- Let me in? - Help me out?

      

* ✨ *

      После ночи, когда он услышал голос Юнги, тот и впрямь больше не давал о себе знать. Чимин знает это потому, что тайком, каждый раз после наступления полуночи, приоткрывал дверь и проверял пространство вокруг. Но новых стикеров или каких-то других бумажек так и не появлялось. Сначала Чимин облегчённо вздохнул, радуясь, что больше не придётся нервничать, бояться, смущаться и ждать чего-то. Но, ближе к четвергу, его охватила странная грусть. Казалось, что он ждал и в тайне жаждал, чтобы его сосед вновь написал ему что-нибудь. Неужели он действительно всего лишь хотел узнать жив Пак или нет? Неужели только у Чимина возникло странное жжение в груди и нездоровый интерес? И, если так, то что ж, ему снова себя жаль. Чимин проходил через всякого рода странное дерьмо в своей жизни, но никогда даже подумать не мог, что сможет заинтересоваться странным соседом, оставляющим стикеры на его двери. Соседом, который даже не заинтересован в нём в ответ, вероятнее всего. Чимин, который, вообще-то, не доверяет даже собственной тени, вдруг сидит на кухне, отталкивая злобно от себя тарелку с едой, и хмурится. А всё потому, что его сосед уже четыре дня никак себя не проявляет. При том, что он в эти дни выходил из дома, снова громко хлопая дверью и возвращался под утро. Но молчал. А чего, собственно, Чимин ожидал? Еда с вечера не лезет, хотя кофе Пак утром пьёт исправно. От этого напитка его ни одна депрессия не спасёт. Но обед вновь накрывается крышкой и отправляется в холодильник, где, скорее всего, и протухнет. Чимин чувствует это по скручивающемуся желудку. У него в подобные периоды есть лишь два состояния: он либо жрёт, как свинья на убой, либо доводит себя до голодных полуобмороков. И сегодня он чувствует стремительное приближение именно второго. Только вот, ему наплевать, переживёт. Не впервые. Радует то, что Тэхён реагирует уже на всё, как взрослый человек. Больше не лезет с отчаянными криками переживаний. Адекватно понимает, что давить на Чимина в такие дни – усугублять ситуацию. Просить его бесконечно «поесть хоть что-нибудь» - разругаться с ним вдрызг и оставить ненароком одного. А это – действительно то, чего делать нельзя. Но и перегибать с излишним давлением не стоит. И Тэхён это знает. И поэтому, Тэхён пишет раз в день какую-то рандомную чушь, присылает картинки, но не спрашивает о том, как Чимин себя чувствует. Ему не нужно спрашивать, чтобы знать, что «никак». Это состояние в последнее время Пака захлёстывает всё чаще. Но Ким просто знает, что нужно быть рядом. Пока Чимин не попросит. И Чимин это ценит. И в такие дни особенно благодарен и остро осознаёт, почему они с Тэхёном лучшие друзья. В ночь с четверга на пятницу, Чимин вдруг слышит грохот и мужской матерный крик, что непривычны ему. Никогда раньше он подобного в этом доме не слышал, да ещё и так явно, будто человек в его квартире. Соскользнув с кровати, он прокрадывается в коридор и припадает к глазку, затаив дыхание. На лестничной клетке, прямо между их с Юнги квартирой, стоит какой-то коренастый мужчина, барабанящий в чужую дверь.       - Открывай, паршивец! Родители не учили тебя, что, когда ты что-то получаешь, нужно уметь отдавать?! Настало время платить по счетам, халявщик! Тело внезапно бьёт мелкая дрожь. Чимин не знает почему, но его ладони начинают неприятно потеть, а пальцы немеют. По позвоночнику протекает тонким зарядом тока страх, опутывающий каждый позвонок от шеи и до самого копчика. Парализующий, давящий, поглощающий. Он вдруг словно в туманной дымке видит, как мужчина всё сильнее бьёт в дверь, орёт на соседку, вышедшую его отругать, но затем опасливо скрывающуюся за дверью. И ему бы, Чимину, выйти да тоже сказать пару ласковых за шум разведённый ночью. Но он как примерз к двери, едва дыша. Слушает и слушает весь поток бранных слов, направленных на его соседа, а в голове услужливое сознание подкидывает до того яркие картинки и образы, что первый кульбит его желудок совершает совсем уж неожиданно. Чимин дёргается. По ощущениям, в его желудок с размаху упал теннисный мячик, а затем, кто-то ударил в самое солнечное сплетение. Рука сама собой тянется к животу, накрывая его, в попытке успокоить. Но, чем громче крики и удары кулаков по железу, тем хуже ему становится. Он, прилипший ко входной двери, чувствует, как тошнота уже подкатывает к горлу, и, честное слово, сам не понимает, чем она была вызвана. Но его мозг не успокаивается, прокручивая один за другим диафильмы с голосовым сопровождением.       «Пора платить по счетам, халявщик. Нужно уметь отдавать». А у Чимина в голове, уже образ худощавого Юнги с кругами под глазами, забившегося в дальний тёмный угол комнаты и сжимающего зубами тугой жгут. Чимин гулко сглатывает, вцепляясь пальцами болезненно в кожу на животе, сгребая её вместе с майкой. Ему бы уйти, отбежать от двери, закрыться в комнате, чтобы не слышать ничего. Надеть наушники и абстрагироваться от этого шума. Забыть, как страшный сон. Но ноги так и не двигаются с места, страх всё ещё держит за загривок. Решение двинуться с места приходит само. И слишком нежданно. Чимин резко дёргается вправо и сгибается пополам, выбрасывая на пол коридора свой скромный ужин. И кажется обед. А судя по болезненным ощущениям, непрекращающимся спазмам и очередному толчку в уставшее горло, завтрак тоже говорит своё «аривидерчи». Крепко зажмурившись, Чимин хватается пальцами за скользкую стену и приваливается к ней левым плечом, плавно съезжая вниз. Голос из-за двери перекрывается гулким стуком в висках, от которого жмурятся глаза и хочется сдавить руками голову. Падая задницей на прохладный пол, Чимин роняет голову на плечо, чувствуя, как по подбородку с губ стекает предательская слюна, насильно разлепляет глаза и видит перед собой не до конца переваренную, старательно приготовленную ранее еду. И блюёт опять, но в этот раз лишь остатками желчи, от боли морщась и хрипло поскуливая. Он в этот момент чувствует себя таким ребёнком, который, когда ему резко становится плохо, ноет, умоляет прекратить, мечется внутри себя, как животное в клетке. Уперев ладонь в пол, Чимин не сдерживает слёз, рвущихся наружу от тошноты, боли и обиды на самого себя. Когда ему плохо - он всегда винит себя. Чёрт, он такой плакса, боже, вот ужас... Припадая виском к шершавой стене, парень подтягивает к себе колени, не замечая как штаниной касается растекающейся лужицы перед ним. Всё, что сейчас занимает его мысли - сосед, к которому страшного вида мужчина пришёл за расплатой. И Чимина вновь трясёт и ведёт. Он ведь задницей чуял, что все вокруг представляют опасность, и Мин Юнги не должен был стать исключением. Но стал. Пусть и ненадолго. Чимин морщится, ударяясь слегка виском в стену. Чёртов дурак. Теперь-то Юнги наверняка думает, что он у него на крючке. Наверняка это всё какой-то хитрый план. Наверняка он хотел втереться в доверие, а потом воспользоваться квартирой, чтобы прятаться. Или того хлеще - деньгами. Которых, к слову, у самого Пака почти и не было. Но это всё не важно. Важно только то, что внутри Чимина всё орало и мигало красным, но он всё равно повёлся на эту чушь со стикерами. Кто в наше время вообще общается стикерами? Его ведь это насторожило. Но он всё равно позволил себе снова поверить. Глупый наивный ребёнок. В квартире раздаётся ещё один глухой стук. И ещё. И ещё парочка. Пока не прерывается шипением. Чимин вплетает пальчики в волосы и сжимает их у корней, чтобы хоть как-то отвлечься от боли в виске, которым бился о стену. Слабый, глупый и наивный плакса, который ещё и выворачивает желудок наизнанку из-за невыдержанных нервов. Кусок дерьма с до сих пор не поставленным диагнозом и конченой психикой. Кому он такой дикий сдался? Конечно же, только отчаявшемуся наркоману. На что он вообще надеялся? Внезапно Чимин издаёт тихий смешок. И ещё один хриплый. И ещё. А после коридор вдруг наполняется слишком громким и каким-то болезненным смехом, переходящим в крик и истерику. Он перекатывается на спину, приваливаясь острыми позвонками на шее к холодной стене и кричит, закрывая лицо руками и рыдая навзрыд. Задыхается, глотая всхлипы и неразборчивые ругательства на себя. Чимин не слышит, что мужчина давно ушёл. Чимин не знает, что соседка, напуганная мужчиной и теперь криком мальчишки, припала ухом к двери, перекрещиваясь дрожащей рукой. Чимин не знает, что выбежавший из квартиры блондин, застыл в ужасе перед его дверью, слыша истошный вой и не зная, что ему делать. Чимин не помнит, как засыпает прямо там, на полу собственного коридора, скрутившись калачиком рядом с выпотрошенным содержимым собственного желудка. А чуть позже, на его двери, прямо под ручкой, появляется ещё один сиреневый стикер.

* * *

      Чимин был одним из тех людей, которые старались никогда не просить о помощи, оттягивая до последнего. Пока капилляры в глазах не полопаются от сдерживаемых в груди слов. Чимин был одним из тех людей, которые, когда всё-таки просили о помощи, делали это с таким трудом, словно на их горло давили тяжёлым ботинком, вот-вот норовя сломать шею. А, когда всё же получал эту самую помощь, старался отбиться от неё, заверяя, что справится и сам, но безумно благодарит. Но, бывали моменты, когда Чимин просил помощи. И не отказывался. Зато потом буквально доводил людей до белой горячки своим рвением ответной благодарности. Так было и сейчас.       - Тэхён, те блёстки с розовым отливом?       - Нет.       - С золотым?       - Нет.       - С серебристо-изу...       - Чимин-а, прекрати! - выкрикивает Тэхён, отрываясь от своего кимбапа и сводя брови к переносице. Он сверлит друга недовольным взглядом, затем смахивает синюю чёлку с глаз и откладывает еду на тарелку. - Я устал тебе говорить, что за мою помощь - мне хватает того, что ты дышишь сейчас. Ты не так часто просишь у меня о чём-то, чтобы я стал просить тебя о чём-то взамен. К тому же, мне было совсем несложно, ты же знаешь. Пак лишь кивает, болтая ложкой в пиале и разглядывая кусочки мяса в бульоне. В последние полгода такое уже пару раз случалось. Тэхён просто принимает звонок или смс, молча собирается и едет. Молча проходит в квартиру, затаскивает Чимина в ванную (если он уже не в ней, как было однажды), убирает всё, что необходимо, засучивая рукава широкого свитера или рубашки, скрывается в кухне, а потом они сидят в тишине и едят. В тишине, конечно, только в тех случаях, когда Чимину совсем уж плохо. Сегодня же он решил добить Кима в самом начале ужина.       - Но, Тэ, я не могу так. Ты...пришёл и...и опять...       - Пришёл, убрал, приготовил. Сидим отдыхаем. Чего ты портишь всё? Если открываешь рот, то ты - либо рассказываешь, что произошло, либо ешь. Рассказывать ты, как я понял, не торопишься, так что возьми ложку в рот и замолкни. Придумал тоже. - Тэхён тяжко вздыхает, вновь принимаясь за кимбап.       - Ранее утро, ты отсыпался небось после сложной недели, а я дёрнул тебя, - бурчит Чимин, нехотя набирая суп в ложку.       - Я тебя умоляю. Мы с Гуком третьи сутки валяемся и пересматриваем его любимые аниме, - закатывает глаза синеволосый, договаривая с набитым ртом, - ты даже, в какой-то степени, спас меня. Чимин не сдерживает улыбку уголками губ.       - Так уж и плохи его любимые аниме?       - Неплохи, но на третий день уже голова идёт кругом от похожих персонажей и историй. Да и мы с тобой не виделись давно.       - Верно, - тихо соглашается Пак.       - Хотя, я бы предпочёл для встречи более позитивный повод и не раннее утро пятницы, - поджимает губы Ким. - Но, что уж мне жаловаться. Хоть так увиделись и на том спасибо. Пак пихает друга ложкой в плечо, на что тот тут же вздрагивает и кидается проверять, не остался ли след от жирного бульона на одежде.       - Тэ, я правда рад, что ты смог приехать сегодня. Спасибо.       - Пожалуйста, Чимин-а, - улыбается Тэхён, вытирая руки салфеткой и тут же накрывая ладонями колено Пака, чьи ноги всё ещё были плотно завёрнуты во флисовый плед. - Тебе не жарко?       - Вовсе нет. Меня, кажется, ещё немного знобит, но я в порядке, - кивает парень, а с кончиков его волос, прямо в пиалу с супом, слетает пара капель воды. Его серая толстовка уже пропиталась влагой на плечах, а капюшон слегка прилип к шее и затылку, но Чимин действительно чувствовал себя комфортно. Ему было достаточно тепло и...уютно. А главное - безопасно. Когда рядом Тэхён - где-то внутри всегда ощущается безопасность. Как дома. Тэхён - как дом.       - Ты всё же не прочтёшь? - внезапно нарушает мысли Чимина его друг, кивая головой на сиреневый стикер, лежащий на углу тумбочки возле дивана-кровати.       - Не...не сейчас, - закусив губу, Пак нахмурился.       - Знаешь, я прочёл половину первой строчки, - признаётся Ким.       - Зачем вообще читал... - бормочет Чимин, цокая языком.       - А вдруг там предлагали купить какой-нибудь супер-пупер новомодный говорящий пылесос? - невинно округляет глаза Тэхён.       - Говорящий пылесос? - вздёргивает бровь Пак.       - Именно.       - Ну и как? Предлагали? - усмехается парень, хлопая друга по ладоням на своём колене. Ким обиженно шипит. - Так и скажи, что твоё любопытное шило просто не устояло от соблазна.       - Даже и не думал отнекиваться. Просто приподнёс эту информацию необычно и интересно, - хмыкнув, Тэ выпрямляется и поправляет синие волосы.       - Ну, конечно.       - Чимин? Серьёзность в голосе друга настораживает Пака, поэтому он сразу же поднимает голову, встречаясь с безумно грустным и взволнованным взглядом.       - Что, чёрт побери, ночью такого произошло, что у тебя на двери, спустя почти неделю тишины, вновь появился стикер, а ты...ты... - Тэ обводит ладонью воздух вокруг и замолкает, вновь оглядывая его с закутанных в одеяло ног до кончиков мокрых волос.       - А я?       - А ты выглядишь так, будто тебя наизнанку вывернули и кинули в стиральную машинку, - вздыхает Тэхён. - И забыли включить бережный режим. Это вызывает у Чимина нервный смешок, после которого, он качает головой, всё ещё держа полуусмешку на губах и вновь уставляется в пиалу с бульоном.       - Не расскажешь мне, да? - Тэ кусает внутреннюю сторону щеки, нервно перебирая пальцами край своего свитера.       - Я...кхм... - Чимин всё же отставляет от себя пиалу и складывает руки на коленях, скрещивая их в замок. - Я возможно вчера увидел кого-то вроде того, кто выбивает долги из...ммм...из должников. Я возможно теперь считаю, что мой сосед наркоман. Меня возможно слегка вывернуло от нервов прямо возле двери, - он тихо и глубоко вздыхает, замолкая и начиная жевать свои губы до боли.       - А я-то думал, чего тебе приспичило блевануть в коридоре, - поражённо проговаривает Тэхён.       - Боже, Тэ... - Пак судоржно вдыхает и расцепляет руки, потирая ладонью лоб. - Это всё, что ты можешь сказать?       - Я просто немного не понимаю, не дави. Давай начнём с того, что с чего ты взял, что твой сосед наркоман? - непонимающе хмурится Ким. - Может это обычные коллекторы?       - Они обычно ходят по двое. У нас так было, по крайней мере, - пожимает плечами Пак, вспоминая одну из первых работ. - Не знаю, Тэ. Просто ощущение гадливое.       - Твои ощущения сколько раз тебя подводили?       - А сколько раз спасали? Они оба замолкают. В словах каждого из них есть правда. Каждый прав по-своему. Тэхён снова закусывает губу и не перестаёт хмурить брови. Чимин, кажется, слышит, как движутся извилины внутри головы друга.       - А стошнило тебя...?       - Понятия не имею, - честно признаётся Чимин, вжимая подушечки пальцев в прикрытые веки так сильно, что перед глазами тут же заплясали цветные круги. - Такого давно не было. Чтобы от нервов, да так резко...       - Я помню ты рассказывал однажды, на собеседовании?       - Тогда я успел добежать до уборной.       - Паршиво, но...Чимин? Что, если в записке речь идёт именно об этом, а ты не хочешь её читать?       - Брось. С чего бы моему соседу писать мне что-то о том,что кто-то выбивает из него деньги?       - Откуда ты знаешь, что там написано именно это? Даже я не знаю, что там.       - Ты же сказа, что прочёл?       - Я прочёл лишь «Привет. Сегодня ночью...» И не стал дочитывать. Было ощущение, что я влезаю во что-то очень личное, - Тэхён передёргивает плечами, морщась.       - В любом случае, - продолжает он, - странно, что стикер появился сейчас. Разве нет?       - Разве да.       - Прочтёшь? Хотя, если тебе трудно это делать, то, раз уж я теперь относительно в курсе истории, я могу и... Рука Тэ уже тянется к листочку на тумбочке, как вдруг Чимин выскакивает из флисового кокона, отпихивая друга так сильно, что тот почти валится с кровати, и хватает стикер, сминая его в кулачке.       - Воу! Знал бы, что ты так отреагируешь - давно бы так сделал, - присвистывает Ким, снова забираясь на середину кровати и удобно усаживаясь. - Ты же понимаешь, что тебе всё равно придётся рассказать мне о том, что там? - он указывает пальчиком на сиреневый листик, который Чимин уже разглаживал на ладони.       - А куда же я денусь, - бормочет Пак.       - Признайся, ты надеешься, что там что-то такое... - расплывается в хитрой улыбке Тэхён.       - Какое?       - Такое, что обязательно переубедит тебя в твоих плохих мыслях и даст соседу ещё один призрачный шанс на завоевание твоего хрупкого сердечка, - воркует синеволосый, касаясь ладонью грудной клетки друга.       - Нет никаких шансов, - рычит Чимин, стряхивая с себя чужую руку, - и завоевателей тоже никаких нет. Мы просто соседи. Может быть, он хочет извиниться за шум?       - Ну естественно. У соседки я что-то такого же стикера не заметил.       - Как знать, возможно он заходил к ней в гости, - пожимает плечами Чимин, заставляя Тэ на это цокнуть языком и сложить руки на груди.       - Если там что-то совсем уж личное, так и быть, можешь не говорить мне.       - Какое великодушие, - усмехается Пак и зажимает расправленный стикер в ладони, чуть отклоняясь от друга. Но так и не решается посмотреть на неровный почерк. Он буравит взглядом смятый уголок и внезапно начинает дышать всё тяжелее, сминая зубами нижнюю губу до тупой боли.       - Чимин? - голос друга становится глуше, а боль от прикушенной губы вовсе перестаёт ощущаться. Ким касается плеча Пака, чуть сжимая его и потряхивая напряжённое тело. Но ответа не поступает, из-за чего он сам начинает нервничать.       - Эй, Чимин-а? Чимин, ответь, пожалуйста, - но Чимин лишь жмурится, наклоняя голову и дышит более рвано и коротко. Тэхён резко спрыгивает с кровати, уносясь на кухню, и возвращается через пару секунд со стаканом воды, моментально выплёскивая её в лицо друга и хватая того за плечи, встряхивая сильнее.       - Чимин, вдохни! Слушай меня, - синеволосый остервенело сжимает хрупкие плечи дрожащими пальцами, пытаясь заставить Чимина поднять голову, а сам едва ли не скулит. - Господи, не заставляй меня бить тебя по щекам, я такое только в фильмах видел. Кивни, если слышишь меня?? Пак ответно стискивает руками чужие предплечья, оголённые из-за того, что Тэ закатывал рукава свитера, когда готовил. От цепких пальчиков точно останутся следы. Чимин пытается сбивчиво кивнуть, открывая широко рот и пытаясь заглотнуть воздух. Но тот словно застревает у него в глотке, заставляя задыхаться и хватать губами пустоту. Он слышит друга, но никак не может ему ответить.       - Блядская записка...Чимин, вдох. Давай, я с тобой дышу, смотри, - так, словно Пак и правда смотрит на него, а не сквозь, Тэхён нарочито долго и глубоко вдыхает, осторожно выдыхая и слыша свой судорожный вздох, - давай. Я верю, ты сможешь. Просто постарайся ещё раз. Давай... Ким шепчет, как мантру своё «давай», пока Чимин, словно рыба на суше, ловит пересохшими губами спёртый в одночасье воздух. С первым задушенным хрипом, вдох всё-таки проникает в его лёгкие, немного остужая их. Только сейчас Пак чувствует жжение в грудной клетке из-за лёгких, которые казалось едва не воспламенились от нехватки кислорода.       - Умница, Чимин-а, умница, - чуть слышно шепчет Тэхён, не ослабляя хватку на чужих плечах, - и ещё парочку вздохов. Вдох... Он дышит вместе с Чимином, а сам пытается промотать в голове, сколько раз за всё время их дружбы, он заставал эти приступы. Насчитал всего один, да и тот уже подходил к концу, когда Тэ переступил порог квартиры. От обиды не понятно на что, он закусывает губу и часто моргает, чувствуя подступающие слёзы. Выходит, что Чимин вот такое переживал каждый раз в одиночку, когда уже на следующий день беззаботно писал «у меня приступ был, но всё обошлось». Обошлось. Неужели каждый раз обходилось вот так? Вот так?.. Чимин тем временем уже делал второй полноценный вдох, когда Ким, как оказалось, собственное дыхание задержал, окунувшись в воспоминания и самотерзания. Встряхнув синей копной, он снова смотрит на друга, который, вцепившийся в его предплечья мёртвой хваткой, осторожно, словно впервые в жизни, вдыхает и выдыхает коротко, боязливо. Словно каждый новый вдох может убить его.       - Я люблю тебя, - выдыхает вдруг Тэхён, разжимая пальцы на плечах Чимина и тут же обхватывая его голову, прижимая к своей груди и утыкаясь носом в лавандовую макушку. Руки Пака сначала тянутся вслед за чужими, но затем отрываются, чтобы окольцевать тонкую талию, прижимая друга к себе. Он тоже. Тоже любит. Только сказать сейчас этого не может. Хотя Тэхёну и не нужно. Он это говорил сейчас больше для себя.       - Я останусь с тобой до вечера, ага? - всхлипывая, бормочет Ким, зарываясь пальцами в спутанные на затылке волосы. Чимин отрицательно мотает головой, утыкаясь носом в рёбра Тэхёна. Под ними бешено бьётся взволнованное сердце. Так громко и сильно, что его можно услышать даже на расстоянии.       - Как «нет», Чимин?? Я не оставлю тебя теперь, я...       - Езжай, - сипит неожиданно Пак, - езжай домой...Гук тебя ждёт.       - Чонгук спит. Да, если я расскажу, что тут произошло, он сам приедет сюда и останется на пару дней, чтобы следить за тобой! - вскрикивает Тэ, сглатывая новые потоки молчаливых слёз, стекающих по щекам.       - Всё в... - Чимин тяжело сглатывает, отстраняясь и легонько отпихивая от себя друга, - в порядке. Поезжай. Спасибо.       - Никуда я не поеду, - замотал головой Ким, уставляясь заплаканными глазами в Пака. - Попробуй выгнать меня! Возможно, в любой другой ситуации, Чимин на такое бы улыбнулся. Потрепал бы его по голове, крепко обнял и сказал, что никто никого выгонять не будет, а они весь день пролежат и проболтают, или будут смотреть тупые шоу и объедаться мороженым. Но не сейчас. Сейчас Пак молчаливо смотрит прям в глаза другу, который теряет моментально весь свой запал, стирая тыльной стороной ладони слёзы с покрасневших щёк. Им даже не нужно больше спорить и пререкаться. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что Чимин не шутит. И Ким должен принять это. Он напуган, он в ужасе, но он отступает.       - Я тебе верю, - проговаривает он одними губами, кивая и сползая с кровати. - Но, если что...       - Твой телефон...на быстром наборе, - откашливаясь, шепчет Чимин, беря в ладони чужую и чуть сжимая её. - Спасибо, Тэ. И ты знаешь за что. И Тэхён кивает, потому, что знает. Это просто за то, что он есть.       - Чимин?       - Да?       - Записка... Так некстати Ким вспоминает про то, из-за чего всё началось несколько минут назад, и снова испуганно замирает, прожигая взглядом клочок сиреневой бумаги, валяющийся на скомканном одеяло, аккурат рядом с пустым стаканом.       - Я не буду читать, - отрицательно мотает головой Чимин, подтягивая стикер к себе и разрывая его на мелкие кусочки. Он сжимает порванную бумагу в кулаке и тянется рукой к другу. - Выбросишь?       - Конечно, - спешно закивав, Тэ перехватывает обрывки и швыряет их во внутренний кармашек своего рюкзака. - По дороге выкину.       - Хорошо.       - Я оставил суп в холодильнике, чтобы у тебя еще на пару дней его хватило, - поджав губы, Ким засовывает руки в задние карманы джинсов и смотрит на Чимина, который уставился мёртвым взглядом в стену напротив. Услышав слова друга, он замедленно кивает.       - Чимин, может я останусь? Ещё хотя бы на пару ч..       - Не нужно, Тэ, - уголки губ Пака едва дёргаются в слабой улыбке. Почти не заметно, но Тэхён замечает, конечно же. Кусает собственные губы, оглядываясь вокруг так, будто он что-то ищет.       - Уверен?       - Полностью. Мне...нужно побыть одному. Сейчас точно нужно.       - Обещаешь? - Ким, уходя в коридор, не уточняет что, но Пак совершенно точно знает.       - Обещаю, - кивает Чимин, соскальзывая с кровати и подходя к Тэхёну, что уже надевал куртку, разглядывая собственные кеды. - Эй? Напиши, когда доберёшься до дома, хорошо?       - А ты напиши ответ мне на это сразу же, - нижняя губа Кима начинает дрожать от накатывающих снова слёз. Чимин кивает и тянется за объятиями.       - Уверен? - ещё раз спрашивает его Тэхён, когда уже берётся за ручку двери.       - Быстрый набор, я серьёзно, - Пак пытается закатить глаза, чтобы выглядеть перед другом немного пофигистичным и не тронутым тем, что случилось несколько минут назад. Но выходит лишь тяжко вздохнуть и подтолкнуть Тэ в приоткрытую дверь.       - Смотри, Чимин-а, я тебе верю, - выставляет указательный палец Ким, шмыгая носом и немного дуя губы.       - Я тебе не солгу, - Пак хватается своим указательным пальцем, скрепляя их так, будто это обещание на мизинчиках. Тэхён лишь положительно машет головой, вымучивая улыбку и быстро чмокая Чимина в щёку, и уносится в сторону лестницы, сбегая по ступеням так молниеносно, словно за ним гнался какой-нибудь монстр. Словно он боялся передумать и остаться вопреки словам друга. Чимин прислоняется виском к холодному железу дверного каркаса и тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Этот день только начался, а уже был для него таким отчаянно сложным и нежеланным. И усложнил всё щелчок соседней двери. В ту минуту Пак понял, что стоял в дверях своей квартиры, держась за ручку и наполовину высунувшись на лестничную клетку. Юнги, должно быть, увидел его в глазок. Только непонятно почему он не спал в такую рань. Чимин тут распахивает глаза, когда слышит тихий скрежет открываемой двери, и бросается внутрь своей квартиры. Его дверь громко хлопает, раздаваясь шумом по всему этажу, а сам он внутренне сжимается в клубок, когда дёргает замком, запираясь на два оборота. Он тяжело дышит, припадая спиной к шкафу и испуганно смотря то на глазок, то на ручку двери. Возможно Юнги не караулил его, как ему хотелось бы думать. Возможно они с Тэ просто разбудили его своими разговорами. А возможно, он просто идёт на работу? Как вполне себе обычный человек. Только вот проблема в том, что Чимин его таковым больше не считал. Он вообще не знал, какого был теперь мнения о Юнги. Разговор с Тэхёном всё-таки поселил в нём зерно сомнения и желания разобраться во всём. Однако собственная тревожность умело затыкала рот всем другим проявлениям и не позволяла Чимину думать ни о чём другом, кроме того,что его сосед представляет опасность. И никак иначе. И плевать даже, что он зачем-то оставил стикер на его двери. О содержимом которого он теперь никогда не узнает. Чимин слышит звон ключей и щелчки закрытия замка, затем тихие шаркающие шаги и гул лифта. Юнги даже не остановился, чтобы потоптаться у его двери, не позвонил ему в дверь, а просто ушёл по своим делам. Как обычный человек.       - Все вокруг обычные, один я сумасшедший, - шепчет Пак, скрывая своё лицо в горячих ладонях и шумно выдыхая. Ему определённо нужен выходной, начиная с сегодняшнего дня. Отрываясь от шкафа, он бредёт в комнату, выискивая глазами свой мобильный. А затем звонит начальству, выпрашивая выходной и говоря о своём отвратительном самочувствии. В очередной раз выслушивает просьбы отправиться ко врачу, предложение материальной помощи, и обречённый вздох. Ему просто нужен выходной от работы. От людей. На самом деле, от самого себя и собственных мыслей, но таких отпусков ещё не придумали. Как только звонок завершается, Чимин проверяет сообщения от Тэхёна. Он написал как раз во время разговора с начальством. Пак невольно улыбается, читая сообщение от друга, в котором он говорит, что добрался до дома быстро и в безопасности, но совсем не уверен в том, что Чимин в порядке, а потому, будет надоедать и писать каждый час. Чимин уже собирается написать ему, что хотел бы поспать и не сможет ответить, как его тут же перебивают очередным сообщением.

От кого: Тэхён-а♥ Ладно, каждый час я перегнул. Но через пару часов я позвоню. Даже будильник заведу, чтобы не забыть. А то ты же знаешь, я могу...

Чимин издаёт тихий смешок, едва не обнимая телефон, и пишет ответ как раз о том, что собирается лечь спать, но обязательно примет звонок, если тот поступит. Они перебрасываются ещё парочкой сообщений, пока Пак не засыпает прямо на стуле, на который опустился в ходе разговора с начальством. Он в какой-то неудобной позе, склонивший голову на бок и уронивший телефон себе на колени, провалился в глубокий сон. Впервые за долгое время без кошмаров. Просто спокойный сон.

* * *

Воскресенье всегда было для Чимина одним из лучших и одновременно худших дней. Это вроде бы и выходной, но последний на неделе. В этот день вроде бы можно выспаться, но при этом, спать долго не желательно, иначе ты, и так мучающийся с бессонницей, не сможешь рано уснуть. Как следствие - проснёшься с тяжёлой головой и не выспавшийся утром понедельника. В общем, день, воскресенье, был хорошим, но не замечательным. Однако, сделать его чуточку лучше, всегда помогала большая чашка вкусного сладкого кофе с молоком и какая-нибудь вреднейшая сладость. Только вот в руках у Чимина чашка испорченного кофе, из-за свернувшегося, как на зло, молока, и заветренная булочка, которую он неплотно завернул в пакет вечером. Можно было с уверенностью сказать, что последний выходной недели был испорчен. Но отказываться от утреннего ритуала Пак был не намерен, а потому, собрав всю свою волю в кулак, он оделся за пятнадцать минут и стоял, сжимая ручку двери.       - Восемь утра. До магазина и обратно. Никаких опасностей, - бормочет он себе и, на выдохе открывая дверь, вываливается в душный подъезд. Видимо ночью входную дверь закрыли, так как горячим и спёртым воздухом обволокло сразу. Кожу неприятно кололо, пока Чимин закрывал дверь и морщил нос от неприятных ощущений. Как можно быстрее, он сбежал по ступеням вниз и распахнул тяжёлую подъездную дверь, вырываясь в прохладную улицу и глубоко вдыхая свежий воздух. Пожалуй, он всё же мог сказать «спасибо» своему страху хотя бы за то, что для него уличный воздух не был чем-то обыденным. Это было чем-то ценным, слишком вкусно-пахнущим и приятным. Пока утренний туман обнимал Чимина за плечи, скрытые тонкой ветровкой, сам он думал о том, насколько удивительно легко он сегодня вышел из дома. Казалось, будто его вовсе ничего не держало, а даже что-то тянуло на улицу. Быть может, виной тому слишком сильное желание выпить утреннего кофе. А может, после тяжёлой пятницы, ему всё ещё нужно было что-то, что отвлекло бы его от ночного происшествия. И холодный, уличный воздух раннего воскресного утра - как нельзя приходился кстати. С лёгкой улыбкой на губах, Чимин буквально запрыгивает по ступеням вверх и влетает в магазин. Только вот улыбка его пропадает мгновенно, а вздох застревает в горле, когда он, схвативший корзинку для продуктов, видит в отделе для выпечки своего соседа. Мин Юнги. И не просто видит, а ловит на себе его взгляд. Юнги одет в белую футболку больше него самого размера на три, чёрный тонкий бомбер и слегка растянутые на коленках тёмно-серые спортивные штаны. Его пепельные волосы неровно взъерошены, будто он совсем недавно помыл их и, едва высушив, даже не уложил. Лицо всё ещё чуть припухшее ото сна, а на щеке, кажется, лёгкий след от пасты. И это всё, возможно, было бы мило. Но на лице Чимина явный испуг вперемешку с непониманием и (совсем немного) любопытством. У Юнги же искреннее удивление и какая-то необъяснимая теплота. У него глаза необычной формы, с глубоким кофейным цветом, который Пак обычно в любимой кружке разбавляет молоком. У Юнги, в отличие от Чимина, кожа, как фарфоровая, гладкая, ровная и многим бледнее, чем его собственная. У него нос аккуратный и губы искусанные. А ещё пальцы красивые длинные и широкие ладони, которые сейчас машут Чимину в приветствии.       - Ох, чёрт, - выдавливает Пак и резко дёргается вправо, за полку с крупами. Глупо. Настолько глупо, насколько это вообще может быть, но Чимин делает это. Он просто прячется за ближайшей полкой. Сердце в груди грохочет так, что перебивает мысли в голове, которых, к слову, сейчас так много, словно стайку птиц с дерева спугнули. Они бесятся внутри его черепной, до боли ударяясь о виски. Чимин судорожно соображает, что делать и как быстро он успеет прошмыгнуть между отделами, чтобы спрятаться от соседа, и отсидеться где-нибудь между холодильниками с молоком и заморозками, пока он не уйдёт домой. Только вот соображает от стресса Пак немного дольше, чем перемещается Юнги. Поэтому он, вцепившийся дрожащими пальцами в полку с рисом и уставившийся остекленевшим взглядом в носки своих кроссовок, едва не взвизгивает, когда слышит слева от себя тихое:       - Привет. И это осторожное «привет» словно хватает в одну большую клетку всех метавшихся птиц в голове Чимина. Запирает и заставляет заткнуться, накидывая сверху чёрную ткань. И тишина. Резкая, мгновенно давящая и неуютная. И бежать поздно и некуда. А Юнги стоит и выжидающе смотрит, уже с толикой беспокойства в карих глазах. Очень красивых, как оказалось, вблизи. Чимин едва отлепляет пальцы от многострадальной полки и, прокашлявшись, выпрямляется, стараясь не встречаться взглядом с Юнги.       - Привет, - он слабо кивает, нервно прикусывая внутреннюю сторону щеки, и отчаянно пытается не начать дёргать застёжку на ветровке.       - Я Мин Юнги, твой сосед, - парень откидывает пепельную чёлку назад, а его губы растягиваются в дрожащей улыбке. И Чимин невольно переводит на неё взгляд. А затем снова на след от пасты и, к своему стыду, издаёт задушенное хрюканье, вместо смешка. Его лицо моментально вспыхивает, Юнги же выглядит растерянным, когда наблюдает за ним.       - Прости, я...паста...у тебя...паста, - сжав свои щёки ладонями, Чимин невнятно бормочет, уставившись потерянным взглядом в трещинки на полу магазина. Рука Юнги тут же подлетает к лицу. Он трёт тыльной стороной ладоней сначала щёки, затем губы и подбородок, а после сдавленно произносит:       - Не думал, что в восемь утра тут кто-то есть...в воскресенье.       - Взаимно, - соглашается Пак и, совершенно не задумываясь, выпаливает, - я не слышал, как ты выходил. Но, как только понимает, что сказал, тут же поднимает глаза, встречая недоумённый взгляд Юнги. Он буквально признался, что знает и слышит, когда его сосед уходит из квартиры? Буквально признался, что замечает это. Боже. Но выражение лица Юнги внезапно становится каким-то виноватым, а слова и вовсе заставляют Чимина задохнуться от удивления:       - Да, прости, что постоянно хлопаю дверью. Я пытаюсь исправиться, - пожимает плечами Мин, сочувственно улыбаясь уголками поджатых губ.       - О, я...не то, чтобы ты...       - У меня в коридоре побелка, - Юнги поднимает вверх указательный палец, - сыпется с потолка, когда хлопаю дверью. Так что...       - О, - снова выдаёт Чимин, глупо хлопая ресницами.       - Да-а. Так что...воскресенье, восемь утра...ты тут...? - Мин вопросительно приподнимает бровь.       - Молоко, - шепчет Пак и переводит взгляд на свою, пока ещё, пустую корзинку, - и булочки. Пью кофе по утрам. С булочками.       - Поэтому ты зашёл в отдел выпечки сперва?       - Да, всё так.       - А почему убежал? Я...чёрт, прости, - Юнги как-то очень громко прикладывается ладонью ко лбу и морщится. - Напал тут на тебя со своими разговорами. Ты наверняка-то и общаться не хочешь, а я...извини. Я обещал отстать, я помню, да. Ещё раз извини, - он опускает голову, кусая губы, и уже собирается уходить, но вновь резко оборачивается.       - И за арендодателя моего, идиота, тоже ещё раз прошу прощения. Он такой всегда, когда надирается. И почему-то именно в таком состоянии приходит. Я уже не раз говорил с ним, но он...       - Арендодатель? - Чимин прерывает монотонно-бормочущего Юнги, заставляя того поднять голову и чуть сощуриться. - Ты о чём?       - Моя записка. О, ты не...просто она исчезла и я думал...я оставлял...так и знал, что однажды кто-то из соседей это заметит. Какой же я идиот, - сокрушённо ворчит Мин, проходясь ладонью по всему лицу.       - Нет. Нет-нет, её никто не забирал! Точнее, забрал. Но не соседи. Боже, да почему всё так неловко-то, - Чимин сильно сжимает пальцами переносицу и зажмуривается, прежде, чем продолжить.       - Ко мне в пятницу приходил друг. Он взял стикер и принёс мне, но, когда мы собирали мусор, я машинально смахнул его в общий мешок и... - говоря это, Пак внутренне сам себе удивляется. Зачем он только что соврал? Он ведь намеренно не собирался читать записку. Сам её разорвал и попросил Тэхёна её выкинуть. А сейчас, стоит и говорит откровенную ложь, будто...будто боится обидеть?       - Так ты...не читал? - уточняет Юнги.       - Прости, нет. Были не лучшие дни и...       - Всё в порядке! Точнее, нет, не совсем. Ты наверняка слышал крики ночью четверга, - Мин на секунду смотрит на Чимина, дожидаясь кивка, а после продолжает, - так вот, это мой арендодатель. Он, знаешь, любитель выпить. И каждый чёртов раз, когда наступает день оплаты, он приходит в ночь на этот день, абсолютно пьяный, и несущий какой-то бред. Я правда не знаю почему так, он говорит, что тоже без понятия. Мол просыпается уже потом, а в голове чистый лист и словно память стёрли. Полагаю, что он врёт потому, что ему очень стыдно, но он каждый раз за подобное сбрасывает цену так что мне в...       - Арендодатель, - повторяет Чимин. - Арендодатель...       - Да. Что-то не так? - Юнги вдруг хмурится, когда Пак неожиданно улыбается. А затем и вовсе начинает смеяться. Сначала тихонько, но с каждой секундой всё громче и пугающе. Они стоят между полок с крупами. Чимин громко и истерично смеётся, прикрывая рот ладонью, а Юнги ошарашенно смотрит на него, не зная как реагировать и что делать. Но молчит и ждёт, пока смех утихнет. Когда же это происходит, Чимин заметно выдыхает, опираясь локтем о полку с рисом и качает головой.       - Ты прости, просто, я подумал, что он...ох, я думал, что это какой-то коллектор.       - Пьяный-то? - прыскает Юнги, склоняя голову к плечу.       - Через дверь перегар не ощущается.       - Это честь для него. Коллектор, - Мин усмехается. - Я рад, что ты, вроде как, не злишься.       - Вовсе нет. Это теперь даже кажется забавным.       - Раз уж я всё объяснил, а ты не зол, то...я пойду? Чимин кивает, поджимая губы, и следит за тем, как Юнги, разворачиваясь на пятках своих массивных кроссовок, нехотя уходит в сторону касс. Внутри него какое-то непонятное чувство. Одновременно трепещущее от столь длительного разговора с соседом, и неприятно тянущее оттого, что тот ушёл. Тёплое от кофейных глаз, едва не прожёгших в нём дыру, и склизкое оттого, что он надумал себе всяких гадостей, успел разочароваться в человеке, а всё оказалось совсем не так. Конечно, никто ещё не доказывал обратного (того, что Юнги не наркоман), но всё это теперь казалось безбожно глупым. Арендодатель. Это было совсем не очевидно и всё ещё не очень похоже на правду, но с чего бы Юнги врать незнакомому (ведь так?) человеку? В голове Чимина внезапно щёлкает. Он ведь так и не сказал соседу своё имя. Он уже дёргается с места, но сам себя останавливает, размышляя о том, как ещё более глупо, чем уже смог, он будет выглядеть, если бросится за парнем через весь магазин, только чтобы сказать своё имя. Это же, в конце концов, не дорама. В реальной жизни люди так не поступают. В реальной жизни люди делают вот такие идиотские предположения, а потом сами же себя загоняют в угол и доводят до ручки. Молодец, Пак Чимин, десять баллов Слизерину за подобный идиотизм. Чимин качает головой и, в лёгком туманной дымке сознания, набирает корзину необходимыми, а заодно и не очень, продуктами. Каждый раз, когда он рассредоточен и испытывает какой-то стресс, в его продуктовой корзине неожиданным образом оказываются лишние коробки с печеньем, странного вида конфеты и какие-либо пирожные по скидке. И обязательно новая коробка с чаем. Так он оказывается на кассе, выгружая на ленту все свои покупки, пока кассир складывает уже пробитое в два пакета. Его мысли всё ещё заняты тем, что он пытался понять, расстроен он или нет, тем фактом, что не назвал Юнги своего имени, когда он вдруг замечает мыс массивного белого кроссовка выстукивающего какой-то ритм. Чимин распахивает глаза и издаёт приглушённое «О», поднимая взгляд и видя соседа, опирающегося о перила лестницы, возле магазина. Он стоит спиной, так что, если Пак попробует прошмыгнуть мимо, вполне может этого не заметить. Разве что услышит шуршание пакетов. Однако, думая об этом, Чимин почему-то не двигается с места, на котором замер, а просто смотрит в чужую спину, облачённую в чёрный бомбер, слегка отливающий синим в лучах утреннего солнца. Собравшись с духом, он тихонько прокашливается, отчего Юнги тут же резко оборачивается, выпрямляясь и едва не роняя из рук пакет с покупками.       - Эй, - он неловко улыбается и снова как-то неуклюже машет рукой, - я знаю, что обещал отстать, но...ты не против пойти домой вместе? Я подумал, раз уж мы соседи...       - Окей. Чимин говорит это гораздо быстрее, чем сам от себя ожидал. Что уж говорить о Юнги, который такого ответа, возможно, и вовсе не предвидел. Он внезапно улыбается так широко, что видно ряд небольших белых зубов и его розовые дёсны, и Пака это окончательно выбивает из колеи. Юнги - либо безумно неловкий и вполне милый человек, либо чёртов волк в овечьей шкуре. И не то, чтобы Чимину очень хотелось узнать, но он не отшатывается, когда Мин подходит к нему и протягивает руку со словами:       - Могу помочь? Они выглядят тяжёлыми.       - Я тебе что, пятилетняя девочка? - хмурится Пак, но один из пакетов, почему-то, всё равно отдаёт. Удивляется про себя в очередной раз, но отдаёт. Вот так просто, будто бы Юнги для него хороший знакомый. Будто они вместе пришли за продуктами и далеко не в первый раз. И это странно. Странно и непонятно тепло где-то под рёбрами.       - Ну, на девочку ты точно не смахиваешь, - прыскает Мин, медленно двигаясь в сторону их дома, - а вот насчёт возраста ничего сказать не могу.       - Мне двадцать пять, - зачем-то выпаливает Чимин и тут же захлопывает рот. Что он вообще несёт? А главное зачем?       - Вот как? Мне двадцать семь. Выходит, я старше и вполне мог бы быть тебе хёном? - блондин чуть оборачивается, из-за чего едва не падает с последних ступеней лестницы.       - Выходит, - кивает Чимин, засовывая руки в карманы ветровки.       - Извини, если напираю, но... - Юнги проводит свободной от пакетов рукой по волосам, вороша их ещё сильнее, и снова смущённо улыбается, - я там, в магазине, представился тебе, хоть и писал своё имя на записках. Но ты, кажется, не сказал своего имени. А я не думаю, что будет здорово называть тебя «сосед», когда ты знаешь моё имя. Чимин тихонько смеётся, пряча глаза за лавандовой чёлкой и пинает камешки, попадающиеся на тротуаре.       - Вообще, звучит забавно. Но ты прав. Я не говорил своего имени. Меня...чёрт, это как-то так неловко всё, - он вдруг снова начинает смеяться.       - Не думай, что у меня в порядке вещей знакомство в подобной обстановке, - усмехается Юнги, отпинывая камешек, который прилетает ему от Пака.       - Чимин, Пак Чимин, - наконец говорит тот, скашивая глаза в сторону и замечая, что блондин смотрит на него.       - Очень приятно, Чимин-ши.       - Взаимно Юнги-ши. Они улыбаются друг другу, щуря глаза от неожиданно яркого солнца, когда подходят к подъезду.       - У тебя ключи далеко? - Юнги останавливается у двери, укрываясь в тени, и пользуется моментом, чтобы получше разглядеть младшего. Чимин лишь отрицательно машет головой, доставая из карманов ветровки руки и позвякивая ключами. Когда он уже прикладывает ключ к домофону, Мин дёргает на себя дверь, но замирает, придерживая её ногой.       - О, это что Кумамон?? - он указывает пальцем на небольшой брелок в руках Пака.       - А? Не знаю, - пожимает тот плечами и усмехается, - я покупал просто чёрного медведя из мема «во славу Сатане».       - Но его зовут Кумамон, - как-то восторженно говорит Юнги, чем снова вызывает смешок у Чимина.       - Ну, я буду знать. Может войдём уже?       - Да, чёрт, - блондин тут же влетает в темноту подъезда, а Пак потихоньку бредёт за ним, осторожно прикрывая дверь. - Не интересуешься японской культурой? - Мин жмёт на кнопку вызова лифта, оборачиваясь на Чимина.       - Да как сказать...я люблю иногда посмотреть аниме. И сакура симпатичное деревце. Этого достаточно? Юнги глушит собственный смех в ладони.       - О, да. Вполне. Но даже так, Кумамон был в одном из крутых аниме.       - Ладно, последний раз я смотрел аниме пару лет назад, - вздыхает Чимин, сдаваясь под напором блондина.       - Оу, ты, вероятно, пропустил несколько вполне годных релизов. Хотя, вкус у всех разный, но всё-таки...       - Ты жуткий фанат аниме, да? - улыбается Пак, подавляя в себе желание поддеть Юнги локтем под рёбра. Какого чёрта он вообще так легко себя с ним чувствует?       - К счастью или сожалению, но да, - Мин неловко чешет затылок, когда они выходят из лифта и подходят к квартирам.       - Это неплохо. Если кроме этого ты, конечно, имеешь ещё и нормальную жизнь. Они вдруг оба беззвучно смеются, разглядывая мыски кроссовок друг друга.       - Я правда рад, наконец, с тобой познакомиться лично, Чимин-ши, - Юнги протягивает Чимину его пакет, который тот аккуратно забирает, стараясь не соприкоснуться с чужими пальцами.       - Неожиданно взаимно, Юнги-ши, - кивает Пак. - Я не самый общительный человек, но...сегодня было неплохо.       - Согласен. Мой очень заумный друг всегда говорит: «утро нужно начинать с правильных людей». С уверенностью могу сказать, что я сегодняшнее утро начал с правильного человека. Чимин на это лишь молча вскидывает голову и смотрит в чужие, блестящие от яркой подъездной лампочки, глаза. Глубокий кофейный цвет теперь кажется непроглядно чёрным, как январская ночь, отчего контрастирует с побледневшей в таком освещении кожей. Красиво.       - Что?       - Что?       - Ты сказал «красиво», - Юнги склоняет голову к плечу, - это ты о словах моего друга?       - А? А, да, - сбивчиво кивает Чимин, чувствуя, как начинают гореть его щёки, - да, очень красиво сказано.       - Это да, он умеет, - Мин вдруг снова широко улыбается, доставая ключи из кармана спортивных штанов, а затем неловко машет рукой. - Что ж, хорошего дня, Чимин-ши.       - И тебе, Юнги-ши. Спасибо за помощь, - Чимин приподнимает пакет, благодарно улыбаясь.       - Всегда рад помочь, если что,, - Юнги приоткрывает свою дверь и наблюдает за тем, как Пак лишь со второго раза попадает ключом в замочную скважину.       - Да...спасибо и...пока? Они стоят в дверях своих квартир и смотрят друг на друга. Изучающе, всё ещё немного удивлённо и как-то неверяще, но тепло. Определённо тепло.       - Пока, - кивает Юнги.       - Пока, - снова отзывается эхом Чимин, опуская голову, чтобы спрятать рвущуюся наружу улыбку, и скрывается в темноте своей квартиры, почти бесшумно закрывая дверь. Он щёлкает замком, прислушиваясь к тому, как тихо закрывается дверь Юнги, и улыбается так сильно, что немного начинают болеть щёки. Совершенно по-глупому, чересчур довольно и так беззаботно. Он улыбается, упираясь лбом в свою дверь и не веря тому, что ощущает внутри. Не веря бешено стучащему о рёбра сердцу. Но он точно преисполнен желания поверить человеку, живущему напротив. Человеку, который стоит в ту минуту, точно так же прижавшись лбом к своей двери, и крепко закусывающему губу оттого, что он так и не задал вопрос, который действительно его волновал. Юнги был настолько рад тому, что Чимин сказал своё имя, позволил проводить его и не сбежал совсем от его напора, что совсем забыл о главном. Совсем забыл спросить, не показалось ли ему, что в ту ночь из квартиры Чимина доносились крики? И чьи всё-таки они были? Но Юнги забыл. Хоть теперь и был рад этому, совершенно не представляя того, как бы в сложившейся ситуации их неожиданной встречи, он мог бы задать такой вопрос. Однако, если эта их встреча с Чимином была не последней, то он не забудет. И обязательно спросит. Потому, что все эти дни, что он вспоминал тот душераздирающий вой, его сердце болезненно сжималось от осознания того, что это мог быть его, Чимина, крик. И от этого становилось как-то не по себе. И он совершенно не знает - почему? Одно он знал точно: он был и правда безумно счастлив познакомиться, наконец, с Чимином и услышать его голос. Увидеть мерцающие на солнце лавандовые волосы, яркие глаза цвета горького шоколада, улыбку на пухлых губах. Он был в него с первого взгляда ещё тогда, когда недовольный глянул в глазок и увидел их с другом, перетаскивающих вещи. Он был в него уже тогда, когда выходил на лестничную клетку, чтобы сказать своё несчастное «я, как и обещал, отстану». Но сказать всегда легче, чем сделать. Поэтому, он в него совершенно точно и уверенно с первого взгляда, особенно теперь, когда знает, как звучит его собственное имя нежным голосом. И Намджун, чёрт его подери, в который раз оказывается прав. Утро необходимо начинать с правильных людей. В этом Юнги ещё раз убеждается, когда всё воскресенье так и проводит с беззаботной улыбкой на губах, а работа, как никогда, идёт легко и быстро. И ему, если честно, хотелось бы, чтобы с одного конкретного человека начинался каждый его день. Если тот человек, конечно же, ему это позволит и захочет того же в ответ.