Гарри, который Волдеморт

Первый раз ОН очнулся ночью. Белые стены и потолок, полупустая комната с одной кроватью на которой лежал он, и рядом какие-то непонятные штуковины. «Больница» всплыло знакомое слово, он дёрнул рукой, и тут непонятные штуковины пронзительно запищали. В палату тут же набежали люди в белых халатах — «врачи». И засуетились вокруг него и аппаратов. Лёгкий укол в плечо, и он уплыл в темноту. Чтобы выплыть из забытья утром — сквозь лёгкие занавески светило солнце. Было странно, словно чего-то не хватало, чего-то очень важного. «Младший, мелкий!» — вскинулся ОН. В душе разрасталась пустота, как черная дыра. Он звал, снова и снова, но отклика не было. Внезапно навалилось понимание, и он закричал, отчаянно и громко, выплёскивая отчаяние и боль: — Нет! НЕТ!!! В палату снова вбежали врач и медсестры, и похоже ему вкололи успокоительное со снотворным — он снова уплыл в темноту. *** В третий раз ОН пришёл в себя в предрассветной хмари, все вокруг казалось тусклым и серым, словно мир лишился красок, выцвел, как старый снимок. Младший погиб, и это понимание лишало сил и желания жить, при этом возможная смерть пугала. ОН уже умирал, иначе как объяснить его воспоминания-картинки чьей-то жизни — его прошлой жизни, приютского мальчика по имени Том. Но ОН помнил себя, свою жизнь и родных, ОН — Гарри Поттер, и хотя в доме Дурслей слова «магия» и «волшебство» были под запретом, в тётушкиных журналах иногда попадались статьи о странном — реинкарнациях, путешествиях во времени, гороскопы и гадания. И ОН как-то прочёл статью о пробуждении памяти о прошлых жизнях, о том, что душа бессмертна и воплощается в новых рождениях. К началу Второй мировой войны мальчику Тому было пятнадцать лет (как ОН понял из воспоминаний), он мог погибнуть во время войны, или умереть позже — от старости. К сожалению, воспоминания были смазанными и отрывочными. Но сейчас ОН здесь, он родился и жил, ОН — Гарри. Младшего отчаянно не хватало, но раз ОН остался, значит надо жить. Он неловко дёрнул рукой, и в палату тут же прибежала медсестра. — Доброе утро! Ты проснулся? Как ты себя чувствуешь? — Ворковала она, при этом просматривая показания приборов и меряя ему температуру. — Что со мной? — Тебя сбила машина, у тебя была травма головы, ты неделю пролежал в коме. Чудо, что ты так быстро пришел в себя. «Чудо…чудо…чудо» — отдалось эхом в черной пустоте внутри. Он поморщился. — Больно? — всполошилась медсестра, — Укольчик? — Нет, я лучше посплю. — Отдыхай, набирайся сил. Проснешься, я позову доктора, и он тебе всё расскажет. Гарри послушно закрыл глаза. *** О том, что Гарри пришел в себя Петунии сообщил врач, и он же посоветовал не торопиться с посещением — физические показатели мальчика хорошие, а вот психологически — после таких травм возможна потеря памяти, надо убедиться, что её нет. Словом, подождать пару дней. Дадли выклянчил у матери обещание взять его с собой в больницу к Гарри, и теперь Петуния мучительно размышляла, не станет ли оно травмирующим для сына. Но Дадли упрямо стоял на своём — он хочет увидеть Гарри и точка! *** К Гарри они попали через неделю, после того, как тот очнулся. Доктор исправно сообщал о его состоянии, потери памяти удалось избежать, но тот всё ещё был очень слаб, хотя шёл на поправку. Они пришли к Гарри утром, тот полулежал в кровати и рассматривал книгу с картинками. Подняв глаза на входящих, он слабо улыбнулся. — Привет! Дадли всхлипнул и бросился к кровати. — Гарри, прости, это я виноват… Больше никогда-никогда… — Дад, тише, успокойся, всё нормально… Когда Гарри думал о кузене, его охватывала ненависть — из-за него погиб Младший, но сейчас, видя его всхлипывающим, он внезапно осознал, какой тот ещё ребенок. Восьмилетний ребёнок, придавленный грузом собственной вины. И так же внезапно осознал, что того ждёт в жизни — избалованного сверхмеры, ни в чём не знающего отказа, неприспособленного к жизни и в принципе никому не нужного, кроме собственных родителей. Такие дети обычно всю жизнь цепляются за своих родителей, если не погибают от наркотиков и алкоголя. Ну ничего, ещё не всё потеряно, он воспитывал Младшего, воспитает и Дадли! *** Выписали Гарри спустя ещё неделю, Дурсли приехали за ним на машине, дядюшка нёс его вещи, тётушка беседовала с врачом, а Дадли приплясывал от нетерпения: — Мы ремонт сделали во второй спальне, ты теперь там будешь… А с пацанами я поссорился, если к тебе привяжутся, я им задам… — Это просто чудо, так быстро оправиться от такой травмы… Донёсся до них голос лечащего врача. Гарри успел заметить, как явно поморщились старшие Дурсли, но согласно кивнули. Точно чудо! *** До дома доехали быстро. Наверх поднялись толпой, дядя поставил вещи у кровати, тетя прикрыла распахнутое окно, Гарри устало присел на кровать и оглядел комнатку — тесновато, но уютно и чисто. — Правда здорово? Правда? — частил Дадли, заглядывая Гарри в лицо. — Правда. Здорово. Спасибо вам, — поблагодарил Гарри тетю и дядю. — Ты ложись, отдыхай. Дадлик, не мельтеши, дай брату отдохнуть. Тетя поправила занавески, и подтолкнула Дадли на выход. — Обед через час, если проспишь, я тебе потом подогрею. Дадлик, пойдем. Тетя аккуратно прикрыла дверь, и Гарри устало вытянулся на кровати. И правда, устал. *** Жизнь налаживалась. С Гарри теперь обращались, как с хрустальной вазой — бережно и аккуратно. Но он действительно был ещё слаб, быстро уставал и практически целый день спал. С перерывами на еду, ага. Есть он старался вместе с семейством — так можно было и пообщаться. Дадли вываливал свои нехитрые новости, дядя иногда зачитывал интересные статьи из своей газеты, тетушка делилась последними сплетнями. Они оказались неплохими людьми, и вправду о нем заботились. Жаль, Младший этого не застал. При мыслях о младшем привычно ныло в груди и становилось горько. *** Однажды Дадли пришел домой под вечер с роскошным фингалом — как оказалось, подрался с бывшими друзьями, не простившими «предательства». На ужине начались семейные разборки, тетушка встала грудью на защиту сыночка, дядя выговаривал, но как-то вяло. — Драться ты не умеешь, — резко объявил Гарри. — Умел бы, ходил бы без фингала. Дядя, давайте запишем Дадли на бокс? Семейство уставилось на него в полном изумлении. Дядя пощипал усы и выдал: — А почему бы и нет? Наутро семейство отправилось в спортивный центр за информацией. Занятия по боксу велись и летом, и как раз был объявлен набор в новую группу. Тренер оценил роскошный дадлин фингал и общую массивность фигуры. — Пойдет, но дисциплина превыше всего, за драку на улице выгоню. Ясно? Дадли закивал, как китайский болванчик. — Тебя не возьму, слишком щуплый, тебе бы плаванье пошло, или фехтование, — объявил тренер Гарри. — Да я и не… — начал Гарри. — Почему бы и нет? — одновременно произнесли тётя с дядей. — Куда? — Ф-фехтование, — от удивления Гарри стал заикаться. — Идём посмотрим, — дядя подтолкнул Гарри дальше по коридору, где находился зал для занятий фехтованием. Тетушка осталась дожидаться Дадли, которого увёл за собой тренер, чтобы посмотреть его «в деле». У дверей зала висел плакатик с ценами за занятие и перечнем необходимого инвентаря со стоимостью, сумма выходила весьма приличная. Гарри замялся у дверей, поглядывая на дядюшку. Тот прочел объявление, пожевал губу, подёргал ус и решительно постучал в дверь.