хакет, хватит! Что за грязное бельё Альянса вы от меня прячете? Это на вас совсем не похоже. Вы ведёте себя совсем не так, как подобает настоящему военному с чувством чести! Повисла неловкая пауза. Адмирал вновь стрельнул взглядом в ту же сторону где-то за кадром. После чего виновато опустил взгляд, тяжело вздохнул и, снова глядя на Шепарда, продолжил: — Сынок, зачем тебе это? Ну отдай ты этих пацанов. У Альянса на них особые планы, о которых чем меньше людей в курсе — тем лучше. Сдались они тебе? Зачем нам портить отношения? И ради чего? Ради пары неокрепших молокососов? И вновь настала оглушающая тишина. — Адмирал, я не думал, что когда-то это скажу. Но я в вас разочарован. — ТЫ разочарован ВО МНЕ?! — взорвался Хакет, — Да я был капитаном, когда тебя даже в планах не было! Я старше по званию! Когда командование о чём-то просит — толковому солдату надлежит это беспрекословно выполнять, а не разводить болтологию… — Хакет, это ВЫ здесь устроили фарс. Не хотите показать, в поисках чьего одобрения ваш взгляд рыскает за кадром? И что… — Да как ты смеешь, салага! — НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ, — твёрдо, громко и настойчиво, но всё же не криком продолжил Шепард, — И что касается ранга — я напомню, что вы говорите со Спектром, который в военной иерархии Альянса чисто номинально, а формально подчиняется лишь напрямую Совету. Если вы не передадите эти документы сами, по-хорошему — я заставлю их вас мне передать. Но мне всё же хотелось — как вы верно выразились — не портить отношения, и получить желаемое от вас, а не от какого-нибудь клерка нижнего звена, размахивая статусом Совета. И вновь повисла пауза. — Ладно, я посмотрю, что могу сделать, — через несколько секунд всё-таки ответила голограмма. — ТОЧНО? Ведь когда вы мне такое ответили в прошлый раз — помощи мы так и не дождались. Вы сознательно отправили Нормандию на верную смерть, даже не собираясь высылать корабли поддержки? — Шепард! Ни ты, ни Нормандия — тут вообще не при чём! — сорвался Хакет. — Да? А что — «при чём»? Что вы утаиваете? — Я… Ничего, — он вновь ненадолго замолчал, — Коммандер, я правда посмотрю, что могу сделать. — Уж постарайтесь. Тот снова тяжёло вздохнул и снял фуражку, вытирая лоб. — Ох… Ладно, сегодня ждите отправки документов на ваш персональный терминал. Только для вашего сведения, и никого другого. Конец связи.

***

Да он, блин, издевается! Пока Шепард завтракал, ему уже пришло оповещение о новом письме от Хакета. Он, готовясь разобраться, наконец, что такого особенного в кадетах, обитающих на нижней палубе его корабля, открывает вложение, прорываясь через кучу надписей «СЕКРЕТНО» в разных формулировках, а внутри — это. Трудно сказать, что взбесило Шепарда больше. То, что в отправленном не было и трети тех документов, на которые он рассчитывал, или то, что в тех крохах, которые там всё-таки содержались, было вымарано процентов 90 от всего текста. Они, что, серьёзно рассчитывали, что это устроит капитана «Нормандии»? Опять выбешивающее ожидание, пока адмирал примет звонок. Опять формальные отказы, призванные утопить любые возражения капитана в бесконечной бюрократической волоките. Только на этот раз — ещё более упёртые, с ещё большей уверенностью, что это не его — Шепарда — дело. Он давал Хакету шанс. Он честно пытался. Настало время сдержать слово и воспользоваться властью Совета… Вот только чего он никак не ожидал — так этого того, что Совет начнёт подыгрывать адмиралтейству. То есть, да, они всегда были кучкой бюрократов. Но в этот раз — как-то особенно. «Невмешательство во внутренние дела Альянса», «Дипломатический инцидент», «Разграничение дублирующихся юрисдикций» — эти политики всегда умели сказать много умных слов, не сказав по существу ничего. В сухом остатке — Альянс почему-то скрывает данные об этих курсантах, а Совет их покрывает. То ли Хакет предложил им какую-то заманчивую «плюшку» после первого разговора с Шепардом, то ли те и впрямь тряслись за свои политические очки, как от огня убегая от любых ситуаций, которые могут причинить имиджевые неприятности. Но документы ему не получить — ни по-хорошему, ни по-плохому. — Тебе нельзя так психовать в первый же день после больничного, — сказал Кейден, входя в каюту капитана, где тот сидел, ломая голову, что же ему делать: отдавать этих ребят в лапы Альянса теперь — не хотелось особенно, — с меня Чаквас взяла слово, что ты не будешь подвергаться стрессу первые дни. Ты конечно, прости — но её я побаиваюсь больше, чем тебя. Вот что ты мне сделаешь? — Тебе напомнить, что я с тобой могу сделать? — со злорадной ухмылкой медленно повернулся к нему капитан. — Нет, ну помимо очевидного, — он улыбнулся в ответ, — И, кстати, да. Я совсем не против. То, что вчера перед сном было — как-то даже не считается. Мы тебя берегли. Я тут, вообще-то, без тебя больше трёх недель, — он на мгновение запнулся, задумавшись о чём-то малоприятном. Но тут же одёрнулся и продолжил, — Стив, конечно, хорош… да ты и сам знаешь. И тот парень… как его… который постоянно в столовой тусуется. Но это не то. — Ну вот как разберусь с этими ребятами — я тебе устрою! Но — да. С меня Чаквас тоже слово взяла. И её я тоже больше побаиваюсь, чем тебя. Потому что тебя я вообще не боюсь, — он встал с кровати и, улыбнувшись, поцеловал подошедшего Кейдена. — А стоило бы. Это я только с тобой такой милый. — Дя-дя-дя. Мой маленький зьверь, — с довольной ухмылкой сказал он, прижимая к себе Кейдена, крепко вцепившись в его зад обеими руками, — Котик, который вообще-то лев. Но котик. — Ой, нарвёшься у меня! — он убрал руки Шепарда, высвобождаясь из своеобразных объятий, — Ладно, что с парнями-то делать будем? — Вот даже не представляю. У нас нет никаких рычагов воздействия ни на адмирала, ни на Совет. — А тот компромат — прям совсем грязный, чтоб им угрожать, да? — спросил Кейден, беря со стола какие-то орешки и закидывая несколько в рот, после чего, жуя, продолжил, — Мы поэтому его не рассматриваем? — Какой компромат? — недоумённо обернулся на него Шепард. — Ну тот. Из-за которого весь сыр-бор. — Кей, я не догоняю. У меня, может, реально есть провалы в памяти? Вдруг Чаквас не доглядела? Блин, мне же к ней надо на осмотр… — Шепард. Ну та дрянь, ради которой мы — то есть, вы — вообще в ту мясорубку на базе Цербера полезли. — А что с ним? Ты ж его по протоколу уже передал по окончании миссии. Пока я… ну… отсутствовал. Лёгкая улыбка Кейдена вдруг сменилась нейтральным выражением лица с чуть погрустневшим взглядом, словно его накрыло неприятное воспоминание. — Да… отсутствовал… — он вновь выдернул себя из собственных мыслей, — Как я его мог отдать-то? Все данные же — на твоём омни-туле. Ты… был не в строю, — очередное промелькнувшее воспоминание, — а доступа больше ни у кого нет. Тот твой омни-тул так и висит на броне в оружейной с тех пор как… — ещё одно, — как мы спасли биотиков. Было очевидно, что каждое упоминание о чём угодно, что произошло за прошедшие недели, утаскивает Кейдена куда-то в бездну отчаяния, но он сознательно ловит себя на этой мысли и искусственно сохраняет непринуждённое настроение. — Так, погоди… ты хочешь сказать, что у нас всё ещё есть тот компромат, ради которого Совет был готов… — на сей раз, уже в голове Шепарда промелькнули кровавые флэшбэки с телами гражданских, упавших на скамейки в противоестественных позах с лицами, выражающими хтонический ужас, — ради которого Совет был готов напасть на Цербер? Он у нас? — Ну да. — пожал плечами боец с набитым ртом. — Слушай, так это же всё меняет… Шепард вскочил и быстрым шагом, почти бегом, направился к двери каюты. — Ты куда? — Сперва к Чаквас, — задержался в двери капитан, — а то она нам обоим такую взбучку устроит, которой ни ты, ни я — не обрадуемся. А потом — за рычагом воздействия. С этими словами он забежал в прибывший лифт.

***

Следующий час промчался, словно его и не было. Извлечение данных. Связь с Советом. Очередные отговорки очередной секретарши. Просьбы соединить напрямую с кем-то из Совета. Ещё больше отговорок. Живительное упоминание некоего мистера Чазвина — кем бы он ни был — которое тут же магическим образом освободило график приёма, который за минуту до этого был расписан на несколько недель вперёд. Ох, не упомяни Призрак эту фамилию мимоходом и не попади она на запись — у них бы не было зацепок. Не менее действенная фраза: — Я не знаю, что это за мистер Чазвин и почему он числится в каком-то очередном никому не нужном совете по управлению вопросами грязи и пыли на очередной богом забытой луне — но я сильно сомневаюсь, что о его существовании стоит знать прессе. «У вас был прямой приказ не допустить в ходе миссии раскрытия этой информации никому — в том числе, и вам», — ожидаемая попытка загнать Шепарда в угол. Вот только он ничего не раскрывал — о чём не преминул напомнить всерьёз нервничающему саларианцу. Он ведь действительно ничего не читал из документов, доставшихся столь высокой ценой. Во-первых, они зашифрованы. А во-вторых, будь это не так — это непременно отразилось бы в логах его омнитула. Он это знал. И они это знали. С момента попадания на терминал — файл никуда не копировался и не отправлялся. Никто его ни разу даже не пытался открыть. Он это знал. И, был уверен, они это знали, уже проверив эти логи. Но того, кому известно истинное содержимое зашифрованных документов — упоминаемый в истории цифровой отпечаток заветного файла наверняка пугал не на шутку. Приказ был в том, чтоб изъять информацию из лап Цербера, «не допустив в ходе миссии раскрытия информации о содержимом файла и целях миссии никому», и передать её Совету. Нигде не сказано, что после того, как он передаст, она не может остаться на его терминале. Сказано лишь, что он не может её добровольно никому показывать… не его вина, если пресса вдруг узнает о существовании некоего мистера Чазвина, запустит скандал, который приведёт к внутреннему разбирательству, в ходе которого непременно выяснится, что некий файл, по цифровому отпечатку тесно связанный с этим персонажем, хранится на терминале спектра, и от него в опровержение предыдущего приказа потребуют этот файл предоставить. Гнусная лазейка, но совершенно законная. С волками жить — по волчьи выть. Шепард выполнил приказ безупречно. И, чёрт возьми, независимо от нюансов формулировок, это было чистой правдой. Ради этой горстки нолей и единиц отряду пришлось пойти на то, что ещё многие месяцы будет сниться им в кошмарах. Он не мог раскрыть никаких «деликатных нюансов миссии», ведь он банально ничего не знал о цели. В коротком брифинге, который, очевидно, составляли юристы, даже не было никакой информации о том, что за данные они должны изъять. Лишь витиеватые упоминания о некоем «субъекте X», о котором Шепард и не собирался никому сообщать. Он собирался поведать о загадочном мистере Чазвине, о котором узнал от Призрака в ходе совершенно другой миссии. Если, конечно, Совет не перестанет препираться и не выполнит, наконец, свою часть обязанностей. Даже если они разыграют карту о лишении Шепарда статуса Спектра — у них ничего не выйдет. Ведь он действительно образцовый носитель этого гордого титула. Всё, что Совет имеет право от него требовать — Шепард всегда исполнял, какой бы ценой это ни давалось. Вот только в этот раз — Совет не совсем имел право отправлять его на такое задание. Он это знал. И они это знали. И что-то ему подсказывало, что несмотря на все угрозы и громкие слова, эти политики всё-таки не захотят предавать огласке дело «мистера Чазвина». Тем более, что даже если сделать это достоянием общественности — то та всё равно встанет на сторону Шепарда, как он полагал, догадываясь, с грязью какого уровня должна быть связана эта загадочная фигура. Формально — он прав. Нравственно — тоже. Он это знал. И они это знали. Неудивительно, что после недолгих боданий Совет всё-таки согласился оказать на адмиралтейство Альянса «необходимое, но достаточное давление, которого требуют реалии столь тяжёлого времени». — И не вмешивайте меня больше в свои грязные игры. Я и моя команда — отличные солдаты, всегда готовые выполнить приказ. Но тот кошмар, через который мы там прошли — это был не приказ Совета, а прихоть грязного чиновника, решившего, что я — его персональный вышибала, поэтому мне можно поручить разгребать последствия его тёмных делишек. Жаль, что Шепард не мог показать Кейдену физиономию обиженного саларианца, когда тот выслушивал эту прощальную фразу. Через какие-то считанные минуты пришло оповещение о новом письме. Почему-то в новой редакции гриф «СЕКРЕТНО» встречался лишь один раз, и для открытия документов не требовалось в двадцати пяти местах поставить флажок «Да, я согласен лишиться обеих почек, продать душу дьяволу и попасть в вечное анальное рабство перед всем адмиралтейством, в случае, если случайно во сне издам хоть один звук, упомянутый в документе», ничего подобного. Более того, статус позволял при необходимости допускать до данных кого-то ещё. Разумеется, лишь «по ответственному и благоразумному усмотрению о настоящей необходимости», но всё же. Вот только объём данных оказался сильно больше, чем Шепард мог представить. Статус: «Завершение скачивания через:» , уже минут десять застывший на значении «производится оценка ожидаемого времени» заставил задуматься о том, что, возможно, пока имеет смысл заняться чем-то ещё. Что капитан и сделал, решив, наконец лично познакомиться с виновниками торжества, чьи личные дела он с таким боем отвоевал.