По дороге одной

Когда-то их клинки уже сходились в схватке. Сяо Синчэнь знаком с этой техникой боя, он знает на что способен этот хитрый и жестокий человек, но в этот раз, спустя годы, он должен признать — владение мечом его соперника улучшилось. К непредсказуемости, которой, наверное, можно овладеть только если ты вырос на улице, добавилась внушительная мощь, вкладываемая в каждый удар — её дает только влияние высокого ордена. В ситуации с Сюэ Яном сложились оба обстоятельства. Сяо Синчэнь прекрасно знает, что Сюэ Яну ни за что его не победить, но сейчас его сердце бьётся быстро-быстро, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. В ушах гремит безумный хохот и лязг железа, а встречный взгляд сбивает с толку — Сюэ Ян как будто искренне рад внезапной встрече с ним. Доказательством тому, что встреча оказалась именно внезапной, служило искреннее удивление в глазах безумца, а вот чему этот гад мог так радоваться загадкой явно не было. — Сдайся, даочжан, я не собираюсь убивать тебя, — и тут же его голос будто бы понижается на пару тонов, — так скучно. Сяо Синчэнь ничего не отвечает, пропуская мимо ушей бред этого сумасшедшего — с чего бы ему сдаваться? — и бросается в очередную атаку, как вдруг… он сам не понимает, как пропускает это движение. Всего одно — слитное и резкое. Он только успевает заметить, что смех обрывается так же быстро, как его конечности простреливает острой, обжигающей, похожей на удар молнией болью. Шуанхуа отлетает в сторону, но Синчэнь, игнорируя ощутимый тремор в пальцах, хватается за плеть. Он замахивается абсолютно инстинктивно, только Сюэ Ян и к этому оказывается готов. Он прыгает на Синчэня, бьёт в грудь, вышибая воздух, и они вместе валятся на землю. Сяо Синчэнь ударяется спиной, успев прижать голову, из глаз брызгают слёзы, и пока он пытается справиться со звоном в ушах, Сюэ Ян седлает его бёдра и наклоняется к самому лицу, выплёвывая: — Я тебе глаза выжгу. Фраза насквозь пропитана ненавистью, Синчэнь глотает её, глубоким вдохом хватая воздух. Он верит этим злым словам, этому человеку, но всё равно не боится. И он всё ещё чувствует слабость в руках и только сейчас замечает странную боль вдоль спины, словно покалывание от тысячи игл. Сюэ Ян вдруг тянет к его лицу руку и большим пальцем смазывает слезу, выступившую от удара, щурится сыто и опускает взгляд на плеть. Хмыкает: — Интересная вещица. Синчэнь стреляет взглядом туда же — на древко плети из конского волоса, зажатую между их телами словно граница — и снова впивается в лицо Сюэ Яна. Их взгляды сталкиваются. — Напомнила мне о кое-каком обещании самому себе. Сяо Синчэню не тяжело, но ему не по себе от такой невыносимо тесной близости с этим человеком — убийцей, — с ног до головы покрытым кровью невинных, и его голос хрипит, когда он спрашивает: — Что, собирался вырезать ещё один клан? Сюэ Ян удивленно вскидывает брови, не так, как когда они встретились, а словно Сяо Синчэнь маленький несмышлёный ребёнок, разгадавший задачку для взрослых, но его губы растягиваются в ещё более веселой улыбке, оттого она и становится страшней, когда Сяо Синчэнь слышит: — Ты о том, что я как раз держал путь в храм твоего дражайшего друга? Синчэнь каменеет под ним, — вот теперь ему страшно — но Сюэ Ян будто бы не замечает его состояния, дергает плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и непринужденно продолжает: — Жалкие людишки… Скукота. — Он смотрит на плеть, будто с любовью скользит по ней взглядом, но его голос звенит от не сдерживаемой злости: — Этот сучий заклинатель посмел ударить меня своей грязной метёлкой, и я подумал, что… — он поднимает взгляд, и Синчэнь будто сталкивается на полном ходу со стеной огня: — ...однажды отлуплю его дорогого даочжана Сяо так, что ему ещё долго будет стыдно рассказать хоть кому-то, почему он не может сидеть. Правда я представлял, что сделаю это его оружием, но сейчас думаю, что так даже лучше. Твоя такая чистенькая, беленькая… — он довольно щурится, поглаживая пальцами покалеченной руки конский волос: — …прямо как ты. Каково тебе потом будет каждый день смотреть на неё? Для такого дела тебя даже убивать жалко. В его глаза возвращается веселье, а Сяо Синчэнь следит за тем, как чернота быстро вытесняет золото, оставляя тонкий светлый обруч вокруг зрачков. Ему на миг кажется, что его тело одеревенело окончательно под напором гулкого низкого голоса, но как только до него окончательно доходит смысл сказанных слов, он моментально вспыхивает, дергается изо всех сил под ставшим вдруг невыносимо тяжелым телом. Он не понимает почему его собственное настолько непослушное и неповоротливое, но усилившаяся боль в спине рисует далеко не добрые выводы. Сюэ Ян смеётся, заливисто и от души над слабыми трепыханиями под ним, и только когда Сяо Синчэнь, вконец ослабев, затихает и сглатывает вязкую слюну, Сюэ Ян прекращает, вперив в него изучающий взгляд. Он даже наклоняется, словно с расстояния вытянутой руки ему недостаточно видно. В наступившей неуютной тишине, Сяо Синчэню кажется, будто стук его сердца вот-вот достигнет ушей Сюэ Яна. — Или убей или слезь с меня. — Даочжану так не терпится умереть? Нужно было прикончить тебя ещё в нашу первую встречу, думает Сяо Синчэнь, но вслух говорит: — Что тебе ещё может быть надо? — Я разве не сказал? Синчэнь снова сглатывает. — Ты сказал глупость. — Ты сказал глупость, — дразнит его Сюэ Ян, кривляя интонации. — Ты знал, что когда смущаешься, первым у тебя краснеет кончик носа? Такой благопристойный… даочжан. Меня сейчас стошнит. Снова повисает тишина. Сяо Синчэнь, к своему ужасу, вдруг видит их со стороны. Себя, наверняка пунцового и растерянного, и Сюэ Яна, сидящего на его бёдрах, говорящего откровенные непристойности. Он молится, чтобы их в таком виде не обнаружил Сун Лань, который наверняка уже потерял его, и в то же время мечтает, чтобы он их нашёл. Он успевает представить, как Фусюэ сносит голову ублюдку, и чувствует — силы потихоньку возвращаются; только он собирается сделать очередную попытку вырваться, как где-то недалеко слышится чей-то зов: — Чэнмэй! Он резко поворачивается на голос, а Сюэ Ян раздражённо закатывает глаза и даже ворчливо рычит. Синчэнь тут же поворачивается обратно, готовый потратить остатки сил, чтобы отбиться. — Что ж, — на лицо Сюэ Яна возвращается весёлая улыбка, — значит в другой раз. А затем он опускает взгляд на губы Сяо Синчэня, и на миг тому с чего-то кажется, что его сейчас поцелуют. Раздумья Сюэ Яна настолько осязаемы, что Синчэнь неосознанно задерживает дыхание, не понимая, почему ещё не оттолкнул его, и смотрит-смотрит во все глаза, мысленно повторяя «нетнетнет». В конце концов Сюэ Ян чуть хмурится, на секунду теряя привычный образ. Неслучившеесе касание забирает куда больше сил, чем предшествующий бой, и только каким-то третьим чутьём Сяо Синчэнь видит, как легко подскакивает на ноги Сюэ Ян и чуть ли не вприпрыжку скрывается в лесной чаще. Губы горят огнём и он даже не сразу понимает, что уже какое-то время глупо пялится в верхушки деревьев, а ладонь закрывает нижнюю часть лица. Он резко выдыхает и рука падает вдоль тела. А потом он вспоминает, куда в эту минуту направляется Сюэ Ян, и его подкидывает на ноги разве что неведомая сила. Спина больше не болит.

***

В храме Байсюэ они проводят почти месяц, когда Сяо Синчэнь впервые решается выйти за его ворота. Сначала он думает, что просто прогуляется по торговой площади и на обратном пути купит фруктов, чтобы угостить самых младших воспитанников храма, но в итоге так уходит в свои мысли, что когда возвращается в реальность, обнаруживает себя стоящим на краю покатого спуска к озеру. Ноги привели его за ворота города, а он даже этого не понял, задумавшись сначала о том, как приятно снова оказаться в привычной стихии. Храм Байсюэ несомненно отличался от того места, где он вырос, но духовная сила, что обитала в подобных местах была похожей. Здесь его сон начинался и заканчивался с медитаций, укрепляющих дух и приводящих мысли в порядок, а дни протекали в спокойной размеренной дымке благостности и умиротворения. Конечно, не все дни были такими, особенно поначалу. И тут-то его мысли уходили в сторону Сюэ Яна. Первую неделю Сяо Синчэнь практически не спал, а если и проваливался в дрёму, то подскакивал по несколько раз за ночь. Сун Лань молча глядел на него и хмурился, пока однажды перед сном к нему в покои не постучались. Пришёл лекарь и настоятельно попросил выпить сонный отвар. Сяо Синчэнь думал отказаться, но во-первых, ему и вправду нужен был сон, во-вторых, не хотелось обижать человека, который старался для него. Той ночью он спал крепко, а следующим вечером к нему снова постучались. Синчэнь думал, что это снова пришёл лекарь, но на пороге его комнаты стоял Сун Лань. Он извинился за поздний визит и предложил совместную медитацию, успокаивающую дух. Сяо Синчэнь был рад этому предложению, и так они провели несколько вечеров, пока Сяо Синчэнь не успокоился настолько, что перестал дёргаться и прислушиваться к каждому из громких звуков, периодически доносящихся из-за высокой стены храма. Сюэ Ян так и не явился, чтобы совершить то, что он задумал. Сейчас Сяо Синчэнь думает, что возможно это была такая злая шутка. Скорее всего негодяй знал, что поселит в его душе смуту и беспокойство, лишит сна, аппетита и здравого смысла. С другой стороны, как бы он сейчас ни был спокоен, мысль о том, что тот всё же придёт и совершит задуманное, приходила всё чаще и чаще. Сяо Синчэнь выдохнул: в любом случае, они сделали всё, чтобы предотвратить нападение. За спиной слышатся мягкие шаги. — Сяо Синчэнь. Он оборачивается с улыбкой. Сун Лань молчаливо кивает, морщинка меж его бровей лишь немного разглаживается, и он делает шаг вперёд, останавливаясь рядом. — Решил пройтись и сам не заметил, как оказался здесь. — Я думал, ты решил освежиться. Сяо Синчэнь не думал об этом, но вдруг идея кажется ему очень заманчивой. — Пойдёшь со мной? Сун Лань искоса глядит на него и молча принимается развязывать пояс ханьфу. Сяо Синчэнь разделывается с этим занятием быстрее и, оставшись в одних нижних одеждах, с разбегу прыгает в чистую, чуть зеленоватую воду. Вынырнув, он принимается отплёвываться и, посмотрев на Сун Ланя, не сдержавшись, хохочет. Тот как раз входит в воду, но с таким лицом, будто готовится к нападению сразу трёх гулей. Они купаются около получаса — точнее Сяо Синчэнь купается, а Сун Лань стоит соляным столпом, изредка проплывая пару метров, а потом снова застывает и наблюдает своими рыбьими глазами за плескающимся словно малое дитя даочжаном. Сюэ Ян сплёвывает в сторону и ухмыляется, покручивая в руке кусок тёмного железа и еле сдерживает смех, когда слышит громкий вздох, а потом рассекающий воздух свист двух мечей. У гуля, конечно же, не было шанса, вон, только вздутая бледно-зелёная головёнка и осталась плавать на поверхности. Он делает шаг назад, уходя в тень деревьев, и уже оттуда смотрит как быстро сворачиваются водные развлечения. Напряжённые лица доставляют немалое удовольствие, пока оба даочжана не выходят из воды, и тогда победная улыбка застывает, буквально трескается, когда взгляд нарывается, словно на торчащий из ниоткуда сук, на Сяо Синчэня, со всех сторон облепленного мокрой одеждой. Белое практически не скрывает просвечивающие и напряжённые от холодной воды соски. Взгляд против воли мечется к лицу Сун Ланя, и Сюэ Ян буквально рычит от того, с каким лицом тот одевается. Он не смотрит на Сяо Синчэня, но именно тот факт, что он не смотрит и с каким выражением лица он это делает, заставляет Сюэ Яна садануть кулаком по дереву. С таким лицом он сидел в его спальне, пока таскался к нему целых восемь дней подряд? Костяшки холодит выступившая кровь. Ему не больно. По крайней мере физически. Но внутренности просто кипят от обжигающей ярости. Он шёл в этот жалкий городишко, чтобы стереть с лица земли жалкий храм жалкого Сун Цзычэня, а потом желательно покалечить и его самого, чтобы отомстить Сяо Синчэню. Он хотел видеть отчаяние и боль на его лице, но вместо этого случайно увидел… разглядел, какой Сяо Синчэнь… нет, не красивый. Чистый. И вместе с поселившейся когда-то потребностью извалять его в дерьме и крови, он внезапно захотел самого Сяо Синчэня себе. Захотел, как в детстве желал конфет, которые не мог себе позволить. Руки чесались лишить его глаз, которые сужались при виде него и источали все оттенки ненависти и презрения, и в то же время мечтал, чтобы эти самые глаза, широко распахнутые и чистые, смотрели на него, пока Сюэ Ян бы втрахивал его в постель. Он ухмыляется и закидывает в рот конфету, которые теперь может позволить себе столько, сколько пожелает.