На носу лопнули мыльные пузыри

Порошок для стирки. Тот самый, после которого с улыбкой на душе вдыхаешь запах чистого постельного белья. Именно этот аромат ассоциируется у Юнги с домом. Именно так пахнет у них в квартире, и это так приятно согревает сердце, что вызывает ласковую улыбку каждый раз, когда Юнги перешагивает порог. Их небольшая семья поселилась в старом, но не менее хорошем доме. Квартира была обжитой, но именно это и делает её уютной. Юнги нравится слегка пожелтевшие обои с мелкими цветочками в тесной прихожей, запах подсолнуха в гостиной, сбитый угол, маленькая трещина в старом, деревянном шкафу, внутри которого пахнет лавандой. Юнги любит то, как пол мягко скрипит под его весом, и как мандариновый свет освещает их квартиру через небольшое окно. Ему нравится заботиться о таких мелких, но важных вещах как смазка дверей или починка крана, который выпускает слабую струю воды. Юнги всегда мечтал жить в подобном месте. Оно напоминает ему бабушкин дом, в котором альфа провёл большую часть своей жизни. Именно там, далеко от шумного города, восьмилетний мальчишка мечтал о друзьях. Прошло время и, покинув бабушкин дом, чтобы жить в жалком общежитии, Юнги каждую ночь скучал. Тогда у него не было денег, лучшего друга и желания жить. Ему не нравилось просыпаться в колючем постельном белье, серые стены угнетали подростка и даже шкаф смотрел на него нахально. Юнги не хватало спокойствия, тревога была с ним каждый день. Даже сейчас, когда он нашёл свою семью, неизвестное беспокойство бурлит под кожей. Но всё отличается от того тёмного времени, когда альфа дрожащими руками писал тексты для песен. Сейчас у Юнги есть Сокджин с Чонгуком и дом, в котором все его тревоги исчезают. Юнги никогда не был настолько счастлив. *** Юнги предпочёл бы забыть своё прошлое, и всю, когда-то причиненную ему близкими людьми, боль. Он признался об этом Сокджину одним сладким, грустным вечером, сидя на стуле, согнув ногу в колене и опустив на него подбородок. Тогда у них был чай на троих, но Чонгук ушёл в ванную комнату и лишь чашка с недопитым содержимым напоминала о его существовании. На Юнги была растянутая белая футболка, он смотрел на мотылька, что бился о голую лампочку в их тесной кухне. Глупый так и сгорел. Сокджин в жёлтом свете казался другим человеком, у него были уставшие мешки под глазами и губы, распухшие от горячего чая. Он улыбнулся альфе, показав свои очаровательные ямочки и сказал: “Но без него ты был бы никем. Прошлое делает нас теми, кем мы являемся, Юнгичи”. Его хриплый голос напомнил Юнги солнце. Его парень был слишком мудрым для своего возраста и Юнги задохнулся, осмысливая слова Сокджина. Он не знал почему его грудная клетка сжалась и почему захотелось плакать. Наверное, от того, что мысли о том, что без своего прошлого Юнги бы не встретил ни Чонгука, ни Сокджина. От этого горькость стала во рту и он поспешил запить её сладким чаем. Тем не менее, иногда сердце Юнги болит и он курит, долго, растягивая каждую затяжку. Он прячется от Сокджина или Чонгука, как когда-то прятался от Тэхёна. Тогда, правда, Юнги хотел покинуть мир и не ощущать того горя, которое проглатывал с каждым днём. Но каким-то удивительным образом его парни, нет, даже не так: его семья знает когда Юнги плохо. Ни Сокджин, ни Чонгук никогда не обвиняли альфу за то, что он вспоминает е г о. Они понимают и разделяют с ним всю тоску и горечь. Если бы не они — Юнги бы не пережил. Чонгук с его детскими, сверкающими глазами, понимает Юнги. Он ребёнок, но на дне его радужки понимание, зрелость. Чонгук позволяет Юнги лежать на своих бёдрах, позволяет целовать после сигарет, даже если ненавидит вкус ментола и никотина на губах. Сокджин был с ним на могиле. Через месяц они купили недорогую, аккуратную белую люстру с узором на кухню. *** Юнги очень повезло и он не хотел бы, чтобы Сокджин или Чонгук об этом забывали. Ему хочется благодарить их за существование, но он не знает как. Цветы, которые он срывает, когда проезжает мимо полей, кажутся ему недостаточными. Юнги хочет отблагодарить и подарить Сокджину с Чонгуком всю любовь мира, поэтому он не возражает просыпаться самым первым, чтобы сварить для них кофе; купить парные подвески на многолюдной ярмарке; целовать до потери пульса и гладить одежду или помогать с домашними заданиями. Это только капля того, что альфа может сделать. Но Сокджин только ярко улыбается, с красными щеками, когда Юнги готов нести омегу до машины на руках и говорит, что ему достаточно. А Чонгук повторяет, как заведённый моторчик, изо дня в день, что его хён самый лучший. *** Когда Юнги просыпается — потолок над ним белый, с неоновыми звёздами, ведь, это будет мило, хёны, вы не понимаете, а мягкий свет проникает в комнату белыми зайчиками. Он переворачивается на бок, только чтобы встретиться с широкой спиной Чонгука, который удобно умостился на его руке. Юнги ощущает онемение в конечности, но не хочет будить маленького альфу. Он придвигается, чтобы поцеловать Чонгука в лопатку, скрытую за футболкой и набрать полную грудь родным запахом. Юнги ощущает Сокджина на спине Чонгука и это вызывает глупую улыбку у него на лице. Их запахи давно смешались. Из кухни раздается шипение масла — вероятно, сегодня один из тех дней, когда Сокджин решил приготовить всем яичницу, судя по запаху. Мягкие шаги омеги слышно даже в спальне — стены тонкие, но Чонгуку никогда ничего не мешало крепко спать. Юнги не помнит тот день, когда перестал просыпаться с тревогой в груди. Но безмятежность, которая поселилась там вместо беспокойства, согревает его сердце. Юнги был дома.