Выжженные пламенем биотики

Характерное мельтешение голограммы, сопровождающее начало связи, завершило свой геометрический вальс ломанных линий, и перед капитаном предстал... пустой стул. Типовой офисный стул Альянса. Вернее, его металлическая спинка, виднеющаяся из-за стола. Что-то новенькое. Это, конечно, был не первый раз, когда адмиралу приходилось подолгу дожидаться ответа Шепарда. И, по правде говоря, сейчас это коммандеру было на руку: неизвестно, насколько оперативно СУЗИ сообщила о звонке. Хакет запросто мог выйти на связь, пока они кувыркались с Кейденом. А выяснять у неё самой, явно настроенной на «пошутить» — едва ли имело смысл. Если б капитан всегда сломя голову нёсся к видкому, то его сегодняшняя задержка явно вызвала бы вопросы. А с учётом натянутых отношений с адмиралтейством — вряд ли им стоит знать, что глава Нормандии сегодня по велению левой пятки принял пост на час-два позже положенного, откровенно положив болт на устав. И уж тем более — им лучше не знать причину опоздания. После того, что коммандер вчера узнал о методах «воспитания», которые Альянс применял к юным биотикам, разговор предстоял серьёзный. Но любые его слова потеряли бы вес, если б у адмиралтейства был повод уличить его самого в недобросовестном исполнении собственных обязанностей. Пускай, и лишь формально — но всё же. Так что обыденность того, как долго Шепард вынуждал начальство висеть на линии в ожидании его ответа — сейчас спасла его от неудобных вопросов. Но всё же — обычно Хакет-таки его дожидался. А вот пустой стул на месте собеседника — непонятно, как это трактовать. То ли это недвусмысленный жест, указывающий спектру на его место в иерархии Альянса, то ли Хакету внезапно пришлось куда-то сорваться прямо посреди звонка — настолько спешно, что он даже забыл завершить соединение. Если первое — то разговор у них сегодня будет коротким. Если же второе — то Шепарду стало крайне интересно узнать, что же вызвало такую спешку. Так или иначе, непривычная картина оставила его в недоумённом ожидании, и лишь через несколько секунд он подал голос, обращаясь куда-то в пустоту: — Шепард на связи. — О, коммандер? Уже? — тут же послышался из-за кадра голос, до неузнаваемости искажённый сжатием и помехами. Видимо, адмирал был слишком далеко от микрофона. — Уже бегу! «Уже бегу»? Хакет там — что, пьяный? — Эм... — единственное, что смог ответить Шепард. — Да-да, одну минуточку! — голос начал приближаться. Затем стало слышно, как он, кряхтя, по-видимому, пробирается к своему столу. Наконец, в кадре показался-таки узнаваемый подол адмиральского кителя, и его обладатель приземлился на стул. Перед Шепардом предстало совершенно незнакомое лицо, хотя по долгу службы он был обязан знать всё руководство. Пожилой азиат в узких прямоугольных очках без адмиральской фуражки, с довольно заметными, хоть и тщательно маскируемыми, залысинами. Судя по пропорциям лица — мужчина был несколько полноват, что было крайне странно не то что для адмирала, а вообще для любого служащего в высоком ранге. Всё-таки, долг обязывает: высокое звание получают лишь те, кто на своей шкуре испытал, что такое война, пройдя нескончаемую вереницу тяжелейших боёв. Да и груз ответственности на плечах того, кто возглавляет целый флот... Уровень стресса Шепард даже боялся представить. Плюс регулярные тренировки, которые у бойцов альянса в крови с самой учебки. У каждого: от рядового до наивысших чинов. Тут — при всём желании не располнеешь. А этот мужичок — выглядел так, словно он последние лет 30 просиживал штаны за терминалом, откуда его только что выдернули, напялив адмиральскую униформу. Что за надругательство над честью погонов! Мужчина протёр вспотевший лоб носовым платком (их ещё кто-то использует, что ли?), поправил очки и взглянул на Шепарда, приветливо улыбаясь. Затем он принялся причитать таким непринуждённым голосом, словно они с капитаном — закадычные друзья, которые вот буквально вчера сидели в баре, чтоб потрещать о том о сём. — Ой, а мне говорили, что вас обычно ждать приходится. А тут — оп — и вы тут! — он взмахнул руками на слове «оп», слегка подскочив на месте, за чем последовал неловкий смешок. — А меня нет. Неудобненько вышло. Шепард с немигающим взглядом и каменным лицом смотрел на этого старичка, который, очевидно, так же далёк от военного дела, как кроган — от балета. Хакет на полном серьёзе решил с ним теперь связываться через какого-то секретаря? Ещё и выдал тому адмиральскую форму только ради этого? Тут уж двух трактовок быть не может. Этот звонок — явная пощёчина со стороны адмиралтейства. Спектр не подал виду, но внутри начал тихо закипать. — Мне доложили, что у меня разговор с адмиралом. Где Хакет? — суровым тоном спросил он. — Ох... Вы ж не в курсе... — собеседник взглянул на пачку документов, лежащих перед ним на столе, и виновато прикусил губу. — Адмирал? Так он перед вами. — Это вы-то — «адмирал»? — капитан невольно изогнул бровь, чувствуя, что его неприкрыто держат за идиота. Происходящее начинало походить на крайне неудачный розыгрыш. — ИО адмирала, если быть точным. Но кому нужны все эти ранги, правда? — он добродушно усмехнулся и небрежно махнул рукой. — Кто-кто? — Ах да... Надо ж по-полному представиться... Понапридумывали тут всяких формальностей, да ведь? — ещё один растерянный смешок. — Меня зовут Чен Ксун. Я... — он принялся судорожно листать бумажки и, очевидно, найдя искомую, торжественно продолжил. — Я — Исполняющий Обязанности Адмирала по Кризисному Управлению в Особых Ситуациях. Ух! Еле выговоришь! Понапридумывают тут! Правда же, капитан?... — опять неловкий смешок. — Рад встретиться с вами лично... так сказать... то есть, не встретиться... ну вы поняли... Это такая честь для меня... С каждым словом собеседника происходящее начинало обретать смысл. Похоже, на него, и впрямь, натянули адмиральскую униформу вот буквально вчера. А то и вовсе — только что. И придумали для него должность, по одному названию которой понятно, насколько она высосана из пальца. По пожилому мужчине было видно, что он чертовски взволнован, чувствуя себя не в своей тарелке. Его растерянность, его сбивчивое бормотание в страхе разгневать легендарного солдата — это выглядело забавно и даже как-то умилительно. Шепард сам едва заметно улыбнулся, наблюдая за неуклюжими стараниями старичка произвести хорошее впечатление. Не понятно, кто этот Чен Ксун, но он точно не по своей воле оказался тут. В самой гуще разборок между великим спектром и не менее могущественным руководством Альянса. Из случайного клерка просто сделали пушечное мясо. Его просто отправили принимать на себя ярость Шепарда. Который точно должен быть взбешён после того, что он узнал из отправленных ему документов. Так что начальство решило не дожидаться, когда Шепард явится по их душу, а заняться упреждающим кризис-менеджментом: самим организовать звонок по какому-то надуманному поводу, чтобы просто дать капитану возможность выпустить пар, подсунув подходящего «мальчика для битья». Ну то есть, как — «мальчика»... Просто случайного офисного бумаго-марателя. Которому ещё, небось, и навесили лапши про «великую честь» и «священный долг»... И как у них только рука не дрогнула вручать ему ради такой мелочной низости адмиральские погоны? Хотя... Действительно, после увиденного в документах — чего ещё можно было от них ожидать? Очередная манипуляция. Очередной гнусный приём. И когда это адмиралтейство настолько уподобилось скользким политикам? Уловка, конечно, не могла сработать. Никакими козлами отпущения начальство не сможет прикрыться от тех вопросов, которые им Шепард рано или поздно задаст. Этот офисный работник — не тот, кому адресована ярость капитана. Да он и так, судя по его виду, был до смерти перепуган перспективой ляпнуть что-то не то в разговоре с великим Спектром. А ляпнуть что-то он явно мог: похоже, он впервые пользовался видкомом, и слабо представлял, как вообще проходят подобные брифинги. Он ведь даже не откалибровал приёмник как следует, из-за чего его голограмма, вместо того, чтобы находиться на одном уровне с Шепардом, возвышалась над ним, глядя сверху вниз. Или это тоже не случайность? Это тоже демонстрация того, кто тут главный?... Нет. Наверное, всё-таки, нет. Тут, скорее всего, и впрямь, нет никакого подтекста, и старичок реально просто не разобрался с техникой, тупо поставив приёмник на стол. Он ведь и не уведомил Шепарда о предстоящем разговоре в официальном запросе. А это — вообще ж основы, с которыми знаком любой боец, едва прошедший подготовку. Уж хотя бы при первом-то разговоре — надо, чтоб тебя представил кто-то другой из командования, или, на худой конец, представиться по протоколу самому. Похоже, этому Чену даже ничего и не объяснили как следует, а просто бросили отдуваться за позор начальства. Так что капитан решил не усугублять и без того стрессовый момент для этого растерянного мужичка и сменил гнев на милость, подталкивая того к регламенту наводящим вопросом: — И какие же силы вы возглавляете, кхм... «адмирал»? — даже просто произносить столь высокий ранг в отношении того, кто его явно не заслужил — ощущалось как-то неправильно. — Ой, знаете, коммандер... Суетимся потихоньку, так сказать... То тут, то там... Знаете ведь, как говорят: главное — не размер флота, а как им пользоваться. Если вы понимаете, о чём я... — он подмигнул и опять добродушно хохотнул. Повисла неловкая пауза. Азиат, похоже, не понял намёка. — Я вас впервые вижу, — прямым текстом указал спектр на нарушение протокола, — и впервые слышу о таком ранге. Да и мой штатный медик больше похож на главу флота, чем вы. — Ох... Точно же... Сейчас-сейчас... Собеседник опять зарылся в свои бумажки и начал там что-то искать. Пока он суматошно копался в них, боромоча что-то под нос, командир скучающим взглядом скользнул по сторонам, и боковым зрением заметил мигающее оповещение на омнитуле. Присмотревшись, он в самом тексте уведомления прочитал написанное капсом: «ШЕПАРД, НАДЕНЬ НАУШНИК!» Спектр достал из кармана крохотное устройство связи и вставил его в ухо, чего голографический силуэт даже не заметил, будучи полностью погруженным в свою кипу документов. — Капитан, ты меня слышишь? — раздался у него в голове женский синтетический голос. Он молча кивнул. Если СУЗИ зачем-то вмешалась посреди разговора со штабом, да ещё и сделала это через омнитул, а не через привычную систему оповещения — должно быть, у этого веская причина. — В реестре Альянса никакой Чен Ксун не числится и такой должности просто не существует, — заговорила хранительница корабля, как будто Шепард сам ещё не понял, что перед ним — никакой не глава флота. — А сигнатура приёмника, с которым сейчас соединён видком, мне не знакома. Но модуль связи... — А-ха! — победно воскликнул псевдо-адмирал, вытаскивая листок из кипы. — Спрятался от меня, проказник! Ух, негодяй! — он карикатурно пригрозил листку пальцем, словно отчитывает его, затем поймал настороженный взгляд Шепарда и резко одёрнулся. — Простите, коммандер... Заставил вас ждать... А тут — ещё и этсамое... Одну секундочку... — он виновато опустил взгляд и принялся вновь выискивать что-то в этом документе, а СУЗИ продолжила: — ...Но модуль связи по-прежнему сообщает, что мы соединены с адмиралтейством. Одно противоречит другому... Шепард, ты меня слышишь? Он опять машинально кивнул. «Модуль... противоречит... сигнатуры...» — в первое мгновение механическое бормотание СУЗИ пронеслась в голове как бессмысленный набор слов. Он-то думал, что там что-то серьёзное, а она опять со своим техническим юмором. У него разговор со штабом, неужто не могла подождать? Нашла время для своих шуток! — Шепард, в моих системах сбой, — подытожил голос в наушнике. — Они скомпрометированы. «Системы скомпрометированы...» — да и вообще, при чём тут он? Если на Нормандии что-то барахлит — для этого ИИ корабля и нужен, чтоб сам этим занимался. «Системы скомпрометированы...» — на худой конец — есть же техники. Они-то явно в этом получше разбираются, чем капитан... «Системы скомпрометированы...» Потребовалось несколько секунд, прежде чем в мозгу всё-таки запустилась цепь реакций, вытаскивая его из автопилота. Сознание, расслабленное в рутинном разговоре, накрыла волна тревоги, утягивающая в бездну ужаса по мере того, как Шепард начал понимать, что эти слова значат... Диверсия. И следом за этой мыслью — промелькнула другая. Забавная мнемоника, которую им до автоматизма вбивали в голову на тренировках. Д-ПУК-Д Диверсия — Прервать — Угроза — Контроль — Делегировать Диверсия. Шаг первый — Прервать. Незамедлительно. — СУЗИ, конец связи! — резкий крик командира. — Нет-не... — мужчина на голограмме испуганно вскакивает, вскинув обе ладони в жесте «постойте», но не успевает закончить фразу из-за внезапного завершения звонка. — Немедленно запускай самодиагностику! И узнай у Тали, что делать в случае взлома Нормандии. — Запускаю диагно... Мозг, наконец, включился. В кровь хлынул адреналин. Боевой режим. Слова СУЗИ растаяли в застывшем моменте, который проносился столь же стремительно, что и предшествовавшие ему, но ощущался как целая вечность. Вечность, от которой зависит всё. Угроза. Оценить угрозу. Угроза оценивается по самому уязвимому звену. Вереница отрывистых идей вспыхивала в сознании Шепарда. Системы корабля взломаны? Но как? Когда? За те три недели, что его не было? Насколько глубоко уже заражение? Корабль в опасности? А экипаж? А если поражены системы жизнеобеспечения? А если — питания? Питание двигателей... Питание лифта... Лифт... Двери... Шлюзы... Одно слово вре́залось в лихорадочный рой мыслей, заставляя все прочие отступиться. Разгерметизация. Спектра пробил озноб. Парализующий ужас перерос в панику. Всё тело оцепенело, осознавая грядущее. Казалось, что пол уходит из-под ног, а организм забыл, как дышать. Контроль. Вернуть контроль. Их этому учили. Надо собраться. Нельзя поддаваться панике. В голове проносились всё новые и новые «а что если». Реактор... хладагент... плазменная магистраль... Где? Когда? Как? Неизвестных — слишком много. Он просто не в курсе всей ситуации, он не может её контролировать. Что бы он ни предпринял — не зная, что ты делаешь, ты совершаешь один и тот же ход в русской рулетке. На спине проступил холодный пот, цементируя паралич выбора. А затем один инстинкт, взявший верх над телом, столь же стремительно уступил место другому. Рефлекс сработал раньше, чем командир вообще осознал, что делает. Тело само развернулось на месте, одним прыжком влетев в дверной проём, и схватилось за перила, останавливая инерцию. — Тревога!... Парни, тревога!... — эхом донёсся до его ушей собственный голос. — Враг в наших системах!... Мимолётная оторопь в глазах каждого из бойцов, которые синхронно повернулись в его сторону. Красно-оранжевый свет, включившийся по всему кораблю секундой позже и последовавшая за ним сирена. То, что ты сделаешь в первый момент после выявления саботажа — от этого зависит исход. Именно первая реакция порой определяет, кто выживет, а кто нет. Что ещё критически важно прямо сейчас? Что ещё нужно сделать в первую очередь? Если неприятель в системах корабля, и он в них оказался незаметно — это значит... Это значит... ДУМАЙ, БЛЯДЬ! — СУЗИ может быть заражена... — отрешённым голосом вслух осознаёт Шепард, чувствуя, как у него самого волосы встают дыбом от понимания того, ЧТО это значит. — Всё на ручное управление! — выкрикивает кто-то справа. Но не успело эхо этого выкрика разнестись по круглому залу командного отсека, как свет гаснет с гулким звуком, погружая помещение в кромешную непроглядную темноту космоса, отчего сердце замирает. «Не успели?» — мелькает шальная мысль. Мрак длится лишь миг, прежде чем алая тревога заливает круглую комнату вновь, но этого достаточно, чтоб лица всех членов экипажа пронеслись перед глазами. Сперва тебя накрывает животный ужас с мыслью о том, что — вот — это оно. И лишь потом мозг осознаёт, что короткий блэкаут был лишь экстренным переключением систем корабля на ручной режим. Сознание медленно забирает контроль у рефлексов обратно. Командир отдаёт первый хоть сколько-то обдуманный приказ, приходя в себя: — Уилсон! Всем приготовиться к возможной разгерметизации! — Разгер... Что?... Есть! Это не учебная тревога! Всему экипажу, немедленно... — дальнейшие слова инженера, доносившиеся сразу и слева от капитана, и изо всех динамиков корабля, словно растворились в небытие, и Шепард их уже не слышал. Делегировать. Настоящий лидер умеет делегировать, когда не может принять решение сам. Тем более — в кризисной ситуации. — Парни, где и когда нас могли взломать? Тишина. — Ну же, соображайте! Вы лучше меня знаете, что могло случиться с кораблём в последнее время. Всё ещё тишина. — Ну давайте-давате! Где были точки уязвимости? — Ну разве что тогда... — неуверенно раздалось с другого конца зала. — Когда — тогда? — На станции. — На которой? Я ж не знаю, где вы успели побывать. — Нет, я про ту. Которая в ебенях. Куда высаживались. Откуда кадеты. И где тебя... ну... того. Пазл во мгновение ока собрался сам собой. Дьявол! Он же самолично тогда приказал команде практически в полном составе высадиться на тот проклятый кусок металла. Корабль остался, по сути, беззащитным. И, пока Джокер демонстрировал мастерство высшего пилотажа, уворачиваясь от вражеских снарядов — эти самые снаряды могли быть не единственной угрозой. «Два приза по цене одного», — застыла перед глазами самодовольная ухмылка Призрака, нарциссично смакующего собственную загадочность. Так вот о каком втором призе он говорил! О Нормандии! Практически пустая, без присмотра, под шквальным огнём... Бери — не хочу! Достаточно лишь пробраться на корабль одному небольшому дрону, которого Джокер в пылу сражения точно не заметил бы — и всё, дело сделано! Но могла ли его проморгать СУЗИ? Её-то внимание не отвлечь. Хотя, с другой стороны... Она — тоже ведь проект Цербера. Наверняка, как и с самим Шепардом, могли внедрить какие-то лазейки. Но неужели она их не обнаружила за столько времени? Она ведь так уверяла, что, заполучив себе тело, тщательно всё перепроверила, и Цербер никоим образом не мог на неё повлиять... Но если всё-таки мог, то получается... Получается, что Цербер мог связаться с Нормандией под видом адмиралтейства... Но зачем Призраку, провернув такую тщательно спланированную операцию, так глупо подставляться, подсунув под личиной адмирала настолько очевидную фальшивку? Призрак не настолько глуп. А может, в этом и был план? Прикинуться неуклюжим клерком, усыпив бдительность? Или наоборот? От имени адмиралтейства сделать Шепарду такой откровенный плевок в лицо, заставив того унизительно отчитываться перед каким-то задрипанным бюрократом, который сам и войны-то не видывал? Да, тут Призрак не ошибся: Шепарда такой разговор точно вывел бы из себя. Если б сработало — такое несомненно испортило бы и без того натянутые отношения. Но ведь не настолько, чтоб обрывать вообще любую связь. А значит, обман вскрылся бы практически сразу. В чём смысл? Создавалось впечатление, что капитан опять не видит в упор что-то чрезвычайно важное... Опять? Почему «опять»? Дежа вю... По телу леденящим душу холодом пронеслась волна страха. Когда в прошлый раз спектр не увидел за деревьями леса — по его вине погибли несколько юных биотиков, а ещё дюжина — с трудом выкарабкалась с того света. Как и он сам, едва не превратившийся в овощ, способный лишь пускать слюни. Что он, чёрт возьми, упускает из виду на этот раз?! — Шепард? — раздался справа знакомый приятный голос одного из аналитиков, который капитан узнал несмотря на вой сирены и мигание красного света, едва ли позволяющего что-то отчётливо разглядеть. Всё-таки, в тесных неуставных отношениях с членами экипажа и для самой службы были свои плюсы. С этим бойцом, среди прочих, Шепард не раз знатно развлекался. Кто ж знал, что именно это поможет в кризисной ситуации на слух понять, кто из подчинённых к тебе обращается. Что сохранит драгоценные секунды, без предисловий позволив твоему мозгу включиться в то, с кем ты разговариваешь, какая у него специализация, что он может предложить и насколько это может быть полезно прямо сейчас. Но отчего-то именно это близкое знакомство заставляло бежать мурашки по спине от осознания, что сейчас в опасности не просто какой-то безликий член экипажа, а тот, кого ты знаешь лично. Живой человек, а не должность. — Да, Митчелл? — по памяти повернулся капитан в сторону его рабочего места. — По протоколу мы должны тут же доложить в штаб, — продолжил знакомый голос, одновременно успокаивающий своим приятным глубоким тембром с непоколебимым хладнокровием, но отчего-то также и пугающий тем, насколько реальной становится угроза, олицетворяясь в нём. — А как мы с ними свяжемся, если канал перехвачен? — Я успела перевыпустить корневые ключи, прежде чем вы меня так вероломно отрезали, — вновь раздался голос корабельного ИИ. На этот раз — из всех динамиков, а не из наушника. — Какие ещё ключи? — Корневые ключи шифрования, которые инженер Зора мне предложила срочно перегенерировать по одностороннему сертификату. Она предоставила его из холодного хранилища на своём омнитуле. — Ничего не понял... Соедините меня с Тали напрямую. Уилсон? — Подключаю вручную... есть! — Тали, ты меня слышишь? — Шепард? — раздался из всех динамиков привычный голос кварианки, искажённый скафандром. Слышать её вот так, как обычно связывается лишь СУЗИ — было немного странно. Спектр выдернул затычку из уха, раз от неё всё равно уже никакого проку. — Ты слышала ту белиберду, которую сейчас сказала СУЗИ? — громко спросил он, обращаясь к воздуху. — Да. — Это позволит нам связаться со штабом? — Должно... Но я не знаю вектор атаки. Если дыра на нашей стороне — сигнал могут перехватить. — Но даже если перехватят — мы свяжемся с адмиралтейством? — Да. — А вдруг на другом конце окажется Цербер? — Не окажется. — Тали, СУЗИ ведь тоже может быть заражена. Вдруг она, сама того не зная, сделала эти ваши ключи с каким-то подвохом? — Повреждены её системы или нет — это не имеет значения. — Как это не имеет... — Шепард, кто тут техник — ты или я?! — сорвалась Тали. — Мне тебе сейчас объяснять криптографию на суперпозиции эллиптических кривых, или тебе срочно связаться надо? Делегировать. Если Тали сказала, что мы точно свяжемся с Альянсом — значит, свяжемся. — Хорошо, как скажешь, — ответил капитан и, развернувшись, устремился обратно к видкому. — Уилсон, соедини со штабом! На этот раз — с настоящим. — Так точно! Следующие несколько мгновений оказались самыми тяжёлыми. Весь командный центр притих, силясь расслышать разговор своего лидера со штабом. Воя сирены уже не было слышно — Шепард сам в суматохе не заметил, в какой момент она замолкла. Хоть красная иллюминация никуда и не делась. Но в конференц-зале, вечно залитом синим светом от самого голографического терминала, она уже не так выжигала глаза своей тревожностью. Похоже, все до последнего бойцы в круглом зале за спиной спектра — замерли, боясь шелохнуться. Лишь тихое электрическое гудение видкома прерывало тишину. Мучительная установка соединения... Ещё более невыносимое ожидание, когда уже, блин, примут звонок на той стороне... Спустя несколько секунд, которые тянутся бесконечно долго, всё-таки возникает знакомое мельтешение, демонстрирующее, что голограмма вот-вот появится... Сейчас Шепард, наконец, увидит знакомое лицо Хакета и сообщит ему тревожные вести... Пусть, у них и были в последнее время разногласия, но Цербер, проникший в систему связи Альянса — это беда совершенно иного порядка, ставящая под угрозу буквально всех и вся. Даже пары минут внутри Призраку хватило бы, чтоб устроить катастрофу галактического масштаба. Их с Хакетом разборки — подождут. Последние артефакты, которые, конечно же, решили вылезти именно сейчас... Знакомые погоны, которые взгляд выхватил из геометрического синего месива... Но то, что последовало за этим, вновь пустило холодок по спине спектра. Вместо Хакета или — хрен с ними — любого другого адмирала — на голодеке второй раз предстала улыбчивая физиономия всё того же азиатского хмыря за столом, который при виде капитана вновь встрепенулся со смесью тревоги и восхищения. — ТАЛИ, КАКОГО ХЕРА! — непроизвольно вырвалось изо рта командира. — Что там? — раздался из динамиков её взволнованный ответ. — Нас опять перехватили! — Но этого не может быть... — А вот может! Уилсон, ... — уже было рявкнул капитан, но голограмма округлилась в глазах и испуганно закричала: — Шепард, стойте! Связь в порядке. Я этсамое... Как неудачно-то... Вы действительно говорите с адмиралом... Просто... Ох, дайте объяснить... — Я не знаю, что ты за хер такой, но твоя затея накрылась! Передай Призраку, что если хочет мне что-то сказать — пусть хотя бы наберётся мужества сделать это сам, а не через своих пешек. А ещё лучше — пусть идёт на хуй! Уилсон... — Да дайте же пару секунд! — взмолился старичок. — Я здесь. Что стряслось? — едва разборчиво послышался ещё один пережатый голос откуда-то из-за кадра. — О, Хакет! Хвала небесам! — вскинул руки азиат. Хакет? Призрак думает, что сможет убедить Шепарда в своей афере, подложив фоном какой-то закадровый голос? — Шепард, оставайтесь на связи! — вновь обращается к нему пожилой «адмирал», вставая из-за стола. — Я — щас... Этсамое... Это приказ! — Да кто ты вообще такой, чтоб мне что-то приказывать! — взорвался спектр. — Даже рядовой, который только вчера на службу поступил — и то с первого взгляда раскусит этот фарс!... — Шепард, что тут творится? — прервал его тираду уже знакомый голос адмирала, садящегося перед терминалом вместо самозванца. — Хакет?... Что вы... — капитан недоумённо вглядывается в знакомое лицо. Безумие какое-то. Сигнал реально идёт от штаба? Но что за дичь с каким-то «не таким» передатчиком, встревожившим даже СУЗИ? Или это не настоящий Хакет... насколько продвинутые технологии есть у Цербера? Могут ли они подделать голограмму под конкретного человека? — Шепард, я задал вопрос, — выдёргивает его из сомнений приказной тон адмирала. — Какого хрена тут творится? — Это вы мне объясните, какого хрена тут творится! Что это за хер со мной связался?... — За языком следи, малец! Как ты смеешь так называть старшего по званию! — Это он-то — старший по званию? Хотите сказать, что вот ЭТО — ваш коллега? — Не то чтобы коллега... — он слегка поморщился от того, что его звание носит тот, кто и в бою-то не был. — Но да... И вообще, откуда у тебя доступ к этому каналу связи? Ты в курсе, КАКОЙ шухер ты тут навёл? — Откуда... чего? В смысле?... — О, тут этсамое... — послышался неуверенный голос из-за кадра. — Тут я немножечко учудил... Так сказать... Хакет медленно повернул голову налево — в сторону виновника торжества и, стиснув зубы, уставился на него взглядом, полным ненависти. Он выглядел, как цепной пёс, который страстно желает разорвать чужака на куски, но ничего не может сделать. — Что на этот раз? — прошипел сквозь зубы Хакет. — Ну, тут... в общем... недоразуменьице вышло... Мы тут с капитаном решили обсудить кой-чего... Так сказать, поболтать за жизнь... Так ведь, у вас, солдатиков, говорится? «Недоразуменьице», «поболтать», «солдатиков»... да что это за клоун, не нюхавший пороха? — Как в Пилосе? — перебил неуклюжее бормотание Хакет. — Не, ну полно вам, адмирал! — карикатурно-надувшись ответил азиат, всё ещё из-за кадра. — Не всё так страшно... — Они там тревогу подняли? — Есть немного... — Пытались сообщить диспетчеру? — Ну вот видите, они ж на моём терминале, а не на чьём-то другом... — Понятно. Как в Пилосе. — Ну... есть такое, немножко. Хакет повернулся обратно к видкому, обречённо закрыл лицо ладонями и измученно простонал, потирая глаза. — В могилу вы меня сведёте, Чен... — с тяжёлым вздохом пробормотал он. — Ну я ж хотел как лучше... Хакет со стиснутыми зубами издал несколько нечленораздельных звуков, дающих понять, что он сейчас много чего хочет ответить этому Чену, но сам из последних сил не позволяет этим словам вырваться. Тот благоразумно заткнулся на полуслове. — Так, Шепард... — устало продолжил Хакет, стягивая ладони вниз, — молодцы, что среагировали. Но всё в порядке. Вы не первый, кто чуть не поставил на уши пол-Альянса из-за того, что КОЕ-КТО не дружит с протоколами. Которые сам же и написал. Вы там, поди-ка, уже модуль связи выломали? — Эм... Нет. «Всего лишь подняли красный уровень тревоги, обесточили пол-корабля, перевыпустили какие-то там очень важные ключи и чуть не отформатировали СУЗИ», — пронеслось в голове спектра, но он почему-то решил не произносить этого вслух. Повисла недолгая пауза. — Коммандер, вы же в курсе, что вот тут на мониторе прямо сейчас открыт статус Нормандии? Которая вся красным горит, — через пару секунд отеческим тоном произнёс Хакет. — Так, что тут у нас?... — он прищурился и наклонился вперёд. — Ну, могло быть и хуже. По крайней мере, и впрямь, не как в Пилосе. Всё в порядке. Отменяйте тревогу. Шепард ещё несколько секунд стоял, как вкопанный, переваривая, насколько всё сказанное похоже на правду. Всё ещё не до конца ясно, мог ли Цербер подделать изображение адмирала... — Да чёрт возьми, — словно читая его мысли, не выдержал Хакет. — Я это, я! Вот! Он согнул руку и что-то бегло напечатал на омни-туле. Где-то через минуту неловкой тишины — уже на омни-туле капитана всплыло оповещение: «Сообщение от: Адмирал». Спектр машинально нажал по нему, открыв сообщение с текстом: «С Ченом — следи за языком». Увидев, что коммандер это прочитал, Хакет начал вставать из-за стола: — Всё? Кризис исчерпан? Дальше я вам тут не нужен? — Ох, Хакет, если бы не вы... вы наш спаситель! — донеслось виноватым тоном из-за кадра, на что настоящий глава флота лишь недовольно фыркнул. Пока два, как оказалось, равных по званию, снова менялись местами, Шепард сделал шаг назад и развернулся. Он высунулся в дверной проём и окинул парней взглядом, подбирая слова. — Капитан! — первым подал голос один из них. — Шлюзы в норме. Вроде бы... — Реактор и топливные системы — тоже, — подхватил другой. — Да, ребят, ложная тревога... Отменяйте, — виновато ответил спектр, немного подумал и добавил, — и — простите. Что-то меня занесло... Уилсон, можешь передать мои извинения остальному экипажу? — Да не вопрос. — Не парься, кэп. Ща всё утрясём, — раздался ещё один голос. Через секунду вновь погас свет — очевидно, переключение обратно на автоматику. А когда он загорелся снова — вместо красного мигания вернулась обычная корабельная иллюминация. — ... И верните управление СУЗИ тоже. — Уже в процессе, Шеп, — раздался знакомый глубокий голос справа. — Спасибо, парни. На этих словах он вернулся к видкому, где его уже вновь ожидал пожилой азиат, который виноватым школьником взволнованно смотрел в его сторону.

***

— Да уж... побуянили немножечко... Ну ничего, главное — что обошлось... — Так кто вы такой и ради чего устроили моей команде внезапные учения? — Ой, давайте не будем циклиться на том, кто что устроил... Ладненько? Ну вот и хорошо. Ещё раз, я — адмирал Чен Ксун. Ну, ИО адмирала... — он закатил глаза, повторяя свою должность, — Исполняющий обязанности адмирала по кризисному управлению в особых ситуациях. — Вы уже говорили. Но я впервые слышу о такой должности. И о ней даже мой корабельный... ВИ не в курсе, — Шепард чуть было не проболтался, едва не сказав «ИИ» вместо «ВИ». — Ну так и задумано. Наше подразделение не то чтобы стремится быть на виду. — И чем же это «ваше подразделение» занимается? — Ну так — в названии же сказано. Кризисным управлением в особых сит... — Да-да, я услышал. Но что-то я не припомню вашего участия в столкновениях со Жнецами. У нас тут, вообще-то, война полным ходом. Или грядущая погибель всей галактики — для вас недостаточно кризисно? Или недостаточно особо? — Да уж, капитан... Понимаю ваше смятение. Воюете себе, воюете... А тут — опаньки — новый начальник откуда ни возьмись... Бесит, наверное — не то слово! Это он в точку. — ... Тем более, вы ж наш герой... Если б не вы — мы б уже давно... этсамое. А адмиралтейство с вами так обращается... Ни стыда ни совести, совсем они там — того! Коммандер, спасибо за вашу службу — вот прям от всего сердца, — он, не отрывая своего благоговенно-восхищённого взгляда, схватился за грудь и слегка поклонился, подкрепляя слова. — Так адмиралтейство — это ж вы и есть. — Хм... и правда, можно так сказать... наверное. В общем, от лица всего адмиралтейства — прошу прощения за ненадлежащее обращение с таким заслуженным героем, как вы... — Извинение принято. Но вы не ответили на вопрос. Так чем конкретно ваше подразделение помогло в войне со Жнецами? — Ну мы... так сказать... мы занимаемся кризисным управлением другого рода... — И какого же? — Капитан, я тут смотрю... у вас рядом какой-то... — он прищурился, вглядываясь в монитор, — командный центр. Круглая такая комнатка. И дверь открыта. Вас не затруднит её прикрыть? — Она всегда открыта. Взаимное доверие на посту — основа командного духа на Нормандии. Это касается, в том числе, и капитана. Экипаж должен знать, что в служебных вопросах — у меня от них нет секретов. — И всё же, Шепард... У нас тут несколько деликатный разговор. Чен Ксун замолк, с ожиданием уставившись на собеседника. После непродолжительного обмена взглядами стало ясно, что, хоть это и звучит, как просьба, на самом деле прозвучал приказ. И, сколь бы Шепарду ни было противно подчиняться человеку, который и на поле боя-то не бывал, чувство долга взяло верх. — Не нравится мне это, — раздражённо фыркнул он, но всё-таки направился к двери. — Спасибо за понимание, капитан. Спектр выглянул в дверной проём, где встретил вопрошающие взгляды полутора десятков бойцов. — Парни, я... Простите, так надо. По одному ребята неохотно кивнули, их лица выражали противоречивую смесь недовольства и понимания. Виновато кивнув в ответ, Шепард с пневматическим звуком закрыл дверь и вернулся к видкому. — Что за лишняя секретность? И когда вы уже, наконец, объясните мне, кто вы такой и чего вам надо? — Уверяю вас, капитан, секретность отнюдь не лишняя. В подобных вопросах... — Ближе к делу. — Да-да. Точно... Мы... Даже не знаю, с чего начать... Мы берёмся за дело тогда, когда возникают проблемы определённого характера. Такие, которые лучше решать... так скаать... не у всех на виду, вы ж понимаете? Поэтому рядовой персонал вооружённых сил о нас и не в курсе... «Персонал» мы для него, ну-ну. — Я, вот, уже давно не рядовой — но тоже о вас не слышал. — Я просто... так сказать... хотел потактичнее. Чтоб не указывать на ваш ранг... В общем, особое управление... это мы сами себя так называем... Этсамое... про него в курсе только его сотрудники. Ну и адмиралы других веток иерархии, конечно. — Вы хотите сказать, что в Альянсе есть целое секретное подразделение, и общественность не догадывается не то что о его делах, а даже о самом факте его существования? — Ну, вы ж не вчера родились, капитан... Подобные... так сказать... щепетильные вопросики рано или поздно всё равно возникают. А общественное внимание в таких делах всё только осложняет. Оно нам ни к чему, правда же? Даже если всё секретно — уже потому, что публика знает о самом наличии некоторого подразделения — тут и там постоянно какие-то журналисты что-то разнюхивают и потом плодят всякие неудобные слухи... А им ведь только повод дай... Да я слышал, вы и сами не в восторге от этих чёртовых стервятников... Калисса аль-Джилани — знакомое имечко?... Вот-вот... думаю, вы понимаете... — Так — как вас там — адмирал Ксун? — Адмирал Чен. То, что вы сказали — это как если б я к вам обращался «Коммандер Джон». Странно звучит, правда же? — он добродушно усмехнулся. — Да и вообще, к чему эти формальности? — Хорошо, ИО адмирала Чен, вы сейчас сравниваете несравнимое. Одно дело — послать куда подальше желтушную папарацци, которая натужно устраивает сенсационный скандал на ровном месте, и совсем другое — скрывать от всего галактического сообщества целое ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ военных сил Альянса. — Ну да, вы в чём-то правы... наверное. Но тем не менее, природа нашей деятельности накладывает... некоторые ограничения. И... да: я надеюсь, мне не нужно объяснять, что весь наш дальнейший разговор — под грифом «секретно». И так уже слишком много ушей стали лишними свидетелями. Пожилой азиат явно не хотел никого сознательно обидеть, но эти их формулировки — вот за это их, белых воротничков, так не любят бойцы на фронте. «Лишними свидетелями»... Да уж. Такое мог ляпнуть лишь гражданский, для которого команда военного корабля — это лишь абстрактная иерархия должностей. А не братья по оружию, от которых каждый день зависит твоя жизнь — будь ты хоть рядовой солдат, хоть техник, хоть капитан. — Так, исполняющий обязанности Чен, — Шепард всё ещё не определился, как обращаться к собеседнику с таким витиеватым названием должности, — я сделаю вид, что не заметил, как вы только что высказались о членах моей команды... — О, нет-нет-нет... Я не то чтобы... Я без негативного отношения... У вас такая прекрасная команда... — Так вот, я сделаю вид, что не заметил. Но мне нужно вам напоминать о моём особом статусе? Что вот есть корпус спектров... есть иерархия альянса... не то чтобы вы могли мне что-то приказывать... И все эти ваши грифы «секретно» я при желании могу слать куда подальше. — Конечно-конечно, я помню... Но, капитан, я надеюсь на ваше благоразумие. Это не то чтобы приказ... а скорее — так... настоятельная рекомендация. Та наивно-приветливая манера, с которой добродушный старичок реагировал на довольно резкие реплики Шепарда, обезоруживала. Несмотря на то, как незаслуженно Чен носил адмиральские погоны и как небрежно высказывался о военных делах, в которых абсолютно ничего не понимал — несмотря на это всё, злиться на него почему-то совершенно не получалось. Шепард сам не заметил, как его суровый тон сменился на спокойный, а изначальная неприязнь — даже на какое-то... понимание? — Может, наконец, объясните, что именно мы тут обсуждаем под грифом «секретно»? Мы уже минут 10 на связи, а вы не сказали толком ничего. — Ах да... Дырявая бошка! — он хлопнул себя ладонью по лбу и вновь принялся перебирать бумажки на столе, причитая. — Старость — не радость... Пользуйтесь своей молодостью, пока можете, капитан... Так вот. Я... этсамое... хотел с вами поговорить про тех новоприбывших подчинённых, которые недавно оказались под вашим командованием... ... И вот от мимолётной симпатии не осталось и следа. Шепард свёл брови, догадываясь, куда пойдёт дальнейший разговор. — А, вы хотите сказать, про тех несчастных кадетов, над которыми Альянс измывался годами, проводя бесчеловечные опыты? Вы про них? Вас направили подчищать эту грязь за Альянсом? — Ну зачем так сгущать краски! — СГУЩАТЬ? Я тут, наоборот, преуменьшаю масштаб катастрофы. МНОГОЛЕТНИЕ опыты над детьми? У вас там всё в порядке, ничо не смущает? — Капитан, давайте постараемся без эмоций. Как бы мы с вами к этому ни относились — возникла колоссальная репутационная проблема... — Вот уж точно! — ...и нам с вами предстоит этот вопросик как-то решать. Вы же понимаете, какой скандал будет, если предать инцидент огласке? На сколько десятилетий назад всё человечество отбросит в глазах галактической общественности... Сколько дипломатических побед падут прахом... — Да понимаю я — не дурак, вообще-то. — Ох... Что вы, я не хотел... Я не в том смысле... Постоянно извиняться за неумелые формулировки, общаясь с военными — по-видимому, уже вошло в привычку старичка. Он и сам отдавал себе отчёт в том, что вообще не ориентируется в армейском языке и обычаях, и оттого невольно обижает собеседников, но ничего не может с этим поделать. Только извиниться, едва заметит по реакции бойца, что мог опять ляпнуть что-то не то. Как сейчас, когда по нахмурившемуся взгляду Шепарда он решил, что в очередной раз оскорбил капитана — на сей раз, его интеллект — и принялся причитать: — Я ни в коем разе... Вы ж самой Нормандией управляете... Да ещё столько времени уже... И Совет спасли... Тут конечно, само собой... У меня и в мыслях не было намекать... — Чен, расслабьтесь. Я не на вас рассержен. А на ситуацию. — Оу, — он остановился, растерянно отстранившись назад. — В том-то и дело, что всё я понимаю. Всю мерзость ситуации. И то, что нельзя это делать достоянием общественности. И вот ровно от этого — просто коробит. А то, что мне приходится скрывать это от моей команды — бесит особенно. — А, ну раз так... Значит, наше с вами отношение к ситуации — гораздо ближе, чем я думал. Я как раз и хотел с вами поискать возможные выходы из сложившегося кризиса. Обсудить ближайшее будущее юных биотиков... — А что тут обсуждать? В ближайшем будущем пацаны останутся на Нормандии. Или у вас есть вариант получше? — Хм... Коммандер, ну вы же сами только что сказали, что... этсамое... решать подобные вопросы — не то чтобы ваша специализация... — Так, погодите. Вы опять намекаете на то, чтоб я их передал адмиралтейству? — Я — намекать вам? Да ни в коем разе, боже упаси! Но — отличная идея. Это ведь, и впрямь, тяжёлая ноша — нести такую ответственность за судьбу стольких юнцов... Плюс, вы сами сказали — вам не по себе от того, что приходится это скрывать от собственной команды. Будь я на вашем месте — мне б тоже было так мерзко на душе — брр! — его слегка передёрнуло. — Вот я и предлагаю: не лучше ли доверить решение этого вопроса професс... — Чтоб парней опять упрятали куда-нибудь в застенки и продолжили свои эксперименты? Чен, вы вот серьёзно сейчас? — Ну почему сразу «упрятали»... Пускай специалисты разбираются, что с ними делать дальше. Как помочь этим ребятишкам. Вы ведь не станете спорить, что им нужна квалифицированная помощь? Вы ж понимаете, насколько там непростая ситуация... Шепард пристально уставился на голограмму оценивающим взглядом. Доверить бедных кадетов ровно тем же самым мучителям, которые издевались над ними ГОДАМИ? Он либо реально настолько наивен, либо прикидывается. — Адмир... Исполняющий Чен, у меня такое ощущение, что у нас тут не поиск возможных решений, а попытка убедить меня в том, что нужно вам. — Мне? Мне вообще из этого ничего не нужно! Я, знаете ли, не просил, чтоб на меня это скидывали. Мне главное, чтоб из этого не разросся галактический скандал. А когда всё зависит от суждений одного-единственного капитана — при всём уважении, каким бы выдающимся героем он ни был... — Я парней не отдам. Точка, — у Шепарда опять начали сжиматься кулаки, как при его прошлом разговоре по этому самому видкому. — Другие предложения? — Капитан, ну что ж вы так... У вас на Нормандии есть хоть один квалицифированный психолог? А этим ребятишкам — нужен ведь целый консилиум высококлассных... — Эти ваши «высококлассные специалисты» уже и так дел наворотили. Нет уж, спасибо. Повторяю, — спектр с нажимом, проговаривая каждое слово, произнёс, — Я. Парней. Не. Отдам. Что ещё Альянс может предложить? Повисла тишина. Азиат вернулся взглядом к своим бумажкам, и снова принялся в них что-то выискивать. — Хорошо, — не поднимая взгляда, через некоторое время продолжил он, — что будем делать с синдромом отмены? И вновь тишина. Он поднял взгляд обратно на Шепарда, вопрошающе уставившись на того поверх своих узких прямоугольных очков. — С каким ещё синдромом отмены? — изогнул бровь спектр. — Вы же получили отправленные документы? — Да. — Весь архив? — Вроде да. — Так что будем делать с синдромом отмены? — Так, Чен. Я не понимаю, о чём вы. — Капитан, ну меня тоже за дурака-то не держите. Просто так отрицать проблему — не выйдет. Но если настаиваете... ладненько... — он продолжил шерстить бумажки, и через несколько секунд голосом профессора, цитирующего учебник, продолжил. — Как сказано в отчёте номер R-U-1-2, вероятный синдром отмены может наступить при прекращении... — А, вы про один из отчётов в той ГОРЕ документов, которую на меня вывалили? В той, в которой меня адмиралтейство решило утопить, чтоб я не докопался до сути? Дааа, конечно! Я уже всё от корки до корки прочитал за один день, мне ведь больше заняться-то нечем! — Ну вот видите, вы сами говорите, что у вас на Нормандии просто нет ресурсов, чтобы распределить работу и обеспечить особый подход, которого требует... — ОДНАКО, — перебил его капитан, — первое же, на что я там наткнулся — весьма красочно изложило всю суть этого вашего «особого подхода», — Шепард изобразил пальцами кавычки в воздухе. — Ну почему сразу «этого вашего»? Как будто его я придумал... — Да какая разница? Подход — просто супер! Устроили там натуральный концлагерь! Парням по 20 лет — а они впервые в жизни услышали, что они — не какие-то выродки! — Они... ЧЕГО? — азиат округлился в глазах. — Капитан... Вы что... Уже успели им о чём-то проболтаться? — ПРОБОЛТАТЬСЯ??? — Шепард окончательно сорвался, перейдя на откровенный крик, как только понял, что именно так шокировало «адмирала». — Да так, по мелочи... Провёл им краткую лекцию о том, что они — ну, знаете — НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ. — Нет-нет-нет-нет-нет! — Чен опять принялся что-то судорожно искать в своих бумажках. — Что конкретно вы им успели сказать? Там ведь ясно сказано, в приложении номер... так, сейчас найду... — А, там ещё и приложения есть? Вот, знаете ли, как-то не успел, — со смесью сарказма и бешенства выкрикнул командир. — Был слишком занят, предотвращая попытки ребят поубивать друг друга. — Капитан, вы сами-то себя слышите? Сами же через слово признаёте, что этим специфическим воспитанникам — не место на вашем корабле... — Так. Третий раз я повторять не буду. Если хотите помочь — я только за. Но вариант «вернуть вам ребят» — не рассматривается. Что-то ещё можете предложить? И вновь настала тишина. Дождавшись, когда Шепард немного подостынет, старичок произнёс: — Нет. — Значит, эта тема закрыта. Ещё какие-то темы на повестке дня есть, или я свободен? — Других тем нет... — немного помедлив, он продолжил. — Но, боюсь, что до решения ситуации Альянс больше не может полагаться на Нормандию и предоставлять ей доступ к своим внутренним системам. Равно как и допускать вас до актуальных миссий. Ничего личного, коммандер. Надеюсь, вы понимаете: тут мои руки связаны. Мы не можем одобрить ваше взаимодействие с какими-то ещё третьими лицами, пока на Нормандии пребывает столь деликатный груз. А вот и бюрократический язык по полной программе подъехал. И ребята для него — «деликатный груз». Всё понятно. — В таком случае — думаю, и вы понимаете: Нормандия не может оставаться под командованием руководства с такими извращёнными моральными ориентирами. Считайте это официальным уведомлением. Мои руки тоже связаны, я не могу отчитываться перед теми, кого я даже не уважаю. И уж тем более — я не могу этого требовать от своих подчинённых. Так что регулярных рапортов с Нормандии до — как вы верно выразились, «разрешения ситуации» — можете не ждать. — Шепард, вы — что — прямым текстом признаётесь в том, что дезертируете? — Ну и кто теперь бросается громкими словами? Если б я не знал, насколько этот приказ незаконен — то, наверное, да. Это можно было бы считать дезертирством. Но тут... давайте не натягивать пыжака на шлем. Не говоря уж о том, что я в принципе не обязан выполнять распоряжения Альянса, даже если б я не был в курсе всей этой жути. — Ох, любите вы разыгрывать эту карту... А что же с вашей командой? Их вам совсем не жалко подводить под трибунал? — А что с моей командой? Я тут их всех держу под страхом смерти. У них нет выбора. Если трибунал состоится — уверен, они все единогласно подтвердят, что не могли меня ослушаться, а иначе каждого бунтаря я бы лично отправил прямиком в шлюз... Не самая продуманная стратегия защиты — но что уж первым пришло в голову. — ... И давайте не ломать комедию, никакого трибунала по такому вопросу — не будет. — Ох... Значит, вот вы какую позицию заняли?... Капитан, вы уверены в своём решении? — А адмиралтейство может предложить что-то кроме попыток забрать с Нормандии этих кадетов? — В данный момент — полагаю, что нет... — Тогда да, уверен. — Как знаете. Очень жаль. Всё-таки, это и впрямь незабываемый опыт — наконец, познакомиться с вами вживую. Печально, что при таких обстоятельствах. Тогда... полагаю, на этом всё? Конец связи? — Видимо, да. Дайте знать, если адмиралтейство всё-таки пересмотрит свои взгляды. — Непременно. — Ах да. Если что сегодняшний разговор и показал — так это то, что политика открытых дверей в зале связи абсолютно верна. Больше из неё исключений не будет. Решитесь на разговор — будьте к этому готовы. — Я вас понял. Но сомневаюсь, что разговор будет. — Дело ваше. Конец связи. Тяжело вздохнув, голографический силуэт потянулся к устройству связи, после чего растворился в геометрическом хаосе разваливающихся синих линий. — ТВОЮ МАТЬ! — в бешенстве выкрикнул Шепард, развернувшись и с силой врезавшись кулаком в первое, что попало на глаза и что было не страшно сломать. На металлической дверной панели осталась едва заметная вмятина, а кисть руки через пару мгновений начала погружаться в тугую давящую боль. Несколько секунд командир так и стоял в этой позе, опёршись крепко сжатым кулаком о дверь и тяжело дыша. Его переполняла запредельная ярость. Ярость на докторишек, которые додумались изобрести эту зверскую программу. На перебирающих бумажки чиновников, которые, подобно этому Чену Ксуну, «просто выполняя свою работу», не задумываясь подписали «просто очередное решение», отправив несколько десятков юных жизней в натуральный ад. На Хакета, который, похоже, знал об этом, но ничего не сделал, чтоб это прекратить. На всё адмиралтейство. Да вообще, на всю ситуацию в целом. И на себя — за то, что ему теперь придётся им подыгрывать, скрывая всю эту мерзость, чтоб уберечь человечество от тех последствий, которыми галактический совет его наградит, если это всплывёт. ... А может, наша раса действительно заслуживает такого отношения? Если мы так обходимся с представителями своего же вида, если мы допускаем до власти тех, кто совершает такое — возможно, мы, и впрямь, пока не доросли до того, чтобы с нами считались? Может, азари и саларианцы, сверху вниз смотрящие на людей как на малолетних выскочек — правы, и нашей цивилизации, и правда, ещё рано принимать решения самой? Нет, не время. Сейчас не время для таких мыслей. Рефлексировать можно потом. А сейчас — ему нужно выполнить свой долг капитана, и так уже навлекшего беду на свою команду. Как минимум — он должен теперь хотя бы поставить их в известность.

***

Он стоял во встревоженном ожидании, массируя ноющую ладонь другой рукой и наблюдая за их реакцией. Было глупо ожидать от них единодушного согласия после того, что он на них вывалил. Такие решения не принимаются мгновенно. Им надо подумать. И они имеют полное право. Он только что закончил беглый пересказ своего разговора со штабом — разумеется, опустив некоторые детали, которые всему экипажу, и впрямь, знать не следует. Чёрт, тошно было уже от этого. Особенно когда они, не понимая, отчего такой конфликт с адмиралтейством, начали задавать уточняющие вопросы, а он был вынужден отвечать уклончиво и просить их просто довериться его суждениям. Он стоял посреди круглого отсека командного центра, присев на край кольцевого терминала в середине зала, и просил их о колоссальной жертве. Как назло, сегодня на смену в командный центр вышли все самые молодые члены экипажа. У них вся карьера впереди. И отметка «самовольный захват Нормандии» в самом начале личного дела явно не пойдёт на пользу. Даже просто произнести вслух просьбу последовать за ним в самоволку — было запредельным хамством и надругательством над их доверием. Как можно ставить перед таким выбором! Он и не смог. Озвучить напрямую то, что подразумевалось — язык так и не повернулся. Но другого выхода не было. Он раскрыл перед ними все карты и предоставил выбор. Чудовищный выбор. Но какой уж есть. Выбор между тем, чтоб остаться на Нормандии под его командованием, не подчинившись приказу штаба, и тем, чтоб покинуть корабль, возможно, навсегда попрощавшись с товарищами, которые уже давно стали твоей семьёй. Он не преувеличивал серьёзность этого выбора. Но и не преуменьшал. Он честно рассказал о том, как видит ситуацию сам. Объяснил — насколько мог — что штаб потребовал от него сделать нечто совершенно бесчеловечное. Что такой приказ незаконен, но публично его обжаловать — нельзя. Что если они с ним останутся — он, как всегда, сделает всё возможное, чтоб обеспечить им защиту. В случае трибунала — примет всю ответственность на себя. Но в конечном счёте, у него есть иммунитет, а у них — нет. Они — всё равно солдаты на службе у Альянса, а не у Шепарда — спектр он или нет. И это всё равно колоссальный риск. И всё равно — штамп в личном деле. Он произнёс несколько не свойственных ему сопливых фраз о том, что всех их считает своей семьёй, и что бы они ни решили — он отнесётся к этому с пониманием. Он не вправе, не хочет и не будет таить на них обиду, если они решат покинуть Нормандию, и он лишь благодарен судьбе за то время, что ему уже довелось служить с ними. Он рассказал им, насколько маловероятным сам считает трибунал, но тем не менее — что такой исход нельзя исключать. И предоставил им выбор. Взгляд скользил по угрюмым лицам молодой гвардии, внимательно его выслушавшей и сосредоточенно взвешивающей все «за» и «против» — каждый сам для себя. Ладно, это уже просто свинство — стоять у них над душой в ожидании ответа на такой тяжёлый вопрос. Очевидно, что они имеют право обдумать всё как следует — он обязан обеспечить им хотя бы это. — Так, парни. В общем, подумайте. Я пойду. Но — я надеюсь, вы понимаете, время ограничено. Решить надо до завтра. Простите, что так вышло. Он не имеет права на них давить. А в такой момент — даже одного лишь его командного взгляда может быть достаточно, чтоб склонить подчинённого в его сторону. Но это должно быть именно их решение. Поэтому он виновато уставился в пол, и с тяжёлой душой побрёл к выходу. Посреди лестницы он замер и, не оборачиваясь, добавил: — Уилсон... — он осёкся, — Кайл, передай остальным... пожалуйста. Всему экипажу предстоит принять это решение. — Будет сдел... — по осипшему голосу было слышно, как у того стоял ком в горле; он сглотнул. — Само собой, Шеп. Через минуту... ща только в себя приду. Капитан продолжил движение к выходу, чувствуя на своей спине тяжесть их взглядов. Уже у самой двери его догнала ещё одна фраза Уилсона, брошенная вслед: — Ты же понял, что я остаюсь? По идее, это ровно то, о чём он их просил, и именно на такой ответ он наделся. Но почему-то, услышав это, он ничуть не обрадовался, а лишь содрогнулся, осознавая, на какую жертву он только что подписал своего инженера. — Мы остаёмся, — подхватил другой голос, — да ведь, парни? — Да. — Конечно... — Э, разогнались! За себя говорите! — знакомый глубокий голос Митчелла решительно отрезал одобрительные возгласы, и вновь воцарилась тишина. — Ребят, в общем, вы подумайте. Хорошенько подумайте, — всё так же, не оборачиваясь, добавил напоследок капитан, и вышел из зала.

***

Спектр сидел в пустой переговорной — между командным центром и КПП — уединившись, чтоб набраться сил перед тем, как встретится лицом к лицу с остальной командой в БИЦ. Сколькие из них решат остаться? Сколькие — покинуть корабль? А что если уйдёт больше половины? Как оставшиеся смогут поддерживать Нормандию в боеготовом состоянии? А если их большинство — что если это уже они потребуют от Шепарда и его сторонников покинуть фрегат? И, вообще-то, по уставу будут правы. Как много сторонников у него останется тогда? Что если по итогу лишь его, Шепарда, высадят на ближайшей станции? А Нормандия в полном составе вернётся в штаб... вручая несчастных курсантов обратно в лапы сумасшедших учёных. Нет, при таком раскладе — он заберёт кадетов с собой. Но что если его собственная команда по приказу адмиралтейства не позволит ему этого сделать?... — Шепард, — вновь раздался из динамиков женский голос ИИ, отдающийся эхом от стеклянных стенок, выдёргивая капитана из круговорота мыслей, — адмиралтейство ещё раз пытается выйти на связь. Я взяла на себя смелость заблокировать их запрос. Насколько я понимаю, ты пока не в состоянии ответить. — Правильно понимаешь. Прямо сейчас — вряд ли это хорошие новости. Может, это и к лучшему, что мы не получили это сообщение. — Мне блокировать все их дальнейшие запросы на видеосвязь? — Все — нет. Но сегодня — переходи на режим радиомолчания с Альянсом. — Принято. Наступила недолгая тишина, которая, как показалось капитану, ознаменовала конец диалога. Но через несколько секунд из динамиков донеслось вновь: — И, Шепард? — Что? — Не все органики примитивны. Приятно, что я таких знаю лично. Ещё одна короткая пауза. — А тебе разве что-то может быть «приятно»? — Я упростила понятие. Для органика.