Гарри, который Волдеморт

Одиннадцатилетие Дадли праздновали с размахом — тридцать три подарка и обещанный поход в зоопарк. Впрочем праздновали не только День Рождения, но и успешное окончание младшей школы и поступление в школу «Смелтингс» — альма матер дяди Вернона. Гарри искренне порадовался за кузена, сам он не был барахольщиком. Особенно умилил подарок от тётушки Мардж — золотые часы в бархатной коробочке — одиннадцатилетнему пацану, увлечённому боксом. — Лучше бы кастет подарила, — буркнул Дадли, передавая подарок матери «на хранение». К счастью, среди подарков были боксерские перчатки и груша — от папы. В зоопарке провели практически целый день, насмотрелись на львов, тигров и медведей, подразнили обезьян, покормили уток, пообедали в местном ресторанчике, и пошли в террариум, смотреть змей. Зря. Гвоздём программы был трёхметровый удав «боа констриктор». А Гарри умудрился с ним поговорить. Змеюка лежала и успешно мимикрировала под окружающую среду, пока в светлую голову Дадли не пришла идея её разбудить, и он заколотил в стекло. Змей приподнялся, желая рассмотреть нарушителя спокойствия. — Правда придурок? — проворковал Гарри удаву. — По голове бы себе постучал. Наверное скучно целый день смотреть на всяких… — Ты дажж-же не представляеш-шшшшь на ссссс-колько, — закивал головой удав, и Гарри утратил дар речи. Зато прорезался Дадли. — Гарри, ты, что со змеёй разговариваешь?!!! От неожиданности Гарри дёрнулся, потерял равновесие и шлёпнулся на пол. Стекло в террариуме замерцало и исчезло. Удав, не будь дураком, резво рванул на свободу, прошипев Гарри что-то вроде «Спассссибо, амиго!» Вернон, схватив в охапку жену и сына (Гарри шёл прицепом — в него вцепился Дадли), бросился на выход. И затормозил только у самой машины на стоянке. Возвращались в молчании, правда дядюшка очень выразительно пыхтел, крайне неодобрительно. Дома мальчишек затолкали по спальням, запретив выходить, Дадли только успел показать Гарри большой палец и шепотом сообщить «Это было круто!». А взрослые отправились на кухню лечить нервы коньяком. Гарри бы тоже не отказался, наверное… *** Это был обычный день. Гарри, как всегда, присматривал за беконом, тётушка накрывала на стол, дядюшка просматривал газету, а Дадли нетерпеливо посматривал на Гарри и мать — проголодался. Послышался шорох у входной двери — почтальон забросил почту. Дадли с мученическим вздохом поднялся и поплёлся в коридор. — О, а тут письмо для Гарри… Странное какое… «Началось!», — подумал Гарри. — Неси уж, — вздохнул дядюшка. Дадли принес почту — письмо для Гарри, открытку от тёти Мардж и какие-то счета. Под нетерпеливыми взглядами семейства Гарри рассматривал «своё» письмо. Уже конверт был странным — плотным, желтоватого цвета и без марок. Надпись на конверте гласила: — «Мистеру Гарри Поттеру. Графство Суррей, Литл Уинджинг, Прайвет драйв, дом 4, чулан под лестницей», — торжественно зачитал Гарри и удивлённо повернул голову в сторону чуланчика, который уже три года как был просто чуланом. Запечатан конверт оказался настоящей сургучной печатью со странным гербом — буква Х окружённая четырьмя животными — львом, барсуком, змеёй и орлом. В самом конверте оказалось два желтовато-хрустких листа. Первый — приветственное письмо, половину которого занимало перечисление должностей А.П.В.Б. Дамблдора. Но добил Гарри заключительный пассаж «Ждём Вашу сову не позднее 31 июля». — И где мне её взять?! — Дальше читай! — Дадли аж подпрыгивал от нетерпения. — «Первокурсникам необходимо иметь три мантии простые, одну зимнюю и шляпу-колпак». — Да! Твоя форма ещё нелепее моей! — восторженно завопил Дадли. Гарри показал ему средний палец, взрослые сделали вид, что не заметили. Форма у Дадли и вправду была нелепейшая — тёмно-бордовый фрак, оранжевые бриджи, плоская соломенная шляпа — канотье и узловатая трость. «Традиции!» — ностальгически вздохнул дядюшка. Но форма Гарри явно её превзошла, тут Дадли прав. «Традиции! Чтоб их!» — мелькнула мысль. — А дальше? — Дадли попытался вырвать письмо у Гарри из рук. — Волшебная палочка, котел, телескоп, весы и учебники, — перечислил Гарри, быстренько свернул листы и спрятал их в карман, во избежание. — Мне вот интересно, где всё это можно купить и на что? Подозреваю, что у волшебников своя валюта, — здраво высказался Вернон. — Пиастры! — дразняще прокричал Дадли. В этот раз Гарри показал кузену кулак. *** На следующий день почтальон закинул три письма. Ещё через день десяток. Тенденция настораживала. Дядюшка на всякий случай забил щель для почты. И на следующий день письма оказались в бутылках с молоком. А через день — в десятке яиц, доставленных бакалейщиком. — Зачем пихать письма в яйца?! — возмущался Дадли, лишившись любимой яичницы на завтрак. — Акция устрашения, — пожал плечами Гарри. — А молоко и яйца причём?! — Не при чём. Интересно, что ещё они придумают? — Гарри меланхолично размазывал овсянку по тарелке. Яичница была любимей и привычней, но из-за выходки магов недоступна. — Надеюсь ничего разрушительного, — мрачно протянул Вернон. *** На следующий день писем не было, и вечером семья собралась в гостиной, посмотреть телевизор и выпить чаю. Внезапно в камине громко загудело, потом зашуршало, а затем пулемётной очередью оттуда стали вылетать письма. Взревев раненным гиппопотамом, дядя Вернон подхватил супругу, та вцепилась в сыночка, который вцепился в Гарри, и они выскочили из гостиной, захлопнув дверь. — Так…так…- дядюшка дёрнул себя за ус и объявил, — К черту! Мы уезжаем! На сборы полчаса! *** Они спешно собрались и в полчаса уложились. Дадли получил от отца затрещину, когда попытался в одну сумку упихнуть игровую приставку и телевизор. Тётушка собрала две огромные сумки с едой. Гаррины вещи вместились в старый школьный рюкзак. Вернон вынес охотничье ружье в чехле и три сложенных спальных мешка. Тетушка охнула, и принесла ещё парочку пледов. — Куда мы? — поинтересовался Гарри. — Куда подальше! — рявкнул Вернон, но всё же снизошёл до объяснений, — На старый маяк. Может быть нас и там достанут, но по крайней мере, вокруг на несколько миль никого нет. Ехать придется до вечера, заночуем в гостинице, и ещё завтра до ночи. Загрузив полный багажник, они выехали. Гарри задремал, Дадли уставился в окно и показательно дулся. Правда, кусок мясного пирога от матери примирил его с происходящим. С недолгими остановками, к вечеру добрались до гостиницы. Сервис был так себе — две маленькие комнатки, узкие кровати, застиранное бельё. Ужинать не стали. Утром быстренько собрались, решив позавтракать при гостинице. На завтрак им подали пригоревшую овсянку, вместо чая было какао, вместо хлеба чёрствые булочки. Дадли взвыл. Успокоила его Петуния, заявив, что остались ещё бутерброды, сырный пирог и колбаски, но перекусят они в дороге. Принимая у них ключи от номеров, сонная девушка-портье поинтересовалась, нет ли среди них «мистера Поттера». И на судорожный кивок Вернона протянула тому стопочку уже знакомых жёлто-хрустких конвертов, на которых изумрудно-зелёными чернилами был выведен адрес гостиницы. Вернон побагровел, схватил письма и ринулся на выход. В машине швырнул письма Гарри на колени и вцепился в руль так, словно хотел его выдернуть. До полудня беспокоить его никто не решился. Дадли дремал. А Гарри из листиков письма складывал журавликов, гадая, получится ли к концу пути сложить счастливую тысячу. Пообедали на заправке, немного передохнули и снова тронулись в путь. Гарри привычно задремал под обиженный бубнеж Дадли о том, что сегодня тридцатое, и вечером должны показать его любимое шоу, и вообще… На этой мысли Гарри проснулся: — Сегодня, что, тридцатое, а завтра тридцать первое?! — Проснулся! — с укором воскликнул Дадли, — С наступающим! — Заранее не поздравляют, — укорила сыночка Петуния. — Я конечно говорил, что День Рождения у тебя, Поттер, будет крутой, но кто ж знал, что настолько! Гарри с удовольствием показал кузену средний палец. — Ночь мы проведём на старом маяке, если туда и заявятся маги, то хоть лишних свидетелей не будет, — пояснил дядюшка. — Спасибо, — Гарри был искренне благодарен за заботу. Кто его знает, что ещё может прийти в голову магам. *** Уже ближе к вечеру они подъехали к рыбацкой деревушке в богом забытом месте. Вырулив к пирсу, Вернон заглушил мотор, и велев им ждать, вышел из машины, на всякий случай заперев двери. Вернулся он часа через два, когда его уже устали ждать. И не один — с высоким жилистым стариком с щербатой улыбкой. Выгрузив и разобрав вещи, они прошли за стариком к потрёпанному катеру. Старый маяк находился на одинокой скале в море, довольно далеко от берега. Приткнувшись к полуразрушенному причалу, старик помог выгрузить вещи, и хмуро посмотрев в темнеющее небо, обронил: — Завтра к полудню заеду, не раньше, гроза идет, штормить начинает. К полудню может и распогодится. *** Маяк был заброшен, но ещё крепок. В большой комнате пахло сыростью, солью и водорослями. Напротив потухшего камина стоял продавленный диванчик. У маленького окошка — большой, уже рассохшийся обеденный стол. Была ещё одна комнатка, поменьше, в ней стояли три железные кровати с комковатыми матрасами. Наскоро перекусив, решили ложиться спать. Дурсли согласились занять маленькую комнату, по крайней мере, в ней была крепкая дверь с защёлкой, и Гарри надеялся, что их не потревожат. Оставив Гарри два покрывала и большой кусок пирога, подхватив спальники, ружьё и остальные вещи, семейство скрылось в комнате. *** Спать не хотелось, до полуночи было ещё часа два. За маленьким окошком все сильнее завывал ветер, волны всё сильнее бились о скалу, входная дверь натужно поскрипывала, и было немного страшно, но чертовски интересно — то ли ещё будет. Так однажды они с Младшим и Дадли смотрели какой-то фильм ужасов, не сначала и не до конца, Гарри и Дадли попискивали от ужаса, закрывая ладошками глаза, а Старшему не терпелось узнать, что же будет дальше. На шум в гостиную заглянула Петуния и погнала их прочь кухонным полотенцем, приговаривая, чтобы не смели больше смотреть «эту гадость». Как всегда при мысли о Младшем, накатила тоска и одиночество. Гарри прилёг на диван и закутался в пледы. Завтра будет новый день, завтра ему уже одиннадцать, всё будет завтра… Сон не шел. Часы над камином показывали, что до полуночи осталась пара минут. Три…два…один… БАХ!!!