Калейдоскоп безумия

Когда ты потихоньку сходишь с ума, первые мысли: «Что это было?»       «Почему я так поступил?»       «Я… сумасшедший?»       Конечно вопросов и догадок довольно много, однако теперь точно не скажешь, что Гарри Поттера обвиняют в невероятном. Вероятно можно посмеяться с такого выверта сознания, только вот смеяться не охота. Вот совсем. Голова болела, а на душе скреблись кошки. Большие такие, прямо как мантикора. Раздражает.       Гарри стоял, закрыв глаза и прислонившись лбом к холодной каменной кладке. Руки тряслись, а по щекам текли слезы. Было страшно. По-настоящему.       Ему казалось, что все пройдет. Ему казалось, что все это ненадолго. Он ведь нормальный. Нормальный!       Кулак обожгло болью, а разбитые костяшки защипало. Гарри прикрыл глаза и зло прикусил нижнюю губу, до крови.       Снова удар и ещё один… Рука стала липкой от крови, а Гарри чуть всхлипнул от боли и зарычал.       Он не понимал, что происходит. Он пытался бороться, как-то расшевелить себя, но истерика не проходила. Хотелось сжаться в комок и спрятаться от всего мира. В который раз.       И в то же время хотелось метаться. Вцепиться кому-то в горло и рвать-рвать-рвать…       — Как же все достало, — зажмурившись, Гарри глубоко вздохнул. Он был сильным. Он был борцом, нельзя было показывать слабость. Потому что убьют, потому что загрызут, потому что нельзя было сдаваться.       — Седрик, что это было в классе? — тихий шепот потонул в тишине коридора.       — Твое сознание не справляется, — смешок. Обычный, равнодушный. Седрик не радовался этому, не грустил, не злился — ему было плевать.       — Все так плохо? — Гарри вытер слезы и тяжело вздохнул.       — А ты уверен, что я есть? Что я был? Что я существовал?       — О чем ты?       — Эй, Потти, неужто сам с собой разговариваешь?       — Тебе-то какое дело, Малфи? — окрысился Гарри, вскинувшись, — Иди куда шел.       Перед ним действительно стоял Драко Малфой. Все та же язвительная улыбка, все те же прилизанные волосы. Хорек. Настоящий хорек, что давит кур просто из-за развлечения, а не из-за потребности в пище.       Честно говоря, Гарри не мог понять, иллюзия это или же реальность. Малфой в это время мог и не мог сейчас стоять и ухмыляться напротив Поттера.       — Мне просто интересно, как скоро ты помрешь, Герой? А то стоишь, ревешь как девчонка, жалеешь себя, — насмешка была слишком яркой, отчего-то хотелось хохотать и придушить этого слизня. О, ненависть…яркая, жгучая, она обжигала почище огневиски, действуя так же и на разум. Гарри умилял Малфой. Такой смешной, такой забавный…хрупкий зверёк. Было бы интересно свернуть ему шею.       Кончики пальцев чуть покалывало, Гарри неотрывно смотрел на шею слизеринца, желая прикоснуться. Это ведь легко, верно?       — Пришел поглумиться, Малфой? — Гарри мысленно одернул себя и вжался в каменную кладку, отчаянно желая, чтобы ужасные мысли о смерти Драко исчезли.       Однако пальцы все покалывало, а в ушах звучал фантомный хруст. Во рту скопилась слюна, когда он представил, как зубы вцепятся в горло, сжимая его сильнее и сильнее.       — Почему бы и нет, Потти? — Малфой, словно бы специально подошёл ближе и Гарри не сдержался. Облизнул сухие губы и потянулся на встречу слизеринцу.       — Как недальновидно… — смешок вырвался с губ невольно и Гарри ласково коснулся щеки Малфоя, оставляя алые разводы.       Драко отшатнулся, с презрением и толикой страха в глазах.       — Ты что творишь, Поттер?!       — Кто такой Седрик?       — Что за бред ты несёшь?! — ярость в серебрянных глазах вызывала смех.       — Очередная иллюзия. Как мило, — на губах Гарри играла улыбка. — Эй… Седрик, как выбраться из этого? — Поттер притворно вздохнул и потянулся, наслаждаясь ощущениями.       — Он настоящий, — хмыкнул Диггори, появляясь рядом с Малфоем.       — В каком смысле? — зелёные глаза удивлённо расширились, Поттер совершенно не обращал внимание на слизеринца.       — Это не игры твоего разума, некромант. Малфой реальный.       — Задолбало, — с ненавистью сжав свои волосы, Гарри закатил глаза, — А твои прошлые слова?       — О чем ты, Гарри?       — Поттер…ты сошел с ума? — уточнил Малфой, смотря на него чуть с большим страхом.       — Я некромант, Дра~ко, — хихикнул Гарри, — Естественно, я сошел с ума, — и почему ему вдруг стало плевать на свое состояние?       — А вот этого лучше бы тебе не говорить, — хмыкнул Седрик, обнимая Гарри.       Поттер уже стал привыкать к этому запаху тухлятины. Правда, Малфой не оценил. Отшатнулся, закрыв нос и рот рукой.       — Ух ты, почуял, — заинтересовался Седрик, крепче обнимая Поттера, который был значительно его меньше.       — Ты…реально некромант, — ошарашенно выдохнул Малфой. — От тебя тухлятиной несет.       — Ну, пожалуй не от меня, а от Диггори, — сморщился Поттер, уже чуть успокоенный. Истерика как-то сама собой прошла, убить Малфоя, что удивительно, пока не хотелось. — И как ты это почуял?       — Чувствую магию по запаху, — скривился Малфой. — Не часто пользуюсь этой способностью, слишком неприятно. Однако, раньше от тебя не несло так отвратительно.       — Исчезни, — взглянув на Седрика, Гарри чуть улыбнулся.       — Запаха нет, — удивлённо пробормотал Малфой, убрав руки от лица.       — Интересные подробности открываются, — промурлыкал Гарри, потерев костяшки пальцев, что уже покрылись корочкой крови.       — Обоюдная клятва о неразглашении и ты уходишь отсюда живым, — Малфой шипит это в лицо Гарри и хмурится. В груди Поттера ворочается болезненная гордость. Как он, Малфой, смеет думать о том, что сможет убить его, Гарри Поттера, некроманта равного Темному Лорду?       — Ты угрожаешь мне? — Гарри опешил от такого неприкрытого хамства. Видя реакцию Малфоя, Поттер был уверен, что хорек подожмет хвост и затаится, чтобы укусить в неподходящий момент. Однако Драко удивил. Сложно было сказать, в какую именно сторону.       — Мне плевать на твои родовые способности, однако мои не должны выйти за пределы доверенного круга лиц, в который ты, Потти, не входишь! Поэтому клятву!       Гарри чувствует любопытство и скрывать его даже не собирается, тянется вперёд, к Малфою, и склоняет голову, смотря на него внимательно.       — Тогда зачем ты рассказал о том, что чуешь магию?       — Не твое дело! — слизеринец поморщился и фыркнул.       — Неужели? — бровь Гарри дернулась. Кажется теперь Поттер начинал понимать Реддла, который терпит его хамство. Правда это точно не значит, что Гарри перестанет пытаться сжечь Адским Пламенем эту красноглазую мерзость. Скорее наоборот, будет бить по больному.       — Это вышло случайно. И если ты не дашь клятву, Поттер, клянусь, я тебя уничтожу, — серые глаза сощурились в ярости. Бывший враг и соперник сейчас выглядел весьма жалко, но не значит, что менее опасно. Хотелось приблизиться к этому идеальному лицу и…укусить за нос.       Странные желания. Но сейчас Гарри хотел услышать крики боли хорька. Челюсть ныла, словно бы в предвкушении, а взгляд с лица Малфоя перешёл на его шею. Такую хрупкую, нежную, способную сломаться с одного удара.       Гарри одергивал себя, но не признать ярого желания он не мог. Поттер не знал, во что превращается, однако вторая звериная часть словно бы оттягивала желание все прекратить одним махом, сходив к директору. Гарри становилось плевать на всех и вся. Его заботили лишь собственные желания, собственное уязвленное самолюбие.       — О, Драко, — зелёные глаза сощурились и он притворно тяжко вздохнул, — но тут же никого нет, чтобы подтвердить наш Непреложный Обет. Мы совсем одни, — он выдохнул это прямо в губы Малфоя, со смешком. — Вот незадача, верно?       Зрачки Поттера неестественно то расширялись, то сужались, а из груди вырывалось хриплое дыхание. Гарри возбуждал легкий шлейф страха, исходящий от Малфоя. Пряный, сладкий, он окутывал его как самое мягкое в мире одеяло. Голова немного кружилась и казалось бы Гарри даже был немного одурманен. В который раз, Поттер понял, почему ощущение чужого страха так нравится Темному Лорду.       Инстинкты вопили о болезненной потребности вцепиться и разорвать горло соперника, уступающего по силе. Упиваться своим превосходством и кровью, толчками вырывающейся из раны, которую оставят резцы и клыки Гарри. Безумие как волны, то накатывало, то отступало. Не было в этом океане эмоций возможности, спастись, остаться на плаву…       Гарри не хотелось бороться, он так устал от этого, поэтому на миг, совсем маленький миг, он отпустил себя.       На периферии сознания, Поттер заметил покрытые трупными пятнами руки Диггори на своих плечах, они ласково оглаживали его, словно поддерживая. Гарри чувствовал, как Седрик прижимается к нему, утыкается куда-то в шею, шумно вдыхает и тихо хихикает. Но парню было плевать, его цель…такая манящая, такая близкая, она рядом, всего одно движение. Губы тянутся в хищном оскале, и он хохочет громко, безумно.       — Дра~ко, это так мило, что ты мне угрожаешь. Мне даже стало страшно, представляешь?       Малфой не представлял, почему-то ему не хотелось, иначе почему он резко отшатнулся…       Зря, ох зря он это сделал, потому что Гарри был теперь зверем, хищным и…безумным.        Поттер было сделал рывок в сторону Драко, однако замер, почувствовав преграду.       — Как недальновидно, господин. Наследника Малфоя трогать нельзя. Успокойтесь, — насмешливый тон лишь взбесил и Поттер тихо зарычал, а потом расхохотался. Надо же, Седрик его успокаивает. Чертова нежить его успокаивает.       Он смеялся взахлёб, до слез, не в силах поверить в это.       — П-поттер, что с тобой?! — теперь в голосе Драко, был уже не легкий страх, а панический ужас. Он никогда не видел, чтобы Гарри так себя вел. Малфой замечал как издеваются над Поттером, но и подумать не мог, что с его разумом могли сотворить подобное. Наверное, только безумие Беллатрисы могло сравниться с тем, что творилось в голове Поттера.       Чем дольше Поттер находился в объятиях Диггори, тем тише себя вел. Сознание начало потихоньку проясняться. Первое, что он заметил, было серое лицо Малфоя, пытающегося вжаться в стену. Поттер не понимал причину такой паники, но вскоре на его искалеченный разум навалились воспоминания о действиях, что он совершил.       — Черт! — застонал Гарри, вцепившись в собственные волосы.       — Да, дорогой, это ты так напугал сиятельного наследника Малфоев, — словно издеваясь, прошептал Диггори прямо на ухо Гарри, коснувшись его языком.       — Заткнись!       Странно, но Малфой приглушённо пискнул.       — Но так правда нельзя было. Ай-яй-яй. Плохой Гарри.       Он над ним издевался. Он и вправду над ним издевался.       — Я сказал тебе заткнуться, — рыкнул Гарри и вывернувшись, заткнул разговорчивого призрака…почему-то поцелуем.       Полуразложившиеся губы растянулись в улыбке и Седрик прижал к себе Поттера. Как Гарри не стошнило, он не знал, а вот Малфой, увы, сломался. Его все-таки вырвало.       — Да ну нахуй такое видеть, — просипел Драко, шарахнувшись подальше и закрыв уши руками.       Тело Поттера обуяла приятная истома, а жажда крови и ярость ушла, уступив место чему-то тёплому. И плевать Поттеру было на запах тухлятины. И на кусок губы во рту тоже.       Когда их поцелуй наконец закончился, Гарри замер, слыша звон в ушах.       — Ну вот, избыток сбросил, можешь дальше играться, — фыркнул Седрик и исчез.       — Все? — с надеждой спросил Малфой, не открывая глаз.       — Все, — ответил Гарри и выплюнул ошметок мяса. Малфоя, не ожидавшего такой подставы и открывшего глаза так не вовремя, опять стошнило.       Единственные, что сейчас было в голове Гарри: «Хочу сдохнуть… Какого черта это было?»       Гарри не знал, чем провинился перед богами, потому что год начинался весьма насыщенно. Это и дементор в маггловском мире, который видимо встряхнул голову Гарри как-то не так, это и суд, похожий больше на фарс, это и всеобщая ненависть, которая безумно бесила. Нет, он конечно Избранный и все такое, но почему все неприятности избрали именно его зад? Почему нельзя было избрать полушария светлейшего… Сильно костлявые? Может тогда Темного Лорда? Ах да, и как Гарри мог забыть, неприятности эти, переехали на ПМЖ к Мальчику-который-так-и-не-сдох-хотя-многие-пытались-ему-в-этом-нелегком-деле-помочь с самого Хэллоуина.       Гарри не помнил как добирался до башни факультета, его рассудок, и без того сильно поврежденный, пытался переварить все то, что навалилось на него за этот прекрасный в своей извращенности день. Поэтому чтобы не стать овощем, он мысленно язвил и пытался найти плюсы в своей ситуации.       Плюсы были реденькие, как волосы на макушке змееподобной тварюжки, гордо именующей себя Лорд Судьбы… То есть их не было вообще.       Впрочем адекватность на данный момент тоже входила в этот список красной книги. Потому что мысли начали вертеться вокруг суицида и некрофилии. «Интересно, а если трахать труп, то как скоро сдохнешь? Быстрее, чем если труп трахает тебя?»       Гарри немного побледнел и качнул головой. Нет, до такого он точно не дойдет. Всегда есть Темный Лорд, тот убьет пафосно и безболезненно. То, что нужно.       — Гарри? — Поттер чертыхнулся, не день, а одно расстройство       — Гермиона, — он неловко улыбнулся, чувствуя себя виноватым. Из-за этого приступа галлюцинации, он сильно обидел Гермиону. — Почему ты не на уроке?       — Я волновалась за тебя. С тобой все в порядке? — девушка закусила губу и Гарри видел, он задел Гермиону своими словами в классе, и задел сильно. Глаза подруги были чуть покрасневшими.       — Не слишком хорошо, — все же признал он, хотя это далось ему очень сложно. Гарри никогда не любил признаваться в своей слабости, а сейчас, в свете последних событий, гордость как-то стала поистине ощутимой.       — Гарри, ты не должен держать это в себе, — девушка порывисто обняла его, и парень вдохнул приятный запах ее духов. Присутствие Гермионы всегда его успокаивало, с ней легче.       — Я сделал столько ошибок, — он не решался ее обнять, словно боясь осквернить такую светлую и чистую душу. Рядом с ней Гарри ощущал себя запачканным, мерзким. — Мне так сложно разобраться в себе, моя милая, — он все же решился, аккуратно сжимая ее, чувствуя какой-то нереальный восторг.       — Ты всегда можешь положиться на меня Гарри, для меня ты как брат. Я всегда буду на твоей стороне! — горячо воскликнула Гермиона, посмотрев на него своими нереально красивыми карими глазами.       Поттер лишь обнял ее сильнее, однако глаза его были холодны и равнодушны. Он крутил происходящее в голове, чувствуя горечь на языке. Если он расскажет ей все, она наверняка отвернется от него, отшатнется, смотря на него с презрением.       — Гермиона, — ему было сложно на это решится, однако он действительно любил эту красивую девочку, что стала ему семьёй, поэтому он никогда не посмеет запачкать ее. Раз сам вляпался, то он сам и разберётся, не втягивая в это его маленькую красавицу. Ну, а если она сама полезет, не в его принципах указывать кому-то как жить и как поступать, — Я хочу Малфоя.       — Что? — хорошенький ротик приоткрылся в недоумении, а в глазах застыл немой вопрос.  — Я хочу Драко Малфоя, чтобы убить его, — промурлыкал Гарри, однако глаза были все так же равнодушны, ни намека на истинные эмоции, — я хочу разорвать его горло, хочу увидеть его остекленевший взгляд. Хочу наказать его за хамство и его поведение.       Гарри смотрел на отшатнувшуюся Гермиону с интересом. Где-то там, в глубине его глаз, плескалось безумие, спрятанное далеко-далеко, однако отнюдь не слабое.       Гарри было интересно, что скажет девушка. Как она поступит.       — Я… — Гермиона закусила губу, — Я… Всегда на твоей стороне.       В душе поселилось удовлетворение, и Гарри впервые испугался самого себя. Все начало заходить слишком далеко.