Гарри, который Волдеморт

Невилл Лонгботтом жил с бабушкой, сколько себя помнил. Суровой пожилой леди было не до маленького болезненного мальчика, и о нём заботились три старенькие домовушки, растившие ещё его деда — Реджинальда Лонгботтом. Бабушка была холодна, и маленький Невилл изо все сил старался заслужить её одобрение. Папа и мама лежали в больнице, запытанные до безумия Беллатрикс Лейстрендж. С пяти лет бабушка водила маленького Невилла к родителям, приговаривая при этом: «Смотри, что сотворила эта дрянь, ты должен отомстить, станешь магом и аврором, как и твой отец и отомстишь!» Сначала Невилл плакал от жалости к папе и маме, потом — потому что понимал, аврором ему не стать, слишком поздно проснулась магия, слишком слабой она была, да и направленности она была другой — ему подчинялись растения. Бабушка презрительно хмурилась, одергивая Невилла, называла тюфяком, нюней и мямлей. А проявления его магии называла глупостью. А потом незадолго до его десятого дня рождения отдала ему отцовскую палочку, совсем ему не подходящую, со словами: — Может хоть это сделает тебя хоть немного похожим на Френка! *** Невиллу было уже десять, когда он однажды заигрался в гостиной, и ему пришлось срочно прятаться, когда в комнату вошли бабушка и дядюшка Элджи, видимо продолжая начатый где-то разговор. — Может, мальчишку тоже… того этого… — робко произнёс дядюшка Элджи. — Рехнулся?! Ребёнка, последнего из рода с проявившимся родовым даром?! Ты смерти моей хочешь, или печать предателя крови?! Мне и так смерть Реджи аукнулась… Фрэнк ведь тоже… Применить пыточное к беременной ведьме… — Так то сука Лейнстредж… — И что?! Думаешь Фрэнк с Алисой с ума сошли от пыток? Чёрта с два! Откат это, вот что! За смерть нерождённого мага, за пытки носящей, будь она хоть трижды сука! Невилл от напряжения прикусил пальцы. То, что он услышал, не просто меняло его картину мира, оно ломало и выворачивало на изнанку, всё то, что казалось простым и незыблемым. Папа и мама. Отец пытал беременную ведьму, в результате пыток ребёнок погиб. Беллатрикс Лейнстредж явилась в их дом не просто так — мстить за погибшее дитя. Знала ли об этом мама? Откат задел и её, но видимо она каким-то образом защитила сына от последствий отката, ведь он почти не пострадал — и магия в нём пробудилась и фамильный дар. Разговор продолжался и Невилл узнал то, что предпочел бы не знать. Бабушка подстроила смерть деда, пусть и чужими руками, но магии виднее — полноправной наследницей она так и не стала, менор отвергал её, родовое поместье и земли ей оказались недоступны, как счета и артефакты. Более того, постепенно она теряла магию и силы. Ей был нужен Невилл, чтобы завладеть наследством рода Лонгботтом. Если бы ребенок был сквибом, она стала бы его опекуном и представителем. Но в восьмилетнем Невилле проснулась магия. Убить его сейчас — подписать себе смертный приговор, Августа и её племянник Элджи надеялись на Дамблдора и его План. Именно так, с большой буквы. Затем Августа и Элджи вышли из комнаты. Невилл застыл глядя в никуда. Сколько он так просидел, он не знал. Просто в какой-то момент очнулся, тряхнул головой и вышел из злополучной комнаты. До его одиннадцатилетия и приглашения в Хогвартс оставалось меньше года и ему нужен был План. Свой. Собственный. **** Августа Лонгботтом плохо знала своего внука, видя в нем лишь неуверенного в себе, мягкого и недалёкого мальчишку. Но вместе с магией рода в Невилле проснулся и характер его деда Реджинальда — упорный и упрямый — стальной. Палочка отца ему не подходит, что ж — будет учиться невербальным заклинаниям. Сложно, но время есть. Невилл стал целыми днями пропадать в библиотеке, а учить его стали три домовушки. Хоть их магия совсем другая, но колдуют они невербально и без палочек. А принцип колдовства един — намерение, слово и жест. И слово отнюдь не определяющее. Невилл учился до мушек перед глазами, падая с ног от усталости, но заучивал основы. Домовушки приносили ему книги — древнейшие фолианты, недоступные Августе — ему, надежде рода. Невилл понимал, что возрождать род придётся ему, а для этого необходимо отсечь от рода отца и мать. Для отца это станет приговором — лишь родовая магия поддерживала в нём жизнь. Мама могла выжить — по крови она не Лонгботтом, в смерти ребёнка не виновата, даже сейчас она чувствует себя лучше отца, и проблески сознания у неё случаются. Августу тоже следует отсечь, но тут сожалений не было, как и сочувствия — это тоже приведёт её к смерти. Да будет так! В Хогвартс ехал одиннадцатилетний внук своего деда, твёрдо знающий, что он хочет. И ещё твёрже, чего НЕ ХОЧЕТ.