Что-то другое (3). Любовь зла

*** Риель вернулся домой уставший, но удовлетворенный результатом очередного заседания Совета. Он не выиграл, но и не проиграл. Совет снова не смог вынести решения об участии в дипмиссии к Терре. На завтра назначено следующее заседание – Риель будет защищать свою экспертную резолюцию, как и планировалось. Вот и отлично: если сомнения у Совета есть, значит, рассмотрят внимательно со всех сторон. А то сначала такое замечательное объединяющее все народы Федерации предприятие было воспринято мернлями чуть ли не с эйфорией. Если бы не Риель с его упрямством, Мерниок бы уже оснащал базу и корабли по последнему слову техники. Ксенологи были Риелем недовольны всем корпусом - они-то уже вещи паковали, чтобы отправиться на новую планету. И Мариль с ним уже так осторожно на эту тему поговорил, профессионально, хотя потом на домашний обед пригласил, сказал, что Мик будет. Мариль с терранином теперь совсем близко общаются, даже интересно, что из этого выйдет. Может, у мальчика появится шанс на нормальные отношения или даже семью. А Мариль хочет понять, что происходит с Риелем, сенатор же сам спас терранина из рабства, а теперь яростно противится дипмиссии на его родную планету. В дверь позвонили. И кто так поздно? Может, как раз Мариль пришел поговорить наедине. Риель уже разделся, в домашней тунике с бокалом хено сидел, но Мариля ему стесняться нечего. Да и вообще тот, кто так поздно звонит в дверь сенатору, наверное, не чужой. Или Таримаэле после постзаседательных кулуарных посиделок явился? Вполне возможно. И не позвонил заранее, чтобы несговорчивый сенатор не успел морально подготовиться. Ну-ну. Риель активировал видеофон у двери, чтобы все же посмотреть, кто явился... и долго, с недоумением, смотрел на пустой экран. Что за глупые шутки?! Риель повернулся уходить и снова услышал мелодичный перелив дверного звонка. Мернль резко обернулся, но экран, еще не успевший погаснуть, по-прежнему был пуст. А на пороге лежал ярко-красный цветок на длинном темно-зеленом, почти черном, стебле: незнакомый, такие не росли и не продавались на Мерниоке. Риель еще некоторое время озадаченно разглядывал этот цветок, одиноко лежащий на абсолютно пустой придверной площадке, потом открыл дверь. На пороге, прямо под видеокамерой, стоял Кирсагер и перебирал в пальцах крупные красные лепестки. - Я же просил вас быть осторожным, мой дорогой сенатор, - с коварной улыбкой сказал поздний гость, придерживая дверь рукой так, что Риель не смог бы ее захлопнуть, и мернль осознавал - физической силы бы не хватило. - А вы открываете дверь демону, который не отражается на камерах. - Как вы это сделали? Он лишь улыбнулся и шагнул к двери, заставив Риеля отступить в дом. - Не помню, чтобы я приглашал вас войти. - Вот-вот, мой дорогой сенатор. Вы чувствуете себя в безопасности на Мерниоке и, несмотря на мое предупреждение, открыли дверь тому, кто входит без приглашения. Он сделал еще шаг, и Риелю пришлось отпустить дверь, еще шаг и она тихо закрылась за спиной париса. - Прекратите, - после следующего шага, Риель остался на месте, и они оказались очень близко друг перед другом. - Я соскучился, - Кир наклонился и прижался щекой к его щеке. - Вы меня выгоняете? И даже чашечку тэка мне не удастся у вас вымолить? - Вас выгонишь, как же! - проворчал Риель, отстраняясь. - А если бы я службу безопасности вызвал? - он просто направился в кухню, а парис последовал за ним. - Неужели вы бы так жестоко со мной поступили? - Не понимаю, с чего вы так самоуверенны, - Риель поискал банку с тэком. - Это был бы скандал, который погубил бы вашу репутацию. Или вам и скандальная известность тоже подойдет? Кир бесшумно подошел сзади, но ощущался он очень остро, не скрывая своей мощной ауры, сейчас дышащей жаром. Встал слишком близко. Риель на миг замер в нерешительности с открытой банкой тэка, не зная, как ему на это реагировать. А парис опять прижался щекой к щеке, потерся, словно выпрашивающий ласку зверь. Эмпатическое поле наполнилось ошеломительным теплом, Риель моргнул, осторожно поставил тэк на стол. - А можно лаомо? - шепотом спросил Кир. - Его готовить дольше, - и коснулся губами шеи. Эмпатическое поле всколыхнулось, по коже искорками тепла стала расползаться активация нервной чувствительности, так что каждый следующий поцелуй ощущался еще острее. - Кирсагер, что вы делаете? - с трудом сдерживая дыхание, спросил Риель. - А у вас есть несколько вариантов ответа на этот вопрос? - ответил парис, продолжая тереться о ставшую слишком чувствительной кожу мернля и спускаться поцелуями уже по ключице, обнаженной широким воротом домашней туники. При этом руки он не распускал, о столешницу только опирался с обеих сторон, заключая мернля в кольцо. Эмоции? Парис позволил просочиться в эмополе лишь желанию, удовольствию, острому и сладкому чувству утоляемой тоски. Но Риель каким-то дополнительным чутьем или интуицией знал, что под этим всем скрывается что-то еще. Или уже так привык к паранойе по поводу париса? - Хорошо, я сформулирую по-другому, - Риель оправдывал свою репутацию биларитового сенатора, хотя сейчас больше всего хотелось откинуть голову на плечо персилианину, и чтобы он руки со столешницы... - Что вам от меня действительно нужно? Парис уткнулся лбом в его плечо и тяжело вздохнул: - Нужно, - словно сквозь барьер продавливая каждое слово глухо проговорил Кир. - Чтобы вы резолюцию вашу изменили на мой проект. Мне нужно официальное участие Мерниока. Риель знал, что, если парис не желает этого воздействия, он от него отгородится, но все равно плеснул эмоциями в экстраэмополе. - Да как же... как же вы смеете... вот так со мной... - он задохнулся словами, не зная, как выразить - пусть сам все чувствует или читает. - Если вы сейчас же не уберетесь, я вызову службу безопасности, - получилось только как-то не зло, а очень горько. - Риель, - тихо и без единой нотки злорадства сказал Кир, - если у вас камера над входом неисправна, как вы думаете, что у вас со связью? Риель почувствовал, как качнулась реальность, как сердце пропустило удар и похолодели кончики пальцев. - Риэ, вот кому-кому, а вам меня бояться не стоит, - и вдруг он исчез: Риель перестал чувствовать тяжесть его головы на плече, горячее дыхание, ощущение присутствия, такое привычное для мернля, если рядом есть живое существо. Он не услышал и даже не почувствовал, чтобы тот сделал шаг назад, не было движения воздуха, он не заметил, чтобы парис убрал руки со столешницы. Кирсагер просто исчез в один миг. Риель стоял и ошеломленно моргал, глядя прямо перед собой. Ему что, это все померещилось? Он с ума, что ли, сходит? Или это сон? Он резко обернулся всем корпусом, крутанувшись на пятках и тут же осел, прислонившись к столешнице. - Не делай так больше, - выдохнул мернль, Кирсагер стоял у него за спиной, а теперь они оказались опять близко лицом к лицу. - И уходи. Пожалуйста, просто уйди. - Прости, если я тебя напугал. Правда, прости. Но я просил тебя быть осторожным. Видишь, как хрупка твоя безопасность, даже здесь, на Мерниоке, - парис вернул ощущение своего присутствия, чтобы не выглядеть призраком для мернля. - И еще теперь я знаю, что у тебя есть гвидеселл. Не пользуйся им. Слышишь, продай эту проклятую машину! Я думал, что всегда смогу найти в космосе кого угодно. Но не могу. Если ты однажды исчезнешь тоже, я с ума сойду, слышишь? Риель ошеломленно посмотрел на париса. - С чего вдруг? - в горле встал ком, мернль обернулся, взял стакан с водой и сделал пару глотков. - Некому будет тебе резолюции неугодные писать. - К шерцу резолюции! Я сам справлюсь. Я завтра на Совете с докладом буду выступать. - Так самоуверен? - Не справлюсь, значит, полетим без Мерниока. Знаешь, Риель, я устал. - От чего устал? От того, что я больше не следую твоим планам, или за Кандагером гоняться? - Устал все время выбирать. Поцеловать тебя или попросить об очередной политической уступке. А ты же знаешь, я не имею права выбрать, чтобы не попросить. Потому как, что значат мои чувства, когда от меня зависят столько людей? - И ты думаешь, что я в эти чувства поверю? - Не поверишь. Не имеешь права поверить, точно так же, как и я. - Так тебе лаомо или тэка сделать? - Риель стал разворачиваться обратно к своим чашкам-банкам, но Кир не дал, снова наклонился к нему, уперев ладони в столешницу с обеих сторон. - Кир, не надо. - Не могу, - парис поцеловал его, и его крылья словно кончиками перьев прошлись по спине, щекоча энергетическими искорками, лишая воли к тому, чтобы оттолкнуть. Риелю мучительно захотелось окунуться в эти крылья целиком, и он знал, что можно будет, если он позволит парису дойти до конца. А пока они просто целовались, прикасаясь друг к другу лишь губами на физическом уровне, и с каждой секундой хотелось большего контакта. Риель почувствовал, как подгибаются ноги, схватился за столешницу позади себя, и их руки встретились, случайно, честное слово, случайно, но парис не выдержал, качнулся ближе, прижался всем телом и накрыл его ладони своими. Он был ошеломительно горячим, и тело отвечало, загораясь на каждом участке соприкосновения, мечтая сжечь мешающую контакту одежду, преодолевая эту преграду все большей сенсорной активацией. Кир знал, наверняка знал про руки, уже не раз ведь вот так... а сейчас просто откровенно ласкал между пальцев, по запястьям. И Риелю самому невыносимо хотелось его коснуться... и он тоже не выдержал, положил ладони ему на грудь... тонкий ваол рубашки, но этого мало, хочется кожа к коже и рука сама тянется к его шее и за ворот... он у него узкий, но длинный и глубокий... парис положил свои руки ему на бедра, на край туники, медленно задирая подол. - Кир, - Риель разорвал поцелуй, - остановись. - Что я сделал не так? - его руки мгновенно замерли. - Я... я не эксверт и даже не интер. - Боги, я знаю! Я могу по-другому... - он убрал руки, снова оперся о столешницу, пристально разглядывая лицо мернля. - Я - не могу. Ты персилианин. Я не могу, - он покачал головой. - Ты... - он увидел, как меняется лицо париса... правда может читать мысли? А Риель не мог сейчас не думать об этом, не получалось запретить... не получалось... - Жестокие боги, Риэ, скажи, что этого не было... - Этого не было, - быстро и ровно повторил мернль. Он услышал странный скрежет за спиной. - Прости, - Кир отстранился. - Ты меня тоже... глупо получилось. - Я не о... я тебе стол испортил... Риель бросил взгляд на столешницу и увидел по четыре глубоких царапины... в камнепластике! Но как?! У персилиан же даже ногтей нет! - Там, на марче... Кандагер, он... ты его знал ра... - Нет! И не надо больше вопросов, пожалуйста. Этого не было. Кир кивнул, постоял, о чем-то размышляя. А потом вдруг одним порывистым движением подхватил мернля на руки, укутывая в свои крылья... они сейчас почти погасли, были просто теплыми, дарили покой. - Что ты... - Я подумал, что сам сделаю нам лаомо, - Кир отнес мернля на диван, опустил аккуратно и закутал в плед. - Я немного похозяйничаю тут у тебя, мм? - Как будто тебе правда нужно разрешение. - Представь себе, нужно, - он отправился к столу, со вздохом посмотрел на борозды в камнепластике и стал готовить напиток, по самому простому алгоритму, но все-таки это был настоящий лаомо, с поправкой рецептуры на ночь. Парис удивительно хорошо ориентировался в чужих баночках с травами. По запаху различал? Риель сидел, завернувшись в плед и наблюдал за ним. Эмоции и мысли больше не метались. Крылья? Парис вернулся с двумя кружками, присел рядом с диваном на пол, свою кружку поставил рядом, и протянул вторую Риелю. Тот обхватил ее обеими ладонями, втянул носом ароматный пар: - Хорошо получилось. - Спасибо. - Кир, тебе не пора в отель? - Сначала я уложу тебя спать. Риель уткнулся носом в кружку, сделал глоток, спорить было бесполезно, да и, если честно, ему не хотелось сейчас оставаться одному. Он понимал, что это парис отгоняет от него дурные воспоминания. - Риэ, я обещаю, что... ничего не будет... я просто тебя обниму... но... хочешь проснуться утром рядом со мной? - Нет, - мернль покачал головой, - нам завтра в Совете выступать. Друг против друга. - Точно, - Кир улыбнулся. - И никаких поблажек, мой дорогой сенатор! - Взаимно, - Риель сумел вернуть улыбку. Они пили лаомо и просто молчали, пока Риель не сказал: - Я думаю, уже смогу уснуть. Так что давай я тебя провожу, - он выбрался из пледа и успел спустить босые ноги на пол, когда Кир снова подхватил его на руки. - Кир, перестань, со мной все в порядке. - А со мной нет, - и он отнес мернля в спальню. Риель почувствовал, что на него мягкой, но неотвратимой волной накатывает сон, уже почти провалившись в него, он ощутил, как Кир уложил его в постель, накрыл одеялом... тяжелые веки опустились сами собой, и он не смог их открыть, даже когда почувствовал на губах мягкий поцелуй... парис прилег рядом, продолжая целовать его расслабленные губы, удерживать сознание на границе сна... в этих поцелуях уже не было страсти... и вообще это все было странно... но мысли путались, пока Риеля наконец не отпустили в безмятежное забытье. *** Первое, что Риель вспомнил с утра, было: "Хочешь проснуться утром рядом со мной?". Какой интимный вопрос! А ведь хочет, очень хочет. Достала его уже одинокая постель... и хочет он видеть в ней Кира. Заснуть с ним и проснуться... Он все-таки влюбился, влюбился совершенно безнадежно. В персилианина! Что это за выверт психики, почему? Но он даже с Марилем это обсудить не может. Не может и все. И он не знает, что там насчет пожирания душ, но пробираться в души парис умеет, так умеет, что теперь и не выгонишь. Риель даже лаенов своих уже не вспоминает: Кир заполнил дыру в душе. Но только что толку его дразнить? Пойти с ним до конца Риель не сможет. Раньше думал, что сможет, что сам сдерживается, а вот вчера решился и все... блок... Нет, сам он, Риель, удовольствие получит, его манит Кир до отключения разума, манит окунуться в его горячую сущность. Но персилианину ведь этого будет мало, он же не мернль, а Риель прекрасно знает, как они удовольствие от секса получают. И нечестно будет вот так - только дразнить, получать свое и никогда не доходить до того, что нужно любовнику. Кто знает, не будь в его жизни насилия... может быть, он бы по-другому воспринял это... Кир бы нашел способ разделить удовольствие. Он же сказал, что может по-другому. Как по-другому, если персилианину нужно, чтобы... Офхе, о чем он думает?! Ему сегодня в Совете выступать! Против этого самого Кирсагера. А Таримаэле его даже не предупредил - очень интересно! Риель разозлился. Очень хорошо, злость ему понадобится. Пока он тут думает о том, каким же способом мернль с персилианином сексом могут заниматься, Кирсагер уже пробрался в Совет Мерниока. Ну Кир ладно, к его сюрпризам он уже привык, тот его к тому же вчера предупредил, а Таримаэле ничего не сказал. Друг называется! Впрочем, в политике нет друзей. Политика отдельно, дружба отдельно. И любовь тоже. Кстати, о любви, зачем приходил Кир? Риель зашел в кабину душа и включил воду. Зачем предупредил о своем завтрашнем выступлении? Это же не в его интересах. Или хочет честной игры? Хотя чушь, для политика это глупость. Или надеется, что ему в будущем зачтется? А может быть так, что правда соскучился и просто решил сказать на эмоциях? Могут быть у такого эмоции? Чувства? "Почему вы мне отказываете в возможности настоящих чувств?" Так он, кажется, говорил? И столешницу теперь менять придется. Разве такое можно сыграть? И все же Кир его смутил. Может, в этом и была цель? Риель сейчас думает совсем не о том, что будет говорить в Совете. Но, офхе, как же он сам от всего этого устал! Риель подставил лицо под струи воды. Выбирать, анализировать, сомневаться. Иногда хочется попроситься к Кирсагеру в рабство и чтобы больше ничего не надо было решать. Риель усмехнулся бредовости этих мыслей и вышел из душа. А еще он понял, что прекрасно выспался и хочет настоящий завтрак. Заказал из ближайшего ресторанчика. За тэком с тоником и тостами с салатом сенатор набросал тезисами возможные аргументы Кирсагера и так же кратко свои контраргументы. Смутил он его или нет, голова у Риеля была на удивление ясная. И это-то точно было благодаря Киру. Сам по себе он спал плохо. Лучше, чем раньше, но все же не так, как с Киром. Нда, с Киром... А, может, попробовать ему довериться? Он ведь доказал, что может остановиться в любой момент. И по-другому ведь тоже может, биосенсоры... он же ему когда-то показывал. Что если ему правда будет этого достаточно? Там же просто полыхает. И это гораздо сильнее, чем их примитивное физическое удовольствие. И раньше ему вообще было достаточно, чтобы Риель просто позволял себя ласкать - и прикосновениями и этими его ментальными крыльями... Да, голова ясная, но думает он не о том. *** И тем не менее Риель зашел в зал Совета, готовый к драке. - Рихаиэле, - окликнул его Таремь. - Да, Председатель Таримаэле? - подчеркнуто официально отозвался сенатор. - Риель, хочу предупредить, - вполголоса начал Таремь, - У нас сегодня особый гость... - Уж не лорд ли Кирсагер? - со злым и веселым сарказмом спросил Риель, сминая собственным экстраэмополем смущение Таремя. - Откуда ты... - Хотелось бы оставить тебя гадать, кто в твоих кулуарах тебя заложил, но я не буду. Отгадка не в пример интереснее загадки. Мне Кир сказал. Мы с ним в личных отношениях, которые ты когда-то осуждал, а теперь приглашаешь его за моей спиной. И куда?! Во внутренний Совет Мерниока! Персилианина! - Мы обсуждаем внешний вопрос, - Таремь с усилием преодолевал эмоциональный натиск сенатора, - И это вопрос об участии Мерниока в его, Кирсагера, проекте. А ты предвзято судишь о нем, это же очевидно. Справедливо, если мы получим информацию из первых уст, чтобы принять решение. - Отлично, если вы уже все решили без меня, зачем вы вообще меня сюда позвали?! Я не советник, я сенатор - ВНЕШНЕГО Сената Федерации. - Риель, прекрати. Мы хотим сегодня наконец принять решение, - Таремь поморщился от неприятных эмоций транслируемых сенатором, явно демонстрируя уже мимикой, как ему тяжело с ним сейчас общаться. - Принимайте, - Риель проследовал к своему месту, кивнул сидящему напротив через зал Киру и выдал ему отточенную до блеска любезную улыбку сенатора. И словил почти такую же в ответ, но в глазах отчетливо сверкнуло восхищение. Чем? Ярко окрашенной яростью аурой?! Риелю показалось, что тот даже дотянулся до него крылом, кончиком, перышком. И если это была правда, то территория его ментального воздействия была поразительной. Риель вдруг с ужасом осознал, что они впустили париса в Совет Мерниока. А что если это и было целью? И сопротивляясь присоединению к дипмиссии, Риель сыграл ему на руку. Мог ли Кирсагер разыграть столь тонкую интригу? Ответ однозначный - мог. И торжествующая улыбка, приправленная драгоценным маринием, только подтвердила его предположение. Парис прочитал его мысли, и они ему понравились. - Сегодня проект, вызвавший столько споров на нашем Совете, представляет его создатель, сенатор Космической Федерации Объединенных Планет, лорд Кирсагер. - Благодарю. Это большая честь для меня выступать на высшем совете самой высокоразвитой и утонченной расы Федерации, - вязь слов, окунающая сознание в вязкий сироп очарования париса. Риель все это уже знал, научился противостоять. Остальные завороженно слушали. - Сегодня, раз уж меня, чужака, пригласили на это священное собрание, я хочу с вами пооткровенничать. Другого шанса у меня не будет.  - Только ближе к теме, пожалуйста, лорд Кирсагер, - неожиданно перебил Риель. - Мы и так потратили слишком много времени на решение этого вопроса. У Совета есть и другие дела. - О, благодарю вас, сенатор Рихаиэле, - Риель прямо увидел, как его губы сложились, чтобы произнести "мой прекрасный сенатор", но он, естественно, воздержался, только глаза сияли так, что было видно даже через зал. Он линз не надел - здесь не было персилиан, а мернлей такой экзотикой не напугаешь.  - Обещаю вам, что все, что я сегодня скажу, будет направлено исключительно на то, чтобы вы приняли это решение, владея всей возможной информацией об этом проекте. Вы же сами хотели знать истинный смысл, настоящую цель этой экспедиции, сенатор Рихаиэле. Так вы все еще хотите это узнать? Или мне просто зачитать официальную декларацию намерений? - Мы все хотим это узнать, лорд Кирсагер, - вмешался председатель, обменявшись с Риелем красноречивыми взглядами. Совет! Его целью было попасть на Совет Мерниока. И каждое слово, что позволят произнести парису - это катастрофа, которую Риель не знает, как предотвратить. Вот прямо сейчас встать и заявить о ментальном воздействии? О том, что Кирсагер опасен. Но он сам этого воздействия не чувствует. А уговаривать словами в политике не запрещено... К тому же Кир давно бывает на Мерниоке, возможно, у него даже есть доступ к некоторым советникам. С Таримаэле так он точно общался, и даже, кажется, лично, прикидываясь бизнесменом, который наивно полез в политику и организацию полиции и отчаянно нуждается в помощи. Да и что дальше? Если он вот так сдаст Кира, и ему даже поверят... что будет дальше? А если на секунду представить, что все это правда, все его намерения правда, а с ним что сделают, когда узнают, кто он? Он играет со всеми, и с Риелем в том числе, говорит о красивых целях или намекает на собственное коварство, но ходит по тонкому льду. А чего на самом деле хочет? А если, правда, хочет изменить цивилизацию? Он ведь настолько не похож на все расы Федерации, ему приходится играть, иначе кто сможет его понять? - Что ж, тогда я продолжаю, - мягко сказал Кир, даже тембр его голоса завораживал, офхе, как они его сюда пустили?! - Все привыкли к тому, что, если персилианин вкладывает во что-то деньги, то он рассчитывает получить с этого предприятия еще больше. Денег, конечно же. С чем ассоциируется раса персилиан в Федерации? Литчие и пиратство, работорговля. Я хочу это изменить. Понятно, что изменить это в одночасье, потому что кто-то с прогрессивными взглядами так решил, невозможно. Но у меня есть соратники, их много. Мы ведем работу давно. Мои предшественники создали целую сеть в Высших Академиях Персиля, распространяя эти взгляды... - Мы здесь собрались принять решение по поводу вашей дипмиссии на Терру, а не обсуждать образование на Персиле, лорд Кирсагер, - снова перебил Риель. Какие бы мысли ни бродили в его голове про персильского сенатора, голос мернля был холоден и колюч, как лед. И пусть - Кира эти мысли тоже сбивают, если он их читает. Мернли не умеют вести двойную игру, кроме отдельных сенаторов. На Риеля все удивленно воззрились: у мернлей не было принято перебивать в политических дебатах, и они вообще не могли даже представить, что их сенатор умеет так себя вести, да еще здесь - на внутреннем Совете Мерниока. Риель сохранил невозмутимое выражение. Это персилианин - пусть знают, что с ними по-другому нельзя. И это, шерц его возьми, парис, чью зачаровывающую вязь слов он должен разбить любой ценой. - Забавно, - произнес Кир, глядя прямо в глаза сенатору через весь зал, впрочем, зал Совета на Мерниоке не такой уж большой, - Я собираюсь выдать вам сведения, которые даже правительству Персиля неизвестны... ну той части, которая мне... не оказывает поддержу. "Не принадлежит". Он хотел сказать: "не принадлежит". И это миленькая такая специальная оговорка. Для кого? Для одного Риеля или для всех? - А вы не желаете слушать, - продолжал Кир, - председатель Таримаэле сказал мне, что главное препятствие к принятию решения участия Мерниока в дипмиссии к Терре - это сомнения в истинных целях этой миссии. Я готов их вам выложить, мои истинные цели. И собственно рассказать, почему мне настолько важно, чтобы Мерниок участвовал. Я знаю, какие слухи ходят обо мне и моих проектах. Правда, поверьте мне, намного фантастичнее. Я могу ее рассказать, прямо сейчас. - Продолжайте, лорд Кирсагер, - снова вмешался председатель, - Нам очень интересно. Мы даже не против, чтобы вы задержались на нашей планете. Если не успеем сегодня, соберемся еще раз завтра. И я думаю, пора вводить регламент, чтобы вас больше не перебивали. Боюсь, ваш коллега по Сенату, тоэн Рихаиэле предвзято к вам относится. Но я убедительно прошу его подождать, когда придет его очередь, чтобы озвучить нам то, что мы еще об этом не знаем. Хотя у него было достаточно времени. Мы уже пятый раз собираемся по этому вопросу. - Благодарю вас, председатель Таримаэле, - Кир даже церемонно поклонился в его сторону, - Поверьте мне, у сенатора Рихаиэле есть причины меня перебивать. Вы не знаете всех слухов, о которых я уже упоминал. У меня много недоброжелателей среди тех, кто хочет сохранить старые порядки. Сенатор Рихаиэле, думаю, вам их не озвучивал напрямую, они часто звучат, как откровенный бред, но все равно сеют сомнения. Создают ложный ореол неизвестной опасности, исходящей от меня и моей деятельности. Именно поэтому я рассказываю вам всю подоплеку организации дипмиссии к Терре. Риель заставил себя глубоко и ровно дышать. Кир еще и посмел защищать его неадекватное поведение в Совете, выставляя себя этаким эталоном благородства. И заодно ввернул себе повод распространяться о своей философии дальше. Риелю очень захотелось встать и демонстративно выйти. Но это только сыграет на руку парису. Нет, Риель не даст ему победить. Не сегодня, когда на его губах еще горят его поцелуи. Когда он почувствовал свою истинную власть над ним. И зверь остановился по первому слову и лег... ну не у ног, а рядом. Хотя у ног тоже было - когда он поил его лаомо. Лег и принялся зализывать раны, даже не им нанесенные, даже не надеясь получить еще что-то взамен. Не надеясь ли? Ну по крайней мере не в тот момент. И Риель послал Киру через весь зал такую же, а, может, даже более блестящую торжеством и властью улыбку. Риелю ведь тоже вчера удалось его смутить. - Да, продолжайте, лорд Кирсагер, я хотел вас уберечь от напрасного сотрясания воздуха, когда вы решили обнажить тут перед нами все свои секреты. Мернли должны проникнуться тем, что вы пытаетесь перевоспитать исконно агрессивную расу? Хищников, что однажды получили оружие и решили использовать его естественным для них путем - пожирая слабых. С оружием слабых стало больше - ареал охоты расширился. А сейчас вы просите Мерниок оснастить исследовательскую экспедицию, чтобы расширить ареал охоты еще больше? Продолжайте, мы послушаем. Может быть, даже пожалеем оголодавших - или просто заскучавших? - хищников. Поможем им в охоте. Мы же добрая, все понимающая раса. Весь Совет потрясенно затаил дыхание. Кир замолчал, его лицо вытянулось, и смертельно побледнело. Да он кажется и без краски сегодня, кожа, и так почти белоснежная, после тирады Риеля посерела. Глаза полыхнули и расширились, казалось, на поллица. Он стоял образцом скорби, живым воплощением оскорбленного благородства. Как ему это удается? Это реальное изменение внешности или иллюзия?  Риель увидел, как его губы беззвучно произнесли "мой прекрасный сенатор", нет, не прекрасный, второе слово было другим. Жестокий? Кир осуждающе покачал головой, глядя Риелю в глаза. - Вот и я о том же, - его голос был тихим, но отчетливо слышным в каждом уголке зала, - Вы нас почти что за зверей почитаете. Зверей с оружием и на космолетах. - Сенатор Рихаиэле слишком резко высказался, - снова вмешался Таримаэле, уже откровенно нервничая. - В данном случае это не является официальной позицией Мерниока. Я думаю, стоит устроить перерыв, во время которого Рихаиэле продумает свои извинения. - Не нужно извинений, - также тихо сказал Кир, - Это я должен извиняться за то, что так долго ждал, прежде чем начать кампанию против пиратов и работорговли. Мои сопланетники успели натворить много зла. Я все ждал, когда этот этап развития завершится... Но они добрались до планет, которые трогать нельзя. - Вы не всесильны, сенатор Кирсагер, - добавил Таримаэле. - И тем не менее, я хочу и знаю, как изменить существующее положение вещей. Покончить с пиратами и рабством. Вы же сами мне помогали наладить работу персилианского сектора космополиции. Вы знаете, что я делаю все это не только на словах. Инспекция по условиям содержания рабов уже заработала. Это первая ступень, мы переведем их всех с положения рабов на статус наемных работников. Что же касается терран, к чьей планете я собираюсь отправить дипмиссию... Я знаю, Мерниок редко пускает к себе чужаков. И это вынужденная мера, потому что ваше общество сильно зависит от эмоционального и морального развития каждого. Наводнить его чужаками, которые не смогут сюда вписаться, равносильно разрушению общества. И тем не менее, уважаемый сенатор Рихаиэле, который считает персилиан зверями, сам привез сюда двух терран. Значит, посчитал, что они не звери, что они достаточно эмоционально и морально развиты, чтобы жить в вашем обществе. Все-таки это была ловушка. Риель усмехнулся и так же покачал головой. Ну да, он знал об этом, всегда знал. Кир ведь показал ему голографию Мика рядом с персилианским лордом еще на Дебиане. И все же не смог устоять, чтобы не забрать его от этого лорда... потому что он зеркало из прошлого в этой голографии увидел. Но Кир же не знал! Столешницу ему вчера раскрошил... пальцами, когда понял, о чем это зеркало.  - Если хотите, я даже могу пригласить одного из них сюда, - продолжал Кир, - Пообщаетесь с ним напрямую. Но я должен сказать, что они прошли гораздо больший путь, чем персилиане. Они по природе своей жестоки и агрессивны. На их планете была длительная эпоха рабства, а затем войн на уничтожение наций. И тем не менее, они могут быть такими же, как вы. Жить среди вас. И не просто изгоями. Они вписались, у Микаэле есть семья здесь, среди мернлей. Он живое воплощение идеи, как воспитание влияет на формирование моральных ценностей. Они могут быть прекрасны и дарить любовь, а могут быть озлоблены и жестоки так, как персилианам даже и не снилось. Мы можем получить эту расу в состав Федерации, направив ее цивилизацию по пути развития, в том числе и морального уровня. А можем получить в будущем опасного и жестокого врага, весьма изобретательного в области оружия. Или случится так, что этой расы больше не станет в этой вселенной, очередная цивилизация погибнет, разграбленная пиратами, и мы так и не узнаем, какими они могли бы стать. - Терранин здесь? – подал голос советник Диамиваэле. - Мы можем увидеть его прямо сейчас? - Да, он ждет в местном кафе. - Пригласите его, пожалуйста. Кир связался с Миком по коммуникатору. Землянин и ждал, и боялся этого звонка. Совет еще мог отказаться его слушать, избавив от тягостной необходимости выбирать, кому он больше обязан – своей планете или спасшему его из рабства инопланетному сенатору. Но войдя в зал Совета, он неожиданно ощутил легкость внутри. Он уже нырнул – дальше только плыть. - Я приветствую всех собравшихся. Я терранин, мое имя Мишель. Хотя здесь больше привычно Микаэле. Я благодарю вас за честь находится здесь. И для меня кажется невероятным и чем-то почти фантастическим, что после того, как нас согнали как скотов в трюмы и объявили рабами, обращались, как со всем доступными вещами, вы теперь обсуждаете возможность дипломатической миссии к моей планете. На Терре у меня была почти такая же жизнь, как сейчас здесь. Только я учился в высшем учебном заведении. А работа была еще впереди. Правда, здесь я работаю официантом в кондитерской, а на Терре я учился на юриста, интересовался международным правом, пираты мою жизнь разрушили, и не вам ее восстанавливать, вы к ним никакого отношения не имеете. И я очень благодарен вам за то, что сейчас я свободен, что я больше не чья-то вещь. Когда меня привезли в Федерацию, я думал, что инопланетяне, не родившиеся в Федерации, могут быть здесь только рабами. Мы когда-то на Терре мечтали об инопланетных контактах, даже рассылали в космос корабли, содержащие информацию о нашей расе. Почему-то мы думали, что там живут мудрые, высокоразвитые существа, ищущие братьев по разуму... Про развитие, так оно и оказалось: уровень техники и оружия космических захватчиков оказались выше нашего. И мы стали рабами. Но однажды у меня появился доступ в инфосеть, и я узнал, что не вся Федерация такая... Только до тех, кто уже в рабстве, мало кому есть дело. Однако, все-таки есть. И у нас появилась надежда. Не на спасение, нет, у нас слишком маленькая продолжительность жизни, а социальная политика дело долгое и неповоротливое... Риель слушал и молчал, понимая, что Мика он перебить не сможет. И злых, сбивающих вопросов тоже не задаст... Зато вон все мернли жадно слушают, и Риель уже чувствует их общий эмоциональный фон. Инопланетянин, так похожий на тоненького юного мернля с невероятно грустными, такими взрослыми глазами... И Риель смотрел в эти глаза и говорил себе: "Что ты знаешь о насилии?! Это вот он, Мик, знает..." А Кир... зараза!