Strawberry after sex

Чонгук тянет с Эдом Шираном ноту на «we are not beautiful», находясь в ванной после изнурительного рабочего дня, намыливая тело, обмякающее в тёплой воде. Вокруг приятно пахнет лавандой и ещё какими-то цветами с длинными, вычурными названиями, которые Чонгук редко запоминает из-за того, что в жизни эти цветы (как те же лаванды) почему-то такой аромат не источают. Вроде звучат красиво, в гелях и шампунях просто божественны, а на деле — запах свежести и травы, не более. Примерно такое же бывает и со списком кинков Чимина: вроде звучит прекрасно, интригующе, интересно, а на деле выходит что-то не то, из-за чего продолжать исследование вовсе не хочется. Быстро наскучивает. К слову, Чимин о себе напоминает сейчас шквалом сообщений в вечер пятницы. Телефон находится на поверхности стиральной машины, иногда с вибрациями движущийся к краю с приходящими уведомлениями. Чонгук из-за песни не слышит опасное дрожание, как и не видит того, что смартфон медленно катится вниз, норовясь столкнуться с кафельными плитами и, видимо, прибавить к уже имеющимся трещинам ещё одну. Чонгук думает о кинках в сексе и цветах, размышляя о том, почему люди не возводят в возвышенные кинки что-то вроде секса вокруг цветов? Это ведь так красиво, когда во время секса вокруг тебя живые бутоны и в комнате запах свежести, лета, жизни. Музыка резко перестаёт играть, телефон со стуком падает на коврик перед ванной, показывая на экране поступивший звонок от Чимина. По всей ванной разносится стандартный рингтон обычного смартфона. Чонгук матерится от неожиданности, сильно сжимая лавандовое мыло, из-за чего оно выскальзывает из пальцев, пролетая вместе с телефоном к полу, но соскальзывая с коврика дальше, оказавшись почти рядом с унитазом. Чонгук цокает языком, смотря на мыло. Он опускает взгляд к телефону. Мыльные пальцы, даже когда Чонгук их полощет в воде, не могут нажать нормально на экран. Серьёзное лицо Чимина с его номером смотрится странно. После нескольких попыток просто скипнуть зелёную кнопку мокрыми пальцами, Чонгук бросает это дело, нажимая на кнопку снижения громкости, дав себе галочку потом перезвонить. Однако продолжить наслаждение ванными процедурами не даёт то, что любимое лавандовое мыло почти в метре от него. Это далеко. Чонгук тянется рукой к нему, поджимая губы. Он даже немного встаёт, чтобы наклониться, но так и не дотягивается, только проехавшись мокрыми пальцами по коврику. В голову парня резко приходит мысль о том, что он, вроде, может как и всегда позвать Тэхёна. Но мысль тем и хороша, что Чонгук думает об уединении со своим парнем, наконец-то может принять с ним ванную, наслаждаться отдыхом, лёжа с ним здесь, растирая пальцами его ступни в воде или наоборот. Ну, или не надо сюда залезать, а просто посидеть рядом, протереть спинку, невзначай опуститься руками ниже, возможно, пойти дальше, закрыв до этого предварительно дверь, ведь они уже почти неделю воздерживались от всего этого интимного, чтобы… — Хён! — громко зовёт парня Чонгук, улыбнувшись. Он переворачивается в ванной, животом прикладываясь ко дну и, выглядывая из воды только в пол-лица, держится за край, смотря на дверь. — Да? Чонгук, ты меня звал? — отзывается голос Тэхёна. Чонгук улыбается. — Да, хён, — говорит он. — Я мыло обронил. Вызываю подкрепление. Шумный топот заставляет вздрогнуть от неожиданности. Неужели Тэхён тоже так долго этого ждал? Чонгук умилительно вздыхает, представив у себя в голове, как сильно его парень, наверное, соскучился по сексу. Тэхён не из тех, кто посвятит в свои желания, если не почувствует, что момент этого требует, поэтому Чон был абсолютно уверен в том, что сейчас действительно что-то произойдёт, потому что хён появляется почти сразу, как младший его зовёт. Чонгук всё ещё погружён в воду, готовится уже прогнуться максимально возможно в спине и потянуться, как кот, но дверь открывается, а там вовсе не тот, кого он ожидал сейчас увидеть. — Пап, — разочарованно вздыхает Чонгук, тут же переворачиваясь в ванной. Он опускается макушкой на край ванны, закрывая глаза мочалкой. Блин, а что бы было, если бы Чонгук вообще глаза прикрыл и решил действовать по слуху? Стыдно. Отец удивлённо смотрит на него, заходит внутрь, вытирая мокрые руки полотенцем. Он наклоняется за мылом, передавая потом Чонгуку. Парень бросает мыло в воду, махнув, мол, иди, пожалуйста, не мозоль глаза. Ведь он буквально успел возбудиться от одной только мысли о том, что сюда ворвётся Тэхён, что передаст ему чёртово мыло и потянется за поцелуем, нырнёт пальцами в воду, проведёт по коже линии касаний… У Чонгука слишком долго не было нормального секса. В первую очередь из-за папы, который гостил у них, наверное, уже вечность. — И не оставляй мыло так. Оно смягчится и потом превратится в кашу. — Пап, — Чонгук поднимает мочалку с глаз. Он хмурится, указывая на дверь. — Я принимаю ванну. Спасибо, приму к сведению, — произносит он уже мягче, выравнивая тон. Незачем срываться на отце. — А Тэхён где? — Сынок кимчи перемешивает, — говорит отец, поднимая телефон на стиральную машину. Чонгук кивает ему, мол, и за это спасибо. Потом парень удивлённо смотрит на отца, тяжело вздыхая. — Он же с работы вернулся. Дал бы отдохнуть пару часиков, — хмурится младший Чон. — Он сам предложил помочь. Я тут ни при чём, — говорит папа, выходя из ванной, закрывая за собой дверь. Чонгук плотно закрывает глаза, простонав от отчаяния. Дрочить ему никогда не нравилось. Особенно после того, как Чон узнал о том, что такое полноценный секс и как ощущаются чужие пальцы на собственном теле. Своими руками дрочить — хуже всего. Хуже всего под водой, один, в ванной. И сегодня Чонгук открывает ещё одну ужасную причину ненавидеть дрочить самому себе — это невыносимо, когда твой парень буквально за соседней стеной, но заняться с ним любовью ты совершенно не можешь. Чонгук выходит из ванной с мрачным выражением лица, вытирая телефон полотенцем. Тэхён сидит в засаленных перчатках в гостиной, перемешивая кимчи. Он улыбается ему, надувая потом губы, мол, иди, поцелую. Чонгук закатывает глаза, качая головой, говоря «нет, не заслужил». «А ведь отозвался поначалу своим ты меня звал? Предатель», — проносится в мыслях. Чонгук садится на диван. — И что я успел сделать не так? — спрашивает Тэхён, усмехнувшись. Он ногами отталкивается от пола, оказавшись между ног Чонгука, пронзительно смотря ему в глаза. Чон ахает от его наглости, дав полотенцем по лицу, тут же поворачивая голову к сидящему рядом отцу, который всеми возможными способами делает вид, будто его здесь нет. В таком положении (это уже про Тэхёна) не только неудобно, но и страшно, потому что «хён, я изнываю, сейчас не время сидеть у меня между ног, причём — головой». — Я вредничаю, — отзывается Чонгук, забираясь с ногами на диван. Он наклоняется к Тэхёну, клюнув его в нос. Хён остаётся довольным, раз возвращается к перемешиванию кимчи. — Не присоединишься? — спрашивает отец. — Да, сейчас, — кивает Чон, заглядывая в чат. Он хмурится, увидев тревожные сообщения. Чимин пишет, что вернулся в их совместную с тем парнем квартиру, что они опять поссорились, что жалость не позволила ему выгнать бывшего оттуда, поэтому он сам с вещами ушёл. Чимин пишет, что ему некуда сейчас идти. Чимин пишет, что хочет у них переночевать всего один день, пока он не найдёт хороший отель со всеми удобствами. — Можно я позову друга? — спрашивает Чонгук. — Кого именно? — задаёт встречный вопрос Тэхён. — Если это Сокджин с его королевским корги, то без вопросов, — улыбается парень. — Жаль разочаровывать, но я про Чимина. — А, — отец смеётся, — это тот, который связывание тебе рекомендует? — спрашивает он у сына. Тэхён удивлённо раскрывает рот, качая головой Чонгуку, будто говорил «это не я ему говорил». — Боже, — Чонгук громко ахает, начиная бить ладонью отца по плечу, — откуда ты это узнал? — из-за вопроса мужчина уже готовится ответить. — Нет, лучше не говори, откуда! Не запоминай такую информацию! — снова бьёт под хохот. — Ужас, папа. Чонгук опускает взгляд к экрану телефона, продолжая краснеть всеми участками на лице. Отец смеётся. Тэхён потом тоже смеётся. Вероятно, отец запомнил с того телефонного разговора, когда ещё предлагал приехать и остановиться у них здесь. Хорошая у него память. — Да, конечно, зови, — кивает Тэхён. — Хотел бы лично с ним познакомиться. Чонгук, весь красный, выдаёт «хорошо», шмыгнув носом, закрывая лицо мокрой чёлкой. Тэхён — его первый парень, его первый в жизни партнёр во всех смыслах этого слова, его первая и последняя любовь. Поэтому со своими родителями данный вопрос Чонгук никогда не обсуждал, как и с отцом и матерью своего парня познакомил как-то в спешке, моментами, в каких-то кафе, не акцентируя внимание на том, что между ними. Слышать сейчас от родного человека подробности постельной жизни — странно; особенно, если это касается твоего друга, который тебе в этой постельной жизни и помогает увидеть новые горизонты. В доме сейчас и без всего этого — тесно. Чимин, конечно, хороший друг, но можно было выбрать время получше. Чонгук никогда бы не подумал, что утром может стоять в очереди в ванную комнату, дожидаться, когда тостер освободится, покупать что-то вдвое больше, как и ходить за туалетными бумагами по вечерам, ведь они так быстро заканчивались. Отец, вроде, особо ничем не занимается, иногда уходит в одну компанию обсуждать документы своего бизнеса (ну, а зачем ещё приезжать в Сеул). Иногда господин Чон ходит по магазинам, чтобы что-то молодым людям купить, но эти дни всегда заканчиваются тем, что Тэхён и Чонгук потом встречают его с бригадой доставки. Чонгук был прав, когда говорил, что если отец нагрянет, то застрянет на целый месяц. И хорошо, конечно, что у них теперь есть новая микроволновка, зеркало со шкафчиком в ванной, стеллаж для книг Тэхёна, но без этих подачек отца ведь жилось нормально и с тарахтящей электроникой, книгами на полу и разбитым зеркалом в ванной, которое было без шкафчика. Почти месяц Чонгук жадно целует Тэхёна по ночам, не получая ничего больше, чем просто надрачивание, потому что младший громкий, слишком громкий, а тихий секс его парень никогда не предлагал. Да и вероятно отец бы понял сразу. Однажды даже, когда Тэхён сам изнывал от желания, входит в Чонгука особенно резко, из-за чего последний громко стонет. Настолько громко, что отец врывается в их комнату с криком: — Что такое?! Чонгук буквально соскаивает с члена Тэхёна, выключая свет ночника и ныряя под одеяло, чтобы сделать вид, будто они сейчас невинно спят. То же самое проделывает и Тэхён. После минуты наблюдений господин Чон закрывает дверь. Чонгук тогда почти плачет от того, что желание в груди не унимается, но заниматься сексом, когда твой отец в соседней комнате невинно смотрит на телефоне видео про рыбалку, не хочется. Тэхён его желания и сомнения разделяет. — Я слишком сильно его уважаю, — говорит, вздыхая. — Но ты такой хорошенький в последнее время. Сияешь перед глазами, злишься из-за чего-то. Я вспоминаю время, когда ты был таким цундере, а я не мог сдержаться, — Тэхён улыбается. — Мне так не хватает тебя иногда. Извини, — гладит его ягодицу. — Было больно? — Нет, — Чонгук качает головой. Он наклоняется к нему, нежно целуя в губы. Тэхён ему отвечает с той же всепоглощающей нежностью, обнимая за шею. Впервые так делает. Чонгук утыкается лбом в его висок. — Может, попробуешь вибратор? Как-нибудь, — предлагает Тэхён. — Он не имеет никакого смысла без тебя, — усмехается Чонгук. — Зачем только покупали? — шёпотом спрашивает, рассмеявшись, когда Чон смеётся ему в шею и тянет долгое «извини». В такую накалённую обстановку ещё и Чимин появляется на пороге с маленьким чемоданом своих вещей, в одном из своих солидных костюмов, грациозный и нарядный, с прилизанными волосами, такой до ужаса прекрасный, что Чонгук на секунду даже хочет прикрыть Тэхёну глаза. Однако Тэхён смотрит на нового знакомого повседневно, сканирует взглядом, но скорее из любопытства. Зато его отец восхищённо смотрит на друга своего сына, радостно пожимая ему руку. — О, а это у нас папочка, — говорит Чимин, рассмеявшись. Отец Чонгука громко хохочет, кивая. — Да, я отец Чонгука. Очень приятно. Чонгук пробивает лоб ладонью, краснея. Тэхён усмехается. — Он мне нравится, — говорит Ким. Чимин, на самом деле, безупречный человек. У него солидное место в независимой адвокатской конторе, о нём легенды ходят в кругах сферы арбитража, да и с делами криминала тоже неплохо получается. Чимин без своей профессии тоже уникален и прекрасен: красив, галантен, вежлив, достаточно осведомлён о нюансах общения и ко всем находит нужный подход, извращенец, но какой верный извращенец, ведь свои пристрастия пробует только в отношениях и с одним определённым человеком. Почему такая идеальная личность застряла в сложных отношениях с тем эгоистом? Чонгук не знает. Этот идеальный Пак Чимин сейчас даёт его отцу свою визитку, мягко улыбаясь. — Ты ещё и адвокат? — спрашивает господин Чон удивлённо. Он поднимает взгляд на сына. — Хорошие у тебя друзья. Однако. — Про меня он такое не говорил, — шепчет в ухо Чонгуку Тэхён, обнимая парня за плечо. — Ах, смущаете, — улыбается Чимин. Он бесцеремонно проходит внутрь, устраиваясь на диване. Чонгук закрывает глаза. Радует хотя бы то, что раз Чимин здесь, то проблема постельной жизни вскоре должна была регулироваться, ведь Пак наверняка знает выход из такой ситуации. Они сидят перед столом, обсуждая детство Чонгука с отцом. Тэхён отмалчивается, стараясь не влезать в разговор, внимательно слушая все подробности, ведь его малыш особо не распространяется о своих детских годах. Со слов матери детство парня почему-то совершенно другое. Чонгук сидит со скиснувшим выражением лица, потому что не очень-то приятно, когда впереди тебя твой друг, рядом — твой парень, а отец говорит о том, что он убегал от гусят на берегу моря или давился моллюсками, его вырвало потом на камни. «Боже, — думает Чонгук, — зачем?» Благо, отцу звонят и просят забрать какие-то документы с офиса. — Я скоро вернусь, — говорит папа, прежде чем покинуть молодых людей, закрывая за собой входную дверь так тихо, будто и не ушёл вовсе. Чонгук облегчённо выдыхает, упав лицом на плечо Тэхёна, обнимая его за талию. Ким целует его в макушку. Чимин, оперев лицо руками, с глупой улыбкой наблюдает за ними, переводя взгляд с одного на другого, но особо он останавливает взор на Тэхёне, поражаясь внешности парня. — Ты не говорил, что он такой красивый, — Чимин цокает языком. — Говорил. При каждой встрече говорил, — удивлённо выдаёт Чонгук. — Оу, — смущённо тянет Тэхён. — Ах, ну, я не такого парня себе представлял. Думал, ты всем подряд твердишь, что он прекрасен, — облизывает губы. — Ты прям милый и красивый. Всё в одном флаконе, — Чимин протягивает руку Тэхёну, чтобы коснуться лица. Ким отстраняется, поднимая свою руку, чтобы пожать протянутую. — Спасибо? Наверное, — неуверенно выдаёт Тэхён. — Мм, — Чимин что-то заинтересованно мычит, смотря на парней, — у него прям длинный, да? — спрашивает у Чонгука. — О, нет, — удивлённо выдаёт Чон. Тэхён кашляет, тихо спрашивая «нет?». — То есть да, но… о, господи! Чимин, не спрашивай такое. — Чонгук крепче обнимает своего парня, уткнувшись лицом ему в плечо. — Он реально такой извращенец, хён. Тэхён смеётся. — Прости, Чонгук-а, — говорит Чимин, закатывая глаза. Чимин ещё долго подстёгивает Чонгука, спрашивая о тех вещах, в которые его посвящали. Тэхён с ним на удивление хорошо общается. И что удивляет Чона — Тэхён всегда понимает намёки Чимина с первого раза, за доли секунды. Чонгуку требуется несколько минут, чтобы переварить «сколько ты можешь протянуть без тэхёна?» как «пользуешься ли ты секс-игрушками в его отсутствие?» или «так снимай с себя всё, что есть» как предложение стриптиза. Его парень успешно понимает каждое двусмысленное выражение именно в том смысле, о котором Чимин и говорит. Чонгук снова задумывается о том, что у Тэхёна, наверное, скрытых кинков даже больше, чем у него. А ещё, вероятно, старший знает о них, просто молчит, не заморачиваясь с осложнением постельной жизни по причине того, что захотелось чего-то определённого. — Так сколько у вас папочка гостит? — спрашивает Чимин. — Не называй его так! — хмурится Чонгук, вздыхая. — Ужасно звучит, — говорит он. Тэхён пожимает плечами. — Месяц уже. — Ох, — Чимин хватается за сердце, — много. Достаточно много для тихого секса. Я бы не выдержал такого, — качает головой. Тэхён и Чонгук переглядываются между собой. Чимин переводит взгляд с одного на другого, ловя подозрительное молчание. — Нет, — машет на них, — вы же не могли, — на этих словах звучит мрачно, — нет, — он улыбается, нервно посмеявшись. Чонгук пожимает плечами. — Боже, — ахает Чимин, когда не получает отрицания. Он шокировано смотрит на Тэхёна, мол, скажи, что это неправда. Ким на его многострадальный взгляд отвечает киванием. — Вы приняли обет неприкосновенности, когда ваш папочка тут? — Ну, как бы, — Чонгук хмурится. — Я сказал прекратить так называть моего отца, — напоминает. — И да. Я не очень хорошо контролирую себя во время процесса, поэтому… — Ого, — подаёт голос Тэхён, — ты прям всем-всем с ним делишься? — спрашивает. Чонгук смотрит на своего парня. — Ты против? — уточняет. — Нет, просто спросил, — улыбается Тэхён. — Что ж, будет к кому обратиться за помощью, если что. — Чонгук на его слова умилительно выдыхает. Чимину не до этого, он смотрит на них обоих, хмурясь. — Так вы, монашки мои, месяц уже не занимались нормальным сексом? — спрашивает Пак. Чонгук кивает. Тэхён завершает утверждение словами: — Да, похоже, недели три или четыре. — Типа, — Чимин выдыхает, — хорошо, конечно, что у вас потом будет просто дичайший марафон, но зачем сейчас сдерживаться, как прилежные девственницы? Закрой ему рот и еби, — обращается к Тэхёну. — Нет, — Ким хмурится. — Я так никогда не сделаю. — Что мешает? — Чимин пожимает плечами. — С Чонгуком так нельзя, — Тэхён говорит мрачновато. — Он не тот, с кем в постели нужно быть таким. И затыкать его я не собираюсь. Чонгук в этот момент чувствует себя так хорошо, словно Тэхён снова сказал ему «я люблю тебя». Внимание от парня проскальзывает даже в его взгляде, когда он неприятно хмурится. Видно, что говорит он не для того, чтобы угодить Чонгуку. Ему самому реально не нравится так. — Полегче. Я не в обиду, — показывает на Тэхёна пальцем. — Ну, — Чимин опять вздыхает, — из-за вас я сейчас чувствую себя таким же участником клуба тех, кто воздерживается от секса ради благополучия папочки, — цокает языком. Он смотрит на свою чашку. Она пустая. — Налить что-то? — спрашивает Тэхён. — Желательно виски, — отвечает Чимин, — которого у вас наверняка нет, да? Ладно. Пусть будет и вино. Чонгук и Тэхён снова переглядываются. — Сделаю кофе, — улыбается Тэхён, забирая кружки со стола. Чимин закрывает глаза пальцами. Чонгук, смотря на него, испытывает какое-то ощущение подавленности. Неужели это настолько странно — сдерживаться от секса целый месяц? Нет, Чонгук сейчас именно это и делал, ему морально тяжело переживать моменты, когда его парень здесь ходит рядом такой прям сексуальный, но неужели это настолько ужасно? Месяц — это ведь всего лишь тридцать дней. До своих двадцати Чонгук сдерживался даже от частых дрочек. Конечно, эти сравнения не в счёт, когда ты узнаёшь о том, что такое реальный, полноценный секс, но всё же. Чимин, вероятно, целый месяц никогда не сдерживался. — А в другом месте сексом не занимаетесь? — спрашивает Чимин, получая свою кружку с кофе. — У нас одна общая квартира, — отвечает Чонгук, цокая языком. — Мы, как бы, не такие богачи. — И в мотеле не бывали? — Мы, как бы, не богачи, — уточняет снова по слогам Чонгук. — Ну, если ты так хочешь, то, можно, конечно, малыш, — встревает Тэхён. Чонгук резко переводит на него взгляд. Он краснеет от того, каким серьёзным на этих словах выглядит его парень. Чон качает головой. Снимать номер, чтобы потрахаться, — это самое глупое распределение их и без того не поющих романсы финансов, поэтому Чонгук интенсивнее качает головой, мол, точно не надо. — Ладно, а в кафе или где-то ещё? — спрашивает Чимин. Чонгук давится воздухом, проделывая действия отрицательного ответа ещё интенсивнее. Так сильно, что его голова, наверное, оторвалась бы, если бы Тэхён с искривлённым выражением лица не выдал внезапно: — Это же не гигиенично. Да и странно — смущать людей в общественных местах тем, что выводишь свою постельную жизнь на всеобщее обозрение, даже если люди тебя не ловят на этом. Я не кайфую с такого. Это не возбуждает. Чонгука подобное заявление заставляет застыть на месте, внимательно смотря на выражение лица Тэхёна, который такое искривление проделывает только тогда, когда ест сильно острую еду. Младшего удивляет скорее не само выражение, не фраза, не то, как изумлённо Чимин смотрит на Тэхёна, а факт того, что Тэхёну не нравится секс в публичных местах. Впервые в их исследовании кинков самому Киму что-то не по душе. И даже если он произносит: — Но если малыш хочет, то… Нет, после такого не скажешь «хочу», ни в коем случае. Чонгук раньше думал, что Тэхёну не нравилось наказание, не нравилось покупать секс-игрушку, видеть его стриптиз, падать во время секса, когда слышал «папочка» в свой адрес, но прямо сейчас своим заявлением Ким буквально сказал, что то, что ему реально не нравится, он всё равно огласит при надобности. И если до этого Тэхён не выделял минусы тех или иных экспериментов, то, вероятно, ему и самому было интересно. Чонгук сглатывает от такой мысли, глупо и ярко улыбнувшись, когда Тэхён смотрит на него пронзительно, поднимая брови и спрашивая «что?». Они встречаются год, но такие милые моменты всё равно заставляют прикусывать нижнюю губу, чтобы не так широко улыбаться. — Ну, тогда терпите. Молодцы прям, — пожимает плечами Чимин. — Почему вы вообще меня морально выжали, — он вздыхает, будто готовится плакать. — А ведь если задуматься, то, наверное, люди же как-то терпят. Я удивляюсь со своей стороны. То есть я удивлён, но не потому что это плохо. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я хочу вам помочь, но если помощь не нужна, то… — показывает то на Тэхёна, то на Чонгука рукой, — вы милые, ребят. Классно иметь таких прям… чистых друзей. Но иногда вы так похожи на пожилую парочку, которым кости не позволяют все эти прелести извращённой жизни, ох. На что вы только тратите свою молодость? — Ты издеваешься или… — Чонгук с сомнением смотрит на Чимина. — Нет-нет, я восхищаюсь таким упорством. Для меня это как на войну сходить. Образно говоря. Вам случайно третий не нужен? Может, — спрашивает Чимин, указывая на себя и на парней. Чонгук не успевает ответить сам. — Нет, — чеканит Тэхён. — Ты всегда такой бестактный? — смеётся после, так как от его тона Чимин вздрагивает. — Чего мы добиваемся в жизни, если скромничаем? — улыбается Пак. — Мне кажется, что ты тоже такой, — говорит Тэхёну. Ким щурится, не совсем понимая, о чём идёт речь. — Достаточно прямолинейный, просто говорящий только тогда, когда момент хороший. Это отлично. Типа реально отлично. — Эм, спасибо.? — Обращайся, — кивает Чимин. — С тобой я тоже по надобности пообщаюсь о сексе, если хочешь. — Не хочу, — Тэхён аж кривится. — Мне и самому всё известно. Чимин внимательно смотрит на него. Он щурится, после загадочно улыбаясь. — Были уже отношения? — спрашивает. Тэхён кивает. — Ну, тогда понятно. Чонгук переводит взгляд с одного на другого. — Что «понятно»? — спрашивает, так и не найдя ответ, связи между сказанным и тем, что у Тэхёна отношения. Ким серьёзно смотрит на Пака. Он сначала хмурится, но потом усмехается, поднимая брови вверх. — А ты мне нравишься, — говорит Тэхён. — Я не сомневаюсь, — отвечает Чимин с улыбкой. — Спасибо за искренность. Чонгук вздыхает. «Те, у кого были отношения», — думает парень, закатывая глаза, не встревая в разговор. Чон настырный местами, но сейчас совершенно не то время, когда нужно лезть. Тэхён после не поднимает такую тему, а вечером на один единственный вопрос отвечает чмоканием в губы. Вечером, когда отец Чонгука возвращается, когда Чимин уже принимает душ, когда Тэхён уже идёт вместе с книгой в спальню, Чонгука задерживают в гостиной. Чимин с хихиканьем показывает на себя и на отца Чонгука, намекая тем самым на то, что диван-то один, он сам-то гей, а рядом не такой уж плохой одинокий мужчина, да и сам Пак сейчас переживает новое расставание с парнем. Тэхён смотрит на Чимина с прищуренными глазами, мол, ты серьёзно стесняешься или боишься, что соблазнишь ненароком. Чонгук скрещивает руки на груди. У них только три варианта. — Ну, давайте я с папой лягу, — предлагает Чонгук. — Как? Ты? — Чимин хмурится. — Ты предлагаешь мне лечь с твоим парнем в вашей спальне? — уточняет Пак. Чонгук кивает. Тэхён улыбается, наклоняясь к своему парню, чтобы клюнуть в висок. — Я, конечно, рад, что ты так мне доверяешь или ему, — указывает на Кима, — так сильно доверяешь, что аж… нет, так дело не пойдёт. Нельзя быть таким уверенным во мне. Никогда мне не доверяй своего парня. Мои моральные ценности иногда претерпевают крах с такими шикарными мужчинами. Пошли, — Чимин закидывает руку на плечо Чонгука. Он смотрит на Тэхёна. — Ты же не против? — Нет, всё хорошо, — отвечает Ким. — Только, — остановил их, хмурясь, — Чонгук тоже шикарный мужчина, так что… я не сплю по выходным. Я так, к сведению, — мрачно добавляет. Чимин ахает, рассмеявшись. Он шепчет на ухо Чонгуку «тебе надо быть таким же настороженным, это нормально». Тэхён разворачивается с книгой к отцу Чонгука, который снова смотрит видео о рыбалке. — Господин Чон, мы когда-нибудь устроим семейную рыбалку. — Без этой женщины, которая называет себя матерью Чонгука, но хорошо. Чисто мужская компания, — говорит отец. Тэхён ему улыбается, устраиваясь на диване. Чонгук провожает его грустным взглядом, заходя в спальню с Чимином, тяжело вздыхая. Они никогда не играют с пустой ревностью, но слова Тэхёна были такими сладкими, что Чонгуку снова захотелось оказаться в его тёплых руках и просто хотя бы полежать рядом, а теперь даже такая мелочь кажется недоступной. Чимин его успокаивает тем, что завтра же слиняет, так как нашёл себе жильё. Чонгук, слыша его, чувствует себя неудобно, так как на отели люди так тратятся, а у них, Чонгука и Тэхёна, как бы, диван всегда свободный, и если Чимина устраивает, то почему бы и не оставаться тут. — Ты сильно поссорился с ним? Не можете даже оставаться в одном месте? — спрашивает Чонгук, смотря в потолок. Чимин грустно улыбается. — В нашей квартире всё о нём напоминает. Это плохо. Я не хочу его прощать или самому просить прощения за свои ошибки, но когда вижу его и вспоминаю все наши свидания, то сдаюсь без сопротивления. Раньше всё было прекрасно. Сейчас от этих отношений лишь пепел, но этот мусор я до сих пор храню в сердце. Хотелось бы мне от этого избавиться. — Чимин цокает языком. Чонгук задумчиво смотрит на его профиль, обнимая подушку Тэхёна. Чон лежит на животе. — Было бы классно, как у вас: любить без принципов, доверять, не портить ничего пошлостью, нуждой в чём-то искреннем и возвышенном, жить так, как в реальности. Вы не такие, как в кино, — вздыхает Чимин. — А мечты о чём-то лучшем всё рушат. Ведь у вас всё хорошо, потому что вы не ставите себе цели чего-то добиться, а просто наслаждаетесь моментами «сейчас». Я рад, что вы нашли друг друга. Реально. Серьёзно, — Чимин смотрит на Чонгука. — Если бы я встретил тебя, и ты бы, засранец, не встречался с Тэхёном, то я бы его из-под земли достал и заставил бы встречаться. Без вопросов, как я это сделаю, но я бы это сделал. — Эй, — Чонгук улыбается. — Даже мой лучший друг мне такого не говорит. — Что ж, — Чимин играет бровями, — заслуженно занимаю место в списке лучших друзей, — он усмехается. Чонгук пожимает плечами. Он грустно смотрит на Пака, сглатывая. — Мне жаль, что я ничего посоветовать не могу, — говорит в тишину Чон. — В моём понимании только расставание и спасёт ситуацию, но я вижу, что у тебя плохо выходит с этим. Я не знаю, что сказать. — Ничего страшного, — Чимин хмыкает. — Этот мудак — моя проблема. И я знаю решение. Просто ни разу не довёл дело до конца. Расставание — такая сложная штука. Чонгук кивает. Ему от одной мысли о том, что с Тэхёном можно расстаться, становится плохо. Он не представляет, каково Чимину, который с этим борется уже не первый месяц. Утром, как и обещал, Чимин собирается уходить. Так как были выходные дни, Тэхён предлагает подвезти его до отеля на машине отца Чонгука. — Было бы неплохо, — хлопает Кима по плечу. — У твоего отца есть машина, вау, — выдаёт Чимин уже Чонгуку. — Что ты будешь делать, если однажды я стану твоим отчимом? — Не надо травмировать меня, — вздыхает Чонгук, собираясь вместе с Чимином. Они заходят в лифт. Тэхён идёт следом, посмеиваясь. — К тому же папочка гетеро до мозга костей. — То есть фактически ты не против? — играет бровями Чимин. — Слушай, я богатый и добрый. Я бы в своём пасынке души ни чаял. — Не трогай моего старика. Какой я тебе пасынок? — поднимает руки, мол, прекрати. — Боже, ты слышишь себя? Почему ты улыбаешься? — бьёт улыбающегося Пака по спине. — Прекрати! — и сам смеётся. — С Джином или Хосоком ты так не общаешься, — замечает Тэхён с широкой улыбкой на лице. — Впервые вижу тебя таким. Я снова влюблён, малыш, — говорит, наклоняясь к Чонгуку, чтобы поцеловать его в нос. Чимин рядом хватается за сердце, выдавая: — У тебя кариес от таких фраз не появляется? Слишком сладко. Чонгук довольно мурчит, выходя к подземной парковке. Тэхён показывает Чимину фак, тем самым удивляя самого Чонгука. Пак посмеивается, будто это в порядке вещей. И они снова понимают друг друга с полуслова, будто так и должно было быть. Чонгук удивлённо смотрит на них. И думает ли он в такой момент о том, что было бы, встречайся Тэхён с идеальным во всех смыслах этого слова Чимином? Нет. Чонгук в такой момент невинно размышляет о том, что было бы, если бы первым с Чимином подружился именно Тэхён. Наверное, они были бы хорошими друзьями. И когда такие мысли уже посещают голову, когда Чонгук пристёгивается в машине, заводя её, он думает о ревности, удивляясь скорее с того, что проигнорировал такую мысль. «А надо не игнорировать. Не надо всем доверять», — напоминает себе Чонгук. — Ладно, — Чимин выходит из машины. Он машет ребятам, прежде чем пройти в отель. — Если что — можете заходить, я удалюсь из номера на шесть или семь часов. — А чего так долго-то? Семь часов? Серьёзно? — тихо уточняет Чонгук, отрицательно качая головой. — Не надо. Не хватало ещё этим заниматься в постели, где лежал твой друг. — Он машет другу убираться уже. Концентрация пошлых мыслей в голове зашкаливает и переваливает за границу, так что видеть сейчас Чимина с его лукавой ухмылкой вообще не хочется. Чонгук смущённо заводит машину, переводя взгляд на Тэхёна, который смотрит в телефон. — Сходим в одно местечко? — спрашивает он. — Сейчас? — Да, — Тэхён улыбается. — Это кафе, где в меню есть банановое молоко, коктейль с тем же бананом и пирожные с ними готовят. — Такое существует? — Чонгук поворачивает руль, удивлённо загудев. Тэхён кивает. — Мы просто обязаны его посетить. Ким смеётся, зарываясь пальцами в волосы парня, ероша их. Чонгук ему улыбается. В таких буднях, когда Чонгук и Тэхён видят перед собой только лицо любимого человека, когда разговаривают обыденно о глупостях, не заботясь о том, что это прилично для чужих ушей, когда держатся за руки, как в университете: смущённо и неловко, они ощущают себя такими наполненными. Тэхён будто заранее распланировал день, даже называет в кафе столик, прежде чем им без вопросов о том, что те заказывают, приносят все эти виды бананового сладкого. Чонгук удивлённо смотрит на своего парня, нахмурившись на каком-то моменте, но довольно улыбаясь потом, когда Тэхён шёпотом говорит: — Я с сюрпризами сегодня. В кафе Чонгук сходил в туалет один раз. Он слышит копошение в кабинке, когда моет руки в раковине. Покраснев от того, что услышал стон девушки, парень начинает быстро вытираться салфеткой. Стало так неудобно, словно он зашёл в чужую спальню. И, на самом деле, не факт, что они там именно этим занимаются, но, выходя из туалета, Чонгук корчится, представляя их на поверхности унитаза. Унитаза. Это действительно негигиенично. — Что-то случилось? — спрашивает Тэхён. — Нет, всё нормально, — Чонгук нахмурился. — Я слышал странные звуки. Из-за Чимина я там представил людей, которые… — качает головой. — Забудь, — машет рукой. Тэхён вздыхает. — Иногда классно, когда ты сам участник этого, — он кивает, — но неприятно, когда слышишь или видишь других. И когда я представляю, что люди, наверное, тоже такое ощущают, когда тебя видят таким, то… — кривится. — Надеюсь, у тебя не пропал аппетит? — Всё хорошо, — отвечает Чонгук. Они ходят по магазинам. Ходят именно по определённым магазинам, которые продают электронику, одежду стиля Чонгука, что-то бытового характера. Тэхён тратит свою премию за те дни, когда спал от усталости и игнорировал Чона в плане секса. Чонгук снова чувствует себя из-за этого виноватым. И хотя доходы у них общие, Тэхён всегда в кармане имеет тайные отсеки, которые потом использует для таких вот моментов. Чонгук влюбленно смотрит на своего парня, сдерживая порыв поднять его на руки от того, насколько сильно он это в себе ощущает. Любовь такая сильная, когда чувствуется в поступках. Ещё сильнее, когда она взаимна. Чонгук засматривается на шторку примерочной. В некоторых порно именно в таких местах и начинается что-то горячее. Максимум, что делает Тэхён с ним в такой момент, это целует за шторкой, прикусывая его нижнюю губу, мыча от удовольствия. И не то чтобы Чонгук был против. Такие вещи для Чонгука новые, он со многими кинками не знаком, никогда не сталкивался. Его не злит тот факт, что Тэхён, вероятно, уже успел таким насытиться, раз имел на это чёткое представление того, как себя ощущает и на месте тех, кто создаёт шумиху в публичных местах своим внезапным сексом, и на месте тех, кто за таким занятием кого-то замечает. Чонгуку нравится то, что Тэхён с ним искренен, не скрывает своего отношения к каким-либо таким кинкам, которые ему реально не нравятся. Умиляет даже то, что Тэхён готов пойти на это, если Чонгук попросит. — То есть я не эгоист. Наша парочка не эгоистичная, — говорит Тэхён, когда Чонгук смеётся над его заявлением. — Но ты такой сексуальный. Всегда. Я хочу тебя всегда. И не откажусь получить тебя, если ты этого хочешь прямо здесь и сейчас, — смотрит в глаза Чонгука. — Может, снимем номер? Закажем лепестки роз в ванной, свечи зажжём, выпьем вино, будем есть виноград или апельсин, а потом насладимся тем, что так хотели всё это время. Чонгук томно выдыхает. Он как-то насытился поцелуями, но… Здесь и сейчас? Точно? Решиться? Или нет? Чонгук себя чувствует таким полным, на его сердце сейчас умиротворение и спокойствие от любви, ничего лишнего. Он не изнывает от желания кончить или получить член в себе, нет. Чонгук внимательно смотрит в глаза Тэхёна, не понимая, почему так сейчас, когда можно, когда его парень предлагает наконец-то попробовать пройти через рай в этом аду терпения, ему внезапно совершенно ничего не хочется. Осознание, накрывающее с головой, такое сладкое. Чонгук улыбается Тэхёну. — Ты сам хочешь? Прям сильно? — спрашивает он. — Я терпеливый, ты знаешь, — отвечает Ким. Чонгук знает, просто хотел уточнить. — Мне кажется, — Чонгук крепко сжимает в пальцах руку Тэхёна. Они идут по торговому району, просто гуляя по вечернему Сеулу в поисках припаркованной где-то машины. Даже если они забыли это место, совершенно не страшно оказаться друг с другом ещё на пятнадцать минут поисков. — Кажется, мне именно этого не хватало, — говорит, прижимаясь к щеке Тэхёна своей. — Времени с тобой, моментов с тобой. Я не путаю понятия, но обычно я ощущаю себя нужным во время секса более остро, что ли, — добавляет Чонгук. — Наверное, этого я и хотел. Почувствовать себя нужным. Мне очень нравится наше свидание. Я в восторге от того, что ты всё это распланировал, заранее посмотрел и всё сейчас так прекрасно. Я не хочу в отель и заниматься с тобой сексом в публичных местах тоже. Если тебе не нравится — не надо. Я тоже забочусь о тебе. Хочу, чтобы у тебя в отношениях со мной не было никаких проблем. Я соглашусь, если ты действительно изнываешь от желания, — Чонгук останавливается, найдя их машину взглядом, — но если ты терпишь, то и я готов терпеть, пока мы не останемся дома одни. Такая цепочка действий… Да, это именно то, что мне нужно. Я наполнен сейчас любовью. Большего мне не нужно, хён, — Чонгук обнимает Тэхёна, вдыхая запах его одеколона. В пелене приятных ощущений от удовольствия, когда занятие любовью кажется самым ярким проявлением чувств, Чонгук забывает о тех домашних моментах, когда они с Тэхёном рубятся в видеоигры, когда вместе учатся готовить, когда помогают его отцу заменить постельное белье, целуясь внутри пододеяльника, запутавшись в углах. В отношениях бывает столько хорошего, но со временем эти моменты будто теряют ценность, потому что становятся обыденностью. Важно не забывать те трепетные моменты, когда вы впервые ощутили что-то непередаваемое, когда вы шептали первое «люблю», когда покраснели от чего-то, что-то вас смущало или беспокоило. Если человек по достоинству ценит такие времена, когда вспоминает о мелочах не просто с добрым «ах, тогда было лучше», то и терпение не кажется таким ужасным. Секс в публичных местах для остроты ощущений, для эмоциональных горок, для экстрима, «мы не успеваем до дома», «я не потерплю до дома», «я так долго ждал, что не буду больше сдерживаться», «давай не упускать этот момент просто так». Возможно, дело в самих отношениях. Не то чтобы Чонгуку совершенно не хочется. Он не прочь попробовать. Где-то в сорок лет, когда Тэхён будет говорить ему, что наскучило одно положение. Точно. Где-то в сорок. — Ну что ж, — отец хлопает по плечу Тэхёна. — Я успел за это время так привязаться к тебе. Обязательно приезжайте в Пусан. Порыбачим нормально. Как мужчины, — он сжимает в кулак пальцы, показывая сыну и его парню. — Ох, как я рад, что у тебя парень, свой мужчина, — говорит он Чонгуку. Чон смеётся, погладив папочку по голове. — И Чимина возьмём заодно, — кивает. Тэхён тоже кивает. — Нет! Почему? И ты туда же, — отрицательно качает головой Чонгук. Папа, посмеиваясь, садится в машину, долго машет парням, прежде чем покинуть подземную парковку. Чонгук и Тэхён сначала медленно идут задом наперёд к лифту, смотрят на уезжающую машину, ловя последние сигнальные огни задних фар, после медленно переходя на бег со смехом. Чонгук, конечно, обгоняет своего неспортивного парня, но это не мешает тому страстному поцелую, который сразу же на пороге заставляет промычать от удовольствия. Они наконец-то только одни дома. Только Чонгук, Тэхён и их бесконечная любовь друг к другу. С такого воздержания Чонгук даже узнаёт свой предел — четыре оргазма. На большее его не хватило, учитывая то, что на последних двух сам Тэхён уже лениво валялся на своей стороне кровати, поглаживая талию Чонгука, активизируясь только тогда, когда Чон прерывался на отдых. — Сколько сейчас времени? — спрашивает Тэхён устало. Он лежит с закрытыми глазами. — Надо пиццу заказать, я голоден, — мычит он, набирая номер доставки. — Я не встану, чтобы открыть дверь, — заявляет первым Чонгук, перевернувшись на живот с шипением. — Справедливо, — замечает Тэхён, наклонившись к ягодицам Чона, оставляя на одной из них поцелуй, пока вытирает полотенцем сперму с кожи.