Пространство, время и ангел

На следующий день напряжение, повисшее в воздухе, можно было резать ножом и укладывать на пшеничную булку. — Прежде чем сбросить эту биологическую бомбу на какую-нибудь несчастную планету, нужно убедиться, что она не уничтожит всё живое, – безапелляционно заявил Доктор, укладывая ТАРДИС в космический дрейф. – Я не хочу взваливать на свои плечи вину за гибель целого мира. К участи Малакашты я хотя бы не имею ни малейшего отношения. Азирафаэль не возразил не единым словом. Тема обратного путешествия домой больше не поднималась, но демонстративно вежливые краткие фразы и поджатые губы ангела выдавали обиду на «нелепые принципы». То, что Азирафаэль за шестьдесят веков вусмерть заколебал демона своими принципами, деликатно не упоминалось. Доктор, вопреки ожиданиям, сердился на маленького лазутчика вполовину меньше положенного. Да и то испытываемое раздражение было скорее связано с банальной ревностью, обвивающую его тугими кольцами и шепчущей на ушко всякие гадости. В ТАРДИС было внушительное количество комнат, но он в попытке отвлечься хоть чем-то, вновь и вновь натыкался на ангела. Возможно, потому что стоило ему отпустить вожжи разума хоть на минутку, ноги сами волокли его в библиотеку. Трёхъярусный бронзовый зал, полный пыльных древних фолиантов, редких изданий в потёртых кожаных переплётах, соседствующих с дешёвыми книжками-однодневками в мягких обложках, перманентно пребывал в пучине хаоса, сколько Доктор себя помнил. Впервые заглянув туда, Азирафаэль, сражённый шоковым состоянием от беспорядка в храме литературы, вначале схватился за сердце, а через мгновение, заглотнув слишком много сгущённого пылью воздуха, надсадно раскашлялся. Несколько суток подряд он даже без перерыва на какао трудился в поте лица, благоустраивая святилище науки. Доктор был сражён наповал результатами ангельского подвига, особенно если учесть, что до уборки он даже понятия не имел о погребённом под книгопадом кресле времён Людовика XV, ныне занимавшем гордое место рядом с двумя торшерами и столиком с вазой из мозерского хрусталя, полной печенья и мармеладных мишек. Так и сейчас, в десятый раз на дню проходя мимо библиотеки, он услышал знакомый благочестивый глас. — …думал, что он просто коварный адский змей, а он оказался лукавым пришельцем из синей коробки, да ещё старше самого мироздания… — Но-но-но! Что ж ты мне так безбожно лишние годы шьёшь, м? Доктор, толкнув створку от себя, оказался в округлом светлом зале. Азирафаэль взрогнул и резко выпрямился, словно застуканный за чем-то неприличным. Стоявший за его спиной старинный граммофон, за право обладания которым насмерть передрались бы все британские антиквары, хрипло надрывался, выводя рулады «In a Dream» в исполнении Пет Ходж. Рядом с ним на пуфике для ног сидел гуманоид, уже успевший слегка сгладить угловатые очертания. Ел он не по размеру много и всё подряд, и сейчас, стоило только ангелу на секунду отвлечься, тут же сунул в рот исписанный лист бумаги. — Зря ты ему тут исповедуешься, он тебя не понимает. — Разве? – удивился Азирафаэль. — А мне кажется, что… Брось, это не едят, Ирчи! Ангел не без усилий вытянул пожёванную страницу и с ловкостью бывалого фокусника заменил шоколадной печенькой. — Кто?— не сдержав смешка, переспросил Доктор. — Ирчи, — смущенно повторил Азирафаэль. — Когда я спросил, как его зовут, он мне ответил. — Йиррр-чик-чик-чик! — восторженно прочирикал инопланетянин, по кругу обгрызая печенье синеватыми жевательными пластинами, заменявшими его виду зубы. — Это не их язык, скорей что-то вроде… брачного зова, что ли, или привлечения внимания. Если это был бы настоящий язык, ты бы его понимал, как меня – это заслуга матрицы ТАРДИС. Вообще они телепаты, общаются мыслеволнами. И не очень уж развиты, чуть более прошаренные, чем банальные аборигены с копьями. — А как же небоскрёбы? — поразился ангел. — Растительного происхождения. Какая-то местная древовидная форма. Они не строят их, только селятся. Так что,— Доктор вздохнул и развёл руками — ты завёл себе просто-напросто бесхвостую обезьянку. И не корми ты его больше печеньем, а то прохватит ещё какой-нибудь темпоральной диареей. — Серьёзно? — прыснул Азирафаэль. — А такая бывает? — Серьёзней испанской инквизиции, — с видом эксперта подтвердил Доктор. От глаз ангела не укрылось, как Повелитель Времени опустил в карман шоколадный кругляш из вазочки, который пару мгновений спустя был ловко выужен зелёной четырёхпалой ручонкой. — И всё-таки я считаю, что его вид заслуживает жизни, — с нажимом сказал Азирафаэль, голосом подчеркнув «вид». — Мы уже это обсуждали, ангел. Доктор устало вскинул руки, не желая расковыривать вчерашние разногласия. — В любом случае, особо к нему не привязывайся. Если планету уже тронула лихорадка, она не успокоится, пока не соберёт полный урожай, — тихо добавил он, уклончиво глядя в пространство между книжными полками.

***

Воспользовавшись вынужденной передышкой, Доктор решил заняться системами ТАРДИС вплотную. Поэтому уже с утра занырнул в пахнущее озоном и электролитами нутро. Ведя отвёрткой вдоль гнезда проводов, он услышал шаги на лестнице. Азирафаэль. Будь на корабле битком ангелов, он всё равно опознал бы из тысячи эти мягкие, но гулкие шаги. — Дорогой, ты можешь открыть форточку или что-то в этом роде? Очень уж душно. Вынырнув из скопления проводов, он насмешливо бросил: — Форточку? В открытом космосе? Сомневаюсь, что тебе понравится. Усмешка замёрзла на его губах, когда он взглянул на ангела. Пальцы неловко дёргают неизменный с викторианской эпохи бант, лицо блестит испариной. — Азирафаэль? Ты в порядке? — Не знаю,— неуверенно протянул тот.— Мне как-то… нехорошо. Доктор приложил ладонь ко лбу ангела. Кожа была липкой и определённо горячей. — Нет-нет-нет! — забормотал он, выхватывая из кармана отвёртку. Азирафаэль болезненно поморщился от брызнувшего голубого света. — Этого не может быть, не может быть! Уронив отвёртку мимо кармана, Доктор жестом уставшего пианиста тряхнул руками и мягко коснулся висков ангела, сосредотачиваясь на исцелении. — Я уже пробовал, мой милый, — слабо улыбнулся Азирафаэль. Упрямо он попробовал снова и снова взывать к силам. Конечно, оккультно-эфирные возможности слабели в обратной пропорции по мере отдаления от Земли, их подпитывающей, но бывший демон был уверен, что на донышке ещё немного плескалось. Исчерпав себя, он встряхнул головой, отгоняя слабость. В медовых глазах толчками разливалась паника. — Когда это началось? — Может быть, вчера, — неуверенно проговорил ангел, потирая лицо руками. — Я подумал, что просто устал. Или это психосоматическое… — Устал?? Ты же ангел! Когда ты вообще уставал? Неужели это не заставило тебя задуматься! Почему ты сразу мне не сказал? – страшным голосом выкрикнул Повелитель Времени, сопровождая конец каждой фразы энергичными махами рук. От его мельтешения и перемигивания огоньков на контрольном пульте к горлу Азирафаэля затхлой волной подкатила дурнота. Прикрыв глаза, он ухватился за перила и попытался вернуть пошатнувшееся равновесие. Словно очнувшись, Доктор подскочил к ангелу и нежно прижал к себе ссутулившуюся фигуру в мягком кардигане. — Прости, прости. Я не хотел. Просто думал, что тебя это не коснётся. Но в тебе оказалось слишком много от человека. Ошибся, о как же я ошибся, — горячо зашептал он, обнимая тяжело навалившегося на него ангела. — Пойдём, тебе нужно прилечь. Азирафаэль ожидал новых криков или уничтожающих замечаний вроде «я же говорил», но Доктор, бережно поддерживая его под локоть, довёл до кровати и помог улечься. — Кроули, что теперь... Я же ангел, всё будет хорошо, да? — очень тихо спросил Азирафаэль, словно уменьшившись в размерах. — Хорошо? Конечно же нет! — с гипербодростью воскликнул Доктор, подпухляя подушку. — Всё будет просто замечательно, лучше всех! Обещаю тебе! Отведя взгляд, ангел отстранённым голосом бросил: — Даже если с моим телом что-то случится, я же не перестану существовать. — И думать не смей об этом! До этого дело не дойдёт, уверяю тебя. Доктор нервно метнулся развесить кардиган на плечики, затем подоткнул одеяло под пухлые стопы и нахохлился на краешке кровати. Потерять ангела наполовину, да хоть на четверть — даже думать об этом было невыносимо. А вдруг что-то пойдёт не так? Сверхъестественных сил вдали от Земли хватало только запалить свечку. Демон довольно долго бесновался на световые годы, отделявшие его от "энергетической батарейки", ангел же принял ограничение "ложного всесилия" гораздо спокойней, но как ни крути, они оба такого не ожидали. Так откуда теперь Доктору быть уверенным, что здесь всё пройдет именно так, как должно? Вдруг бессмертная сущность Азирафаэля не найдёт пути домой и просто-напросто рассеется? — А как же малакаштианцы? Они же все погибли. — Им просто не повезло. Саркаптонскую лихорадку уже давно лечат. Просто в те времена ещё не умели. Сейчас мы полетим к Сёстрам Безграничного Раскола, это самая лучшая больница во вселенной. У них есть нано-док, он лечит всё, что угодно, ангел. Всё будет в высшей степени замечательно, слышишь? — скороговоркой зачастил Повелитель Времени, маскируя тревогу вуалью слов. Азирафаэль продолжал кивать в такт словам, но амплитуда движений быстро затихала. Полуприкрытые глаза смотрели сквозь Доктора, и было видно, что ангелу стоит труда поддерживать подобие оптимистичной улыбки и сидячее положение. — Я верю, милый мой, — тихо прошелестел он, нашаривая комкающую одеяло руку Доктора. Тот в ответ крепко стиснул влажную ослабевшую ладонь. – Слышишь, всё будет хорошо! Ты только держись. Пружиной сорвавшись с места, Доктор едва не сшиб маявшегося у дверей Ирчи. Чирикнув, тот прокатился меж ногами и шустро вскарабкался поверх коленей утонувшего в подушках ангела. Пару мгновений задержав взгляд на маленьком пришельце, то ли гладившем четырёхпалой ручкой ногу ангела, то ли исследуя пушистый плед, он не сказав ни слова, притворил дверь.

***

Наедине с собой больше не нужно было играть роль супергероя. Облокотившись на консоль ТАРДИС, Доктор тяжело выдохнул. Он не был искренен, но над ним уже не стояло ни Рая, ни Ада, чтобы указать на это строгим пальчиком. Да, нано-док действительно существовал, но места, где его использовали, можно было по пальцам перечесть. Сёстры Безграничного Раскола чрезвычайно гордились первым опытным образцом, что делало их заносчивыми сверх положенного медсёстрам. Конечно, котомонахини никогда не откажут в нужде, но после разбора пациента буквально по винтикам они могли задержать весь корабль на карантин, предварительно обыскав его с микроскопом. Но это всё мелочи, Доктор был готов на любые неприятные последствия ради спасения ангела. Проблема крылась в другом. Он не сообщил бы этого Азирафаэлю и под ножом, но процессы, происходящие в организме, были обратимы только до определённого момента. А и так упущенного времени оставалось всё меньше и меньше. Доктор энергично тряхнул головой, отгоняя мошкару тревог и привычно затанцевал вокруг пульта управления, настраивая точные координаты. Щелчок, тумблер, кнопка, рукоять, потянуть на себя, прицельно ударить кувалдой. Из рабочего транса его вырвал какой-то звук, не столько услышанный, сколько прочувствованный на интуитивном уровне. Резко обернувшись, Доктор успел заметить зелёные пальцы, мелькнувшие на краю дверного проёма. Послышались быстро удаляющиеся липко шлёпающие шаги. Повелителя Времени затопило раздражение. «Опять эта тварь! Везде шастает, заглядывает, как шпион какой. Это всё из-за него. Нужно было выбросить эту заразу в ближайшую же нейтронную звезду» Поддавшись захлестнувшему с головой порыву, демон с размаху вдарил по обиженно зазвеневшему металлу. — Прости, — пробормотал он, машинально приласкав, словно живую, тусклую поверхность консоли. Затем движением руки стряхнул с дисплея изображение нано-дока и примостился на краю кресла. Тело его замерло, но душой он продолжал нестись бок о бок с ТАРДИС, разбрызгивая грудью созвездия со скоростью тысячи парсеков в час.

***

*** Совершив самую мягкую в жизни посадку, Доктор на пару мгновений замер в недвижной тишине, наполненной лишь перестуком двух сердец. Турбины не вращались, двигатели затихли, но внешнее спокойствие ТАРДИС было обманчиво: под корой процессора, не замолкая ни на секунду, неслись терабайты потоков информации, перемигиваясь невидимыми глазу огоньками. Ощущая своего рода резонирующее единение, Доктор заставил себя пройти несколько уверенных шагов по коридору. Приглушённый свет выхватил видневшийся из горы подушек влажный слипшийся вихор и облитую багрянцем скулу. Ангел лежал неподвижно и единственное, что выдавало в нём присутствие жизни — плечо, едва приподымавшееся при каждом входе. Из крепко стиснутой руки торчит уголок одеяла. На молочной коже коричневеются неровные отметины. Он знал, что следует за этими первыми ласточками. Вначале на коже, а потом на внутренних органах появляются подобные пятна. Затем, расширяясь и сливаясь друг с другом, язвы медленно разлагают человека изнутри. Он уже видел жертв Саркаптонской лихорадки и рад был бы навсегда вытереть из памяти эти деформированные тела, больше всего напоминавшие источенные червём яблоки, брошенные догнивать у подножия дерева. Доктор открыл рот, но пережатое горло отказалось издавать звуки и, поперхнувшись воздухом, он выдавил из себя только глухой кашель. Азирафаэль, то ли погрузившийся в глубокий сон, то ли провалившийся в беспамятство, не отозвался ни единым движением. Насильно оторвав взгляд от продолговатого, словно растущего из неизменного золотого кольца пятнышка, он присел на корточки рядом с постелью. Не могло быть и речи, чтобы куда-то вести ангела в таком состоянии. — Я сейчас приведу помощь, слышишь? Всё будет хорошо, — хрипло проговорил Доктор, бережно, словно стеклянного, поглаживая Азирафаэля по плечу. Слова безответно повисли среди танцующих под лампой пылинок. — Я взял тебя с собой потому что без тебя звёзды теряют весь смысл, — сипло прошептал Доктор, касаясь губами пышущего жаром виска. На кожу ангела упала солёная капелька и сразу соскользнула в складки подушек. Уже покидая комнату, Доктор заметил, что вездесущий пришелец как сквозь землю провалился, что его только радовало. Это он должен был лежать сейчас распластанным на простынях, он! Как он может до сих пор сопротивляться?! Но времени и желания думать об этом сейчас не было. И вообще, Повелителю Времени куда больше хотелось не исследовать гуманоида, а как минимум покалечить. Выскочив из синих дверей, Доктор оказался под ласковыми лучами двух светил Новой Земли. Расталкивая изысканно одетых прохожих, глазеющих на достопримечательности, он подумал, что можно было бы приземлиться и поближе. В очередной раз услышав в свой адрес проклятие на неизвестном языке от хозяина отдавленных ложноножек, Доктор наконец увидел перед собой переливающуюся стеклом громаду госпиталя Сестёр Безграничного Раскола. И ещё кое-что, чего здесь совсем не ожидал увидеть. — Эй! А ну стоять! — грозно гаркнул он вслед мелькнувшей среди Сестёр зелёной спине. Припустив за вполне ожидаемо проигнорировавшей оклик частью тела, Доктор, проскочив между двух возмущенно мяукнувших котомонахинь, успел было схватиться за тонкое запястье, но склизкая ручонка выскользнула из его рук куском мокрого мыла. Пользуясь маленьким ростом, гуманоид легко затерялся среди монашеских юбок и когда выглянул снова, был уже далеко. — Ссстой, зараза! Догоню — придушшшу! — входя в демонический азарт, зашипел Доктор. Пришелец, вероятно ожидавший чего-то подобного, рыбкой проскользнул в закрывшиеся перед носом преследователя двери лифта. Ждать второго было слишком долго, а раскинуть крылья для преследования по воздуху было не самой хорошей затеей, учитывая количество глаз, направленных в его сторону. Выругавшись адовыми силами, чего он не делал уже давно, Доктор внезапно заметил дверь с табличкой «служебная лестница». Прикинув несложную формулу расчёта скорости лифта и длины пути, он метнулся вверх по ступенькам. После пятого пролёта дыхание стало сбиваться, а ноги подводить. Выветрившийся адреналин снял кровожадную пелену с глаз, и Доктор вспомнил о действительно важной цели своего пребывания в госпитале. — Да пошёл он... в задницу. Загребут на опыты — будет знать. Сам напросился, — выдавил Повелитель Времени, уперев ладони в колени в попытке отдышаться. Разогнувшись, он с ходу врезался в чёрную стену, которой здесь раньше не было. — Обнаружен нарушитель! — прогрохотал грубый голос, и на плечо Доктора упала тяжеленная каменюка. «Стена» оказалась обряженным в силовую броню джедунцем из отряда охраны. Слева и справа от него стояли такие же равнодушные коллеги с нацеленными на него пушками. — Я не нарушитель, я пришёл за срочной медицинской помощью, — твёрдо и громко произнёс Доктор, безуспешно пытаясь сбросить с плеча руку в пластокерамитовой перчатке. — Все пациенты входят только через Центральный вестибюль госпиталя Сестёр Безгр... — Знаю, знаю! Но это очень важно, у меня особые обстоятельства! Повелитель Времени сделал было попытку потянуться за психобумагой, но один из джедунцев достал коробочку, напоминавшую пульт от телевизора и направил её на задержанного. — Обнаружен источник инфекционного заражения! — оглушительно взревел он мгновение спустя, тыча в Доктора замигавшего ябедническими диодами приборчиком. «Твою мать!», только и успел подумать он, словно заново ощутив на губах солоноватый вкус ангельской кожи. В следующую секунду его под лопатку ударил мощный разряд электричества, и ломко подогнувшиеся колени официально отказались поддерживать вертикальное положение тела. Изо всех сил цепляясь за ускользающее сознание, Доктор выброшенной на берег рыбой задёргался на полу. Последним, что он услышал перед наступившей темнотой, был гулкий бас джедунца: — Согласно Кодексу Милосердия Сестёр Безграничного Раскола в стенах госпиталя запрещено применять смертельное оружие. В равнодушном механическом голосе носорогоголового прозвучало искреннее сожаление.

***

*** — Эй! Кто-нибудь! Позовите главного! — на пределе громкости проорал Доктор, сопровождая просьбу мощными ударами в дверь. В горле до сих пор драло от антисептика, глаза слезились от всепроникающего флуоресцентного освещения. После того, как тюремщики прогнали его бренное тело через цикл жёсткой дезинфекции, они зачем-то конфисковали тёмные очки. Зато не добрались до звуковой отвёртки, спрятанной во внутреннем кармане пиджака. Отстирав нарушителя до скрипа, джедунцы, не отвечая на вопросы, поместили его в этот бокс и дальше наступила тишина. Маленькое квадратное помещение казалось словно цельнолитым из ослепительного пластика, из-за чего Доктора не покидало тошнотное ощущение, что не стоит на своих двоих, а беспомощно висит в пространстве. Не собиравшийся задерживаться здесь ни секунды, он сразу же начал буянить, но на его окрики никто не отзывался. — Ну что ж, я хотел по-хорошему, — проворчал Доктор, наставляя отвёртку на запорный механизм двери. Прибор вибрировал, послушно размыкая лепестки, но глянцевая белизна по-прежнему оставалась монолитной. — Неужели сломали? — пробормотал он, с прищуром изучая настройки, подбирая подходящую. — Лучше бы обычные очки с собой носил, а не солнечные, слепое дупло... Доктор так и не понял, имел ли какое-то отношение грянувший сигнал тревоги к отъехавшей в сторону двери. Он был готов поклясться, что оглушительный перезвон вдарил парой мгновений раньше, но это уже не имело значение. Быстро перестраиваясь согласно менявшимся обстоятельствам, Доктор припустил наверх. Времени на официоз больше не оставалось, нано-док нужен был Азирафаэлю здесь и сейчас. Расталкивая бестолково сновавших в мигавшем пересвете тревожных ламп котомонахинь, он бегом преодолел несколько этажей, пока не упёрся в запертую дверь. Монотонно отказывая «не авторизованному лицу»в доступе, бессердечный кусок пластика стоял на своём. Прикинув время на возню с подбором тональности, помноженное на вероятность, что это не последняя такая дверь на его пути, Доктор схватил пробегавшую мимо него монашку и щелчком пальца погрузил её в транс. — Есть коды доступа? Сможешь провести меня к нано-доку? Отвечай, быстро! — Не смогу, — ответила Сестра, уставившись на собеседника пустыми глазами. — Почему??? — Нано-док был похищен несколько минут назад, его местонахождение неизвестно, — нараспев произнесла монашка, полностью равнодушная к этому событию. — ЧТО? — оглушительно рявкнул Доктор. — О, чёрт-чёрт-чёрт-чёрт!! Как, кем, когда? Выкладывай всю информацию! — Мне ничего не известно. Когда я пришла, прибора уже не было, — почти улыбаясь, сонно сказала котомонахиня, за что демону захотелось её ударить. — Объявили всеобщую тревогу и консервацию госпиталя. Доктор застонал. Каждое подобное учреждение было снабжено на всякий пожарный толстенными шлюзами, которые в случае опасности заражения намертво закупоривали все ходы-выходы. В данном случае, вероятно, такая сверхмера предпринималась в попытке не дать вору скрыться с ценным прибором. — Сколько осталось времени до консервации? — быстро спросил Повелитель Времени. — До полной консервации осталось три минуты. Не дослушав монашку, Доктор бегом припустил по коридору, забыв «разбудить» информаторшу. При любом раскладе делать ему в законсервированном госпитале было нечего. Либо шустрый вор уже успел вынести прибор и его надо искать снаружи, либо он попадётся в ловушку и с ним быстро разберутся прочесавшие все этажи джедунцы. Оставшись внутри он не только ничем не поможет ангелу, но и сам рискует попасться в подозрение к неумолимым стражам охраны. Решив больше не тратить время на церемонии, Доктор с упругим хлопком развернул крылья и в ореоле брызнувших осколков оконного стекла покинул здание самым коротким путём. Если кого-то увиденное зрелище вдруг шокирует до окосения... Что ж, он как раз в больнице. Пускай полечится.

***

*** Доктор почти беззвучно притворил дверь и устало сполз вдоль неё на пол. Откинув голову, он почувствовал обнадёживающее тепло древесины. Если не считать едва слышного нетерпеливого гула под собой, на корабле было тихо, как в могиле. Внутри всё сжималось от мысли, что ему нужно будет встать, пойти и... И что? Почти готовый поднять все шлюзы и позволить отчаянию затопить себя, Доктор зажмурился и издал протяжный стон. Это была банда, не иначе. Потому что спереть столь охраняемый прибор могла только хорошо скоординированная группа. Или невидимка. Так или иначе, нано-док словно растворился в воздухе, и все поиски не принесли результатов. Его самого едва не задержали разъярённые джедунцы, и демону лишь чудом удалось ускользнуть от преследования. Исчерпав последние сверхъестественные силы, Доктор чувствовал себя кучей засаленного тряпья, которое мимо походя, бросили в угол. Сейчас, только секунду, не больше, отдохнуть и... — Милый, это ты? Услышав этот тихий оклик, Доктор мгновенно очнулся от тягостных мыслей и резким толчком вскочил на ноги, минуя стадию четверенек. Медленно, нащупывая ногой каждую ступеньку, навстречу ему по лесенке спускался Азирафаэль. Одной рукой держась за перила, другой — за протянутую Ирчи зелёную ручонку. Под накинутой на плечи рубашкой перемигивалась огоньками плоская коробочка на лямках, похожая на детский рюкзачок. Маленький гуманоид лучился от удовольствия, по-кроличьи смешно шевеля ноздрями. — Ангел!.. — только и смог воскликнуть Доктор, замерев с открытым ртом. — Слава небесам, ты в порядке, — выдохнул Азирафаэль, поспешно преодолевая оставшиеся ступеньки. Пошатнувшись на ещё нетвёрдых ногах, ангел сумел сохранить шаткое равновесие. В два прыжка преодолев расстояние между ними, Доктор подскочил к нему и крепко обнял. — Я всегда в порядке, с чего ты взял. О, Азирафаэль, — нежно выдохнул демон, вжимаясь носом в мягкую шею, ещё сохранявшую кисловатый запах пота. Ангел обхватил его руками и замер, вжавшись щекой в шершаво-поношенное плечо. — Я так за тебя волновался, — слегка невнятно проговорил Азирафаэль в складки ткани. — Когда Ирчи сказал, что ты в беде, я... — Сказал? Доктор отстранился и взял ангела за руки. — Но он же не... Как? Это же всё он, да? Демон кивнул на гуманоида, по-детски покачивавшегося с мыска на носок на первой ступеньке. В его лишённых привычного тёмного барьера глазах царило недоверчивое изумление. Ангел утвердительно кивнул — Он принёс мне эту штуку, положил на грудь. Я... я не помню, всё было как-то размыто, словно в тумане. Я попросил его позвать тебя, жестами и всё такое, а он мне сказал — не ртом, а сразу в голове, это было так щекотно! — «шумный, рыжий, опасность». Я сразу понял, что с тобой что-то случилось. — Ты что, на помощь собрался? — едва слышно выпалил Доктор, чувствуя, как его с головой захлёстывает волной нежности. Не в силах сдержать рвущую уголки рта улыбку, он посмотрел на округлую мягкость незащищённого жилеткой пузика, панталоны до колен родом из прошлого века, розовые пухлые босые стопы с округлыми жемчужинками ногтей, трогательно потёртую рубашку, мимоходом накинутую на плечи... и отвёл глаза, поняв, что если он этого не сделает, то рискует наломать таких дров, после которых будет неловко ангелу в глаза смотреть. В поле его зрения попался Ирчи с наклонённой по-птичьи головой, озадаченный внезапной сменой цвета лица Доктора. Пряча пылавшие краской щёки, демон поспешно присел на корточки рядом с гуманоидом и слишком энергично похлопал того по плечу. — А ты шустрый малый оказался! Потом расскажешь, как всё провернул, а? — неловко улыбнувшись, Доктор взмахнул руками и тихо добавил — Спасибо тебе, Ирчи. Если бы... Не дав договорить, инопланетянин пружинкой подскочил к демону и повис у того на шее. Не предугадавший нападения, тот потерял равновесие и шлёпнулся на пятую точку. Где-то под теменной костью щекотно прострекотало: «Шумный хороший». Доктор дёрнулся, словно уколотый раскалённой иглой, но подавил в себе выработанный за шесть тысячелетий порыв и приобнял скользкую зеленовато-перламутровую спину, всего на пол-фута видневшуюся из-под его длиннопалой ладони. — Ну, если уж ты так настаиваешь...

***

Изучив высветившиеся на портативном экранчике знаки, Доктор присвистнул. Выпутав худенькие плечи Ирчи из лямок, он аккуратно положил нано-док на столешницу и с изумлением воскликнул: — Невероятно! Molto bene! Ни за что бы не поверил, но этот приборчик никогда не ошибается. Сверкая возбуждённым взглядом филателиста, заполучившего «Святой Грааль», он схватил инопланетянина за плечи и энергично потряс его. Ирчи от неожиданности икнул и выронил стащенную во время обследования печеньку. — Этот малыш — иммун! Первый раз такое вижу. Азирафаэль, оклемавшийся достаточно, чтобы удержать в руках кружку какао, с гордостью поправил тартановый бант и отхлебнул ароматного напитка. — Я с самого начала знал, что Ирчи особенный. — Не просто особенный — уникальный! Я никого в жизни не встречал с врождённым иммунитетом к Саркаптонской лихорадке. И это... просто феноменально! С размаху шлёпнувшись на стул, он лихо прокрутился на вращающемся шарнире. — Если учёные поймут механизмы подобного сопротивления организма, если сумеют выделить специфические антитела... То возможно будет сделать вакцину! — А что будет с самим Ирчи? Доктор подъехал к столу и опустил подбородок на гнездо из сплетённых пальцев. — Ну... его будут изучать. Ирчи и его соплеменников. Потому что не может быть, чтобы у одного-единственного аборигена на всей планете развилась специфическая реакция. — А это значит... — встрепенулся Азирафаэль. — Да, угадал, — качнул головой Доктор — Малакашта будет спасена. Я лично подам ходатайство в Прокламацию Теней и буду просить о содействии в восстановлении планеты после эпидемии. Лицо ангела, наполовину затуманенное клубами пара из чашки, просветлело. Глаза влажно блеснули и быстро-быстро заморгали. — Дорогой мой... Спасибо! Я не зря верил в могущество Повелителей Времени, я знал... — голос Азирафаэля дрогнул и надтреснуто зазвенел.— Знал, что ты намного милосердней, чем хочешь казаться. Демон гулко выдохнул, упёрся лбом в подставку из ладоней и тихо проговорил: — Вот чему-чему, так милосердию мне у тебя стоило бы поучиться... Доктор почувствовал себя гадливо нечистым. Он изменил решение только потому что нежданному пассажиру посчастливилось оказаться неуязвимым к одной из самых опасных болячек Вселенной, и общегалактическая польза от вмешательства в судьбу Малакашты перевешивала все возможные хлопоты и последствия. И конечно, потому что именно ему принадлежала честь спасения Азирафаэля. Но если бы Ирчи не оказался иммуном... Перед внутренним взором пронеслась картина маленького тельца, скукожившегося в углу грузового отсека в страдальчески обречённой позе. Отправился бы он ради неизвестного аборигена на Новую Землю за столь редким и охраняемым прибором? Издав глухой полувздох-полустон, Доктор под грузом мыслей сполз на отливающую спокойствием бронзы столешницу. Ангел ласково погладил пересечение тонких жилок на крепко стиснутой ладони. — Мой милый, я подумал, что после всего пережитого нам было бы неплохо провести время в более приятной обстановке. Демон приподнял примятое лицо и поправил сползшие на щёку очки. — Ты хотел бы чего-то определённого? — Ну... необязательно лететь к запредельным звёздам в поисках счастья. Можно ведь найти радость в чём-то более близком, более привычном. В любом моменте, который память воскрешает раз за разом, — взмахивая смущёнными ресницами, тихо проговорил ангел. По лицу Доктора растеклась лукавая улыбка. — Темза, 1814... — …последняя Ледовая ярмарка под Лондонским мостом, — сияя блаженным румянцем, едва слышно закончил Азирафаэль. Ворвавшаяся колким снежным вихрем картина словно наяву предстала перед Доктором. Вкус имбирного хлеба и джина, шоколадные усы под носом ангела, согревающегося парами ароматного напитка, неуклюжие попытки встать на коньки и хохот в обрызганное звёздами небо. Снежные ангелы в сугробах и соприкосновение стыдливо замёрзших носов... А где-то на мосту, но словно в недосягаемости космоса, одинокий скрипач выпускает на волю «Планеты» Густава Холста, ноту за нотой в дрожащий морозом ночной воздух. Открыв глаза, он понял, что в увлажнившихся очах Азирафаэля пронеслась та же снежная поземка. Доктор подтянул к себе ангела за мягкую длань и, возвысившись над столом, запечатлел на розовых устах пылкий поцелуй. Азирафаэль трепетно подался вперёд, сшибая коленом недопитое какао. Разлетевшись пронзительной нотой, бокал разлетелся на никем не замеченные брызги осколков. Нежно прикусив мягкий лепесток губы, демон ощутил на языке сладкую горечь шоколада. Плотоядно заурчав, он обхватил ладонями сдобную мягкость ангельских щёк, умелым языком проникая всё глубже. Спустя несколько сладостных мгновений, шумно дыша, словно вернувшийся к солнечному свету ныряльщик, Доктор хриплым от страсти голосом выдохнул в разделявшие их миллиметры воздуха: — Всё время и пространство к твоим услугам, ангел.